Великое несчастье

Летнее марево дрожало над Косой аллеей, плавя под солнцем стеклянные витрины. Когда они вышли из лавки «Всё для квиддича», каблуки Андромеды принялись выбивать дробную чечётку по раскалённым булыжникам, и этот звук заставлял суетливую толпу уступать дорогу. Гарри шёл чуть позади; увесистый свёрток в его руках — с баночкой воска для полировки рукояти и ножницами для подрезания прутьев хвоста— шуршал обёрточной бумагой. Они свернули к книжному магазину «Флориш и Блоттс». Возле входа было не протолкнуться. Прямо у крыльца колыхался огромный баннер: «Златопуст Локонс. Презентация автобиографии». — Только не этот павлин, — выдохнула Андромеда. Они вошли внутрь, лавируя между вздыхающими домохозяйками. Гарри заметил, как где-то впереди мелькнула огненно-рыжая шевелюра Рона. Сам виновник торжества восседал в окружении стопок собственных книг. Волшебник из «Ежедневного пророка» щелкал колдокамерой, затапливая магазин фиолетовым дымом вспышки. — Нам нужны первоисточники по Защите от Тёмных искусств, — тихо сказал Гарри, когда подошла их очередь, — от «Встреч с вампирами» до «Выходных с оборотнем». — Не может быть! — театрально воскликнул Локонс. — Неужели это сам… Гарри Поттер?! Иди ко мне на подиум! Между писателем и Гарри возникла Андромеда. Её рука, обтянутая кружевной перчаткой, спрятала Гарри себе за спину. — Мистер Локонс, — её голос прозвучал столь же холодно, сколь и безупречно вежливо. — Дайте мальчику спокойно приобрести учебники. Ослепительная улыбка Локонса слегка дрогнула от строгого вида Андромеды, замершей с ровной спиной. Воспользовавшись моментом, Гарри скользнул в сторону, ближе к секции уцененных учебников, где семейство Уизли отчаянно пыталось отыскать хоть что-то приличное. Он обнаружил, что там постепенно разгорался скандал: Артур Уизли, густо покраснев, стоял лицом к лицу с Люциусом Малфоем. Старший Малфой держал в руке старый, изношенный учебник Джинни, и на его холеном лице играла презрительная усмешка. — Я и не думал, что всё настолько запущено, Артур, — протянул Малфой, демонстративно листая потрепанные страницы. И тут Гарри с удивлением заметил, как Малфой, делая вид, что небрежно швыряет учебник обратно в котел Джинни, другой рукой извлёк из-под своей мантии чёрную тетрадь. Секунда — и она вместе с учебником полетела вниз. Вопреки ожиданиям, его трюк ускользнул от внимания Артура. Люциус сразу же зашагал к выходу с подозрительно победоносным видом. Мальчик проводил Люциуса Малфоя прищуренным взглядом, а внутри шевельнулось нехорошее предчувствие. Малфои ничего не делали просто так. Гарри готов был поставить все свои галеоны на то, что Люциус только что провернул какую-то подлость. Сделав молниеносный выпад вперед, он запустил руку в котел Джинни прямо под носом у ошеломленной девочки. Одним смазанным движением Гарри выдернул тетрадь наружу и мгновенно спрятал её в складки собственного свертка с набором по уходу за метлой. Девочка лишь удивленно моргнула, не успев ничего понять. — Тут один учебник, Джинни… Он, кажется, лишний, — сбивчиво объяснил ей Гарри. Он поднял взгляд на выходящего из лавки Люциуса с сыном и обомлел — снаружи, огибая столпившихся магов, двигалось знакомое тёмное пятно. То самое, которое Гарри не видел с начала летних каникул. Малфой-старший и Северус столкнулись прямо на пороге лавки. На секунду Малфой раздражённо отступил назад, но уже в следующее мгновение его лицо разгладилось в почти теплой усмешке. Не было ничего необычного в том, что декан Слизерина был знаком с родителями своих учеников. Гарри точно не мог углядеть бы в этом что-то странное, если бы в следующий момент Малфой… не положил руку на плечо Северуса. Столь спокойно и уверенно, что Гарри захлопал ресницами, пораженный до глубины души. Профессор даже не отпрянул. Мальчик никогда в жизни не видел, чтобы тот кому-то позволял подобное. Они