Великое несчастье

— Тед прислал записку, — не поднимая глаз от пирога в духовке, радостно произнесла Андромеда. — Пишет, что они благополучно добрались. Нимфадора в восторге от моря, хотя Тед жалуется, что она умудрилась уронить порцию жареной рыбы прямо на капот автомобиля. Гарри перестал теребить край скатерти и улыбнулся, представив её неуклюжесть среди маглов. — Они всё-таки поехали на машине? — Да, выехали с утра, пока ты ещё спал. Тед настоял. — Андромеда поднялась и отточенным жестом поправила платье. — Заявил, что раз уж выдалось время, то они должны провести его как приличные люди, а не как банда дезертиров. К тому же Нимфадора со своей стажировкой уже год не видела ничего, кроме министерских коридоров. Тед хотел показать ей живописные виды. Юг летом бывает очарователен, если повезёт с тучами. Может, и тебя как-нибудь Тед сможет свозить туда, если захочешь. При упоминании побережья у Гарри внутри что-то ёкнуло. Женщина наконец отложила кухонную руковицу и тепло посмотрела на него. — Надеюсь, эти зимние каникулы ты проведёшь с нами. Мы планируем отправиться в небольшую поездку. Говорить куда — не буду. Тед намеревался тебя удивить. Возможно, и Уизли там будут. — И Рон? — Подозреваю, что и Рона возьмут. Повеселишься с другом, — улыбнулась она, заправляя за уши вьющиеся от влажности волосы. — Ну и жара. От дождя только хуже. А теперь марш наверх. Приведи в порядок комнату. Если бы Тед был здесь, он бы защитил твоё право на творческий хаос, но сейчас на посту я. Гарри, прихватив подписанное Андромедой разрешение на посещения Хогсмида, послушно поднялся, чувствуя, как внутри ворочается беспокойство вперемешку с предвкушением встречи. В сотый раз окинув придирчивым взглядом комнату, он заметил лист пергамента, застрявший между плинтусом и ножкой кровати. Подняв его, он вчитался в строчки, аккуратно выведенные им самим этим летом. Расширенный рецепт Раздувающего раствора, который они учились варить в конце семестра. Если бы Рон, вечно ищущий у кого бы списать домашнее задание, нашёл эти заметки, у него от удивления отвалилась бы челюсть. Гарри смял листок и выкинул в урну. И тут, снизу донёсся звук открывающейся двери. В груди вспыхнул и тут же погас ослепительный разряд — точь-в-точь как перед выходом на матч. Он рванул к лестнице. — Проходите, мистер Снейп, — послышался голос Андромеды. Гарри достаточно давно её знал, чтобы распознать, что за приветливым тоном пряталась натянутость. — Добрый вечер, — столь же сдержанно ответил ей мужчина. Гарри остановился на третьей ступени сверху, вцепившись пальцами в перила. На фоне весёлых занавесок высокая фигура в дорожном плаще выглядела непривычно. На ковёр с него капали редкие капли летнего дождя. Андромеды уже не было видно — та благородно ретировалась на кухню и даже прикрыла за собой дверь. Она великодушно предоставила им возможность обменяться приветственными репликами наедине. И Гарри был ей крайне благодарен. — Здравствуй, Гарри, — не оборачиваясь к лестнице, произнёс мужчина. Мальчик, стараясь держать спину прямо, преодолел последние ступени, отделяющие его от первого этажа. — Привет, — ответил Гарри, оказавшись у входа. Северус повесил плащ на вешалку и развернулся к нему. — Ты выглядишь как магл, — произнёс Гарри и, не в силах сдержаться, весело ухмыльнулся. Он оглядел тёмные брюки и простую рубашку. — Вернее, как волшебник, который очень пытается сойти за магла. Уголки губ мужчины едва заметно дернулись — то ли в сухой усмешке, то ли от привычного раздражения. — Полагаю, Эрик справлялся с этой задачей куда изящнее, — едва слышно произнёс он. Вопреки желанию Гарри оставаться невозмутимым, его улыбка расплылась ещё шире. — Но меньше всего я нуждаюсь в модных советах от мальчишки, который умудряется надевать носки разного цвета. Гарри опустил глаза. Красный носок. Белый носок. Как это могло произойти? Ещё с утра