Don't touch

      «Моё тело всегда было клеткой, и решётку для неё выковали из моих же нервных окончаний. Я не был зол на мир. Или просто боялся признаться себе в обратном. Мне казалось, что легче притворяться, будто всё нормально, чем каждый день объяснять самому себе, почему я не могу жить так, как все остальные люди. Потому что всякий раз, когда чья-то чужая рука, плечо или даже нечаянно задетый в толпе локоть касались меня, мир взрывался невыносимой болью.              Если бы у меня был выбор, я бы предпочёл не чувствовать ничего.              Только выбора у меня никогда не было».       

      ───── ⋆⋅🥀⋅⋆ ─────

             Ли Минхо научился быть незаметным ещё задолго до того, как кто-то вообще заметил, что ему приходится это делать.              Он знал, где в университетской библиотеке стояли самые узкие проходы, чтобы никто не мог пройти мимо, не задев его, и за какие места в столовой обычно никто не садился, за исключением пары-тройки таких же аутсайдеров, как Минхо. Он всегда забивался в самый угол лекционных залов, вдали от всех. Практически не пользовался общественным транспортом, потому что в давке его неизбежно кто-то касался, и вместо этого предпочитал велосипед, даже если на улице моросил дождь и ветер продувал насквозь. Он носил длинные рукава даже в июльскую жару и редко снимал тонкие хлопковые перчатки, потому что иначе выжить в этом мире было бы невозможно.              Его жизнь казалась безумием, но у него просто не было другого выбора. Оставалось только притворяться, что так и должно быть, и надеяться, что однажды ночью ему приснится сон, в котором кто-то сможет коснуться его без боли.              У Минхо было немного друзей. С ним мало кто хотел общаться из-за его недуга, и сам он не умел заводить близкие отношения, потому что нужно было объяснять то, что невозможно объяснить нормально. А когда людям говоришь: «Не прикасайся ко мне», то после этих слов редко кто остаётся.              Остались лишь двое.              Ким Сынмин, например, научился передавать ему бумажные стаканчики с кофе так, чтобы их пальцы ни при каких обстоятельствах не соприкоснулись, а Ли Феликс, который по своей природе был тактильным и любящим обниматься, держал руки в карманах каждый раз, когда оказывался рядом с Минхо.              Никто из них не обижался, потому что однажды Минхо всё же попытался объяснить им, как устроена его жизнь. Феликс сначала не поверил, что такое вообще бывает, и даже попытался осторожно дотронуться до Минхо, просто чтобы проверить. Но увидев, как тот побледнел и замер, в тот же миг отдёрнул руку. После этого Феликс не то что касаться — он дышать боялся слишком близко, пока Минхо сам не сказал, что всё в порядке.              Однако даже при всей этой осторожности случайные касания были неизбежны. Его мог кто-то случайно задеть локтем в очереди в столовой или в толпе возле аудитории. В такие моменты Минхо научился не дёргаться, чтобы не привлекать к себе излишнее внимание. Он замирал, задерживал дыхание и ждал, пока волна обжигающей боли схлынет, оставляя после себя лишь мелкую дрожь в кончиках пальцев и отвратительное чувство собственной ничтожности, которое он ненавидел больше всего на свете.              К двадцати трём годам Минхо почти свыкся с этим. «Почти» было ключевым словом, которое он никогда не произносил вслух, потому что иначе могло стать ещё больнее.              Иногда по ночам, когда ему всё же удавалось провалиться в сон без кошмаров, ему снилось, что кто-то гладит его по голове. В этих снах всё было иначе. Он не чувствовал боли, не был запертым в собственном теле, и мир не взрывался искрами под чужими пальцами. Он просто лежал с закрытыми глазами, чувствуя тепло чужой руки на своей голове, и это было так невыносимо хорошо, что просыпался он всегда в слезах — то ли от боли, которая возвращалась вместе с реальностью, то ли от тоски по тому, чего у него никогда не было и, вероятно, уже не будет. Минхо давно перестал различать эти два чувства, потому что в конечном счёте они ощущались одинаково.              Совсем скоро началась осень, а вместе с ней и новый учебный год. Небо над Сеулом было затянуто серыми облаками, на асфальте перед главным корпусом лежали первые пожелтевшие листья, затоптанные в лужи, а в коридорах раздавались привычные голоса студентов.              Минхо, как обычно, зарегистрировался на нужные курсы в первый день, получил расписание и даже зашёл после в кофейню через дорогу от университета, где он снова сел за дальний столик в углу, заказал капучино без сахара и включил музыку в наушниках, позволяя себе забыться.              Всё шло своим чередом, и Минхо почти поверил, что этот семестр ничем не будет отличаться от предыдущих.              Через две недели он понял, что ошибался, когда в их группу по курсу современной корейской литературы перевёлся новый студент.              Его звали Хан Джисон.              Он был невысоким, с тёмными, чуть кудрявыми волосами, которые падали на лоб непослушной чёлкой, и с большими карими глазами. Он был одет в синюю толстовку с капюшоном с какой-то надписью в стиле гранж, свободные голубые джинсы, слегка потёртые на коленях, и кроссовки.              Минхо не сразу обратил на него внимание. Он сидел на своём привычном месте у окна, на самом краю ряда, где с одной стороны была стена, а с другой — пустой стул, который никто никогда не занимал, потому что не хотел садиться рядом со странным, нелюдимым парнем. Он переписывал конспект в тетрадь и думал о том, что после пары нужно будет зайти в магазин за новыми перчатками, потому что старые уже начали протираться на большом пальце.              Минхо не поднял головы даже тогда, когда профессор представил нового студента, и только краем уха услышал, как кто-то на задних рядах шепнул: «Хан Джисон, кажется, из Кванджу перевёлся». Это не имело к Минхо никакого отношения. Он спокойно дописал предложение о постмодернистских приёмах в романе Чхве Инхуна, прежде чем позволить себе короткий взгляд в сторону кафедры.              Джисон как раз выбирал, куда сесть. Он прошёл мимо первого ряда, поднимаясь по ступенькам, затем мимо второго, выискивая свободное место, остановился на мгновение у третьего и вдруг заметил Минхо.              Их взгляды пересеклись через аудиторию, и Минхо первым делом увидел, что у этого парня были большие круглые глаза, которые смотрели на него, не моргая.              Прошло, наверное, не больше нескольких секунд, прежде чем Джисон двинулся в его сторону, намереваясь занять свободный стул рядом с ним.              Минхо слегка запаниковал, но тут же мысленно начал себя успокаивать: «Сейчас он подойдёт, сядет, и ничего страшного не случится, потому что я просто попрошу его вежливо пересесть, как обычно, и он поймёт, и всё будет хорошо».              Но Хан Джисон не успел сесть, потому что на третьем ряду какая-то девушка в этот момент резко потянулась за телефоном в задний карман джинсов и локтем задела рюкзак Джисона, который висел у него на плече.              Рюкзак качнулся, и Джисон, запнувшись о собственные ноги, потерял равновесие. К счастью, он сумел удержаться на ногах, находясь в шаге от позорного падения перед всей аудиторией.              Но, к сожалению для Минхо, он успел задеть его запястье своей ладонью, когда пытался ухватиться за край стола.              Резкая боль мгновенно пронзила тело Минхо, словно кто-то одновременно вонзил иглы во все нервные окончания его руки. Он выдохнул сквозь стиснутые зубы, поморщившись, и зажмурился, мысленно начав считать до десяти. Сердце бешено заколотилось в груди, громко стуча о рёбра, а руки задрожали так, что ручка выпала и покатилась по стулу.              — Ой, прости, я сильно тебя задел? — рядом послышался обеспокоенный голос новенького.              Минхо заставил себя открыть глаза, но в сторону парня побоялся смотреть. Он медленно убрал руку и спрятал её под стол, сжав в кулак, чтобы унять дрожь.              — Всё в порядке, — сказал он ровно, сглотнув.              Джисон виновато поджал губы, явно обдумывая, извиниться ли ещё раз. Но потом уже собрался сесть на свободный стул, как Минхо его остановил:              — Можешь выбрать себе другое место?              Джисон моргнул.              — Что?              — Я сижу один, — коротко заявил Минхо, не глядя на него.              За всю жизнь он произносил эту фразу сотни раз и давно перестал вкладывать в неё какие-либо эмоции. Это была просто необходимость, как дышать через раз, когда боль ещё не до конца отпустила.              Джисон замер на месте, продолжая стоять рядом со свободным стулом. Он не сдвинулся ни на шаг, и Минхо краем глаза заметил, как брови парня слегка поползли вверх в удивлении.              — Это… из-за того, что я задел тебя? — растерянно спросил он. — Я правда не специально, я не хотел…              — Дело не в этом, — перебил его Минхо и рискнул поднять взгляд.              Джисон выглядел слегка потерянным, будто не понимал, что он сделал не так. А ведь он действительно не понимал. Ему казалось, что ничего такого не произошло. Подумаешь, случайно задел кого-то. Любой бы отмахнулся и забыл. Минхо бы тоже хотел, чтобы его жизнь была такой же простой, как у других людей, чтобы он мог отмахнуться и забыть. Он бы, может, даже хотел, чтобы этот неловкий, застенчивый парень с большими тёплыми глазами сел рядом с ним.              Но он не мог себе этого позволить.              — Я просто не люблю, когда кто-то сидит рядом, — сказал Минхо, отводя взгляд. — Найди, пожалуйста, другое место.              Джисон растерянно кивнул, и в этот момент его взгляд случайно зацепился за руки Минхо.              На них были перчатки.              — Ладно, — Джисон ещё раз кивнул и сделал вид, будто ничего не заметил. — Без проблем.              Он развернулся и пошёл к другому концу аудитории, где нашёл свободное место у окна, только с противоположной стороны. Минхо выдохнул с облегчением, проводив его коротким взглядом, и вернулся к конспекту, стараясь не думать о том, что несколько секунд назад чья-то горячая ладонь коснулась его кожи. И что глаза у Хан Джисона были красивыми, слегка растерянными, но нежными.              От последней мысли он быстро отмахнулся, взял ручку, уже практически не чувствуя дрожь в пальцах, и принялся конспектировать лекцию.       

