Пластиковый пляж

Утро. Началось, мягко говоря, не с кофе. — Эй, тупой хуесос, просыпайся! Вот оно, истинное утро человека на дне: не будильник, не запах яичницы, а пинок под рёбра и чей-то весёлый ор над ухом. 2Д дёрнулся, захрипел и разлепил глаза как раз в тот момент, когда второй пинок прилетел в плечо. — Ау, блядь! — О, очухался, глядите! Он попытался сфокусировать зрение. Утренний свет резал глаза, пробиваясь сквозь ржавые балки моста. Над ним стояли. Много. Очень много. — Это точно тот, кто тебя избил? — голос был низкий, с хрипотцой, как будто его обладатель жевал стекло и запивал соляркой. — Да! Этот чертов бомжара! Давайте кончайте его! 2Д скосил глаза. Тот самый громила. Из переулка. С которым он махался за ботинки. Нос у того был перемотан грязным бинтом, один глаз заплыл фиолетовым, и весь он выглядел как злой, побитый жизнью пёс, который привёл стаю. А стая была впечатляющая. Восемь рыл. Семь из них — вооружены до зубов, причём буквально: у кого ножик с зазубринами, у кого обрез, у одного — дробовик с прикладом, обмотанным синей изолентой, ещё у одного — пистолет, заткнутый за пояс штанов, сшитых из кусков кожи и резины. И ни одного копа. Где чертовы копы, когда они так нужны? В Вейле, видимо, этот вопрос был риторическим. Главарь шагнул вперёд. Неожиданно — без замаха, без предупреждения — его рука метнулась вниз, схватила 2Д за воротник потрёпанной ветровки и рывком подняла его на ноги. Точнее, попыталась. 2Д висел, как тряпичная кукла, носки кед едва касались картонки. Главарь приблизил своё лицо вплотную — так, что 2Д почувствовал запах пота, дешёвого табака и чего-то химического, вроде Пыли низкого качества. — Хуеглот. Ты знаешь, кого ты нахуй избил? — прорычал он. Голос вибрировал от ярости, но контролируемой. — Уёбок, блядь, хули молчишь? Внешность главаря кричала громче слов. Зелёный ирокез, стоящий колом благодаря грязи и, возможно, моторному маслу. Сварочные очки, поднятые на лоб, открывали глаза — маленькие, глубоко посаженные, с красными прожилками. Броня — самодельная: наплечник из автомобильной покрышки, наколенники из консервных банок, прикрученные проволокой, куртка с нашитыми кусками металла и эмблемой в виде черепа, пронзённого молнией. Всё это — стиль пустоши, индустриальный панк, Безумный Макс на минималках, но в условиях Вейла, где вместо бензина — Пыль, а вместо машин — грави-скиммеры и ржавые грузовики. — Тупой бомжара, ахахах! — резко заржал и задёргался один из бандитов, тот, что с дробовиком. Смех у него был высокий, истеричный, как у гиены, надышавшейся выхлопными газами. Он то затихал, то взрывался с новой силой, и остальные бандиты косились на него с привычным раздражением — видимо, местный псих, с которым все смирились. Дерьмо, у них тут свой Тарантино, — подумал Щтирли… бля 2Д. — Сейчас ещё диалог про бургеры начнётся. И тут прилетел первый удар. Не кулак. Перчатка. С шипами. Короткими, ржавыми, но острыми, как гвозди. Она вошла в скулу, раздирая кожу, и 2Д почувствовал, как по лицу потекла горячая струйка. Голова мотнулась вбок. Во рту появился металлический привкус. — А НУ СКАЗАЛ БЫСТРО, КТО ТАКОЙ, БЛЯДЬ! — взревел главарь, встряхивая его, как мешок с мусором. Бандиты замерли. Даже псих перестал смеяться. Повисла пауза — густая, вязкая, пропитанная запахом Пыли, пота и близкого насилия. 2Д висел, чувствуя, как кровь капает с подбородка на картонку, и смотрел в безумные глаза человека, который, кажется, искренне хотел услышать ответ. И что-то подсказывало, что вариант «я никто, просто бомж» сейчас не прокатит. — Бля... — 2Д сплюнул кровь на картонку. Губа саднила, во рту был металлический привкус. — Ахаха, ебать, пиздит чего-то! — взвизгнул псих с дробовиком, дёргаясь, как под током. — А ну въеби ему, босс! Может, больше слов скажет! Главарь хмыкнул. Перчатка с шипами снова мелькнула в воздухе, но в этот раз удар пришёлся не в лицо — под дых. 2Д сложился пополам, хватая ртом воздух, который вдруг стал густым и горячим, как кисель. Лёгкие горели. Он повис на руке главаря, как тряпка. Так, я вижу, не сопротивляешься. Заебись. Сука, как я могу сопротивляться, если у них стволы? — мысль пронеслась в голове 2Д быстрее, чем он успел её осознать. — Тут даже ты, мудила, не поможешь. — БЫСТРО ГОВОРИ, КТО ТЫ НАХУЙ! — главарь встряхнул его так, что зубы клацнули. 2Д поднял глаза. Восемь рож. Псих с дробовиком, нервно облизывающий губы. Громила с перемотанным носом, горящий жаждой мести. Остальные — просто тени с железом в руках. И где-то там, за их спинами, город, которому на всё это насрать. Он набрал в лёгкие остатки воздуха и выдохнул единственное, что пришло в голову: — Эм... Я 2Д! Повисла тишина. Густая, звенящая. Бандиты переглянулись. Даже псих перестал дёргаться и уставился на 2Д, склонив голову набок, как собака, услышавшая странный звук. А потом тишина взорвалась хохотом. Прокуренным, хриплым, лающим. Ржали все — от главаря до того самого громилы с перебитым носом. Псих с дробовиком просто зашёлся в истерике, согнувшись пополам и хлопая себя по ляжкам. — Два... Дэ? — выдавил главарь сквозь смех, вытирая слезу под сварочными очками. — Это чё за имя такое, блядь? Тебя мамка в честь шрифта назвала? — Ахахаха, ДВА ДЭ! — заливался псих. — КАК БУКВА! БОСС, ОН БУКВА! Ну вот, теперь ты — ебаная буква. Поздравляю. Хотя я же забыл… Я же тебе дал это имя по приколу И тут, сквозь пелену боли и унижения, 2Д заметил кое-что. Главарь, увлёкшись смехом, чуть ослабил хватку. Псих с дробовиком, заходясь в истерике, опустил ствол вниз. Остальные пялились друг на друга, наслаждаясь моментом. Адреналин ударил в виски. 