он был уверен, что ему сегодня исполняется тринадцать лет, но никак не пять. Не поднимая головы, мальчик заметил стоящий позади Северуса массивный силуэт, прикрытый плотной тканью. — Что там? — с любопытством спросил Гарри, и в ответ из-под накинутого полотна раздался странный скрежет. Мужчина сделал шаг в сторону и сложил руки за спину. — Если мне не изменяет память, то несколько лет назад в этот день на свет появилось одно ходячее недоразумение, — Северус говорил с такой интонацией, словно он не подарок ему принёс, а отчитывал за то, что Гарри вообще посмел родиться на его веку. — Я могу посмотреть? Глупая улыбка никак не желала сходить с его лица. — Только если перестанешь строить нелепые гримасы. Гарри опустился и бережно стянул ткань — под ней оказалась клетка. С живой птицей. В полумраке коридора чёрная сова казалась продолжением плаща самого Северуса, и лишь её огромные янтарные глаза ослепительно тускнели за прутьями. Птица не ухнула, молчаливо уставившись на Гарри. Он медленно поднялся, продолжая глядеть на угольно-чёрное оперение. — Я… Возможно, сейчас Гарри всё ещё спит. Если это и правда всего лишь сон, то утреннее пробуждение неизбежно принесёт опустошающую грусть. И всё же — подобный сон стоил последующих за ним сожалений. — Спасибо. Мужчина кивнул. — Хочешь, покажу тебе свою комнату? — неуверенно начал Гарри. Северус даже не успел ответить, как из-за глухой двери кухни донесся отчетливый звон бьющейся посуды. Они настороженно переглянулись, и Гарри поспешил на звук погрома. — Андромеда? Она замерла у приоткрытого окна, вглядываясь в жёлтые страницы. Семейная сова Тонксов сидела рядом на спинке стула, распушив перья после стремительного полета. — Что случилось? — непонимающе спросил Гарри, оглядывая осколки фарфоровой чашки у её ног. — Ещё один воскресный номер? Но сегодня же уже прилетала почта… Северус не зашёл на кухню, продолжив стоять в дверях и напряжённо глядя на газету в руках Андромеды. Она не ответила, её глаза продолжали скользить по строчкам. Затем она дрожащими руками развернула газету, показывая им первый разворот. Кричащий заголовок гласил: «СИРИУС БЛЭК СБЕЖАЛ ИЗ АЗКАБАНА». Руки сами собой заледенели, хотя на кухне было тепло. Андромеда перевела полный немой мольбы взгляд за спину Гарри — прямо туда, где стоял Северус. Словно ей требовалась помощь, чтобы осознать то, что она только что прочла. Почувствовав, как затылок обжигает чужое молчание, мальчик обернулся. Тонкие губы вытянулись в опасную нить, а в глубине глаз полыхнула такая ярость, что Гарри на секунду показалось, что Северус сейчас сожжёт газету прямо в руках Анродмеды. — Это… Это тот самый Сириус Блэк? Предавший моих родителей? — спросил Гарри. Ему никто не ответил — слова точно камнем упали в пустой колодец. — Мне пора. — Куда ты? Вместо ответа Северус резко развернулся к выходу. Гарри выскочил из кухни следом. Он тенью последовал за ним до самой двери, надеясь поймать момент, пока Северус будет обуваться или накидывать дорожный плащ. — Ты к Дамблдору, да? Северус резко развернулся к нему. — Будь осторожен. Фраза мужчины повисла в душной прихожей призрачным эхом, как если бы тот произнёс заклинание. — Если этот человек действительно на свободе, — продолжил Северус, и его пальцы сжали воротник плаща на вешалке, — то он может доставить множество неприятностей. Если посмеет открыть рот. — Из-за того, что все думают, что он меня украл? А если… — «Если» не существует. Легенда останется ровно такой же, как и прежде. — Думаешь, его смогут снова поймать? — Я не знаю. Но этот человек ничего никому не расскажет. Никогда. Глаза Гарри распахнулись. Это звучало как… приговор. На лице мужчины горела пугающая решимость. Он накинул плащ и, наложив на себя Дезиллюминационные чары, вышел за дверь, оставляя Гарри наедине с чёрной совой, что настороженно смотрела на него из-за прутьев клетки.