      ───── ⋆⋅🥀⋅⋆ ─────

             Джисон больше не пытался садиться рядом.              Вот уже две недели он занимал место в противоположном конце аудитории, и Минхо был ему за это благодарен.              Новый студент оказался на удивление понятливым. Он не таращился на Минхо, лишних вопросов не задавал и вообще вёл себя так, будто того неловкого случая никогда не было.              Но иногда Минхо всё же ловил на себе его взгляды через всю аудиторию, и Джисон тут же отворачивался и начинал что-то усердно записывать в тетрадь, делая вид, что смотрел в окно.              Минхо не знал, куда себя деть от этого внимания.              Наверное, Джисон думал, что он странный. Все они так думают, даже если в лицо никогда не говорят. Но Минхо часто слышал в коридорах, как за его спиной сокурсники называли его «чудиком» и перешёптывались о его перчатках и нелюдимости, когда думали, что Минхо их не слышит.              Некоторые предполагали, что у него какая-то заразная болезнь кожи и поэтому он всех избегает. А если кто-то новенький спрашивал, кто такой этот Ли Минхо, ему отвечали: «А, этот? Он просто социопат, не обращай на него внимания». Минхо давно перестал обижаться на эти разговоры, иначе обид было бы слишком много на одну жизнь. Поэтому он просто научился пропускать чужие слова мимо ушей.              В чём-то Джисон, конечно, был таким же, как все, но в чём-то другом он отличался от остальных.              Минхо не мог понять, чем именно. Но каждый раз, когда он ловил взгляды этого парня в аудитории, столовой или библиотеке, ему казалось, что Джисон смотрит на него несколько иначе, чем другие. Обычно люди смотрели на него равнодушно-брезгливо, с нескрываемым любопытством или даже с отвращением, к чему Минхо успел привыкнуть за годы учёбы.              А Джисон смотрел как-то… осторожно. Его большие тёплые глаза каждый раз задерживались на Минхо и подолгу наблюдали за ним, даже если тот просто писал очередной конспект или слушал преподавателя.              Минхо не понимал, почему этот парень вообще смотрел в его сторону. Он ведь не давал для этого никакого повода, не заговаривал первым, не просил о помощи и не пытался казаться интересным собеседником, которым никогда не был. И всё же Джисон почему-то смотрел.              Минхо однажды даже проверил, нет ли у него на одежде какого-нибудь пятна или порванного шва, за который мог зацепиться взгляд, но нет, всё было в порядке. Тогда он решил, что Джисону, наверное, просто скучно на лекциях, а Минхо просто странный парень, за которым любопытно понаблюдать, когда нечего делать.              Не то чтобы Минхо много думал о Джисоне. Этот парень просто постоянно мельтешил перед глазами. Он был довольно тихим и мало с кем общался, но уже успел познакомиться с Феликсом во время обеденного перерыва.              Минхо тогда стоял в очереди за едой, прямо перед Феликсом, и только потом заметил, что рядом с ним появился Джисон с подносом. Ликс, увидев его, тут же завёл разговор первым, спросив у Джисона, нравится ли ему в университете. Тот слегка улыбнулся, сказав, что пока привыкает, и они принялись обсуждать еду в столовой (что вкусно, а что лучше не брать).              Минхо стоял в двух шагах позади Феликса и невольно слышал их разговор, но не вмешивался, делая вид, что рассматривает меню на стене. Голос у Джисона оказался звонким и каким-то уютным, но Минхо сразу же отмахнулся от этой мысли, потому что она была совершенно неуместной и глупой.              А затем он краем глаза заметил, как Джисон бросил на него короткий взгляд, пока Феликс рассказывал ему уже что-то о профессорах на кафедре. И стоило только их глазам встретиться, как Джисон тут же отвернулся, а кончики его ушей слегка порозовели.              Хм, странно. Почему он краснеет, когда смотрит на меня?              Минхо не придал этому значения и продолжил размышлять над тем, хочет ли он взять сегодня чапче или всё же остановиться на рисовом пироге с овощами, потому что в этом он хотя бы разбирался.              А в том, почему кто-то краснеет, глядя на него, он не разбирался совершенно, потому что никогда не был тем человеком, на которого вообще стоило бы смотреть, не то что краснеть.       

      ───── ⋆⋅🥀⋅⋆ ─────

             Вечером в библиотеке почти никого не оставалось.              Минхо любил это время суток, потому что, когда последние студенты разбредались по домам и свет в читальном зале приглушали до минимума, он мог наконец-то выдохнуть и перестать следить за каждым движением окружающих.              Он забрался в самый дальний угол между стеллажами с корейской литературой, куда редко кто заглядывал, и сел прямо на пол, прислонившись спиной к шкафу с книгами. Он поджал одну ногу под себя, а другую вытянул вперёд, положив на колено учебник, а сверху раскрытую тетрадь, чтобы было удобнее писать. Воткнул наушники в уши и включил плейлист для учёбы.              В такие моменты, когда вокруг не было ни души и можно было не бояться, что кто-то подойдёт слишком близко или случайно заденет его плечом, Минхо чувствовал себя почти нормальным, позволяя себе на мгновение забыть о том, что он не такой, как все.              Он переписывал в тетрадь очередной абзац из учебника, когда краем глаза заметил какое-то движение в проходе между стеллажами.              Кто-то заглянул в его угол.              Минхо тут же напрягся, инстинктивно отодвигаясь ближе к стене, и поднял взгляд.              В проходе стоял Джисон с рюкзаком на плече и зажатой в руке тетрадью. Его глаза были большими, и выглядел он так, будто сам не до конца понимал, как оказался здесь.              — Ой, — тихо сказал Джисон и похлопал глазами. — Извини, я не хотел тебя пугать. Можно мне… — он слегка замялся, переминаясь с ноги на ногу, — здесь присесть? В читальном зале уже выключили свет, а это единственное место, где ещё горит лампа.              Минхо, всё ещё ощущая напряжение, молча кивнул и снял наушники.              Джисон аккуратно опустился на пол рядом с Минхо, оставив между ними примерно полметра свободного пространства, как будто уже знал, что ближе подходить нельзя. Наверняка слухи уже дошли до него. Куда же без этого?              Он положил тетрадь на колени и, покусывая нижнюю губу, принялся листать страницы, делая вид, что ищет что-то важное, хотя Минхо заметил, что Джисон то и дело бросал на него короткие взгляды из-под чёлки.              Почему он опять смотрит? Зачем вообще сел сюда? Он ведь мог вернуться в свою комнату в общежитии и делать там домашнее задание. Разве моё присутствие не должно отталкивать его? Других всегда отталкивало.              — Слушай, Минхо… — тихо начал Джисон, заговорив первым.              Минхо сразу напрягся, перестав писать в тетради.              — Ты случайно не делал задание по современной литературе? — Джисон, прикусив губу, повернулся к нему и робко взглянул на Минхо. — Профессор сказал найти все отсылки к мифологии в пятой главе, а я уже второй час сижу и нашёл только три, хотя наверняка их там больше.              — Почти доделал, — ответил Минхо и перелистал последние страницы, чтобы проверить ещё раз свои заметки, хотя на самом деле просто нервничал.              Джисон мгновенно просветлел лицом.              — А ты не мог бы посмотреть, что у меня написано? — попросил он, протягивая свою тетрадь. — Я просто совсем запутался. Там, — он кивнул в сторону читального зала, — уже никого нет, а сдать нужно на следующей неделе, и я хочу разобраться заранее.              Минхо осторожно взял тетрадь за самый краешек, стараясь не коснуться пальцев Джисона. Казалось, будто сам Джисон держал тетрадь осторожно, чтобы лишний раз не задеть Минхо.              Он пробежался глазами по странице, читая написанное. Джисон писал неаккуратно, с кляксами и зачёркиваниями, но на полях у него были нарисованы маленькие смешные рожицы. Какие-то были весёлыми, другие — немного грустными и задумчивыми. На последних страницах — влюблёнными, с сердечками вместо глаз.              Мило, — подумал Минхо и тихо усмехнулся себе под нос. Но сразу же осёкся и заставил себя смотреть на текст, а не на рожицы.              — Ты пропустил отсылку к «Одиссее» в сцене с кораблём, — сказал Минхо, указывая карандашом на нужный абзац, стараясь держать книгу так, чтобы Джисону было видно, но при этом сохранять расстояние.              Джисон тут же пододвинулся ближе, чтобы заглянуть в учебник, и Минхо заметил, как осторожно он это сделал и сразу же проверил, не задел ли он Минхо. Локоть он держал прижатым к себе, а плечо отклонил назад, создавая между ними небольшой зазор.              Он знал.              Кто-то рассказал ему, или он сам догадался после того случая в аудитории, но он точно знал, почему Минхо избегает прикосновений. Иначе зачем бы он так старался?              Почему он вообще это делал?              Людям всегда было всё равно, коснулись они случайно Минхо или нет. Им не было до этого никакого дела, ведь это не их проблема, что Минхо — чудик с какой-то странной боязнью прикосновений.              А Джисон осторожничал. Он был первым, кто делал это, если не считать собственных родителей и двух друзей. Остальные даже не знали о такой болезни.              Наверное, Феликс ему рассказал. Надо будет поговорить с ним потом, чтобы не болтал лишнего незнакомцам.              Минхо иногда поглядывал на Джисона, который, склонив голову к учебнику, пытался разобрать мелкий шрифт и не мог понять одной простой вещи.              Почему он до сих пор не ушёл? Он мог бы попросить сфоткать готовые ответы из тетради Минхо, поблагодарить и уйти, сославшись на усталость или на то, что уже поздно. Но он сидел здесь, вчитываясь в каждое предложение, которое Минхо показывал, и задавал уточняющие вопросы так, будто ему действительно было интересно мнение Минхо, а не просто нужны были готовые ответы.              Минхо привык, что люди использовали его знания, когда им было что-то нужно, а потом исчезали до следующего раза. Сынмин и Феликс были редким исключением, потому что они оставались рядом даже тогда, когда не просили о помощи. Но Джисон не был ни Сынмином, ни Феликсом. Он был чужим человеком, который три недели назад вообще не знал о существовании Минхо.              — А здесь что за отсылка? — спросил Джисон, указывая пальцем на строчку в учебнике и сразу же убирая руку, чтобы случайно не коснуться руки Минхо.              — Это к «Илиаде», — ответил Минхо, заглядывая в оглавление в поисках номера главы, где объяснялась та часть, о которой шла речь. — Профессор Чон любит эту сцену, потому что здесь автор соединяет гомеровский эпос с корейскими народными сказаниями. Я слышал, он любит спрашивать об этом на экзамене, так что лучше запомнить.              — Спасибо, — улыбнулся Джисон и послушно записал что-то в тетради, а потом снова поднял глаза на Минхо. — А ты откуда всё это знаешь? — спросил он, склонив голову к плечу. — Ты просто запоминаешь или тебе правда интересно?              Минхо задумался на мгновение, потому что никто никогда не спрашивал его об этом.              — Наверное, и то, и другое, — ответил он. — Если мне неинтересно, я всё равно запомню, но тогда это не принесёт удовольствия. А если интересно, то будет легче запомнить.              Джисон мягко улыбнулся.              — А тебе нравится литература? — спросил он, перелистывая страницу учебника и снова проверяя, не задел ли Минхо локтем.              — Да, — кивнул Минхо. Он чувствовал себя странно, отвечая на вопросы, которые никто никогда не задавал. — Я люблю читать.              — Что ты обычно читаешь? — продолжил интересоваться Джисон. Он уже полностью отвлёкся от книги и домашнего задания и поджал под себя ноги, повернувшись к Минхо, чтобы лучше его слышать.              — В основном классику, — ответил Минхо после короткой паузы, потому что не привык рассказывать о своих вкусах вслух. — И романы. Люблю истории, в которых много внутренних монологов.              Джисон кивнул, задумчиво покусывая кончик ручки.              — А я не могу читать длинные тексты, — вдруг заявил он. — Мне быстро наскучивает, и я перестаю вникать в текст, а потом понимаю, что ничего не запомнил из прочитанного. — Он взъерошил свою пушистую чёлку и вздохнул. Минхо вдруг понял, что больше следит за тем, как двигаются его пухлые губы, и как увлечённо он говорит, отчего его большие тёпло-карие глаза становятся ещё больше. — Поэтому я так долго искал те отсылки. Профессор говорит, что они очевидные, но я смотрю на текст и не вижу того, что, наверное, хотел донести автор.              Джисон замолчал и вдруг понял, что, похоже, наговорил слишком много всего, чего, наверное, не стоило. Минхо несколько раз моргнул, не зная, как ответить на весь этот поток. Джисон тут же спохватился.              — А почему ты любишь читать? — спросил он, и Минхо вновь заметил, как лёгкий румянец коснулся его круглых щёк.              Минхо не ожидал этого вопроса. Он опустил взгляд на свои руки, которые лежали на раскрытой тетради, и подумал о том, что никогда не пытался сформулировать ответ на это вслух.              — Наверное, потому что книги позволяют мне уходить в другой мир, где люди живут так, как я бы хотел жить, но никогда не смогу, — сказал он и сразу же пожалел о том, что эти слова вырвались вслух.              Это прозвучало слишком уж отчаянно. Наверное, именно поэтому он никогда и не формулировал эти мысли вслух.              Он замолчал, чувствуя, как к горлу подкатывает ком, но сумел сдержаться и не показывать того, что творилось внутри.              Джисон тоже замолчал.              Минхо осторожно поднял взгляд и увидел, что Джисон сидит неподвижно и смотрит на него, медленно моргая. Он заметил, как Джисон сглотнул, и его брови сочувственно изогнулись. Он старался не опускать взгляд ниже, но Минхо всё равно увидел, как тот коротко взглянул на его руки в перчатках, а затем снова посмотрел на него.              Минхо хотел уже встать и уйти, потому что разговор стал слишком неловким и личным, а он такое не любит. Но беспощадно споткнулся о глаза Джисона.              Вблизи они были такими же тёплыми, круглыми и большими. А ещё очень добрыми. У Феликса, например, были добрые глаза. У Сынмина тоже, даже если он тщательно это скрывал. И у Джисона они тоже были добрыми. Но смотрели как-то иначе, нежели Сынмин и Феликс. И Минхо не мог понять, что это за взгляд такой.              Прошло, наверное, не больше нескольких секунд, но по ощущениям время будто замерло между ними. Он медленно тонул в глазах Джисона, забыв, что нужно вовремя себя остановить.              Но уже было поздно.              — Минхо, — прошептал Джисон.              Минхо не успел даже ничего ответить.              — Ты очень красивый, — выпалил Джисон, глядя ему в глаза.              Минхо замер.              Джисон осознал, что сказал, в ту же секунду.              Его лицо мгновенно залилось краской, даже ещё сильнее, чем тогда, в столовой, а глаза распахнулись так широко, что Минхо на мгновение испугался, что они выпадут из орбит.              — Я… — начал он и запнулся.              Минхо не успел даже среагировать, потому что Джисон уже молниеносно закрыл свою тетрадь, вскочил на ноги и чуть не налетел на рюкзак, который лежал рядом, чудом не упав. Затем схватил свои вещи и, не оборачиваясь, бросился в проход между стеллажами.              Минхо остался сидеть на полу, слыша лишь тихий топот кроссовок по линолеуму, удаляющийся к выходу из библиотеки. Он не заметил, как ручка выпала из его руки и покатилась по полу.              Ты очень красивый.              Минхо медленно поднёс руку к своему лицу и, дотронувшись до щеки, ощутил, как кожа под пальцами горела, и сердце в груди вдруг начало биться быстрее. Раньше оно билось так, когда кто-то случайно касался его, и всё тело вмиг пронзало болью.              Сейчас же оно билось по совершенно другой причине.       