2Д рванулся. Не вперёд — вбок. Воротник ветровки с треском вырвался из пальцев главаря. Он упал на картонку, перекатился, вскочил на ноги и, не оглядываясь, побежал. — СТОЙ, МРАЗЬ! — взревел главарь, но смех всё ещё мешал ему звучать угрожающе. Сзади загрохотали шаги. Восемь пар ног. Тяжёлых, с металлическими набойками на самодельных ботинках. 2Д нырнул под мост, вылетел на открытое пространство и понёсся вдоль канала. Впереди — ржавые контейнеры, кучи металлолома, остовы старых грави-скиммеров. Индустриальная пустошь Вейла, давно заброшеные заводы в которых даже копы сруться зайти не то что гримм. Сзади засвистели пули. Одна вжикнула над ухом, другая выбила искры из металлической балки в метре от него. Третья — шлёпнулась в воду канала. — ЛОВИ ЕГО! ОН НАШ! — орал главарь. 2Д перепрыгнул через ржавую трубу, проскользнул под покосившимся забором из сетки-рабицы, разодрав плечо, и вылетел в лабиринт из контейнеров. Лёгкие горели. Ноги гудели. Но он бежал. Потому что сзади была толпа вооружённых отморозков, а впереди — шанс. Маленький, поганый, но шанс. Давай, буква! Покажи им как паркуристы съебывают! — ЗАТКНИСЬ! — прохрипел 2Д, сворачивая за угол и тут же пригибаясь — над головой просвистел обрезок арматуры, брошенный кем-то из преследователей. Он бежал, хромая, спотыкаясь, размазывая кровь по лицу, но бежал. Город вокруг снова стал размытым пятном из ржавчины, бетона и серого неба. Погоня только начиналась. Сзади грохотали шаги — тяжёлые, с металлическим лязгом самодельных набоек. Крики бандитов смешивались в один злой, голодный вой. И поверх всего этого — свист. Мерзкий, тонкий, рассекающий воздух прямо над ухом. Пуля вжикнула так близко, что 2Д почувствовал жар от её пролёта. Вторая ударила в ржавую балку слева, выбив сноп искр и заставив его инстинктивно пригнуться. Если бы сейчас 2Д хотел срать, он бы давно жидкого пустил со страху. Одно дело — пиздить бомжей в тёмном переулке, чувствуя, как кулак врезается в чужую плоть. Другое — когда по тебе стреляют. Когда воздух становится плотным от свинца, а твоя спина — открытая мишень для любого, у кого есть палец на спусковом крючке. — ЛЕВЕЕ БЕРИ! ОН УХОДИТ! — орал кто-то сзади. Ещё одна пуля чиркнула по бетонной стене, осыпав его крошкой. 2Д нырнул за угол полуразрушенного цеха, на секунду выпав из линии огня. Лёгкие горели. В боку кололо так, будто туда вогнали ржавый гвоздь. Перед ним — ржавые остовы станков, горы мусора, битое стекло под ногами. И люк. Круглый, чугунный, с полустёртой маркировкой «ВОДОСТОК №47». Крышка сдвинута — то ли бомжами, то ли временем. Ну что, получать пизды будешь или закосплеишь черепашек ниндзя? — голос Автора звучал почти весело. Ответ был дан делом. 2Д схватился за ржавую скобу лестницы, ведущей вниз, и нырнул в темноту. Кеды заскользили по мокрым перекладинам. Вонь ударила в нос мгновенно — густая, сладковато-гнилостная, замешанная на запахе говна, тухлой воды и химических стоков с верхних ярусов. Где-то внизу капало. Эхо разносило каждый звук — его собственное хриплое дыхание, лязг металла, плеск воды. Сверху донёсся грохот — бандиты добежали до люка. — Он, сука, съебал в говнольск! — проорал кто-то. — Спускаемся, парни! Живым брать или как? — Живым! Я сам ему яйца отрежу! 2Д не стал дослушивать. Спрыгнул с последней перекладины в ледяную воду по щиколотку и побежал вперёд, в тусклый, дрожащий свет аварийных ламп. Они горели через одну, бросая на ржавые стены длинные, уродливые тени. Вода чавкала под ногами. Где-то впереди был поворот, за ним — ещё один. Лабиринт. Спасение или могила — хрен поймёшь. Сзади загрохотали шаги по металлической лестнице. 2Д бежал, потому что теперь на кону была не бутылка, не ботинки мертвеца и не отчаливание на зону. На кону была его жизнь. Одна штука. Без гарантии и возврата. Так что надо было рвать кеды, пока лёгкие — прокуренные, засранные, хрипящие — не выплюнул на этот чёртов бетон. Разрушенные тоннели казались сраным лабиринтом, из которого выхода нет. Но хуже всего были звуки. Эхо шагов сзади. Плеск воды. И что-то ещё — далёкое, нечеловеческое, скребущее по металлу. Это нагоняло жути посильнее угрозы отрезать яйца. — Блядь, блядь, думай нахуй, что делать! И тут в голову ударила мысль. Сточные воды. Проплыть под водой — смесью говна, мочи и хер знает чего. Выбор сделан. Он увидел впереди, в тусклом свете, решётку и водопад стоков, падающий с верхнего яруса. Набрал воздуха — сколько смог, с учётом того, что лёгкие и так горели, — и нырнул. Не профессионально. По-бомжовски. Ушёл под воду с головой, чувствуя, как холодная жижа обнимает его, проникает