***

Друзья ждали выходных с большим предвкушением. Гарри боялся, что из-за побега Блэка, Дамблдор запрёт его в Хогвартсе, но тот не отдавал особых распоряжений и не вызывал мальчика к себе с самого начала года. С ним не делились ни подробностями про беглеца, ни информацией касательно дневника Реддла. Северус тоже вёл себя тише обычного, оставив Гарри в покое, придираясь к нему на уроках без особого рвения и до сих пор не назначив ему ни одной отработки. К его удивлению, даже Андромеда отказалась обсуждать тему Сириуса Блэка, лишь строго наказав Гарри не оставаться нигде одному. Хогсмид встретил их ярким осенним солнцем и суетой. Вокруг звенел смех студентов, пахло имбирным печеньем из «Сладкого королевства» и подогретым сливочным пивом, но Гарри, Рон и Гермиона шли в стороне от шумной толпы. Они медленно брели по тропинке, усеянной пожухшими листьями. Гермиона тяжело вздохнула, поправляя на плече сумку: — Магловедение в Хогвартсе преподают так, будто маглы — это какие-то экзотические зверушки. Профессор Бербидж искренне восхищается ими, но её восторги… они немного унизительны. Она права в том, что маглы гениально обходят отсутствие магии с помощью физики. Но подавать кассету с магнитной лентой как «величайшее чудо гения»? Да эти кассеты уже вовсю вытесняются компакт-дисками! — Эй, я просто проверял! — Рон слегка покраснел, вспомнив, как тыкал палочкой в кассету. — Откуда мне было знать? Отец приносит домой кучу магловских штуковин, но они обычно заколдованы и летают по гаражу. Я думал, если из этой коробочки вытащить ленту, она хотя бы заиграет! Ну, или начнет душить Малфоя. Гермиона сердито повернулась к Рону: — Она не должна никого душить, Рон, на неё записывают музыку! — Гарри тихо фыркнул, представив, как Рон с открытым ртом пытается допросить пластиковую кассету. — Маглы создали сложнейшую цивилизацию без единого заклинания. Ты видел лицо Малфоя, когда я рассказала про электричество? Хотя, кажется, что он до сих пор уверен, что электричество — это разновидность домашнего питомца, которого маглы держат в стенах и подкармливают через розетки. — Ладно, ладно, не кипятись, — примирительно поднял ладони Рон. — Ты утерла Малфою нос, это было круто. Не понимаю, зачем он вообще выбрал посещать курс Магловедения. Они свернули с тропинки в сторону «Трёх Мётел». К их разочарованию, там толпилась большая очередь, начинающаяся ещё с улицы. — Будем ждать? — спросил Гарри, хватая Рона за рукав мантии. — Может, в следующий раз? Двери паба распахнулись, и наружу вывалилась толпа пятикурсников. Пуффендуйцы. Они весело смеялись, то и дело толкая друг друга локтями. Гарри заметил среди них знакомый силуэт. Накануне вечером, Оливер Вуд, одержимый идеей взять Кубок в этом году, выгнал команду на поле в такой глухой сумеречный час, когда над травой уже пополз густой приземистый туман. Гарри, закинув на плечо свою метлу, шёл к раздевалкам. А возле колец, прямо посреди серого марева, кто-то летал. Гарри тогда замер у кромки поля, скрытый тенью трибун, и упрямо прищурился сквозь стёкла очков. Одинокий всадник закладывал крутые петли вокруг стальных колец, плавно гася скорость у самого обода, застывал в воздухе на доли секунды и снова камнем падал вниз, идеально рассчитывая траекторию. Он сделал последний вираж, мягко спружинил на размокшую траву и перекинул метлу через плечо. Туман на секунду разошёлся, открывая вид на правильные черты лица, каштановые волосы и жёлто-чёрную форму. Кажется, Оливер обратился к нему по имени «Седрик». И сейчас тот самый Седрик, навалившись на своих друзей, о чём-то энергично им рассказывал. — Тогда куда пойдем? — голос Гермионы оторвал его от созерцания толпы пуффендуйцев. Гарри моргнул, но ответить не успел. Порыв ветра с силой крутанул позёмку у их ног и с треском заставил захлопать приколотый к доске объявлений кусок пергамента. Все трое синхронно повернули головы на этот звук. На них смотрела наспех прибитая заклинанием свежая министерская листовка. С колдографии, бешено скалясь, бросаясь на прутья решетки и беззвучно крича от ярости, на ребят глядело обтянутое серой кожей лицо Сириуса Блэка. Крупные буквы под портретом кричали: «РАЗЫСКИВАЕТСЯ ОСОБО ОПАСНЫЙ ПРЕСТУПНИК. ЛЮБАЯ ИНФОРМАЦИЯ КРАЙНЕ ВАЖНА СЛУЖБЕ МРАКОБОРЦЕВ». — Сириус Блэк на свободе, — прошептала Гермиона. — Ужасно. — Ужаснее только наши новые «охранники», кружащие вокруг школы, — мрачно заметил Гарри. — Ты не боишься его? — обеспокоенно спросила подруга. — Что он найдёт тебя? — Не думаю, что он сможет до меня добраться, — серьёзно ответил Гарри. — Да это просто в голове не укладывается, — Рон подышал на замерзшие пальцы. — Блэк обвел вокруг пальца само Министерство! Он ведь безумен, Гарри. Мой папа говорит, что в Азкабане люди за пару лет теряют рассудок, а он просидел там двенадцать лет. И всё ради чего? Чтобы завершить то, что начал его Хозяин. — Самое страшное — это то, как он поступил с твоими родителями, Гарри. Предать лучших друзей, выдать их Сами-Знаете-Кому… — тихо подхватила Гермиона, крепче прижимая к себе учебники. — Украсть тебя прямо из дома… Тебе лучше быть настороже. Мало ли, что ему может взбрести в голову. Гарри отвёл взгляд, уставившись на зловещий силуэт Визжащей хижины на холме. Это неправда. Он до боли впился ногтями в ладони. Сириус Блэк не крал его. Всё было совершенно иначе. Но рассказать об этом Рону и Гермионе Гарри не мог. Человек, по чьей вине погибли его родители. Человек, который мог в пух и прах разнести лживую крепость его прошлого, защищающую его, Северуса и даже Андромеду, которую Дамблдор старательно возвёл для внешнего мира. И этот человек больше не заперт за стенами Азкабана. — Ты в порядке? — Рон обеспокоенно коснулся его плеча. Он заставил себя нацепить блеклую улыбку. Ему показалось, что на него кто-то смотрит — огляделся, но рядом никого не обнаружилось. — Да, — соврал Гарри, и этот обман отозвался противной тяжестью в груди. — Просто… жутко обо всём этом думать. Ещё эти дементоры. Конечно, мне немного не по себе. Ладно, может, сходим за конфетами? В лавке глаза разбегались от обилия красок. Рон сразу же направился к огромным бочкам с «Летучими шипучками. Гермиона, ворча о вреде сахара для зубов, всё же тайком положила в свою корзинку пару плиток лучшего шоколада с мятной крошкой. Сам Гарри купил большой пакет «Кровопролитных леденцов» для Невилла и пачку сахарных перьев, которые можно было грызть прямо на уроках истории магии. — Пойдемте уже обратно в замок. Темнеет, — предложила Гермиона, зажимая уши от стоящего в магазине гула голосов. С полными карманами шуршащих свертков они покинули оживленные улочки деревни и направились в сторону школы. Рон и Гермиона чуть впереди продолжали негромко спорить о кассетах и магловских магнитофонах, когда на самом подходе к границам Хогвартса Гарри опять затылком почувствовал чужой взгляд. Он резко обернулся. На обочине тропы, у начала безлюдной просеки, стоял огромный пёс, чернее самой глубокой ночной тени. Его шерсть казалась клочковатой и грязной, а ребра отчетливо проступали сквозь худые бока. — Гарри? Ты чего застрял? — Рон остановился и обернулся, заметив, что друг отстал прямо перед школьными воротами. — Там… — сиплым от внезапного спазма в горле голосом выдохнул Гарри, не отрывая взгляда от тени у подножия холма. — Смотрите. Там пес. Но стоило Рону и Гермионе проследить за направлением его руки, как пёс шевельнулся. Он бесшумно, как призрак, развернулся и растворился в серых сумерках Запретного леса, подступавшего к самой окраине Хогвартса. — Где? Гарри, там никого нет! — Рон сощурился, вглядываясь в пустое пространство между деревьями. — Он только что был там, — Гарри сжал кулаки в карманах, чувствуя, как шуршат пакеты со сладостями. — Он смотрел на меня. Гермиона подошла ближе и вгляделась в лицо друга, ее голос прозвучал непривычно тихо: — Гарри… если это действительно был огромный чёрный пес… Ты ведь помнишь, что говорила профессор Трелони на Прорицаниях? Про Грима. Это, конечно, ерунда, но... — Я не верю в предсказания Трелони, Гермиона, ты же знаешь, — Гарри тряхнул головой. Рон нервно сглотнул, бросил испуганный взгляд на парящие в небе над замком темные силуэты дементоров и потянул друзей за рукава к спасительным дверям Хогвартса: — Так, ладно, давайте зайдем внутрь. Мне кажется, дементоры на границах — это еще не самая большая наша проблема на сегодня. Пошлите скорее в тепло.