      ───── ⋆⋅🥀⋅⋆ ─────

             Прошло несколько дней, а Минхо всё никак не мог выбросить из головы тот вечер в библиотеке.              Каждый раз, когда он перебирал в памяти события того дня, он вспоминал, как Джисон осторожно сидел рядом с ним, проверяя каждые две минуты, не задел ли он случайно Минхо, смотрел на него своими большими глазами и, казалось, искренне задавал те вопросы. И каждый раз, когда Минхо доходил до момента с «ты очень красивый», его щёки начинали гореть, а сердце пропускало удар.              По правде говоря, Минхо злился на себя за эту реакцию. Он не имел права краснеть от чужих слов, потому что краснеют обычно от смущения, а смущаться перед Джисоном не было никакой причины. Джисон просто сказал какую-то странную вещь, вероятно, не подумав, и тут же убежал, потому что ему стало неловко. Это не значит, что он… имел это в виду. Может, он просто хотел как-то поддержать Минхо, когда тот рассказал ему про книги, но ляпнул не то, что нужно было. Не стоит воспринимать это всерьёз.              Но Минхо ничего не мог с собой поделать.              Теперь каждое утро, заходя в аудиторию, он непроизвольно искал Джисона взглядом, а найдя, тут же отворачивался, делая вид, что рассматривает что-то на доске или в конспекте.              Джисон, в свою очередь, будто тоже избегал его. Хотя не то чтобы они вообще пересекались, если не считать того единственного неловкого случая в библиотеке. Просто раньше он хотя бы смотрел в сторону Минхо, пусть и краснея при этом, а теперь он словно боялся даже повернуть голову в его сторону.              На лекциях Джисон сидел на своём привычном месте у противоположной стены и старательно вслушивался в лекцию, не поднимая глаз и не поворачиваясь. Но Минхо замечал, как он вздрагивал, когда профессор, например, вызывал Минхо к доске ответить, или как он замирал, когда Минхо начинал что-то говорить, а потом Джисон резко отворачивался к окну или стене, будто опомнившись.              Минхо даже думал, может, ему стоило подойти к Джисону? Но потом, когда он начинал думать над вопросом, понимал, что и спросить-то даже не знает что. «Почему ты назвал меня красивым, а потом убежал?» Нет, это глупо. И потом, что, если Джисон просто пошутил? Минхо не разбирался в людях достаточно хорошо, чтобы отличать шутки от чего-то более серьёзного.              Наверное, надо было просто оставить эту ситуацию, отпустить и забыть, как когда-то пела Эльза. Но Минхо не мог так просто забыть то, что вызывало в нём странные, трепетные чувства.              В пятницу после пар Минхо сидел в читальном зале библиотеки вместе с Сынмином и Феликсом. Они устроились за большим столом у окна, чтобы поделать домашку. Хотя на деле почти никто из них (кроме Минхо) не занимался учёбой. Феликс, как обычно, развалился на стуле, положив ноги на соседний, и разговаривал с Сынмином о каком-то фильме, который они планировали посмотреть в эти выходные.              Минхо делал вид, что читает параграф, но на самом деле он уже пять минут смотрел на одну и ту же страницу и перечитывал первую строчку уже в двадцатый раз и всё равно не понимал, о чём она.              — Минхо, ты пойдёшь с нами в кино в эту субботу? — спросил Феликс, но Минхо его не услышал.              Он думал о том, как чьи-то глаза могут быть такими большими и круглыми. И почему у них был такой тёплый кофейный оттенок, хотя, казалось бы, это всего лишь обычные карие глаза, как и у миллионов других людей. А ещё, когда Джисон увлечённо рассказывал что-то про чтение, Минхо заметил, что нижняя губа у него была чуть пухлее верхней и…              — Минхо, — Сынмин ткнул в Минхо палкой-указкой, и тот вздрогнул от неожиданности.              Он перевёл взгляд на палку-указку в виде указательного пальца, которую Сынмин специально купил для того, чтобы в случае чего ткнуть Минхо и привлечь его внимание, как, например, сейчас.              — Что? — спросил он, поднимая взгляд на друзей.              — Так ты пойдёшь с нами в кино? — спросил Феликс. — Или тебе уже не интересно с нами, что ты даже не слушаешь нас? — он сощурил глаза и пристально посмотрел на Минхо, отчего тот даже поёжился.              — Не знаю, — ответил тот, качнув головой. — Я не люблю кинотеатры, вы же знаете. Там слишком много людей.              — Мы можем пойти на ночной сеанс, там будет меньше народу. Если ты, конечно, всё ещё с нами дружишь, — Феликс продолжил подозрительно щуриться.              — Я слушал вас, — вздохнул Минхо. — Просто… задумался.              — О чём? — поинтересовался Сынмин.              Минхо помедлил, раздумывая, стоит ли вообще поднимать тему, которая мучает его уже целую неделю. С одной стороны, ему нужен был совет. Но с другой, он не хотел выглядеть глупо. Но Сынмин и Феликс были единственными людьми, с которыми он мог говорить о чём угодно, не боясь осуждения.              — Я хотел спросить кое-что у вас… Про одного человека, — неуверенно начал Минхо.              Светлые брови Феликса тут же поползли наверх.              — О-о, ну-ка давай рассказывай. Ты на кого-то запал, да? — Феликс шевельнул бровями.              — Что? Нет, — отмахнулся Минхо, но в груди сердце почему-то пропустило удар от этого «запал». Он ни на кого не запал. Он просто… много думает. И вообще это не важно сейчас. — Мне просто… кое-что интересно. Ну знаете… если человек говорит тебе что-то… не совсем обычное, когда до этого ты рассказал ему немного… скажем так, личного, то может ли это просто быть, не знаю, волнением? Или попыткой поддержать? И что на самом деле он не имеет в виду, что сказал, а я просто надумал себе того, чего нет?              Феликс и Сынмин глупо моргнули и ничего не поняли.              — А теперь ещё раз с самого начала и объясняй нормально, соблюдая хронологию, — сказал Сынмин.              Минхо вздохнул.              — В общем, есть один человек…              — Кто? — не выдержал Феликс. — Как его зовут? Мы его знаем? Он учится с нами?              — Не… Не важно, — Минхо откашлялся и прочистил горло. — Потом. Дайте мне договорить.              Феликс цокнул языком и закатил глаза, принявшись нервно постукивать ручкой по поверхности стола в нетерпении.              — Так вот, — Минхо попытался продолжить. — На днях он подошёл ко мне в библиотеке. Уже было поздно, и почти все разошлись. А он спросил, может ли сесть со мной, а потом попросил помочь ему с домашним заданием по литературе.              — Ага, значит, это кто-то из наших, — резюмировал Феликс сам себе, и его глаза загорелись ещё больше, будто он уже мысленно прикидывал, кто бы это мог быть.              Минхо продолжил.              — В общем, мы сидели на полу между стеллажами, и я показывал ему, какие отсылки он пропустил. А потом он спросил, почему я люблю читать, и я ответил. И… потом он посмотрел на меня и вдруг… сказал, что я красивый.              Минхо запнулся, а глаза Феликса в этот момент чуть ли не выпали из орбит. Сынмин закашлялся, решив не в самый удачный момент попить сок из трубочки.              — Но потом он сразу же убежал, — продолжил Минхо, ощущая, как уши начинают гореть. — Схватил рюкзак и выбежал из библиотеки, даже не попрощавшись.              — Боже… — Феликс неверяще выдохнул. — Кто… Что… Какого чёрта, Минхо? Почему ты молчал? Кто это был? Как его зовут?              Минхо замялся.              — Это… Хан Джисон, — сказал он и сразу же прикусил губу.              — Охренеть… — выдохнул Сынмин, хлопая глазами.              — Я знал! — вдруг воскликнул Феликс, подскакивая на стуле. Несколько человек обернулось на них, и он тут же сел обратно, понизив голос. — Теперь всё наконец-то встало на свои места.              — Что? О чём ты? — Минхо нахмурился.              — Ты ему нравишься, — заявил Феликс, и у Минхо от этих слов сердце снова совершило резкий, отчаянный удар о рёбра. — Боже, ты правда ему нравишься. Я поначалу думал, что он просто любопытный. Ну знаешь, просто интересуется одногруппниками. Новенький же. Но теперь понятно, почему он постоянно крутился вокруг меня с тех пор, как перевёлся сюда, и постоянно задавал вопросы про тебя.              — Какие… вопросы? — сглотнул Минхо.              — Про то, какие предметы ты посещаешь, что ты любишь, в каком общежитии живёшь, есть ли у тебя друзья? И… — Феликс замялся. — Про перчатки спрашивал. Почему все шепчутся о тебе и никто не садится рядом. Я не знал, что отвечать, потому что это же не моя тайна. Но он выглядел таким… искренним. Не знаю, эти его глаза… Он же буквально как золотистый ретривер! Я не смог устоять, Минхо, прости! Я всё рассказал ему. Ну, про то, что тебе больно, когда люди прикасаются к тебе, и что это никак не лечится и ты не сможешь ничего с этим сделать. И ещё сказал, что ты не социопат и не чудик, как некоторые думают, а просто… живёшь вот так.              Минхо молчал, не зная, радоваться ему или злиться. С одной стороны, Феликс не имел права рассказывать о его болезни посторонним без разрешения. С другой же, для Джисона это, вероятно, объяснило всё его странное поведение.              — Но ты только не злись на меня! — тут же вскинулся Феликс. — Он не стал больше расспрашивать про тебя. И вообще он не выглядел так, будто ему это… ну не знаю, неприятно. Он только спросил, насколько тебе больно от прикосновений, но я сказал, что не знаю, и мы больше не говорили об этом. Кто же знал, что он в тебя втрескался! Я такой тупица! — Феликс шлёпнул себя по лбу, а затем вдруг наклонился через весь стол, чтобы посмотреть на Минхо. — Минхо, в тебя втрескались, ты же это понимаешь?              Минхо оторопело моргнул, забыв, как говорить. Сынмин взял свою палку-указку и ткнул ею Минхо в руку, заставив того вздрогнуть.              — А он милашка, да? — подначил Ким. — Реально на ретривера похож. Кажется очень хорошим и добрым.              Это правда. У него добрые, тёплые глаза и нежная улыбка.              Минхо только подумал об этом, но сразу же осёкся и отодвинул от себя палку-указку.              — Наверное, — он прочистил горло, отводя взгляд. — Не знаю.              — Минхо! Алло! — Феликс снова слишком громко вскликнул, чем навлёк на себя шипение со стороны других студентов, которые, кажется, уже проклинали его. — Он очень милый! Он назвал тебя красивым, засмущался и убежал. Да он явно без ума от тебя, раз ляпнул такое, не подумав. А ещё его, кажется, совсем не смущает твой… ну… недуг. Ты должен хватать его, ну, не в прямом смысле, — тут же поправил себя Феликс. — В общем, бери его и делай своим.              — Ты с ума сошёл? — Минхо посмотрел на Феликса так, будто тот реально психически ненормальный. — Я же к нему даже прикоснуться не смогу.              — Ну… А вдруг, не знаю, он тот самый?              — Какой ещё «тот самый»? — не понял Минхо.              — Ну знаешь, как в той сказке. Принцесса целует лягушку, и та превращается в прекрасного принца. Может… у вас тоже так будет? — осторожно предположил Феликс.              — То есть… — Минхо задумчиво протянул, нахмурившись. — Ты хочешь сказать, что я — лягушка?              — Ну это же я образно! — взвыл Феликс. — Я просто к тому, что вдруг он как-то на тебя повлияет. Ну знаешь, бывает же такое в жизни, когда встречаешь человека, и всё меняется. Может, с ним прикосновения не будут причинять боль. Или она станет не такой сильной. Мы же не знаем наверняка, как именно работает твой недуг, — Феликс запнулся на полуслове, заметив, как Минхо мгновенно меняется в лице, и, кажется, уже успел пожалеть сто раз о сказанном.              — Не неси чушь, — отмахнулся Минхо. — Это не лечится. Мы не в сказке про лягушек. Поцелуй от принца меня не вылечит. Моё тело так устроено, и ничего уже с этим не сделаешь.              Феликс виновато опустил взгляд. Сынмин снова собирался ткнуть в Минхо своей палкой-указкой, но потом вдруг передумал.              — А почему ты не хочешь хотя бы просто попробовать? — спросил Ким. — Пообщаться с ним просто. Что, если у тебя такая болезнь, то ты не имеешь права флиртовать и на свидания ходить? Зачем прятаться от людей, которые сами идут к тебе навстречу? Ты же смог подружиться с нами. Может, когда-нибудь сможешь и свою любовь найти. Вдруг ею окажется этот золотистый ретривер Хан Джисон.              — Сынмин прав, — Феликс поддакнул и смягчился, чтобы не давить лишний раз на Минхо. Он присел рядом, и было видно, как он хотел положить руку ему на плечо, чтобы поддержать, но не мог. Минхо хватило лишь знания о том, что друг хотел это сделать, и всё равно почувствовал тепло в том месте, куда должна была лечь ладонь Феликса. — Ты когда рассказывал о Джисоне, у тебя глаза светились и даже щёки слегка покраснели.              Минхо хотел возразить насчёт последнего, но не был уверен, ведь в тот вечер в библиотеке его щёки и вправду пылали.              — В конце концов, что ты теряешь? Парень сам на тебя запал, — Феликс хотел подтолкнуть его локтем в бок, но тут же остановился и просто ухмыльнулся, пошевелив бровями. — Почему бы не пообщаться с ним? Может, хоть на мир взглянешь наконец не так враждебно, если рядом будет крутиться симпатичный парень и вечно краснеть, глядя на тебя.              Минхо смущённо усмехнулся и опустил взгляд.              Это звучало не так уж и плохо, если не думать о том, с чем ему ежедневно приходилось жить, зная, что близко он никогда не сможет никого подпустить. Он бы хотел ходить на свидания с красивыми парнями, целоваться и держаться за руки. Но он не мог. Даже если бы он сделал первый шаг, позвал бы Джисона в кино, что бы случилось дальше? Он бы не смог даже прикоснуться к нему, чтобы заправить прядь его волос за ухо, или положить руку на бедро в кинотеатре. Или прикоснуться к его красивым губам и целовать их до беспамятства.              Так какой в этом всём смысл? Быть рядом, но всегда на расстоянии. Не имея даже ни малейшего шанса когда-нибудь почувствовать тепло от прикосновений того, чьи глаза заставляют твоё сердце биться чаще.              Джисон уже заставлял чувствовать его… не так, как обычно. И это пугало его, потому что Минхо уже давно решил для себя, что лучше ничего не чувствовать, чем чувствовать боль.              Сынмин, который до этого молчал, постучал палкой-указкой по столу, привлекая внимание.              — Слушай, — начал он, глядя на Минхо спокойно и серьёзно. — Никто не говорит, что ты должен что-то с этим делать прямо сейчас. Но если он тебе интересен, почему бы просто не попробовать пообщаться? Ты же не обязан жениться на нём на следующей неделе.              — И что мне ему сказать? — спросил Минхо, ощущая себя нелепо. — «Привет, я помню, что ты назвал меня красивым, а потом убежал, и мои друзья думают, что я тебе нравлюсь, давай дружить»?              — Нет, френдзонить его не надо, — заявил Феликс. — Предложи ему обменяться Какао и начните хотя бы переписываться. Для тебя это будет безопасно в самом начале. А дальше можно будет и на свидание позвать, если общение пойдёт.              Минхо закрыл учебник, потому что всё равно не читал уже полчаса, и уставился в стену напротив, пытаясь представить, как будет выглядеть этот разговор.              Он не умел быть тем, кто подходит к кому-то и начинает диалог. Всегда подходили к нему, и даже тогда он чаще всего отвечал односложно, чтобы разговор быстрее закончился.              Но Джисон с тех пор даже в его сторону боялся лишний раз посмотреть. Он избегал его, краснел и отворачивался, и если Минхо ничего не сделает, они так и будут сидеть на разных концах аудитории, делая вид, что того вечера в библиотеке никогда не было.              А Минхо почему-то не хотелось, чтобы тот вечер исчезал.              — Ладно, — сказал он, вставая из-за стола. — Я подумаю.              — Ты куда? — спросил Сынмин, провожая его взглядом.              — К себе в комнату, — ответил Минхо, закидывая рюкзак на плечо. — Мне нужно много о чём подумать.       