простояли у входа не дольше минуты, переговариваясь. Северус что-то негромко шептал, но его глаза оставались устремленными куда-то поверх голов прохожих. Когда Малфой-старший удовлетворенно кивнул, они попрощались, и направились в противоположные стороны столь стремительно, словно только что и не общались вовсе. Он рванул к выходу из лавки, на ходу перехватывая свёрток. — Гарри, стой! — донесся окрик Андромеды, но он уже высматривал в толпе колыхание длинной чёрной мантии. Мальчик побежал, лавируя между волшебниками. Ухоженные вывески Косого переулка начали редеть. Солнечный свет увяз в кривом проходе, куда свернул профессор, и Гарри нырнул следом. В ту же секунду его обдало сыростью. Мантия мелькнула впереди еще раз, у самого поворота возле лавки с витриной, заставленной сморщенными человеческими руками, а затем… бесследно исчезла. Гарри резко затормозил посреди грязного тупика. На покосившейся табличке едва читалось: «Лютный переулок». — Потерялся, лапочка? К нему шагнула старая ведьма с корзиной копошащихся пауков. Из соседней ниши высунулся волшебник в лохмотьях, плотоядно разглядывая сверток в руках мальчика. Сердце бешено заколотилось. Он попятился, ища спиной хоть какое-то укрытие. — Гарри Джеймс Поттер! Из-за угла выступила Андромеда. Её безупречная мантия запылилась, в руке она крепко сжимала волшебную палочку. Она быстро осмотрела его с ног до головы, проверяя, цел ли он. — Зачем тебе понадобилось сбегать от меня в Лютный переулок, Гарри? Что случилось? — обеспокоенно запричитала она. — Я… я просто засмотрелся на витрины и потерялся в толпе, — быстро соврал Гарри, стараясь говорить как можно естественнее. Её тонкие брови медленно поползли вверх — ложь не удалась. — Потерялся? — переспросила она, и в её голосе обеспокоенность мгновенно сменилась строгостью. — Гарри, ты выскочил из магазина! И ты прекрасно знал, куда бежишь. — Ладно, — выдохнул он, хаотично соображая. — Я соврал. Я бежал за Драко. Андромеда на секунду прищурилась, внимательно вглядываясь в его лицо. — За Драко? — Да! — Гарри закивал, чувствуя, что нащупал верную почву. — Ты же знаешь, он постоянно задирает меня и Рона. Я столкнулся с ним и подумал, что Малфой замышляет какую-то пакость против Уизли, решил проследить за ним. — О Мерлин, мальчишки… — Андромеда поспешно поправила платье. — Идём обратно. И больше никогда, слышишь меня, никогда не смей убегать от меня. Тем более ради Малфоя. Иначе про свои ночёвки в Норе можешь забыть. Гарри, я серьёзно. — Хорошо, — буркнул он, послушно следуя за ней к залитому солнцем выходу из тупика. Оставшиеся ночи до начала учебного года Гарри проводил за тайным изучением непонятной тетради. Его ждало полное разочарование. Страницы были абсолютно чистыми — ни одной чернильной капли. Лишь на первой странице тускнело выдавленное имя: «Том Реддл». Гарри не имел ни малейшего понятия, зачем Малфой подкинул её Джинни. Он тер страницы пальцами и даже пытался подносить к огню, но бумага оставалась девственно белой. Она явно была заколдована. Мучаясь от бессонницы в последний день летних каникул, который Андромеда позволила ему провести в доме Уизли, Гарри взял ручку и вытащил тетрадь из-под подушки. «Что Люциус Малфой собирался сделать с этой тетрадью?», вывел он нетвёрдой рукой. Гарри ахнул от неожиданности, когда чернила внезапно бесследно впитались в бумагу, а на их месте проявились другие слова. «Я не знаю волшебника по имени Люциус Малфой, мой друг. А как зовут тебя?» В коридоре раздались шаги — Артур Уизли направлялся в уборную. Гарри быстро сунул тетрадь на дно сундука и залез обратно в кровать. Он перевёл дыхание, но успокоиться так и не смог. Говорящий дневник. Зачем он нужен? Знал ли о нём Северус, раз был так дружен с Малфоем? Возможно, на Косой аллее они говорили именно о нём. Прикрыв глаза, Гарри мысленно принялся уговаривать себя уснуть.

