The cost of kindness // Цена доброты

Этот ребёнок спит как убитый. В его позе нет ничего умиротворяющего: он скрючился, запутавшись в собственных руках и ногах, словно пытается одновременно стать как можно меньше и отгородиться от всего, что может представлять опасность, пока он так беззащитен. Альто невольно задаётся вопросом, не просыпается ли он каждое утро с ломотой во всём теле. Может, это всё же лучше, чем некоторые вещи, через которые этому парню уже пришлось пройти. Он худой, костлявый — слишком много в нём острых углов, слишком многое торчит не туда, чтобы это выглядело нормально. Истощённый, хрупкий, словно на грани. Единственное, что остаётся ровным, — это дыхание: грудь медленно поднимается и опускается. Почти можно поверить, что где-то существует другая реальность, в которой всё спокойно. Где достаточно безопасно, чтобы на несколько часов отпустить хватку реальности и провалиться туда. Возможно, это лучшее, на что он вообще может рассчитывать. Когда Альто смотрит на него сверху вниз, ребёнок вздрагивает, подтягивает к себе руки и ноги и беспокойно ёрзает на холодной, жёсткой земле. Что-то в груди Альто сжимается. Он тихо выдыхает, плечи опускаются. Расстёгивает плащ и осторожно накидывает его на маленькую, сжавшуюся фигуру. До того как они снова выйдут к людям, остаётся ещё полтора дня — и сейчас это всё, что он может сделать. Альто отходит к противоположной стороне пещеры, где они укрылись, прислоняется к стене и закрывает глаза, надеясь, что остаток ночи пройдёт быстро и без происшествий. Жаль, но этого не происходит. — Старик. Альто медленно выдыхает через нос, не открывая глаз. Что бы ни происходило — сейчас для этого либо слишком рано, либо уже слишком поздно. — Старик. В голосе появляется раздражение. Альто открывает глаза — красный встречается с жёлтым. — В чём дело? Он слегка приподнимается, разминая плечо, стараясь избавиться от подступающей скованности. Голос звучит лениво, растянуто. — Сложный вопрос, на который трудно ответить посреди ночи. Можешь уточнить? — Ты мне это дал. Зачем? Мальчик — Энжин, да, теперь его зовут Энжин — сжимает плащ Альто в кулаке так крепко, будто он причинил ему что-то крайне оскорбительное. — Похоже, тебе это было нужнее, чем мне, — спокойно отвечает Альто. — Думаю, я не ошибся. Энжин смотрит настороженно, как уличная собака, ещё не решившая — скалиться или нет. — Значит, я беду тебе должен? Альто приподнимает бровь. — Нет? — Тогда зачем ты мне это дал? — Слышал когда-нибудь о доброте? — Я… — на лице Энжина появляется неуверенность. Он хмурится, явно больше озадаченный, чем расстроенный. — И чего она стоит? Ах, вот в чём дело. Всё, что этот ребёнок когда-либо получал, наверняка имело свою цену. Неудивительно, что просто так принять что-то для него кажется опасным. — Ничего, — спокойно говорит Альто. — А теперь ложись спать. Казалось бы, на этом разговор должен закончиться. Достаточно, чтобы оба смогли немного отдохнуть, прежде чем день заставит их двигаться дальше. Но упрямство этого парня, похоже, силишком велико, он стоит на месте и снова поднимает этот вопрос. — Но это же твоё. — И я разрешаю тебе им пользоваться. — Но… — Энжин снова замолкает, пытаясь подобрать слова. — Но тогда тебе будет холодно. Зачем тебе от этого отказываться? Альто поднимает руку и указывает на него. Энжин чуть отступает, настороженно. — Потому что тогда холодно будет тебе. Всё просто. Логика работает в обе стороны. Мы можем спорить сколько угодно, но ни к чему не придём. Энжин открывает рот, будто хочет возразить, но тут же сжимает губы. Глаза прищуриваются. Кажется, у него нет убедительного ответа на эту логику, – но и согласиться он не готов. Альто решает предложить другое решение. — Хочешь поделиться? Тогда это решило бы твою неразрешимую дилемму? Энжин вздрагивает от вопроса, в его взгляде мелькает что-то ужасное и невысказанное. — Я-я… – Успокойся, успокойся… – Альто спокойно отдергивает руку, мгновенно понимая, что это легкомысленное предложение оказалось немного более деликатным, чем он ожидал, и могло превратить весь разговор в минное поле. – Это просто предложение. Энжин слегка отстраняется, лицо становится непроницаемым. Возможно, он пытается придумать, какой ответ дать. Через мгновение он отвечает уклончиво: — …Может быть. – «Может быть» – это нормально. Мы можем работать с «может быть». Если не понравится, всегда можно сказать «нет», — просто и непринужденно