      ───── ⋆⋅🥀⋅⋆ ─────

             В своей комнате Минхо скинул рюкзак у порога и рухнул на кровать, уставившись в потолок, к которому ещё были приклеены старые светящиеся звёзды, оставшиеся от прежнего жильца. Он их не снимал, потому что они не мешали, а в тёмное время суток даже нравились ему, создавая иллюзию ночного неба над головой.              Он лежал на спине, раскинув руки в стороны, и смотрел на эти звёзды, хотя на самом деле перед глазами видел лишь Джисона.              Друзья сказали, что он милый. И это правда. Джисон, несмотря на свой слегка небрежный стиль в одежде, выглядел невероятно мягким, нежным и осторожным. Минхо вдруг словил себя на мысли, что ему хотелось бы узнать, что он любит, какую музыку слушает и какие фильмы смотрит. А может, он предпочитает не фильмы, а аниме, и тогда у них будет ещё больше общего.              Минхо перевернулся на бок и уткнулся носом в подушку, пряча в неё улыбку. Он чувствовал себя пятнадцатилетним подростком, который впервые влюбился и понятия не имел, что с этим делать, хотя ему уже давно перевалило за двадцать, и он должен был быть взрослее и рассудительнее.              Минхо старался не влюбляться, но иногда с ним это всё же случалось. Сердцу ведь не прикажешь. Старайся не старайся прятать чувства — ничего не выйдет, если ты только не робот.              Так, например, в средней школе ему очень нравился парень на год старше, который играл на гитаре и иногда выступал на школьных концертах. Минхо тогда ещё не понимал до конца, что с ним не так и почему прикосновения причиняют такую боль, а родители только начинали водить его по врачам, которые разводили руками и говорили, что это не лечится. Он смотрел на того парня из последнего ряда актового зала и мечтал о том, чтобы однажды тот обратил на него внимание, подошёл и заговорил, но ничего подобного не случилось, потому что Минхо был для всех просто тихим странным мальчиком, который всегда сидел один и никогда ни с кем не разговаривал.              А потом тот парень закончил школу, и Минхо больше никогда его не видел. Он выплакал свои глупые подростковые слёзы в подушку, убеждая себя, что это к лучшему, потому что даже если бы гитарист обратил на него внимание, Минхо всё равно не смог бы ответить ему взаимностью так, как люди обычно отвечают. Он не смог бы взять его за руку, коснуться его плеча и подарить ему тот самый первый поцелуй, о котором пишут в романах и снимают глупые мелодрамы. Ему оставалось только смотреть со стороны и мечтать, а потом наблюдать за тем, как мечты рассыпаются в прах, потому что реальность была жестока и несправедлива.              С тех пор Минхо старался не смотреть в сторону тех, кто вызывал в нём какие-то особенные чувства, потому что знал, чем это заканчивается. Он убеждал себя, что ему никто не нужен, что одиночество — это не наказание, а осознанный выбор, и что лучше вообще ничего не чувствовать, чем чувствовать боль от осознания собственной неполноценности.              Минхо перевернулся на спину и уставился в потолок, на котором звёзды начинали светиться мягким зелёным светом, потому что за окном уже окончательно стемнело.              Феликс сказал, что Джисон о нём спрашивал, интересовался его привычками, любимыми предметами, даже тем, где он живёт. И при этом не выглядел так, будто ему было неприятно или страшно от того, что Минхо не может нормально прикасаться к людям.              Может быть, Феликс прав. Может, Джисон действительно… неравнодушен.              Но даже если это так, что дальше?              Всё, что он сможет, — это просто сидеть рядом, говорить и смотреть, но никогда — чувствовать тепло чужой кожи под своими пальцами.              Какой смысл влюбляться в кого-то, если ты не можешь даже до него дотронуться? Разве это не печально? Печально, конечно. Он мог бы убедить себя, что всё будет хорошо. Но эти слова не способны заглушить боль.              Увядший цветок не распустится вновь, даже если его поливать.              Так есть ли в этом смысл?              На следующее утро Минхо решил, что ничего не будет делать.              Он умылся, оделся в толстовку и джинсы, налил себе кофе и, поморщившись от горечи, выпил его залпом, надеясь, что кофеин хоть немного прояснит голову, которая была забита мыслями о человеке с тёплыми карими глазами и вечно розовеющими кончиками ушей.              О Джисоне лучше перестать думать совсем. Нужно перестать обращать на него внимание на лекциях и прокручивать в голове тот вечер в библиотеке. В конце концов, он отлично справлялся без Джисона двадцать три года, справится и дальше. А когда пройдёт время, мысли о нём постепенно сотрутся из его памяти.              Минхо зашёл в аудиторию, сел на своё привычное место у окна и, даже не успев достать тетрадь, уже почувствовал на себе чей-то взгляд.              Он поднял голову и увидел Джисона, который сидел через три ряда впереди, наполовину обернувшись назад, будто искал кого-то взглядом. Их глаза встретились на какую-то долю секунды, оба моргнули, а затем Джисон тут же отвернулся, схватил ручку и принялся писать что-то в тетради, хотя лекция ещё даже не началась.              Минхо опустил глаза и постарался не думать о нём.              Но на протяжении всей лекции он краем глаза замечал, как Джисон то и дело поворачивает голову в его сторону, и всякий раз, когда Минхо пытался поймать этот взгляд, Джисон слишком быстро отворачивался.              Он чувствовал его взгляды на себе весь день, и это было странно, потому что обычно он боялся чужих взглядов, от них ему становилось неуютно, хотелось спрятаться или уйти. А взгляд Джисона, наоборот, хотелось чувствовать на себе. От него почему-то становилось теплее под кожей. Минхо сравнивал это ощущение с тем, как если бы чья-то ладонь прикоснулась к его коже, — наверное, ему было бы так же тепло.              И всё же к последней паре, которая заканчивалась в шесть вечера, Минхо понял, что надо всё-таки что-то сделать. Очевидно, Джисон думал о нём, раз постоянно смотрел, и, наверное, чувствовал себя неловко после того случая в библиотеке, но боялся подойти первым.              Минхо тоже боялся, но кто-то ведь должен был решиться.              Когда профессор произнёс последнюю фразу и студенты начали собирать вещи, Минхо почувствовал, как его руки начали дрожать. Он снял рюкзак с крючка под столом, затолкал в него учебники и сделал глубокий вдох.              Джисон всё ещё стоял у своего места в середине ряда, неторопливо складывая тетради в рюкзак. Он делал это медленнее, чем обычно, будто не хотел уходить. Словно ждал чего-то. Или кого-то.              Минхо заставил себя подняться.              Он обогнул свой ряд, прошёл аккуратно мимо двух студентов, которые что-то оживлённо обсуждали у доски, и направился к Джисону. Сердце в груди бешено стучало, мешая дышать. Но он знал, что если остановится сейчас, то, наверное, никогда не наберётся больше смелости снова.              Джисон уже закинул рюкзак на плечо и повернулся к выходу, когда заметил Минхо, идущего прямо к нему. Он замер на месте, и его глаза широко округлились.              — Джисон, — неуверенно позвал Минхо, остановившись в двух шагах от него. — Можно тебя на минуту?              Джисон оторопело кивнул.              — Конечно, — ответил он негромко и сглотнул. — Что-то случилось?              В аудитории уже почти никого не осталось. Последние студенты потянулись к выходу, кто-то из них задержался у профессорской кафедры, но в целом вокруг них становилось всё пустыннее, и Минхо чувствовал, что ему становится немного легче от этого.              — Нет, ничего, — мотнул головой Минхо и сунул руки в карманы толстовки, чтобы скрыть дрожь в пальцах. — Я просто подумал… Если ты хочешь, мы могли бы обменяться контактами в КакаоТок?              Джисон моргнул.              — Для учёбы, — быстро добавил Минхо. Его уши уже начинали слегка гореть от того, насколько неловко ему сейчас было. Он никогда не просил ни у кого номер телефона, чтобы пообщаться. — На случай, если у тебя будут вопросы по домашнему заданию или ещё что-то. Чтобы не искать друг друга в библиотеке каждый раз. Если ты, конечно, хочешь… — робко закончил он. — Я не настаиваю.              Это было не совсем правдой, и Минхо это понимал. Он мог бы просто встречаться с Джисоном в библиотеке, если бы тот хотел спросить о чём-то по учёбе. Но ему хотелось иметь возможность написать ему просто так. Чтобы узнать, какую музыку он слушает, спросить, почему он рисует на полях влюблённые рожицы с сердечками вместо глаз, даже если это было глупо и он должен был бежать от этого, потому что это было слишком опасно.              Но об этом он, конечно, не сказал.              Джисон несколько секунд не моргал, глядя на него, и Минхо уже начал думать, что сморозил глупость и сейчас получит вежливый отказ, после которого они продолжат делать вид, что не замечают друг друга на лекциях.              Но потом Джисон улыбнулся. Его глаза вмиг превратились в две сияющие дуги, а щёки покрылись ярким румянцем, разлившимся от скул до самых ушей.              — Да, — выдохнул он чуть более радостно, чем Минхо ожидал. — Да, конечно, давай.              Он полез в карман джинсов, достал телефон и едва не выронил его, нервничая. Минхо терпеливо ждал, наблюдая за тем, как Джисон открывает приложение, нажимает на свой профиль и протягивает телефон экраном вперёд, показывая QR-код.              — Вот, — произнёс Джисон слегка дрожащим от волнения голосом. — Можешь отсканировать.              Минхо достал свой телефон, навёл камеру на экран Джисона, и через несколько секунд на его экране появился профиль с фотографией, где Джисон стоял на фоне какого-то парка, его чёлка развевалась на ветру, и он улыбался своей мягкой, притягательной улыбкой.              Красивый, — подумал Минхо.              — Я тебе напишу, — сказал он, убирая телефон обратно в карман.              Джисон торопливо кивнул, всё ещё улыбаясь. Кончики его ушей оставались такими же розовыми, и Минхо невольно подумал о том, что коснись их, и они окажутся невероятно горячими. Жаль, что он не мог к ним прикоснуться.              — Я буду ждать, — ответил Джисон.              Минхо тоже кивнул.              — Тогда… я пойду, — сказал он, кивая в сторону выхода.              Джисон ещё раз мотнул головой и прикусил губу, моргая своими большущими глазами. Хотелось остаться тут и смотреть в них, пока у него самого не начнут болеть глаза от красоты Джисона, но нужно было идти.              — Ещё увидимся, — не удержался Джисон, сказав на прощание, и сразу же затих.              — Да, увидимся, — робко ответил Минхо, развернулся и направился к выходу, ощущая спиной взгляд Джисона, который провожал его до самой двери.              Он вышел в коридор, спустился по лестнице и только на улице, вдохнув холодный вечерний воздух, позволил себе улыбнуться.       