***

В туалете на вокзале пахло хлоркой и было совершенно пусто — лишь из крана в углу мерно капала вода. Гарри подошел к раковине и открыл холодную воду. Стоило ему выпрямиться и потянуться за бумажным полотенцем, как за его спиной раздался громкий хлопок. Он мгновенно развернулся, рука сама собой выхватила палочку, направляя её прямо в пространство между кабинками. Перед ним, дрожа всем телом и испуганно прижимая огромные уши к голове, стоял эльф-домовик. Его огромные, как теннисные мячи, глаза были полны слез. — Гарри Поттер! — пропищало существо тонким, ломающимся голосом. — О, какое счастье! Эльф так мечтал встретить великого Гарри Поттера… Он так рискует, придя сюда! — Ты ещё кто такой? — Гарри не опустил палочку. — Эльф пришел спасти Гарри Поттера! Предупредить! Гарри Поттер не должен возвращаться в Хогвартс в этом году! — существо упало на колени прямо на грязный кафельный пол, заламывая свои тонкие длинные пальцы. Гарри нахмурился. Домовики никогда не действуют без приказа хозяев. — Как тебя зовут? — тихо, с угрозой спросил Гарри, делая шаг вперед. — Нет-нет! Эльф не может назвать свое имя! Существо вдруг вскочило и с размаху ударилось головой о чугунную трубу раковины. — Перестань! — приказал Гарри. — Назови имя своего хозяина, если не хочешь говорить свое! — Эльф не может! Но Гарри Поттер должен поверить. В Хогвартсе замышляется ужасное. Там будет смертельно опасно для тех, кто… о, плохой, плохой, непослушный Добби! Эльф не даст Гарри Поттеру сесть на поезд! — Послушай меня, — Гарри чуть сильнее сжал руку существа, заставляя того замереть. — Я не знаю, кто твои хозяева. Но в Хогвартсе меня защитят. — Гарри! Ты скоро? Поезд отходит через пять минут! — раздался голос Рона. Эльф испуганно пискнул, рванулся вглубь кабин и растворился в воздухе. Гарри толкнул дверь и вышел к ждавшему его другу. И мальчик мог бы просто продолжить весело обсуждать с Роном обезумевшего эльфа, если бы сейчас они не смотрели на глухую кирпичную кладку между платформами вокзала Кингс-Кросс. Минуту назад в эту стену абсолютно спокойно, один за другим, вошли чета Уизли. — Что за… — Рон ошалело уставился на стену, затем протянул руку и коснулся камня.— Барьер закрылся, Гарри! Мы опоздаем! Домовик спятил. Это существо каким-то образом умудрилось заблокировать портал. Гарри лихорадочно просчитывал варианты. Допустим, они найдут камин. Или попросят помощи у Тонксов. Или попытаются дождаться мистера Уизли, который сможет как-то прорваться обратно. Но если против него работает неизвестная магическая сила, способная запечатать платформу, то эта же сила наверняка контролирует и другие магические лазейки. Это всё займёт слишком много времени. Ему же кровь из носу нужно попасть в Хогвартс уже сегодня. Ведь если их исключат… Нет, Гарри не мог этого допустить. Оставался только один путь. Чисто магловский. — Рон, это проделки этого эльфа! Идём, — кратко бросил Гарри, недовольно глядя на кирпичную стену. — Куда? — непонимающе спросил Рон. — К кассам пригородных поездов. Мы поедем на север Шотландии. Так эльф не сможет нам помешать. И оставь вещи тут, твои родители их заберут. Мы не сможем отправиться вместе с ними — слишком тяжёлые. Я только свою метлу прихвачу. Через сорок минут они уже сидели в полупустом вагоне обычного британского межрегионального экспресса, мчащегося в сторону Эдинбурга. Рон с диким, почти суеверным ужасом разглядывал пластиковую обшивку кресел и магловские билеты, которые Гарри купил на припрятанные в кармане фунты стерлингов — Тонксы всегда заставляли его носить с собой немного магловских денег на экстренный случай. И этот случай настал. — Откуда ты знаешь, как покупать билеты на магловские поезда, Гарри? — Я… Я видел, как это делают другие. Ничего сложного, — пожал он плечами. Когда Гарри приобретал в привокзальном киоске обычную карту, Рон одарил его таким благоговейным взглядом, будто друг на его глазах в одиночку приручил живого дракона. Путешествие затянулось на долгие, изнурительные часы. Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая небо в тревожные багровые тона, а поезд всё шёл и шёл, глухо постукивая колесами по рельсам. Гарри сидел, прислонившись лбом к холодному стеклу, и прокручивал в голове бессвязный лепет домовика. Они наконец вышли на крошечной, затерянной среди скал станции, которую друзья определили по карте как ближайшую точку к координатам Хогвартса. Ночь уже полностью вступила в свои права. Ветер с гор дул с такой силой, что у Гарри перехватывало дыхание. — И куда теперь? — Рон поглубже зарылся носом в воротник поношенной куртки Чарли. — Мы посреди ничего, Гарри. Здесь даже фонарей нет. — Дорога одна, — сказал Гарри, покрепче перехватывая скользкую рукоять метлы. — Если поднимемся повыше, точно увидим станцию или сам Хогвартс-экспресс. Главное — успеть до того, как… Он не договорил «до того, как нас поймают за незаконное нахождение вне школы», но Рон понял его без слов. — Гарри… Ты ведь это не серьезно? Рон попятился, с ужасом глядя на то, как его друг уверенно перехватывает древко. — У нас нет выхода. Метла магическая, не знаю, попробует ли этот надоедливый эльф её зачаровать... Надеюсь, что нет. Иначе можем пойти пешком. Тогда в Хогвартсе мы окажемся к послезавтра. Выбирай, — объявил Гарри, перекидывая ногу через древко. Ему тоже было страшно, но он не хотел ещё больше пугать друга. Рон, судорожно сглотнув, сделал шаг вперёд, словно шел на плаху, и уселся на метлу. Гарри сильнее сжал пальцами гладкое дерево и резко оттолкнулся от земли. «Нимбус» под ними натужно взвыл. Полёт превратился в настоящее испытание. Гарри сидел впереди, намертво вцепившись в древко закоченевшими пальцами — ветер безжалостно сек лицо и выбивал слезы из-под очков. Они с Роном пытались отыскать среди бескрайних холмов окна мчащегося поезда или цепочку пристанционных огней. Рон сидел сзади, едва ли не молясь вслух при каждом маневре. Метла, совершенно не рассчитанная на вес двух мальчишек, натужно вибрировала. Вдруг сквозь пелену облаков глубоко внизу показались размытые дымкой огни платформы. К моменту, когда прутья хвоста коснулись земли, у Гарри от усталости и напряжения сводило все мышцы. Они прибыли к станции Хогсмид. Но радоваться было поздно. Платформа была абсолютно пуста. Торжественный пир в Большом Зале, распределение первокурсников, речь Дамблдора — всё это уже шло полным ходом. Они опоздали. Рон в изнеможении спрятал лицо в ладонях. — Все, — заныл он. — Нас отчислят. Папа потеряет работу в Министерстве, а мама пришлет мне Громовещатель размером с Большой Зал. Гарри не ответил. Он замер посреди пустой платформы, всматриваясь в темноту озера, раскинувшегося у подножия замка. Вдруг по гравию что-то шоркнуло, и из тумана, колыхаясь выплыла гигантская деревянная карета. — Так-так-так… — раздался густой, громоподобный бас. Лестничий поднял над головой массивный фонарь, заливая мальчишек теплым желтым светом. — Хагрид? — Проверял вот, все ли лодки с первокурсниками до берега добрались, а тут вы! Гарри! Рон! Вы как здесь оказались, святые угодники? Рон поднял голову, в его глазах вспыхнула дикая, безумная надежда. Гарри сделал шаг вперед, чувствуя, как онемевшие от холода губы едва слушаются его: — Барьер на Кингс-Кросс закрылся, Хагрид. Мы добрались на магловском поезде. Лесничий на секунду онемел, переводя взгляд с замерзших волшебников на пустые пути. — Ну и дела… Ну и дела! А ну, живо в карету! Живо, пока у вас носы не отвалились! Гарри полез в карету, чувствуя, как напряжение наконец отступает, уступая место сокрушительной усталости. Когда Хагрид буквально на руках высадил закоченевших мальчиков у замка, их уже ждали. — Поттер! Уизли! — голос Макгонагалл