Пластиковый пляж

— Ну и дерьмище ебаное. Проговорил парень, сидя в автобусном кресле и уткнувшись в экран телефона. На экране был открыт его фанфик. Хотя нет, даже слово «фанфик» звучало для этого слишком гордо. Скорее набор бредовых сцен, странных диалогов, пафосных монологов и чужих персонажей, которых он таскал по сюжету как мешки с картошкой. Писал он это по приколу, можно сказать вслепую. Даже аниме толком не смотрел. Просто в какой-то момент захотелось. Почему? Да хрен его знает. Он никогда не задавал себе вопрос, зачем делает подобную херню. Иногда просто хочется написать что-то странное. Что-то, что выглядит как плохой сон после энергетика, недосыпа и музыки в три часа ночи. — Кто вообще пишет на телефоне? Только конченый может это делать. Вымолвил автор вполголоса, поправляя телефон в руке. Рядом сидевшая старушка лишь недовольно покосилась на него, будто он только что признался в убийстве. Он в ответ лишь сильнее засунул наушники в уши, будто хотел затолкать музыку прямо в мозг и больше не слышать ничего вокруг. Автобус трясло. За окном тянулись одинаковые дома, серые парковки, заборы, редкие прохожие. Всё выглядело настолько обычным, настолько правильным, что хотелось выключить это как аппарат жизнеобеспечения. — Господи, ну и графомания… Он поморщился, но всё равно продолжил читать. Музыка в наушниках играла слишком громко. Бас бил куда-то в затылок, а голос певца уже не столько пел, сколько говорил прямо ему в голову. Автобус качнуло сильнее обычного, потом ещё раз, потом ещё. В какой-то момент ему начало казаться, что автобус уже давно не едет по дороге. Потому что дорога за окном не двигалась. Двигался автобус. Будто его просто медленно тащили через чёрный фон, на котором кто-то на скорую руку нарисовал город. Дома за окном были какими-то одинаковыми. Слишком одинаковыми. Один и тот же магазин с красной вывеской промелькнул уже третий раз. За ним остановка. Потом снова магазин. Снова остановка. Магазин. Остановка. Магазин. Остановка. Он нахмурился и поднял взгляд чуть выше. Женщина напротив всё ещё смотрела в окно. Она не моргала. Вообще. Будто кто-то просто посадил её сюда как декорацию и забыл, что людям обычно нужно моргать. Автобус снова качнуло. На секунду свет в салоне погас. А когда загорелся обратно, женщина уже сидела чуть ближе. Или ему показалось. Он быстро отвернулся к окну. За стеклом больше не было его района. Не было знакомых панелек, уродливых остановок, супермаркетов и парковок. Вместо них тянулись мокрые улицы, неоновые вывески, какие-то слишком высокие здания, уходящие вверх так далеко, что их верхушки растворялись в чёрном небе. Люди там тоже были не совсем людьми. Скорее силуэтами. Длинными. Дёргаными. Будто их кто-то нарисовал поверх мира чёрным маркером и не дорисовал до конца. Он моргнул. За окном снова были обычные дома, супермаркет, парковка, реклама кредита и старая детская площадка, где даже качели выглядели так, будто хотят умереть. Всё стало нормальным. Почти. Потому что текст на телефоне изменился. Он не сразу это понял. Просто в какой-то момент взгляд сам упал на экран, и парень почувствовал, как внутри всё неприятно сжалось. Там были строчки, которых раньше не было. «Автобус качнуло сильнее обычного. Потом ещё раз. Потом ещё». Несколько секунд он просто смотрел на них, не двигаясь. Потом медленно пролистал вверх, перечитал последние абзацы, потом ещё раз. Нет. Он точно не писал этого. Или писал? Телефон коротко завибрировал. Новое уведомление. Отправитель: Автор. «Не бойся. Пиши дальше». — Че за хуйня творится?.. Музыка в наушниках вдруг стала громче. Или тише. Он уже не понимал. Бас будто бил не в уши, а куда-то прямо под рёбра. Голос певца растягивался, плавился, ломался на куски, а потом снова собирался обратно, будто кто-то крутил песню через старую кассету, пережёванную магнитофоном. Автобус качнуло ещё раз, сильнее. Потом ещё. За окном снова мелькнул магазин с красной вывеской. Потом остановка. Потом опять тот же магазин. Снова остановка. Снова магазин. Будто город застрял. Будто кто-то просто копировал один и тот же кусок улицы и вставлял его раз за разом, надеясь, что никто не заметит. Автобус снова качнуло, а свет в салоне мигнул всего на секунду. Но когда он загорелся обратно, людей стало меньше. Парень не сразу это понял. Просто автобус вдруг показался слишком пустым, слишком тихим, слишком большим. Старушки рядом больше не было. Как и половины пассажиров. Как и водителя. В автобусе больше никого не осталось. Только пустые сиденья, тусклый серый свет ламп и собственное отражение в стекле. Хотя нет. Отражение тоже было каким-то неправильным. Оно двигалось чуть позже. С запозданием. Будто не успевало за ним. Парень поднял руку, и отражение повторило движение лишь через секунду, словно думало, стоит ли вообще это делать. За окном тянулся город. Чёрный. Мокрый. Ненастоящий. Небоскрёбы с яркими иероглифами уходили вверх так далеко, что растворялись где-то в дыме и помехах. Огромные рекламные экраны мигали, показывая странные лица, бессмысленные символы и обрывки текста. «Ты уже здесь». «Не просыпайся». «Следующая глава началась». Автобус снова качнуло. Металл под ним жалобно заскрипел. Парень медленно опустил взгляд и понял, что пол больше не был полом автобуса. Теперь под ногами была грязная металлическая решётка. Сиденья вытянулись длиннее. Окна стали шире. Где-то впереди замигала схема станций. Он даже не заметил, в какой момент автобус начал превращаться в вагон надземного метро. Будто всегда им и был. И тут парень резко выдохнул, снял наушники и уставился в экран телефона с таким лицом, будто тот только что признался ему в измене. — Да блядь! Ну сколько можно?! — он в сердцах хлопнул себя по колену. — Я пытаюсь тут, понимаешь, атмосферу нагнать! Хоррор! Саспенс! Линча из себя корчу! А ты что творишь? Он ткнул пальцем в экран, пролистывая свой же текст. — «Автобус превращался в вагон метро». Ну кто так пишет?! Где логика? Где плавный переход?! Я же просил — красиво, медленно, с нарастающим ужасом! А ты что устроил? «Будто всегда им и был». Поздравляю, блядь! Очень страшно! Прям мурашки по коже от такой продуманной драматургии! Старушка, которая чудесным образом снова материализовалась рядом, покосилась на него с удвоенным недоверием. Парень бросил на неё быстрый взгляд и закатил глаза. — Ой, да сиди ты, бабуль. Не до тебя сейчас. У меня творческий кризис, блядь. Он снова уставился в телефон, пробормотал себе под нос: «Ладно, хуй с ним. Пусть будет вагон. Потом поправлю. Или нет. Похуй», — и, вздохнув, снова воткнул наушники в уши. Музыка заиграла с прежней силой, заглушая и скрежет колёс, и тихий, едва различимый смех, который, казалось, доносился из пустоты между станциями.