      ───── ⋆⋅🥀⋅⋆ ─────

             Вечером, когда за окном уже совсем стемнело, Минхо включил настольную лампу, лёг на кровать, подтянув колени к груди, и достал телефон.              Он открыл КакаоТок и нашёл профиль Джисона.              Контактов у него было не так много. В основном это были Феликс, Сынмин и родители. Изредка ему писала бабушка или он ей. Пара учебных чатов находилось в закрепе, и ещё несколько одногруппников, которые время от времени писали ему по учёбе.              Минхо нажал на аватарку, и фотография раскрылась на весь экран. Он пролистал дальше и принялся разглядывать снимки, которые были у Джисона в профиле. На одном из фото Джисон сидел в какой-то уютной кофейне, улыбался и держал чашку у губ. На другом фото он уже был с белой кудрявой собачкой, которая лизнула его нос, отчего он смешно зажмурился. Минхо словил себя на том, что беспричинно улыбается, разглядывая фотографии, хотя обычно он не улыбался, когда листал чужие профили. Он вообще редко улыбался без причины.              Осознав это, он поспешил закрыть профиль и вернулся в чат.              Сердце вдруг забилось быстрее обычного, когда он нажал на пустую строку, и появился мигающий курсор.              Он понятия не имел, как нужно начинать диалог. Просто написать «привет»? Хорошо, Джисон тоже ответит ему «привет». А что дальше? О чём его спросить? Про учёбу, может? А это не слишком скучно?              Минхо застонал и уткнулся лицом в подушку, чувствуя себя беспомощным и жалким. Впервые он понравился парню, у него мог появиться шанс хотя бы на какое-то подобие романтики, а он даже не знал, как начать с ним переписку.              Ладно. Надо хотя бы попробовать. Феликс и Сынмин слишком долго убеждали его, чтобы сейчас давать заднюю. Да и ему не хотелось.              Он поднял голову, посмотрел ещё какое-то время на пустой чат, а затем напечатал:              Минхо:       Привет              Как только он нажал «Отправить», тут же заблокировал телефон, быстро отложил его в сторону и уставился в потолок, считая светящиеся звёзды на потолке, просто чтобы не думать о том, как Джисон сейчас увидит это сообщение, прочитает его и наверняка подумает о том, какой же Минхо скучный, раз не смог написать что-то интереснее, чем простое «привет».              Прошло, наверное, не больше десяти секунд, прежде чем телефон пиликнул, заставив Минхо подпрыгнуть на кровати. Он молниеносно схватил его, чуть не уронив на пол, и увидел уведомление от Джисона.              Ого, так быстро ответил…              Джисон:       Привет~              Так, Минхо. Спокойно. Дыши. Это всего лишь сообщение, — пытался успокоить себя Минхо, но не вышло. Щёки уже потеплели и наверняка покрылись румянцем.              Нужно было придумать, как ответить. Джисон всё ещё светился в онлайне и, видимо, ждал, пока Минхо переживёт свой экзистенциальный кризис от двух сообщений.              Он закусил губу и напечатал первое, что пришло в голову, чтобы не казалось, будто он слишком долго думал над ответом.              Минхо:       Как прошёл твой вечер?              Джисон мгновенно прочитал сообщение, словно не выходил из чата, и внизу экрана тут же появились три плавающие точки. Минхо замер в ожидании ответа.              Джисон:       Скучно. Сидел, делал домашку по литературе. Всё думал про те отсылки к мифологии, которые ты мне показывал в библиотеке. Очень помогло, кстати. Я получил хорошую оценку за тест, спасибо тебе~              Минхо думал, что невозможно покраснеть ещё больше. Но оказалось, что всё возможно, когда человек, который тебе симпатичен, говорит тебе «спасибо» и ставит в конце этот милый волнистый хвостик, который выглядит так, будто он улыбался, когда печатал. Улыбался ли? Минхо почему-то хочется думать, что да.              Минхо:       Я рад. Если хочешь, можем как-нибудь позаниматься вместе, если тебе нужна будет помощь              Он отправил сообщение и тут же прикусил губу, сразу же подумав, что, наверное, это выглядело слишком навязчиво. Джисон ведь не просил его о помощи. Он просто поблагодарил за прошлый раз, а Минхо уже предлагает новые встречи, будто ему не терпится снова оказаться рядом с ним.              Но Джисон прислал в ответ смайлик с сердечками и написал:              Джисон:       Было бы круто! Ты очень понятно объясняешь. Профессор говорит слишком быстро, я не успеваю записывать              Минхо улыбнулся, и его сердце вновь пропустило удар о грудную клетку.              Джисон правда согласился. Он был не против компании Минхо. И почему от этого вдруг стало так волнительно?              Он опустил взгляд на экран и прикусил губу, пытаясь придумать ответ. Но внизу уже высветилось новое сообщение от Джисона, заставив его сердце сделать очередной кульбит.              Джисон:       А ты сейчас чем занимаешься?              Минхо:       Лежу, с тобой переписываюсь              Джисон:       А я сижу за столом, домашку пытаюсь делать, но не хочется              Джисон отправил следом фотографию своего рабочего стола, на котором были разбросаны тетради и ручки. Рядом с конспектом стояла кружка с кофе и маленький суккулент в горшке прямо чуть позади ноутбука.              Джисон:       Это Чонгук, кстати. Мой суккулент              Минхо улыбнулся, разглядывая фотографию. Было неожиданно приятно получить фото и узнать такую маленькую деталь о том, что Джисон имел особенность называть комнатные цветы именами мемберов из кей-поп групп.              Минхо:       Ты дал имя суккуленту?              Джисон:       А что? Это мило. Ему подходит              Минхо тихо усмехнулся, представив, как Джисон разговаривает с растением по имени Чонгук. Почему-то это совсем не казалось странным, а наоборот, было очень даже милым.              Минхо:       Не спорю. Очень мило              Джисон:       А у тебя есть растения?              Минхо посмотрел на подоконник, где в старом горшке от предыдущего соседа рос засохший кактус, который он забыл полить ещё месяца… два назад?              Минхо:       Был кактус. Его звали никак. Он умер              Джисон:       Бедный кактус, ещё и безымянным умер 😭              Минхо тихо рассмеялся и только через секунду, когда услышал свой собственный смех, понял, что смеётся. Он делал это настолько редко, что уже забыл, как звучит его смех.              Минхо перечитал ещё раз последние сообщения в их чате и начал думать, что бы ещё ему написать.              Джисон был очень приятным в переписке, и ему не хотелось быть скучным собеседником. Он не привык вот так общаться с кем-то, если не считать своих друзей. Но с ними он мог не задумываться над сообщениями, а когда писал Джисону, думал над каждым словом. И пока он долго размышлял, Джисон присылал уже очередное сообщение.              Джисон:       А что ты любишь, кроме учёбы и книг?              Минхо задумался. Честно говоря, у него было не так много увлечений, которыми он мог бы поделиться. Большую часть времени он тратил на учёбу, потому что, а что ещё ему оставалось делать? Он не мог позволить себе ходить на секции в универе, потому что там он вынужден был общаться с людьми, а когда близко с кем-то общаешься — прикосновения неизбежны, даже если не намеренные, то случайные — точно.              Всё своё детство он провёл в тени, прячась от людей. Забивался в угол, включал музыку в наушниках, чтобы не слышать мир вокруг, и погружался в чтение книг. Иногда ему казалось, что книги были единственным местом, где он мог прикасаться к людям без боли, потому что на бумажных страницах герои обнимались, держались за руки и целовались, и Минхо мог читать об этом снова и снова, представляя, каково это — чувствовать тепло чужой кожи под своей ладонью.              Да уж, его жизнь определённо была унылой. Никому такого не пожелаешь.              Минхо:       В основном, слушаю музыку, читаю и смотрю аниме              Джисон:       Ооо, какое аниме?              Минхо тут же воодушевился ответом Джисона. Неужели он тоже его смотрит?              Минхо:       Недавно пересматривал «Твоё имя»       Ещё мне нравится «Юри на льду», люблю смотреть его, когда наступает зима              Джисон:       Даа, фигурное катание это очень красиво!       Мне тоже нравятся эти аниме       Я бы пересмотрел что-нибудь из этого, знаешь…              Минхо прикусил губу. Это был какой-то намёк или?..              Он мотнул головой. Нет. Вряд ли Джисон намекает на совместный просмотр аниме. Не нужно додумывать лишнего.              Пока Минхо размышлял над тем, был ли в тех словах какой-то двойной подтекст, Джисон написал ещё одно сообщение.              Джисон:       А ты ходил в кино на «Твоё имя» когда оно выходило?              Минхо:       Нет, я не люблю кинотеатры. Там слишком много людей. Смотрел дома              Джисон на этот раз печатал чуть дольше, будто долго думал над ответом.              Джисон:       Жалко. Я тоже не люблю толпу. Но иногда так хочется посмотреть что-то красивое на большом экране. Дома не тот вайб              Да, Минхо, как никто другой, прекрасно понимал, о чём он говорил. Ему тоже иногда хотелось сходить в кинотеатр, как все нормальные люди, сесть в мягкое кресло, съесть попкорн и смотреть на огромный экран, не боясь, что сосед слева или справа случайно заденет его локтем. Но он не мог позволить себе эту роскошь, поэтому просто вздыхал и открывал ноутбук, когда выходило что-то, что он очень хотел посмотреть.              Джисон:       Кстати, я слышал, что на ночных сеансах обычно мало людей. Ты бывал на них?              Минхо:       Нет, но Феликс недавно как раз звал меня на какой-то фильм в эти выходные. Тоже предлагал ночью, чтобы людей было меньше              Джисон:       И ты пойдёшь?              Минхо:       Не знаю, не решил пока       Может, посмотрю что-нибудь дома вечером, так безопаснее              Джисон:       Понятно ☹️              Улыбка тут же сошла с его лица, когда Минхо увидел этот грустный смайлик. Он сказал что-то не то? Почему Джисон так отреагировал? Он не хотел, чтобы Джисон грустил из-за него.              Но пока Минхо в панике думал, что бы ему написать в ответ, чтобы всё исправить, Джисон снова начал печатать.              Джисон:       Кстати, насчёт занятий в библиотеке       Когда бы ты хотел позаниматься? 👉👈              Минхо моргнул.              О. Так он правда хочет позаниматься со мной?              Сердце в груди снова волнительно затрепетало, а пальцы слегка задрожали, когда он напечатал ответ.              Минхо:       Обычно я свободен каждый день после пар       Так что когда тебе будет удобно, давай тогда и встретимся              Джисон:       Ой ёй, ты это осторожнее, Минхо       Я ведь могу тогда каждый день красть тебя после пар~              Щёки Минхо мгновенно стали пунцовыми.              Что это значит? Это какая-то шутка или?..              Он не привык к таким разговорам. Феликс иногда подкалывал его в переписке, но это было совсем другое. Феликс оставался Феликсом, другом, который просто любил его подкалывать. А Джисон был кем-то совершенно иным, и от его слов становилось как-то особенно тепло и немного страшно одновременно.              Минхо перевернулся на живот и уткнулся лицом в подушку, надеясь, что это поможет охладить пылающие щёки. Но не помогло.              Он поднял голову и взглянул ещё раз на сообщение Джисона. Нужно было срочно что-то ответить, иначе это будет выглядеть так, будто он не понял шутки или, что ещё хуже, она его задела. Хотя это совсем не так.              Минхо прикусил губу и начал печатать.              Минхо:       Красть меня не надо. Я могу и сам прийти              Джисон:       Ого, так ты согласен заниматься каждый день? Я не против 🙈              Не против?              Минхо прижал руку к груди и ощутил, как бешено колотится его сердце от каждого сообщения этого парня. Джисон же снова пошутил, да? Или нет?              Минхо:       Я не говорил, что готов заниматься каждый день              Джисон:       А что ты тогда имел в виду?              Минхо задумался. А что он на самом деле имел в виду? Он и сам уже не помнил. Просто написал первое, что пришло в голову, а теперь пытался выкрутиться.              Минхо:       Что если тебе нужна будет помощь с учёбой, ты можешь просто написать мне. Необязательно меня похищать              Джисон:       А если мне помощь не с учёбой будет нужна?              Минхо уставился на экран и несколько раз моргнул.              Он точно его не так понял. Это, наверное, просто манера общения такая у Джисона. Немного непривычная для него. Или ему просто показалось. Минхо протёр глаза и перечитал сообщение снова, но текст остался прежним.              Что ответить? Он не знал. Он вообще не понимал, что происходит. Джисон флиртовал с ним? Или просто шутил? Минхо не был уверен, потому что никогда не был тем, с кем флиртуют. Люди же обычно не флиртуют с социопатами в перчатках, которые не выносят чужих прикосновений.              Но Джисон, кажется, не считал его таким.              Телефон снова пиликнул.              Джисон:       Я имел в виду, вдруг мне нужна будет помощь с выбором аниме для просмотра или с музыкой? Ты о чём подумал? 🥺              Минхо выдохнул, почувствовав облегчение. Вот, это была всего лишь шутка. А он уже успел надумать себе бог знает что.              Минхо:       Ни о чём таком              Джисон:       Правда?       А почему тогда так долго не отвечал?              Что ему сказать? «Потому что я испугался, что ты имел в виду что-то большее, чем помощь с аниме»? Нет, так нельзя. Он будет выглядеть слишком жалко.              Минхо:       Думал над ответом              Джисон:       Над таким простым сообщением?       Ты милый 🥺              Минхо замер, глядя на экран.              Джисон назвал его милым. Это уже второй комплимент за всё время их знакомства. Он ещё и смайлик этот добавил в конце, который делал его похожим на очаровательного щенка.              Щёки начали невыносимо гореть. Минхо отложил телефон на кровать, прижал ладони к лицу и попытался успокоиться.              — Он просто вежливый и добрый, — прошептал он себе. — Это ничего не значит.              Телефон снова пиликнул, и Минхо тут же к нему потянулся.              Джисон:       Всё хорошо?       Ты пропал              Минхо:       Я здесь              Джисон:       Я испугался, что ты обиделся       Прости, опять глупость сморозил              Нет, это не глупость. Это самая приятная вещь, которую я когда-либо слышал. Не забирай эти слова назад.              Минхо:       Я не обиделся       Всё хорошо              Джисон:       Точно? 🥺              Боже, не смотри так на меня, прошу.              Минхо:       Точно              Джисон ничего не ответил, и несколько минут в чат больше никто не писал.              Минхо, сидя всё ещё с горящими щеками, думал, написать ли ему что-то ещё или оставить так. Он не был уверен в том, как правильно заканчивать общение. Пожелать ли ему спокойной ночи? А если Джисон ещё не собирался спать? Может, тогда пожелать ему хорошей домашней работы? Да нет. Выглядело глупо.              Но телефон вдруг снова издал тихий звук входящего сообщения, и Минхо опустил взгляд на экран.              Джисон:       Тогда что насчёт завтра? Увидимся после пар в библиотеке? ~              Минхо улыбнулся и напечатал:              Минхо:       Хорошо       Увидимся завтра              Джисон:       Буду ждать! 😇              Минхо снова уткнулся в подушку, ощущая, как жар поднимается к ушам. Почему этот парень такой… такой… Он даже не мог подобрать слова. Милый? Очаровательный? Потрясающий?              Он убрал телефон и отложил его на кровать.              Лёжа в темноте, Минхо смотрел на светящиеся звёзды над головой и никак не мог успокоиться. Сердце билось слишком быстро, а на губах застыла глупая улыбка, которую он никак не мог стереть, сколько бы ни тёр щёку подушкой. Но, может, ему и не нужно было. Чувствовать ведь — это не преступление. Так почему бы не позволить себе такую слабость хотя бы раз.       

      ───── ⋆⋅🥀⋅⋆ ─────

             Всё следующее утро Минхо ощутимо нервничал, пока собирался в университет. Внутри зарождалось странное, щекочущее волнение, которое обычно было ему не свойственно. Ему было одновременно и радостно, и тревожно, и хотелось, чтобы вечер наступил быстрее, и в то же время хотелось, чтобы он никогда не наступал, потому что Минхо не знал, как себя вести, когда встретит Джисона.              Всю дорогу до университета он прокручивал в голове возможные сценарии их встречи. Но в конце концов решил, что будет вести себя спокойно и сдержанно. Это ведь обычная помощь с учёбой, ничего такого. Он делал это с Сынмином или Феликсом сотни раз.              Но когда он зашёл в аудиторию и увидел Джисона, сидящего на своём месте и что-то пишущего в тетради, его план рассыпался за одну секунду.              Джисон был в той же синей толстовке, что и в первый день их знакомства, волосы были мягкими и слегка волнистыми, но аккуратно уложены. Он что-то напевал себе под нос, покачивая головой в такт мелодии в своих наушниках, и на его губах сияла беззаботная улыбка, которая заставила сердце Минхо пропустить удар.              Джисон выглядел очень радостным сегодня. Было ли это как-то связано с их сегодняшней встречей в библиотеке?              Минхо уже собирался пройти на своё место, как Джисон поднял голову, и их взгляды пересеклись.              В тот же миг улыбка на лице Хана стала ещё более яркой и ослепительной. Он застенчиво помахал Минхо рукой, и тот смог ответить лишь коротким кивком и лёгким поднятием руки, прежде чем поспешить к своему месту. Кончики ушей снова успели потеплеть.              Всё утро они переписывались, обмениваясь короткими сообщениями, когда профессор отворачивался к доске. Минхо не мог перестать улыбаться, читая, как Джисон жалуется на сложную тему и просит объяснить её ещё раз. Хотя ему почему-то казалось, что Джисон просто ищет лишний повод провести время с Минхо.              Когда последняя пара закончилась, Минхо ощутил, как его руки снова начали дрожать. Он медленно сложил тетради в рюкзак, застегнул его и поднял взгляд.              Джисон уже стоял у выхода, но не уходил. Он ждал, и на его губах играла лёгкая, чуть застенчивая улыбка, когда он встретился взглядом с Минхо.              Они вышли из аудитории вместе, и Минхо заметил, как Джисон то и дело бросает на него короткие взгляды, но ничего не говорит. Коридоры уже почти опустели, и от этого было ещё более неловко, потому что Минхо не знал, что сказать, а Джисон рядом сам смущался. Минхо заметил это по тому, как его щёки снова слегка порозовели.              Они дошли до библиотеки, и Минхо провёл Джисона в самый дальний угол между стеллажами, где они сидели в прошлый раз. За окном уже стемнело, но здесь всё ещё светила лампа.              Минхо скинул рюкзак на пол и расстегнул задний карман, доставая оттуда сложенный в несколько раз клетчатый плед, который он зачем-то прихватил из дома утром, хотя тогда ещё не до конца понимал, зачем он ему. Просто подумал о том, что на полу сидеть не слишком удобно. Он давно уже привык, и ему было всё равно, на чём сидеть. Но теперь он был здесь не один, и ему не хотелось, чтобы Джисону было некомфортно проводить с ним время на полу в библиотеке.              — Я… — Минхо немного замялся, держа в руке плед. — Решил просто, что на полу сидеть жёстко, а мы здесь, наверное, задержимся. Поэтому вот… Прихватил с собой.              Джисон смущённо похлопал глазами, глядя на то, как Минхо принялся старательно расстилать плед возле стеллажа.              — Ой, — тихо прошептал Джисон. — Это мило.              Вот опять.              Минхо замер.              Он сказал «мило».              — Садись, куда хочешь, — сказал Минхо, указывая на небольшое гнёздышко, которое соорудил для них. Он очень надеялся, что Джисону здесь будет мягко сидеть. Нужно было, наверное, по пути забежать в общежитие и ещё подушки захватить. Хотя, наверное, это было бы уже слишком.              Джисон улыбнулся и послушно сел чуть левее, поджав под себя одну ногу. Он достал несколько тетрадей, ручку и учебник, после чего положил рюкзак с другой стороны, создавая небольшой барьер между ними, чтобы случайно не задеть Минхо локтем или коленом.              Они сидели на пледе, разделённые рюкзаком и полуметром, и Минхо показывал Джисону, как разбирать сложные литературные тексты на составляющие. Джисон увлечённо слушал его, кивал и быстро записывал что-то в тетрадь.              Но уже через полчаса об учёбе практически никто не думал.              Джисон окончательно расслабился, поджал под себя ноги и, развернувшись к Минхо, каждый раз уводил тему от учёбы к чему-то другому. Спрашивал, какое ещё у Минхо любимое аниме, плачет ли он, когда смотрит грустные фильмы (Минхо сказал, что бывает, и Джисон тихо похихикал, но сказал, что тоже плачет). Потом расспрашивал про любимую еду, любимый цвет, какую музыку слушает Минхо, и тот отвечал на каждый его вопрос, а Джисон в ответ всегда улыбался и называл то, что любит он сам (Минхо, конечно же, всё запоминал).              Ему казалось, что время течёт иначе, когда рядом есть кто-то, кому хочется рассказывать о своей жизни.              В какой-то момент Минхо увлёкся объяснением темы, которая должна была войти в следующий тест, и, подняв взгляд от учебника, заметил, что Джисон не смотрит в тетрадь.              Он сидел, прислонившись головой к стеллажу, и смотрел на Минхо. Его большие круглые глаза блестели в мягком свете лампы, а на губах застыла тёплая, чуть рассеянная улыбка. Он медленно моргал, будто только что проснулся или находился где-то далеко, в своих собственных мыслях.              Минхо ощутил, как краска прилила к кончикам его ушей.              — Ты… слушаешь меня? — спросил он, слегка прочистив горло, чтобы привлечь внимание.              Джисон вздрогнул, и его щёки тут же залились нежным румянцем.              — Слушаю, — ответил он, быстро выпрямляясь и хватаясь за ручку, которая лежала рядом. — Просто… отвлёкся немного. Извини.              Интересно, на что бы он мог отвлечься? В библиотеке ведь никого больше не было, а за окном уже давно стемнело. Может… ему стало скучно со мной?              Минхо ничего не сказал, но заметил, как Джисон покусывает губу и старательно делает вид, что записывает что-то в тетрадь, но на деле просто закрашивал клеточки на полях.              Они затихли на какое-то время. Заниматься учёбой уже не хотелось, да и домашка была почти доделана. Объяснять больше было нечего, но и расходиться совсем не хотелось. С Джисоном было уютно находиться рядом. Даже если у него не было возможности прикоснуться к нему, он всё ещё мог чувствовать тепло от его присутствия, и это согревало изнутри.              Минхо перелистывал учебник, не зная, о чём заговорить. Он пытался придумать, но, видимо, из-за волнения ничего не получалось.              Затем он услышал, как рядом Джисон слегка передвинулся, как будто чуть поближе.              — Минхо, — тихо позвал Джисон, и тот скользнул взглядом в его сторону, боясь взглянуть прямо в глаза. — Я хотел извиниться, — продолжил он, нервно теребя рукава своей толстовки. — За тот раз. В первый день, когда я споткнулся и задел тебя. Я… не знал.              Минхо вдруг замер, а потом медленно кивнул, опуская взгляд на свои руки, которые лежали на коленях в тонких хлопковых перчатках.              — Ты не виноват, — ответил он. — Ты не мог знать.              Джисон замялся и, прикусив губу, снова поднял глаза на Минхо.              — А можно спросить? — он помедлил, боясь переступить личные границы. — Про твой… недуг. Но если ты не хочешь говорить, всё в порядке. Я не хочу давить на тебя.              Джисон тут же затих и снова прикусил губу от волнения.              Внутри Минхо всё сжалось от одного только вопроса. Он не знал, стоит ли отвечать, но потом подумал, что если Джисон и хочет с ним общаться, то должен знать и быть готовым ко всему.              — Спрашивай, — тихо сказал Минхо, опуская взгляд на свои руки.              — Это… больно? — осторожно спросил Джисон. — Я имею в виду, когда кто-то до тебя дотрагивается. Сильно? Или просто неприятно?              Минхо тяжело было говорить о таком, поэтому он долго подбирал слова. Но Джисон терпеливо ждал, притихнув.              — Сильно, — ответил он. — Как будто по открытой ране бьют. Или как будто тысячи игл одновременно пронзают нервные окончания. Даже от лёгкого прикосновения.              Джисон сглотнул.              — Ох… — тихо выдохнул он, и его глаза в свете тусклой лампы, казалось, стали чуть влажными. — А давно это у тебя?              — Лет с десяти, — сказал Минхо, всё ещё разглядывая свои руки в перчатках. — Не знаю, почему это началось. Когда родители узнали об этом, они начали водить меня к врачам, но после многочисленных проверок и анализов они сказали, что это не лечится, и что ничего с этим уже не сделать. Просто мои нервы так устроены, и всё, — Минхо пожал плечами и грустно усмехнулся.              Он замолчал на несколько секунд, собираясь с мыслями. Джисон не торопил его, тихо сидя рядом в ожидании.              — Но я помню время, когда всё было иначе, — продолжил Минхо тоскливо. — Мама могла меня обнимать, когда я был маленьким, и гладить по голове перед сном. А папа мог поднимать меня на руки и кружить в воздухе. Я был нормальным ребёнком. А потом… просто перестал им быть.              — Минхо… — тихо позвал Джисон. Его голос надломился в конце, и он прикусил губу изнутри.              — Поэтому я мало с кем общаюсь, — продолжил Минхо, не поднимая глаз. — У меня есть два друга, и этого достаточно. Остальных я не подпускаю близко. Потому что каждый раз, когда кто-то тянет ко мне руку, я знаю, что последует за этим. А людям не нравится, когда их боятся. Им кажется, что это они противные, или что я их не люблю. Но дело не в них. Дело во мне.              Он судорожно выдохнул и замолчал. Внутри вдруг снова стало тяжело от отчаяния, которое он привык глотать по ночам, не показывая вида.              — Ты один из немногих, кто не отвернулся, — сказал Минхо. — И не назвал меня противным, как другие. Даже когда узнал правду, ты не побоялся сесть рядом, хотя обычно все меня сторонятся.              Джисон вдруг резко выпрямился, и его глаза расширились.              — Ты что такое говоришь? — возмутился он, отчего Минхо аж вздрогнул от неожиданности. — Как ты можешь быть противным? Ты не противный. Ты… — он запнулся. — Ты очень милый.              Выпалив последнюю фразу, Джисон тут же прикусил губу, когда понял, что сказал. Его щёки мгновенно залились ярким румянцем, который разлился от скул до самых ушей, и он опустил взгляд, принявшись нервно теребить край пледа.              Минхо замер, и его лицо тут же вспыхнуло жаром.              Вот опять. Он снова назвал меня «милым». Это же не похоже на шутку, да? Он это… серьёзно?              — Вообще-то, — Минхо прочистил горло и поднял взгляд на Джисона, который замер с широко распахнутыми глазами, весь красный. — Это ты милый. Особенно когда краснеешь.              Глаза Джисона от услышанного тут же широко распахнулись и стали ещё больше, чем прежде, хотя, казалось бы, куда ещё больше. Минхо, осознав, что ляпнул, тут же сглотнул и отвернулся.              Что это он себе такое позволяет? Зачем говорит такое вслух?              — Что?.. — Джисон буквально задохнулся. — Я… Я не краснею.              Минхо медленно поднял руку и вытянул указательный палец, останавливая его в нескольких сантиметрах от щеки Джисона, указывая на неё.              — Вот, — сказал он, глядя на розовое пятно, которое горело на скуле Джисона. — Вот они, красные же.              Джисон замер.              И Минхо тоже замер.              Его рука застыла в воздухе, а пальцы оказались так близко к лицу Джисона, что он мог чувствовать тепло, которое исходило от его кожи.              Джисон, глядя на его пальцы, замершие в нескольких сантиметрах от его щеки, перестал дышать. Его дыхание сбилось, глаза стали большими и блестящими, а сердце, наверное, колотилось быстро-быстро, потому что Минхо видел, как дёрнулся его кадык, когда он сглотнул.              Они оба застыли, глядя друг на друга через крошечное пространство, которое разделяло их. И Минхо вдруг понял, что если сейчас опустит руку хотя бы на сантиметр, то коснётся его. И что тогда он почувствует? Боль? Или что-то другое?              Он не знал. А узнавать боялся.              Минхо медленно опустил руку, сжал пальцы в кулак и положил её обратно на колено, чувствуя, как внутри всё болезненно сжимается.              Он посмотрел в сторону, делая вид, что рассматривает корешки книг на полке напротив, хотя на самом деле просто не мог смотреть на Джисона, потому что боялся, что увидит в его глазах разочарование.              Он не знал, но Джисон совсем не выглядел разочарованным. Он просто сидел рядом, притихший и какой-то задумчивый, и тоже смотрел куда-то в сторону, не решаясь нарушить тишину.              Они просидели так ещё несколько минут, не говоря ни слова, и когда на часах уже было почти десять вечера, Джисон нехотя начал собирать вещи.              — Мне, наверное, уже пора, — сказал он, застёгивая рюкзак. — Завтра рано вставать.              Минхо кивнул, тоже начиная складывать учебники. Ему всё ещё не хотелось, чтобы этот вечер заканчивался. Но он ничего не мог с этим сделать.              Джисон встал, поправил джинсы и закинул рюкзак на плечо. Он уже собрался уходить, но потом остановился и посмотрел на Минхо.              — Спасибо за сегодня, — сказал он тихо, покусывая нижнюю губу. — И за плед. Мне было очень… хорошо с тобой. Давай как-нибудь ещё повторим? Если ты хочешь.              Минхо поднял на него взгляд и заставил себя улыбнуться, хотя внутри всё ныло от осознания того, что он не может взять Джисона за руку и проводить его до общежития, идя рядом, касаясь локтями.              — Мне тоже понравилось, — ответил он. — Можешь написать мне, когда захочешь встретиться ещё раз. Я буду рад.              — А я думал, что могу красть тебя теперь каждый день после пар, — хихикнул Джисон и снова покраснел.              Минхо тоже ощутил, как его щёки вмиг потеплели.              — Красть не надо, — смущённо произнёс он, вспоминая их вчерашнюю переписку. — Я и сам могу прийти, если ты позовёшь.              — Тогда я обязательно позову, — ответил Джисон и вдруг неожиданно подмигнул, прежде чем сделал шаг назад, к выходу из-за стеллажей, и скрылся за ним, оставляя Минхо одного с бьющимся сердцем и пылающими щеками.              Он смотрел на пустой проход между стеллажами, где только что стоял Джисон с этой своей ослепительной улыбкой, и не мог заставить себя пошевелиться.              Джисон ему подмигнул. Как будто они были героями какого-то романтического фильма, где всё заканчивается хорошо, а не тихим парнем в перчатках, который боится чужого прикосновения больше всего на свете.              Минхо медленно сложил плед, потом застегнул рюкзак, проверив перед этим, не забыл ли что-то, и повесил его на плечо.              Он вышел из библиотеки в холодный вечерний воздух и пошёл к велосипеду, пристёгнутому у крыльца.              Небо над головой было тёмным, и где-то высоко-высоко, сквозь облака, пробивались первые звёзды. Минхо подумал о том, что у Джисона такие же глаза. Тёплые и далёкие, как эти световые точки, которые согревают, даже когда не касаешься их.              Минхо опустил взгляд на свои руки в перчатках, сжал их на руле велосипеда и подумал о том, как сильно ему хотелось бы просто прикоснуться к щеке Джисона. Всего один раз. Чтобы убедиться, что та боль, которую он носит в себе, не вечна.       