прозвенел под каменными сводами, мгновенно заставив Рона сжаться. — Объяснитесь немедленно! Миссис Тонкс, миссис Уизли и вся аврорская служба Лондона подняты на ноги из-за вашего исчезновения с платформы Кингс-Кросс! Каким образом вы… — Они… это… на метле прилетели, Минерва, — лесничий виновато шмыгнул носом. — Прямо на платформу сели, ага. Замёрзли, бедняги. Глаза профессора Макгонагалл округлились от крайнего возмущения, но не успела она издать и звука, как из глубокой тени у парадной лестницы донёсся шелестящий голос: — Как это предсказуемо… Наш национальный герой снова считает, что правила школы писаны для кого угодно, но только не для него, — медленно произнес мужчина, выступая из полумрака. Заложив руки за спину, декан Слизерина остановился чуть позади Макгонагалл. На его лице не дрогнул ни один мускул, он не кричал и не требовал объяснений, но его чёрные глаза прожигали Гарри взглядом чистой ярости. — Полагаю, Поттер решил, что его собственная персона заслуживает триумфального появления, — ядовито процедил он. Под пронизывающим взором Гарри похолодел, покрепче сжимая метлу. — В мой кабинет, оба! Живо! — нарушила тяжелую тишину Макгонагалл, резко взмахнув палочкой. — Хагрид, отправь сову Андромеде и Молли, что эти безумцы живы. А ваши сундуки, которые вы бросили на вокзале, доставят в замок только завтра. Допрос в кабинете профессора Макгонагалл показался мальчикам бесконечным. Им пришлось выслушать долгую, суровую лекцию о нарушении Статута о секретности и об опасности полетов на одной метле. Гриффиндор в первую же ночь лишился внушительного количества баллов, но, к огромному облегчению Гарри и Рона, исключать из школы их никто не стал. Когда их отпустили, сил не осталось даже на разговоры. Гарри, даже не раздеваясь, рухнул на кровать, мгновенно проваливаясь в глубокий сон.

***

Понедельник начался с Астрономии. Пока Рон, всё ещё бледный после вчерашнего, судорожно крутил в руках звёздную карту, Гермиона строчила третью страницу конспекта. Гарри пытался вычислить дату наступления грядущего затмения, но его мысли были бесконечно далеки от траекторий планет. На переменах у кабинетов Драко Малфой глумился над их полётом на метле. — Поттер, вся школа только и говорит о том, как двое оборванцев ловили в небе ворон. Твой дружок Уизли от страха не забыл, как дышать? Мой отец говорит, что за такие фокусы уизлиевскую конуру давно пора прикрыть.— лениво бросал Драко, перекрывая плечом проход к кабинету Истории магии. Сзади него угодливо смеялись Крэбб и Гойл. Но настоящее испытание ждало Гарри позже. Кабинет Зельеварения дышал холодом каменных стен. Лицо Северуса казалось высеченным из мела, а тёмные глаза полыхали такой концентрированной злостью, что даже близнецы Уизли, если бы оказались здесь, предпочли бы трансгрессировать прямо сквозь потолок. — Рецепт на доске. Ингредиенты в шкафу. Предупреждаю сразу: если у кого-то из вас вместо изумрудного раствора получится жёлтая жижа, я заставлю его выпить этот суррогат прямо здесь. Начнем. Поттер, вы остаётесь на отработку сразу после урока. — За что? — удивлённо спросила Гермиона. — У него пятно на мантии. Вот тут. Гермиона ошарашено оглядела Гарри, не найдя пятен, но благоразумно промолчала. Когда последний студент, испуганно оглядываясь, выскочил за дверь кабинета, Северус плавным движением палочки захлопнул створки. Пространство вокруг них мгновенно загустело. Он развернулся. — Ты хоть понимаешь, мерзавец, что ты устроил? — вибрировал шёпот Северуса, от которого по спине Гарри пробежали мурашки. — Дамблдор был уверен, что тебя взяли прямо на вокзале, поднял на уши Министерство! И ради чего? Ради того, чтобы узнать, что наш драгоценный Поттер решил прокатиться на магловском поезде?! — Я сделал это не ради развлечения, — ответил Гарри, выдерживая словесный удар. — Магический барьер на