***

Чем выше Гарри поднимался по крутой лестнице, ведущей к совятне, тем отчётливо ноздри щекотал запах птичьего помёта. Здесь, на самой верхней площадке, забранной готическими каменными арками, школьная суматоха стихала, уступая место нестройному ворчанию сотен птиц. Гарри поднялся на последние ступени, пряча озябшие пальцы в рукава. Раньше он сюда захаживал крайне редко, лишь по необходимости отправить письмо через сову Тонксов. Теперь же он каждую неделю ощущал своим долгом проведывать новую подругу. Ему не пришлось искать. Птица сидела на высокой, уединённой балке под самой крышей, подальше от шумных школьных сипух и министерских почтальонов. Она казалась неподвижным куском камня, идеально сливающимся с темнотой стропил. При его появлении сова лишь медленно опустила голову; её круглые янтарные глаза ослепительно тускнели и разгорались в полумраке, точно два тлеющих уголька в камине подземелий. — Аврора, — едва слышно позвал Гарри. Мальчик протянул руку, и сова плавно, без единого шороха крыльев, соскользнула с балки прямо на каменный парапет перед ним. Гарри осторожно коснулся пальцами её головы, погружая их в плотное оперение. Он гладил сову методично, пропуская через пальцы тёмные перья. Птица зажмурилась, издавая горловой звук, похожий на тихое пощёлкивание шестерёнок, с которыми обычно возился Тед. Сова открыла янтарные глаза и требовательно ущипнула Гарри за палец. Он усмехнулся и в последний раз провёл рукой по чёрному крылу. Достав из кармана вяленую мышь, кинул её сове. Птица перехватила добычу мёртвой хваткой истинного хищника. Он уже повернулся к выходу, когда повеяло вязким холодом. Сквозь стрельчатые окна готической башни было видно, как пожухлая осенняя трава школьного двора мгновенно покрывается седой коркой инея. С высоты птичьего полета замок казался вымершим. А над высокими коваными воротами Хогвартса, плавно колыхаясь, застыли три длинные фигуры в изодранных саванах. Гарри прищурился сквозь стёкла очков. Сейчас, глядя на три чёрных силуэта у ворот замка, Гарри чувствовал то же самое, что и при виде их из окна купе поезда — тревожную пустоту. — Гарри? — слегка сиплый голос заставил его вздрогнуть. У входной арки, опираясь рукой о холодную каменную кладку, стоял их новый преподаватель Защиты от Тёмных Искусств. Его мантия в заплатках казалась слишком лёгкой для наползающего со двора ледяного тумана. Уроки нового профессора полюбились почти всем его одноклассникам. И Гарри разделял с друзьями восторг от нового учителя — справедливого и спокойного. Он не вызывал в мальчике такое острое чувство отторжения, как это было с Квиреллом или Локонсом, но и слепо доверять ему было бы ошибкой. — С тобой всё хорошо? — спросил Люпин и потёр замершие руки. В его голосе прозвучало беспокойство. Он проследил за взглядом Гарри. — Дементоры. Отвратительные создания. Боишься их? — Немного, сэр, — кивнул Гарри. — То есть, они, конечно, выглядят пугающими, но я читал, что использование одного правильного заклинания может с лёгкостью их отогнать. Хотя, кажется, оно довольно сложное. — Верно. Оно не входит в школьную программу. Хотя, на мой взгляд, если уж и подсылать дементоров в школу, не будет лишним научить учеников защищаться от них, — губы Люпина тронула мягкая улыбка. — Пожалуй, вы правы, профессор. Люпин одарил его сочувствующим взглядом — не таким, каким обычно смотрят на несмышленых подростков, а таким, которым смотрят на равных себе, искренне сопереживая чужим бедам. На Гарри так смотрели впервые. — Ты не хочешь поговорить о том, что произошло на уроке? — Я… О чём именно? — спросил Гарри, уже догадываясь, к чему клонит Люпин. — Твой боггарт, — подсказал он, и Гарри тяжело вздохнул, понимая, что сейчас опять придётся импровизировать на ходу. — Что с ним? — Я видел, как боггарт принимает множество разных обличий. Но твой страх вызывает у меня беспокойство. Он умолк, погружаясь в воспоминания о том злополучном уроке. Стоило мальчику шагнуть к платяному шкафу, как он со скрипом распахнулся, и вместо монстра из него началась сочиться осязаемая тишина. Пространство класса поплыло, и из