под одежду, в уши, в нос. Он грёб руками, задерживая дыхание, пока над головой грохотали выстрелы — праховая дробь вспарывала воду, как кипящее масло. Сверху доносился ржач психов, но приглушённый, искажённый толщей дерьма. Он вынырнул с другой стороны, хватая ртом воздух, пахнущий железом и гнилью. Отплёвываясь и дрожа, оглянулся — и охуел. С той стороны, откуда он приплыл, бандиты не стали нырять. Здоровяк в сварочных очках просто подошёл к стене, дёрнул какой-то рычаг, и ржавая аварийная дверь — та самая, которую 2Д в панике не заметил, — с лязгом открылась, пропуская их в обход водопада. Они вышли на сухое буквально в десяти метрах от него. — Тупой бомжара! — заржал псих с дробовиком. — Тут дверь была, дебил! Мы просто её выбили! — Зато освежился! — добавил кто-то, и бандиты снова зашлись в хохоте. 2Д смотрел на них, мокрый, вонючий, дрожащий, и чувствовал, как внутри закипает злость. Он плавал в дерьме. В ДЕРЬМЕ. А они просто открыли дверь. Опа. А вот и наши Гримм, о которых я говорил. Мда, не знал, что они в канализации скрываются, но похуй. И да, знакомься: Крипер. Нет, блядь, это не Крипер из Майнкрафта, а те, кто пиздят тебя числом. Так что с одной стороны повезло, а с другой — нет. Желаю удачи тебе, косипоша. Из темноты, из боковых тоннелей, из трещин в стенах, из-под ржавых решёток полезли они. Чёрные, двуногие, с белыми костяными масками и красными, горящими в темноте глазами. Они двигались рывками, как ящерицы, клацая когтями по бетону. Десятки. Сотни. Их стук — тот самый, что он слышал раньше, — теперь звучал оглушительно. По всему виду пришли эти твари на негативны эмоции местных бомжей которые ночевали в канализации. Бандиты перестали ржать. — Босс... — прошептал кто-то. — Тут эти... Гримм... — ВИЖУ! — рявкнул главарь, вскидывая дробовик. — МОЧИ ТВАРЕЙ! Грохнул выстрел. Первый Крипер разлетелся чёрным дымом. И тут начался лютый замес. Бандиты открыли огонь из всего, что было. Праховая дробь, пистолетные выстрелы, даже ножи и арматура пошли в ход. Криперы набрасывались толпой — одного бандита сбили с ног, и трое тварей тут же вцепились в него, разрывая горло. Псих с дробовиком хохотал, стреляя в упор, пока один Крипер не вцепился ему в ногу — смех превратился в визг. Главарь орал команды, перезаряжая дробовик и отбиваясь прикладом. 2Д не стал ждать, чем кончится. Он просто побежал. Вперёд. Мимо дерущихся, мимо брызг чёрной крови Гримм и красной — человеческой. Мимо криков, выстрелов, хруста костей. Он бежал, хромая, скользя в дерьме, но бежал. Потому что сзади была смерть в двух вариантах — свинец или когти. А впереди — тоннель, темнота и, возможно, выход. Так стоп, а у них вообще была кровь? Да похуй зато стильно! Где-то позади главарь взревел: — БОМЖАРА СЪЕБАЛ! ЗА НИМ! Но крик потонул в визге Криперов и грохоте выстрелов. Погоня захлебнулась в собственной крови. А 2Д всё бежал, не оборачиваясь, унося ноги из этого ада. А знаешь, косипоша, иногда плавать в дерьме — это не самая плохая идея. Зато жив. — Пошёл. Нахуй. — прохрипел 2Д, не сбавляя хода. И тут — спасательная лестница. Ржавые скобы, уходящие вверх, к ржавому люку, за которым, наверное, было небо. Но добежать он не успел. Тяжёлый удар в спину — Крипер прыгнул сбоку, сбил его с ног, и оба рухнули в сточные воды. Холодная, вонючая жижа сомкнулась над головой, залилась в уши, в нос, в рот. Тварь вцепилась в него, пытаясь укусить за плечо, когти скребли по мокрой ветровке. 2Д боролся. Бил кулаками по костяной башке, разбивая руки в кровь о твёрдые наросты. Похуй. Лишь бы убить. Лишь бы выжить. Вода вокруг бурлила, смешиваясь с чёрной кровью твари и его собственной красной. Звуки боя — выстрелы, крики, мат — доносились откуда-то издалека, приглушённые толщей дерьма. Уши закладывало, но он не останавливался. Он схватил тварь за башку и со всей дури приложил об стену сточной канавы. Раз. Два. Костяная маска треснула. Тварь взвизгнула, рванулась, прокусила рукав ветровки, впилась в предплечье. 2Д заорал — дико, зло, — но не разжал хватку. — ДА СДОХНИ ТЫ УЖЕ! Финальный удар. Со всей силы, с оттягом — об стену. Череп хрустнул, чёрная кровь брызнула на бетон, и тварь обмякла. Он отпустил её, тяжело дыша, и смотрел, как она распадается чёрным дымом, исчезая, будто её никогда и не было. Первый Гримм. Первый убитый враг в этом сраном мире. Поздравляю с первым Гримм. Клянусь, это было зрелищно, как будто смотрю снова рестлинг тот, с дважды два. Правда, тут не постановочный. Крики позади потихоньку затихали. Бандиты, те, кто выжил, видимо, добивали последних тварей или сами становились кормом. 2Д не проверял. Он поднялся, цепляясь за скользкий бордюр канавы, и, шатаясь, побрёл к лестнице. Каждый шаг давался с трудом — ноги дрожали, лёгкие горели, рукав промок от крови и дерьма. Он уже взялся за первую скобу, как чья-то рука сомкнулась на его лодыжке. — Хуй уйдёшь, мудила! Главарь. Выжил. Лицо разбито, броня в чёрной крови, глаза горят безумной яростью. Вцепился мёртвой хваткой. Но 2Д — это 2Д. Он не думал. Просто замахнулся свободной ногой и ударил подошвой кеда прямо в разбитый нос бандита. Первый удар — главарь взвыл, но хватку не ослабил. Второй — пальцы дрогнули. Третий — со всей силы, с хрустом ломающейся кости. Нос главаря ушёл куда-то вбок, и он, взвыв, рухнул на бетон. Сразу же из темноты донёсся стремительный топот множества мелких лап. Криперы возвращались. Или новые. Похуй. 