Кингс-Кросс запечатали прямо передо мной. — Барьер Министерства? — Северус сузил глаза. — Говори яснее, Поттер. У тебя тридцать секунд, чтобы доказать, что это не очередная гриффиндорская глупость. — Когда… когда я зашёл в туалет на вокзале, ко мне привязался чокнутый эльф, — быстро заговорил Гарри. — Он утверждал, что я не должен возвращаться в Хогвартс в этом году. Его звали… Добби, кажется. Да, Добби. Когда барьер закрылся, я понял, что эльф не шутил — он и впрямь помешал мне добраться до школы. Гарри заметил, как при упоминании имени домовика челюсти профессора напряглись. — Ты знаешь его? — спросил он мужчину. — Ничтожная эльфийская порода, — бесстрастным тоном обронил Северус, зашагав по кабинету. Он остановился у витрины с сушёными златоглазками, его профиль отразился в стекле банки. — Они склонны к истерии. Кто-то, кроме тебя, видел эту тварь в Лондоне? — Нет, — покачал головой Гарри. — Так ты знаешь этого эльфа? — Понятия не имею кто это. Ты делился именем эльфа в разговорах с кем-либо еще? С Артуром Уизли? С друзьями? — Да. С Роном. Вернее, я просто рассказал про домовика, но имени тогда не вспомнил. — Хорошо, — Северус медленно повернулся к мальчику. — Свободны, Поттер. Гарри подобрался и, не говоря больше ни слова, вышел из класса. Он догадывался, что мужчина знал хозяина домовика, но по какой-то загадочной причине упорно не хотел его называть. Временами, после изнурительных уроков, Гарри дожидался, пока спальня мальчиков погрузится в глубокий сон, вытаскивал дневник из-под матраса и прятался под мантию-невидимку. Зажигая кончик палочки, он аккуратно заносил перо над пустыми страницами. Гарри был уверен, что если бы спросил Северуса о дневнике, то тот бы без объяснений его отобрал. Первое время Гарри держал палочку наготове, ожидая от тетради подвоха. Однако дневник не собирался нападать. Он лишь хотел... поговорить. А потому они общались часами - о школе, об одноклассниках, о магии. Том рассказал, что тоже когда-то учился в Хогвартсе. Порой Реддл задавал ему смешные вопросы, вроде того, водятся ли до сих пор в Чёрном озере гигантские кальмары. «Скажи, а на Хэллоуин в Большом зале всё ещё вешают под потолок тыквы с живыми летучими мышами внутри? Помню, на моем третьем курсе одна такая мышь свалилась прямо в суп профессору. Это было лучшее зрелище за весь год». Тетрадь настойчиво требовала его представиться, но своё имя он писать не собирался, опасаясь, что Люциус Малфой может об этом узнать. На пожелтевшей бумаге чернила впитывались и исчезали, а вместо них проступал каллиграфический почерк Тома Реддла. «Я не помню, чтобы среди второкурсников был кто-то по имени Джонни», — мягко выводили невидимые чернила. — «Почему ты пишешь мне ночью, Джонни? Тебе одиноко в этом замке?» «Мне не с кем поговорить», — выводил он, тщательно контролируя нажим пера, чтобы не выдать волнение. «О, я прекрасно понимаю тебя, Джонни», — тут же откликался Реддл. — «Я тоже искал своё место в этих холодных стенах. Ты можешь доверять мне. Расскажи, о чём ты думаешь, когда остаёшься один?» Гарри ловил себя на мысли, что начинал ждать этих ночных бесед. «Магия, о которой ты спрашиваешь, Джонни, — это не те сказки, что рассказывают первокурсникам на Истории магии. Министерство называет её "тёмной", потому что боится. Скажи, тебе ведь доводилось видеть настоящую, древнюю магию?» Сердце забилось чуть быстрее. Перед глазами на миг вспыхнул Квиррелл, катающийся по полу. «Да», — вывел Гарри, стараясь писать как можно спокойнее. — «Я видел, как один человек защищался от сильного врага. Он использовал заклинание, которое заставило кровь противника закипеть». Строчки впитались мгновенно. Ответ Тома проступил так быстро, будто он ждал именно этих слов: «Великолепно. Тот, кто это сделал, — коснулся истинной сути магии». С каждой новой перепиской вопросы Тома становились