темноты шкафа выстроились декорации Большого зала Хогвартса. Но за длинными столами никого не было. Свечи под потолком догорели, обронив последние капли тусклого воска на пустые золотые тарелки. А прямо посреди зала лицом к Гарри стоял сам Альбус Дамблдор. «Ну вот и всё, Гарри», — почти скучающе произнёс Директор. В его голосе не было привычной теплоты, и от этого в классе стало по-настоящему душно. — «Тёмный Лорд уничтожен». Прежде чем из шкафа успел выйти Северус и взглянуть на него безразличным взглядом, Гарри отчаянно вскликнул: «Ридикулус!». Выцветшие декорации Хогвартса мгновенно преобразились. Дубовые столы факультетов превратились в пружинящие батуты. Потухшие свечи, что секунду назад навевали тоску, вдруг весело вспыхнули неоновыми огнями и начали выстреливать в разные стороны мыльными пузырями, внутри которых взрывались разноцветные фейерверки. Братья Уизли пришли бы в восторг от этой сцены. Гарри рывком взлохматил волосы, пытаясь придать себе беспечный вид, а затем вновь взглянул на профессора. — Сэр, я не могу объяснить, почему боггарт обратился Дамблдором. Я правда не знаю. Теперь все думают, что меня пугает поражение Волан-де-Морта, но это не так, — сбивчиво объяснил Гарри. На этот раз пустые отговорки не пришли на ум с ожидаемой легкостью. Проницательный и одновременно усталый взгляд Люпина обезоруживал. Лгать, смотря в его блеклые глаза, ощущалось чудовищным кощунством. В них не было цепкого вызова и привычной тёмной язвительности Северуса, подначивающей к нападению. Или требовательной строгости Андромеды, взывающей к защите своих тайн. Или уверенной непоколебимости Дамблдора, которой хотелось пойти наперекор. Лишь серая, умиротворяющая гладь, лишний раз тревожить которую не было никакого желания. — Только глупцы решат, что ты искренне желаешь ему победы, — поддержал его профессор. — Позволишь мне предположить, что кроется за твоим страхом? Гарри нерешительно кивнул, хотя и сомневался, что готов был услышать ответ. А ещё меньше он готов был открыть истину своему сердцу, если бы Люпин и впрямь нащупал корень его страхов. Профессор слегка наклонил голову набок. На его лице застыло выражение глубокого, почти болезненного понимания. — Я не думаю, что ты боишься победы над Волан-де-Мортом, Гарри, — его баюкающий голос мгновенно сбил подступившее к горлу мальчика напряжение. — Думаю, никто из тех, кто видел твоего боггарта, не понял его истинной сути. Волшебники обычно боятся чудовищ с клыками. Но самые страшные монстры прячутся в равнодушии тех, кому мы доверяем. Мальчик уставился на него. Люпин попал в самую точку, хотя Гарри до этого момента не мог облечь свои ощущения в слова. — Ты боишься не конца войны, — продолжал Люпин, и на его губах появилась едва заметная улыбка. Он засунул руки в карманы поношенной мантии, пытаясь согреться. — Ты боишься остаться в пустом зале. Боишься, что когда твоя «миссия» будет выполнена, тебя спишут со счетов. Что теплота, которой тебя окружают, испарится, как только исчезнет угроза. Это страх ненужности, Гарри. И он абсолютно естественен для человеческой природы, хотя едва ли подходит для подростка твоего возраста. Профессор достал из кармана плитку шоколада. Он раскрыл обёртку, с тихим щелчком отломил огромный кусок и протянул ему. — Съешь, — предложил он. — Помогает от тяжёлых мыслей. Гарри взял шоколад. Пальцы профессора на секунду коснулись его руки, и мальчик почувствовал, какие они холодные. — А Директор? — спросил Гарри, откусывая сладкую плитку. — Вы расскажете Дамблдору, что я видел его в шкафу? Люпин разглядывал далекие силуэты дементоров, кружащих над границей Запретного леса. — Альбус Дамблдор — великий человек, Гарри. Но даже великие люди порой слишком увлечены, чтобы заметить чувства тех, кто просто рядом. Нет, я ничего ему не скажу. Это наш маленький секрет. А теперь тебе пора идти, скоро обед. И… Гарри? Мальчик, уже направившийся к лестнице, остановился. — Если ты захочешь научиться заклинанию против дементоров, — Люпин обернулся и ободряюще улыбнулся, — приходи в следующую среду. Пожалуй, я смогу уделить тебе немного времени.