2Д рванул вверх по скобам, толкнул плечом люк — тот со скрежетом поддался, — и выбрался наружу. Солнце ударило по глазам, ослепляя после тьмы канализации. Тёплый, живой свет. Он вдохнул воздух — обычный, не пропитанный дерьмом и смертью, — и на секунду замер. Снизу, из люка, донёсся крик. Главарь орал — но не от ярости, от ужаса. Мелкие шаги превратились в чавкающие звуки, треск ткани, хруст костей. 2Д посмотрел вниз. Твари рвали отморозка на части, и тот ещё дёргался. Ему стало неприятно. Не жалко — именно неприятно. Как смотреть на раздавленную крысу. Он взялся за крышку люка и с грохотом закрыл её, обрывая крик на полуслове. Тишина. Только ветер и далёкий гул города. Он перевернулся на спину, лёг прямо на тёплый асфальт и уставился в серое небо Вейла. Мокрый. Вонючий. Избитый. Но живой.

***

2Д хромал. Нет, не так. 2Д выёбывался в пространстве, изображая нечто среднее между жертвой ДТП и человеком, который только что проиграл войну с канализацией. Он пересёк невидимую границу, и мир вокруг сменил телеканал. Ржавый ад с хрустом переключился на рекламу йогурта: чисто, светло, люди не скалятся, а улыбаются. Даже мусорки здесь блестели. Люди всё ещё обходили его по широкой дуге — запах дерьма, крови и дешёвого ментола не спрячешь за хорошей миной, — но делали это вежливо, отводя глаза. Он рухнул на скамейку. Не сел — именно рухнул, как мешок с костями и дурными воспоминаниями. Закурил. В небе, разрезая облака, с хищным воем пронёсся AR — воздушный транспорт, летающая «скорая» для тех, у кого страховка стоит дороже его жизни. — Что это за херня? — прохрипел он, провожая взглядом блестящую птицу. Ну я же намекнул: воздушный транспорт. Для богатых. Типа, если у тебя сердечный приступ, но ты при бабле — они тебя спасут. А если бомж — ну, сдохнешь на скамейке. Я канон RWBY тут верчу как хочу. Чё мне сделают? Я AU въебу, и доёбов нет. — Ты можешь хоть раз без взлома чёртовой стены? Нет. И тут, как будто сама вселенная решила подыграть плохому сценаристу, о его развалившиеся ноги споткнулся блондин. Самый каноничный блондин из всех возможных. С характерным, почти музыкальным «Ау!» он растянулся на тротуаре, проехавшись подбородком по чистой плитке. В голове 2Д взорвалась бомба. Нет, не бомба — ядерный реактор чистой, незамутнённой ненависти. БЛЯДЬ! ВОТ ОНА, МРАЗЬ! УБЕЙ ЭТУ ТВАРЬ! СЛОМАЙ ЕМУ НОГИ! СУКА, БУДЬ ЕГОРОМ НОГОЛОМОВЫМ! Я ХОЧУ, ЧТОБЫ ТЫ ОТПИЗДИЛ ЕГО И ОБОССАЛ ЕГО ТРУП! УБЕЙ! УБЕЙ! УБЕЕЕЕЕЙ! 2Д замер с сигаретой у рта. Он впервые слышал, чтобы Автор так орал. Даже когда он плавал в дерьме, такого не было. Это была не злость. Это была священная ярость фаната, который в тысячный раз увидел, как его любимую вселенную топчут ногами, впихивая в главные герои... вот этого. Блондин тем временем поднялся, отряхнул белоснежную рубашку и, преданно заглядывая в глаза грязному, прокуренному чуду, прощебетал: — Ой, простите! Вы в порядке, сэр? Я просто не заметил ваши ноги, сэр! 2Д медленно, очень медленно выдохнул дым в его сторону. Блондин закашлялся, но продолжал улыбаться. На его лице не было ни страха, ни брезгливости — только вселенская, непрошибаемая вежливость человека, которого никогда не били в паху пакетом с ботинками. — Сэр, вы в норме? — переспросил он. — Какая, нахуй, тут норма? — голос 2Д был похож на скрежет ржавого люка. — Ч-что? — блондин захлопал глазами. Он не понял слов. Он вообще не понял ни одного слова. Для него это был набор звуков, которых не существует в его радужном мире, где все друг друга уважают и поступают в академии. Бля, ебать, какая же опущенная чмоха. И в этот кусок дерьма, в этого блондинистого червя вечно хуярят попаданцев и делают главным героем. Сука, его даже жалко пиздить. Его просто под шконку надо загонять и всё. Как можно быть таким... таким никаким? 2Д смотрел на Жана Арка. Жан Арк смотрел на 2Д и улыбался своей фирменной улыбкой «я-не-знаю-что-делаю-но-я-стараюсь». Вокруг них чирикали птички. Где-то вдалеке пролетел ещё один ави, увозя какого-то толстосума на плановый осмотр. В этот момент 2Д понял три вещи: 1. Автор прав. Жалко. Реально жалко. 2. Если он его ударит, это будет не драка, а избиение младенца. Даже не смешно. 3. Ему срочно нужна ещё одна сигарета. Он просто отвернулся и уставился в небо, игнорируя блондина. Жан потоптался на месте, ещё раз извинился и, кажется, решил, что это был такой местный ритуал. Он пошёл дальше по своим делам, совершенно не подозревая, что только что был на волосок от того, чтобы быть обоссанным по приказу голоса из головы грязного молодого бомжа. 2Д затянулся. Дым смешался с чистым воздухом чистого района. Вот так всегда. Самые мерзкие — самые живучие. Вот сучара ты все таки, я хотел чтобы ты эту мразь отпиздил прям очень сильно. — Бля это просто невыносимо — хватаясь за голову произнес парень.