всё более личными. «Тебя что-то беспокоит?» Гарри прикусил губу. «Есть один человек. Я рос с ним». «Расскажи про него. Он обидел тебя?» «Нет, но он не хочет со мной общаться». Чернила впитались, и бумага на несколько секунд осталась белой, словно Том Реддл на том конце невидимой связи задумался. «Это ранит. Я знаю это чувство. Почему он молчит? Он злится на тебя?» Гарри судорожно вздохнул — дневник говорил так, словно заглядывал ему прямо под ребра. «Он делает вид, что не знает меня», — быстро вывел Гарри, и перо едва заметно царапнуло бумагу. — «Здесь, в школе, снимает баллы за любую ерунду. Смотрит так, будто я пустое место. Я знаю, что так нужно. Но иногда мне кажется, что ему просто стало легче, когда меня отдали другим людям». «Какая жестокая игра» — почерк Реддла стал чуть острее. — «Заставлять ребенка притворяться чужим ради чьих-то взрослых тайн. Этот человек… он ведь преподаватель в Хогвартсе, верно? Кто он?» У Гарри пересохло в горле. «Я не могу сказать. Если кто-то узнает, у него будут проблемы. С Министерством. С Директором. Со всеми». «Ты предан ему, несмотря на его ужасное отношение к тебе», — буквы Реддла проступали убаюкивающе, словно теплая волна прилива. — «Это благородно. Но справедливо ли это? Он боится за себя, а не за тебя, мой друг. Сильные волшебники не прячутся за спинами детей. Скажи мне, как его зовут. Я — это ты. Твои секреты умрут во мне». Гарри замер, глядя на пергамент. Бумага словно пульсировала, настойчиво требуя всего одно слово. Всего одно имя, которое могло бы сбросить неподъемный груз с его души. Он резко закрыл дневник.

***

В голове поселилась липкая тяжесть. Поначалу он списывал всё на усталость от изнурительных тренировок Вуда и бесконечные простыни конспектов. На уроках Истории магии под монотонное бубнение профессора Бинса в ушах Гарри начинал нарастать свистящий гул. Звук напоминал штормовой ветер на набережной, который он помнил с детства. Гарри тер виски, пытаясь сосредоточиться на восстании гоблинов, но строчки в учебнике расплывались. — Внимательнее, Поттер, — требовал от него Северус, стоя над котлом. Он мог подолгу смотреть в одну точку, забывая, куда шел, а на уроках Трансфигурации Макгонагалл дважды делала ему замечание за то, что он совершенно не слышит её вопросов. После уроков становилось только хуже. Любая еда казалась безвкусной, а от вида жаренных яиц и бекона его мутило. Гермиона обеспокоенно трогала его за плечо, но Гарри лишь вяло отмахивался. Последней каплей стал урок Зельеварения: Гарри слегка передержал на огне корень мандрагоры, и Северус простым жестом уничтожил его зелье. Без предупреждения. Без предложения помощи, хотя содержимое котла ещё можно было спасти. В канун Хэллоуина Гарри вернулся в башню после унылых Смертенин Почти Безголового Ника, где призраки наводнили подземелья леденящим сквозняком и запахом тухлой рыбы. Дрожа от холода, он снова раскрыл дневник под одеялом и написал: «Мы можем поговорить о том человеке? Я хочу рассказать». В ту секунду, как Том Реддл начал выводить на страницах первые буквы ответа, стены спальни Гриффиндора будто ожили. Чернила вспыхнули. Он попытался закрыть тетрадь, но пальцы его не послушались. Пространство вокруг поплыло, смазываясь в непонятные узоры. Моргнул. И неожиданно спальня перед глазами сменилась пустым коридором. Он пришёл в себя рывком и застыл, парализованный ужасом. Прямо перед ним на факеле висело окоченевшее, распластанное тело кошки, а на стене красовалась огромная, зловещая надпись о наследнике Слизерина. Гарри в панике опустил взгляд вниз и обомлел, заметив грязные ботинки и собственные ладони, по локоть испачканные в бурой крови. В глазах всё двоилось. Он помчался в туалет и принялся судорожно отмывать пальцы, а после, как в тумане, поплёлся до своей кровати, не понимая, что с ним только что произошло.