говорит Альто, чуть приподнимаясь и протягивая руку. Он тянется к Энжину. – Давай попробуем «может быть». Несмотря на то что раньше Энжин настаивал вернуть плащ, теперь он колеблется. Но всё же протягивает его. Альто берет знакомый кусок ткани и набрасывает плащ обратно на плечи, расправляя складки по своим местам. Он приподнимает край, освобождая место. — Давай. Руки Энжина дёргаются. Одна из них слегка поглаживает татуировку на предплечье, на которой видны обгрызенные ногти — нервный тик, защитное подергивание, что-то подсознательное и знакомое, что помогает ему успокоиться, стоя на месте и выглядя совершенно неловко. Его взгляд скользит по лицу Альто, затем по его вытянутой руке, затем снова по лицу, словно мозг пытается что-то понять, на что нет ответа. Проходит долгая минута, прежде чем он резко выдыхает и опускается на колени. Взгляд Энжина пристально впился в него, широко раскрытый и наблюдающий, пока медленно проползал вперед в небольшое пространство, созданное Альто. Каждое движение было напряженным, словно он ждал, что в поведении Альто что-то изменится, ждал, что тот наконец-то сорвется и сделает что-то, что оправдало бы все сомнения, накопившиеся в его голове после того, как он позволил себе стать еще более уязвимым, чем прежде. Но ничего не происходит. Альто просто сидит, спокойно удерживая плащ. Энжин поворачивается и откидывается назад, так что его спина оказывается под рукой Альто, прижимаясь к его груди. Альто отпускает руку, которая вместе с краем плаща ложится на плечо Энжина, закрывая их обоих. — Вот. Это было так сложно? Энжин не отвечает. Он просто сидит неподвижно, словно окаменел. Даже не моргает. Возможно, он даже не дышит. — Эй, эй, успокойся. Всё в порядке, обещаю. Альто протягивает руку и кладет ее на голову Энжина, двигая ею вперед-назад. Он медленно проводит пальцами по растрепанным прядям волос, смещая их то в одну, то в другую сторону. Его перчатки — это старые, изношенные реликвии с грубыми краями, поэтому он прилагает дополнительные усилия, чтобы движения были мягкими, нежными и успокаивающими. Что-то в его действиях работает, потому что, повторяя это снова и снова, он начинает чувствовать, как напряжение в позе Энжина спадает. Через несколько минут плечи парня опускаются. Он немного сдвигается ближе. – Значит, ты действительно не собираешься делать ничего странного? Голос, задающий вопрос, тих и едва слышен, словно он пытается прошептать себе слова утешения. – Я не понимаю, что ты имеешь в виду под словом «странно», но я просто собираюсь вернуться ко сну, который ты случайно прервал. Просто хотел, чтобы ты перестал дрожать, и больше не хотел спорить. Всё остальное зависит от тебя. Энжин снова меняет положение. Костлявое плечо упирается в грудь Альто. Светлые волосы щекочут ему нос, а голова наклоняется и ложится ему на плечо. Он чувствует, как тяжесть нарастает. Он думает, что это, вероятно, хороший знак. – От тебя пахнет. Альто на мгновение задумывается, не является ли этот вопрос провокацией. Что-то вроде проверки достигнутого ими перемирия. Альто издает полусмех, прежде чем решает подыграть. – Хорошо или плохо? – Ммм… — Энжин напевает, и Альто чувствует отголоски звука. – Другое. Этот парень, кажется, упорно уклоняется от ответов. Альто задается вопросом, происходит ли это подсознательно или намеренно. Он думает, не является ли это своего рода защитным механизмом. – Ну, если «другое» — это не такое уж плохое. Как думаешь, сможешь переночевать здесь со мной? Энжин ничего не отвечает, пока Альто устраивается поудобнее, поднимая руку с головы Энжина, чтобы поправить плащ и плотнее закрепить его на них обоих. Он замечает, что Энжин наблюдает за его движениями, следя взглядом за движениями его рук. – Ты когда-нибудь снимаешь эти перчатки? – Нет, — говорит Альто и не дает никаких дополнительных объяснений, потому что не хочет этого делать, да и сейчас не время. – Это тебя беспокоит? – Нет... Энжин замолкает, и между ними воцаряется тишина. Альто закрывает глаза, наконец-то готовый снова погрузиться в сон, как вдруг его прерывает новый вопрос. – Не мог бы ты… Альто чувствует, как поза Энжина напрягается, и задается вопросом, придется ли ему предпринять какие-либо дополнительные меры по минимизации ущерба, прежде чем Энжин, запинаясь, выскажет свою просьбу. – П-продолжить д-трогать мои д-волосы? Альто улыбается, поднимает руку и кладет ее на макушку Энжина. – Конечно, малыш