***

Он замотал кровоточащую руку остатками ветровки — та уже держалась на честном слове и засохшей грязи, — и зашёл в ближайший магазин. Горло горело так, будто он наглотался наждачки. Хотелось просто промочить его чем-нибудь, что не пахнет канализацией, смертью и чужим дерьмом. Внутри было светло, чисто и до тошноты цивильно. Полки сияли. Товары стояли ровно. Даже воздух здесь был другой — с примесью кондиционера и дешёвого освежителя. 2Д чувствовал себя куском грязи на белоснежном кафеле. Он подошёл к прилавку. Продавец — пожилой дядька в чистом фартуке — невольно поморщился от запаха, но быстро натянул профессиональную улыбку. Видно было, что он здесь повидал всякого, но такого — впервые. — Чем могу помочь, молодой человек? 2Д выгреб из кармана последние мятые льены и положил на прилавок. Голос был хриплый, но твёрдый: — Нюка Колу давай. И какие сигареты есть? — Ну, у нас распространённый ассортимент, но... — дядька замялся, разглядывая грязного, окровавленного парня. — Вообще-то, молодой человек, паспорт есть? ХАХАХАХА! Даже тут паспорт спрашивают! Ну прям как везде! Цивилизация, мать её! 2Д коротко сказал «блядь», развернулся к холодильнику и сам взял запотевшую стеклянную бутылку Нюка Колы. Открыл её о край прилавка — дядька вздрогнул, но промолчал, — и начал жадно пить. Вкус был специфический: сладкий, с химическим послевкусием, напоминающим то ли ваниль, то ли ядерную зиму. Но по голове давал хорошо. Холод прокатился по пищеводу, и на секунду стало почти хорошо. В этот момент 2Д почувствовал, как внутри что-то щёлкнуло. Не в переносном смысле. Буквально. Где-то в районе грудины. Он слишком устал. Слишком вымотался. Слишком много дерьма, крови и голоса в голове за последние сутки. Ему было абсолютно похуй на всё происходящее. Всё, что он хотел, — это стоять, думать о хорошем и пить Колу. И тут, как по заказу — или по моей вине, — двери магазина распахнулись. Вошли они. Бандиты. Человек шесть, в чёрных костюмах, красных галстуках и с оружием — у кого нож, у кого ствол, у одного вообще мачете. Возглавлял процессию рыжий. Стильный, в белом пиджаке, с тростью и котелком. Выглядел как злодей из мультфильма, который слишком много о себе думает. Опа… А это вроде в вики натыкался на этого гондона. Как его… А вспомнил! Рыжий демон, сам Виджилинк припёрся со своей авантюры в Тайланде. Короче теперь он тебя будет кошмарить. Ну или его зовут Торчок, хуй знает короче. Мне похуй, это Виджилинк. — МОРДЫ В ПОЛ! ЭТО ОГРАБЛЕНИЕ! — взревел он, картинно взмахнув тростью. Бандиты рассыпались по магазину, сгребая с полок кристаллы Пыли. Продавец упал за прилавок, как учили на тренингах по безопасности. 2Д остался стоять. Пил Колу. Он смотрел на всё это и чувствовал только одно: усталость. За два дня он удрал от копов, спиздил ботинки у трупа, отпиздил троих бомжей, плавал в дерьме, убил Гримма голыми руками и чуть не сдох в канализации. Какой-то рыжий клоун с тростью был последним, что могло его сейчас взволновать. Один из бандитов заметил его. Подскочил, направил ствол прямо в лицо и заорал, брызгая слюной: — ТЫ, БЛЯ, ОГЛОХ?! МОРДОЙ В ПОЛ, Я СКАЗАЛ! 2Д медленно, очень медленно опустил бутылку и посмотрел бандиту в глаза. Взгляд у него был как у дохлой рыбы — пустой, стеклянный, но при этом цепкий. — Я допью Колу и всё, — сказал он тихо, но внятно. — Давайте я вам мешать не буду, и вы сделаете вид, что меня нет. Грабьте, насилуйте, мне абсолютно похуй, чумбони. Я просто хочу пить. Бандит моргнул. Видимо, не ожидал такого ответа. Обычно люди падают, плачут, молят о пощаде. А этот... предлагает сделку? На правах равного? Рыжий, услышав это, даже приподнял бровь. — Ого, — хмыкнул он. — У нас тут философ. Ты смотри, какой смелый... или тупой. Впрочем, это одно и то же. Выбей у него бутылку. Бандит, радуясь понятному приказу, резко ударил стволом по бутылке. Стекло брызнуло осколками. Кола разлилась по полу, смешиваясь с пылью. — НА ПОЛ, СУКИН СЫН! — рявкнул он. И тут в голове 2Д щёлкнуло. Громко. Отчётливо. Он не упал. Он сделал шаг вперёд. Медленно. Спокойно. Так, что ствол пистолета упёрся ему прямо в лоб. Холодный металл коснулся грязной кожи. Бандит замер. Его рука дрогнула. Сейчас он впал, скажем, в тихую ярость. В магазине повисла тишина. Даже театрал рыжий перестал улыбаться. 2Д смотрел бандиту прямо в зрачки. В его глазах не было ни страха, ни мольбы — только бесконечная, вселенская усталость, которая уже переплавилась в тихую, вязкую ярость. Он чувствовал холод металла на лбу, чувствовал, как дрожит рука бандита, и понимал: это не его страх. Это страх того, кто держит ствол. Тот, кто приставил пушку, боится больше, чем тот, кому её приставили. Ну, или главный герой просто хочет узнать, насколько он далеко может зайти в защите сюжета. — Давай, дура, — произнёс он почти ласково, как старому знакомому. — Рискни. Стрельни. Нихуя. Я это не писал. Но, ебать, моё почтение. Контент — огонь. Ты на понт берёшь самого Виджилинка. — Нажми на свой ёбаный курок, — голос 2Д стал ниже, твёрже, в нём зазвенел металл, — и закончи этот уебанский блядский день, мразь. Бандит замер. Его глаза расширились, зрачки заметались по лицу 2Д, по грязной ветровке, по замотанной руке, по каплям крови на полу. Он ожидал чего угодно — слёз, мольбы, попытки убежать, — но не этого. Не человека, который требует выстрела. — Псих, блядь, что ты творишь?! — выдохнул он, и его голос дал дрожь. И тут 2Д взорвался. Не физически — голосом. Он сделал ещё полшага вперёд, вдавливая ствол в свой лоб так, что бандит попятился. — ЧТО Я ТВОРЮ?! Я ХОТЕЛ ПОПИТЬ БЛЯДСКУЮ КОЛУ, МРАЗЬ! А ТЫ МНЕ ПОМЕШАЛА! СУКА, НУ ПОЧЕМУ ВЫ ТАКИЕ ТУПОРЫЛЫЕ ХУЕСОСЫ?! И ВСЁ, ЧТО Я СЕЙЧАС ПРОШУ, ВЫБЛЯДОК ЕБАНЫЙ, ОБОРТЫШ СПИДОЗНОЙ ШЛЮХИ, — ЭТО ВЫСТРЕЛИТЬ НАХУЙ! Его крик заметался по чистому, светлому магазину, отражаясь от сияющих полок и заставляя дрожать стеклянные витрины. Продавец за прилавком, кажется, начал молиться. Остальные бандиты замерли, забыв про Пыль. Роман Торчвик — Виджилинк, Рыжий Демон, называй как хочешь, — медленно опустил трость и с интересом, как учёный на редкий вид таракана, уставился на эту сцену. Такого он ещё не видел. И в этой звенящей, наэлектризованной тишине, когда даже воздух, казалось, сгустился и перестал двигаться, из глубины магазина, от стеллажа с журналами, послышался звук. Опа, нихуя себе, а это кого там принесло? Неужели это бог из машины сам явился? Click. Click. Whirr. Медленные, ритмичные щелчки. Словно кто-то прокручивал барабан револьвера или... складывал и раскладывал очень сложный механизм. Все, включая 2Д и бандита с пистолетом у его лба, медленно, как в дешёвом хорроре, созданном студентами, повернули головы на звук. Там стояла она. Девчонка. Лет пятнадцати, не больше. Чёрно-красные волосы, огромные серебристые глаза, в которых плескалось чистое, незамутнённое любопытство щенка, увидевшего бабочку. Одета в чёрный топ, красную юбку-брюки и огромный, нелепый, ало-красный плащ, который волочился по полу, собирая пыль. В ушах — наушники, провод от которых терялся в складках плаща. Она стояла, невинно хлопая ресницами, и держала в руках нечто, от вида которого у 2Д чуть не выпали остатки волос. Это была коса. Огромная, блестящая, с лезвием, которое сейчас, в сложенном состоянии, напоминало гильотину для великанов. Рядом с ней на полу валялся раскрытый журнал с ярким заголовком: «ТОП-10 МОДИФИКАЦИЙ ДЛЯ СНАЙПЕРСКИХ ВИНТОВОК: ДЕЛАЕМ БОЛЬШЕ БО-БО!» 2Д моргнул. Раз. Другой. Его мозг, и без того перегруженный за последние двое суток, попытался обработать входящие данные. Данные не обрабатывались. Выдавали ошибку 404. Какого хуя здесь делает пятнадцатилетняя школьница с косой размером с автомобиль? Это что, ебаный косплей-конвент? Она что, серьёзно собирается с этой штукой драться? Ей вообще сколько лет? Почему она улыбается, глядя на шестерых вооружённых отморозков? Это не просто абсурд — это какой-то новый, неизведанный уровень пиздеца. Он закричал бы от бессилия — но горло пересохло. — Пиздец, нихуя, пиздюк пришёл? — прошептал он, обращаясь то ли к девчонке, то ли к самому мирозданию. Голос его сорвался на хрип. — Клуб косплеерного ремесла, по-моему, два блока вниз. Так что будь так любезна — СЪЕБИ НАХУЙ! И ПУСТЬ ЭТА ТРУСЛИВАЯ МРАЗЬ КОКНЕТ МЕНЯ НАХУЙ! Он ткнул пальцем в бандита, который всё ещё держал ствол, но уже не у лба 2Д, а где-то в районе его плеча, потому что рука у него ходила ходуном. Девчонка вытащила один наушник видимо не слышала того что наш главный герой только что орал. Из него полился джаз — быстрый, энергичный, с визжащим саксофоном, который, казалось, тоже был в ахуе от происходящего. Она оглядела сцену: бандитов с оружием, рыжего с тростью, грязного парня, который только что орал матом на неё, — и её лицо озарила широкая, почти детская улыбка. — О, привет! — сказала она звонко, перекрикивая саксофон. — А вы тут грабите? Круто! Мне подождать, пока вы закончите, или можно я тут... эм... помогу? А то у меня как раз новая модификация, надо бы опробовать. На ком-нибудь. Она снова щёлкнула косой, и лезвие с ВЖЖУХ! разложилось на полную длину, едва не снеся полку с консервированными бобами. Банка покатилась по полу. 2Д, несмотря на пушку у лба, на секунду забыл о своей ярости. Он смотрел на эту девчонку, на её косу, на её абсолютно счастливое лицо, и в его голове билась только одна мысль: «Блядь! Пиздюк дает пизды. Она слушает джаз и читает журналы про модификации винтовок. И она хочет ПОМОЧЬ. Она даже не боится. Она улыбается. Что это за мир такой, где дети с косами наперевес предлагают помощь при ограблении?! Это нихуя не нормально. Это вообще не нормально. Я попал в какой-то ебаный цирк, где меня по кругу пускают». В этот момент Роман Торчвик, он же Рыжий Демон, он же Виджилинк для своих, он же просто Роман для тех, кто не хочет получить тростью по рёбрам, — вышел из ступора. Он поправил котелок, картинно опёрся на трость и оглядел эту сюрреалистическую картину с видом заправского критика. — Та-а-ак, — протянул он, растягивая слова, как жвачку. — Я смотрю, у нас тут нарисовалось... гражданское лицо? Нет, погодите. У нас тут нарисовался грязный самоубийца с синдромом вахтёра, который орёт на всех, включая школьниц. И школьница с кухонным комбайном, которая хочет «помочь». Я правильно понимаю ситуацию? Я ничего не упустил? Бля, жаль этого парня. Ибо он не знает, что находится в моём говно-фанфике. Так что, молодец. Мисье 2Д, вы не хотите ничего сказать? — По-моему, ты прав! Вот, сука, нехуй доводить меня до нервного срыва, пидорок рыжий! — Как ты меня назвал?.. И тут начался замес. Пока бандосы отвлеклись на школьницу, блядь, с косой! Наш великолепный, умный и ох... — ДА ЗАТКНИСЬ УЖЕ НАХУЙ! — орёт 2Д и выбивает ствол из рук бандита. Пистолет, кувыркаясь, улетает куда-то под прилавок. Бандит, тот самый, что посмел выбить Колу, даже не успевает среагировать. 2Д хватает его за грудки, дышит ему в лицо смесью перегара, ментола и чистой, незамутнённой ненависти. Вокруг уже творится ад: Руби, кажется, разнесла половину магазина, превращая бандитов в кровавые ошмётки своим «кухонным комбайном», летят кристаллы Пыли, звенит стекло, играет джаз. Но 2Д ничего этого не видит и не слышит. У него в ушах стучит кровь. Он резко, без замаха, бьёт бандита лбом в переносицу. Хруст. Бандит взвывает и падает на спину. 2Д нависает над ним, как ангел возмездия, состоящий из грязи, бинтов и усталости. Он заносит ногу. — НЕХУЙ — первый удар подошвой кеда прямо в лицо. Голова бандита мотнулась, из носа хлещет кровь. — БЫЛО — второй удар, каблуком. Слышен мерзкий, влажный хруст ломающихся хрящей. Бандит орёт, но крик тонет в грохоте разносимого магазина. — ВЫБИВАТЬ — третий. 2Д уже не бьёт, он втаптывает. Лицо бандита превращается в сине-красную маску, один глаз полностью заплыл. Хлюпающий звук ударов по мясу. — ИЗ РУК — четвёртый. Зубы. Несколько зубов вылетают и, звякнув, катятся по белому кафелю, оставляя красные дорожки. Бандит уже не орёт, только хрипит. — МОЮ КОЛУ! — пятый, финальный. 2Д вкладывает в этот удар всё: канализацию, драку с бомжами, Гримма, голос в голове, усталость, голод, отсутствие сигарет и эту чёртову, разбитую бутылку Нюка Колы. Голова бандита с чавкающим звуком вминается в кафель. Кровь разлетается в стороны, как брызги от упавшего арбуза. 2Д тяжело дышит. Под его кедом — кровавое месиво, в котором с трудом угадываются человеческие черты. Где-то в этой каше был нос, где-то — рот, который ещё минуту назад орал «МОРДОЙ В ПОЛ». Теперь этот рот напоминал абстрактную картину, которую не взяли бы даже в галерею современного искусства — слишком уж вызывающе. А потом пелена спала. Тишина. Не снаружи — снаружи всё ещё гремел джаз, звенело стекло и кричали бандиты, которым Руби раздавала люлей. Тишина была внутри. Та самая, когда адреналин отступает и ты вдруг видишь, что ты натворил. 2Д посмотрел на свои руки. Красные. Чужие. Его пальцы дрожали. Он перевёл взгляд на лицо бандита — точнее, на то, что от него осталось. Месиво. Каша. — Блядь... — прошептал он, и голос сорвался. — Блядь, блядь, блядь... Он упал на колени прямо в лужу крови и Колы. Руки сами потянулись к шее бандита — туда, где должен быть пульс. Пальцы скользили по крови, не находили, срывались. Он давил сильнее, шарил, искал — и в голове билась только одна мысль: «Я убил человека. Я убил человека из-за бутылки Колы. Я ебанутый. Я конченый псих. Господи, блядь, пусть он будет жив. Пусть он, сука, будет жив». Есть. Слабый. Нитевидный. Но есть. Пульс бился под его пальцами — неровно, с перебоями, как барахлящий движок. Но бился. 2Д выдохнул. Выдох получился длинным, сиплым, как воздух из пробитой шины. Он не убил. Не сегодня. Каким-то ебаным чудом не убил. — Живой... — прошептал он, и в этом слове было больше облегчения, чем во всех молитвах, вместе взятых. — Сука, живой... Он поднял голову. Руби как раз добивала очередного бандита, отправив его в полёт через витрину с чипсами. Коса свистела, как вертолётная лопасть. Джаз в её наушниках, кажется, перешёл в финальную, самую безумную часть. 2Д смотрел на это. На пятнадцатилетнюю девчонку, которая крошила вооружённых мужиков в капусту. И в его голове, сквозь пелену шока и отходняка, пробилась только одна мысль: «Что это за ебаный мир? Я только что почти убил человека из-за Колы, а она... она даже не вспотела. Ей весело. ЕЙ ВЕСЕЛО, БЛЯДЬ. Я попал в какой-то мультик, где всем похуй на логику. Абсолютно всем». Он не стал додумывать. Мозг отказывался обрабатывать происходящее. Вместо этого наш величайший герой всех народов, повелитель канализации и гроза бомжей, сделал то, что сделал бы на его месте любой уважающий себя псих: он достал из кармана мятые льены и, пока бедный продавец прятался под прилавком, выдернул его оттуда за шкирку. Пули свистели, врезались в штукатурку, осыпая их белой крошкой, но 2Д было плевать. У него была миссия. — СИГАРЕТЫ! — заорал он прямо в лицо перепуганному дядьке. — БЫСТРО! Продавец, мужчина лет пятидесяти, который за свою карьеру видел всякое — от пьяных фавнов до налоговой, — сейчас находился в состоянии, близком к просветлению. Его мозг, пытаясь справиться с происходящим, выдавал странные образы. Ему казалось, что этот грязный, окровавленный парень с безумными глазами — это реинкарнация Адольфуса Гриммвальда, печально известного тирана из учебников истории, который пытался захватить Вейл лет двести назад и славился своей нечеловеческой харизмой и истеричными криками. Если бы Адольфус не пошёл в политику, а стал бомжом и подсел на Нюка Колу — он выглядел бы точно так же. Та же харизма. Тот же безумный взгляд. Только усиков не хватает. Мысль об усиках добила продавца окончательно, и он решил: с такими людьми не спорят. Им дают то, что они просят, и надеются, что они уйдут. — К-какие? — выдавил он, дрожащей рукой указывая на витрину. — Обычные? Ментоловые?.. — КАКИЕ НАХУЙ ОБЫЧНЫЕ?! ШОКОЛАДНЫЕ, БЫСТРО! Продавец, не сводя глаз с этого «бомжа-национал-социалиста», схватил с полки пачку шоколадных сигарет и протянул ему. 2Д выхватил её, оставил на прилавке пять льен и, уже отходя, крикнул через плечо: — СДАЧИ НЕ НАДО! И СПАСИБО, НИГЕР! Продавец замер. Его мозг, и без того перегруженный, попытался обработать тот факт, что его только что назвали «нигером». Он — седой, белый мужик из Вейла. Может, в этом мире это слово означает что-то другое? Может, это комплимент? Он решил не углубляться. Главное — жив. 2Д тем временем уже у холодильника. Он схватил заветную вторую бутылку Нюка Колы, и на его лице, впервые за двое суток, расцвела улыбка. Настоящая. Почти детская. В одной руке — сигареты, в другой — Кола. Жизнь удалась. Он развернулся и сделал шаг к выходу, намереваясь тикать под огнём, как это давно сделал рыжий демон. Но он не учёл одного. Того самого, что всегда подводит героев в самый неподходящий момент. Лужа. Лужа от первой, разбитой бутылки Колы. Предательская, липкая, сладкая. Его кед попал точно в центр этой лужи. Нога поехала вперёд, тело — назад. Время замедлилось, как в фильмах с Джоном Уиком. 2Д взлетел в воздух, совершая нелепый пируэт. Его лицо выражало крайнюю степень офигевания. Он попытался ухватиться за воздух, за полку, за жизнь — но тщетно. С ГРОХОТОМ, достойным падения титана, он приложился затылком об кафельный пол. Искры из глаз. В голове — фейерверк, и вокруг летают птички. Последнее, что он увидел перед тем, как отключиться, — это лицо Руби, склонившейся над ним. В её огромных серебристых глазах плескалась смесь ужаса, любопытства и... кажется, уважения. Она протягивала ему леденец. — Будешь? — донеслось до него, как сквозь вату. Найс, бля. Ты бы трупу предложила леденец. Серьёзно, девочка, ты видишь мужика, у которого из затылка, кажется, вытекает ликвор, и твой первый порыв — сунуть ему клубничную соску? Гениально. Оскар за лучшую импровизацию в полевых условиях. Хотя чё я бубню? Я же эту хуйню писал. Сам придумал, сам ору. Я — гений комедии и трагедии в одном флаконе, и мне за это никто не платит. 2Д не ответил. Он вырубился. С улыбкой на лице, с пачкой сигарет в одной руке и бутылкой Колы в другой. Как и положено величайшему герою всех народов. Ну, это было... я даже не знаю, как это назвать. Искусство. Просто искусство. Браво, косипоша. Браво. Руби вздохнула, засунула леденец обратно в складки плаща и оглядела разгромленный магазин, вырубившегося парня и бандита. Она достала свиток и набрала чей-то номер. — Алло? Да, это я. Тут такое дело... Мне нужна помощь. И, наверное, швабра. Много швабр. И мешок для... эм... арбуза.