      ───── ⋆⋅🥀⋅⋆ ─────

             Следующие две недели казались незабываемыми.              Каждое утро, едва открыв глаза, Минхо тянулся к телефону и находил там сообщение от Джисона.              Обычно он писал ему «с добрым утром (◍•ᴗ•◍)✧», после чего почти всегда жаловался на то, что он опять не выспался, а Минхо тихо фыркал в подушку, думая о том, каким всё-таки милым был Джисон. Сначала радовался утру, сразу же заходя в чат с Минхо, а потом позволял себе немного подумать о бренности бытия студентов, которым не повезло засыпать после полуночи и вставать в семь утра.              Тем не менее подобные сообщения возвращали ему ощущение, которое Минхо когда-то давно похоронил в себе, решив, что оно ему больше не понадобится. А сейчас, просыпаясь, он ощущал, как внутри разливалось тёплое, щемящее чувство, когда ты кому-то нужен или кто-то думает о тебе в первую очередь после пробуждения, и когда простое «с добрым утром» заставляет твоё сердце биться чаще и улыбка сама собой расползается по лицу, даже если ты пытаешься её спрятать.              Он думал, что забыл это чувство, похоронив его навсегда под слоем боли, одиночества и бесконечной осторожности, с которыми жил Минхо всю свою сознательную жизнь. Но Джисон каким-то непостижимым образом умудрялся раскапывать то, что Минхо так старательно прятал, и вытаскивал это на свет.              Они переписывались весь день. На лекциях, в перерывах, даже в столовой, когда сидели за разными столами. Минхо обычно обедал с Феликсом и Сынмином, и Джисону было немного неловко присоединяться к их компании, поэтому он садился за свободный столик, но так, чтобы находиться в зоне видимости Минхо и посылать ему взгляды через всю столовую, когда писал ему очередное сообщение. Минхо ловил себя на том, что улыбается экрану телефона в такие моменты, и ему приходилось прикрывать рот рукой, чтобы никто не заметил.              Иногда они всё же обедали вместе, когда у Феликса и Сынмина были выходные среди недели, или когда они задерживались после пар. Тогда Джисон садился напротив, ставя свой поднос с едой на безопасном расстоянии, и они болтали о всякой ерунде.              Минхо замечал любопытные взгляды одногруппников, которые не привыкли видеть его в компании кого-то, кроме Сынмина и Феликса, но ему было всё равно. Хотя он переживал, что на Джисона тоже могут начать смотреть косо из-за того, что он проводит время с Минхо. Но Джисону, кажется, было всё равно на это. В присутствии Минхо он никогда не обращал внимания на других.              После пар они часто брали кофе в автомате на первом этаже и шли вдвоём до общежития. Джисон рассказывал о своём дне, жестикулируя так активно, что Минхо каждый раз боялся, что он случайно заденет его локтем. Но Джисон всегда был осторожен. Он следил за каждым своим жестом, и если оказывался слишком близко к Минхо, сразу же делал шаг в сторону, боясь задеть его.              Когда они доходили до двери Джисона, наступал самый трудный момент. Они оба замолкали, переминались с ноги на ногу, и Джисон смотрел на Минхо так, будто хотел что-то сказать, но не решался. Минхо тоже молчал, потому что не знал, как попрощаться. Что он скажет? «Можно я тебя обниму»? Он не мог. «Можно я тебя поцелую»? Это было бы жестоко по отношению к ним обоим. Поэтому они просто стояли, глядя друг на друга, пока Джисон не вздыхал, не улыбался своей мягкой, чуть виноватой улыбкой и не исчезал за дверью.              Каждый раз, когда дверь закрывалась, Минхо становилось тоскливо, и улыбка сразу же сходила с его лица. Ему хотелось остаться и прикоснуться к нему. Хотя бы обнять его, прижать к себе и почувствовать, что они существуют в одном пространстве не только на расстоянии вытянутой руки.              Но он не мог. И каждый раз, уходя, Минхо сжимал кулаки в карманах и думал о том, что, наверное, никогда не сможет.              В пятницу вечером Минхо, Сынмин и Феликс сидели втроём в читальном зале. Сегодня они расположились за столом у окна, за которым солнце уже постепенно садилось и окрашивало библиотеку в тёплые оранжевые тона.              Феликс вертел в руках ручку, делая вид, что читает лекцию, но на самом деле уже пять минут пялился на Минхо, не сводя с него прищуренного взгляда.              — Что? — спросил Минхо, не выдержав взгляда.              — Да так, — ответил Феликс и тут же пододвинулся ближе, опираясь локтями на стол. — Интересно просто, чего ты молчишь.              — Я учусь, — Минхо кивнул на свой конспект.              — Я не об этом, — Феликс прищурился ещё больше. — Давай, рассказывай, Ромео, как там твои свиданки с тем милым золотистым ретривером?              — Какие ещё… свиданки? — поперхнулся Минхо.              — Ой, да ладно, — Феликс цокнул языком. — Мы же видим, как вы теперь везде вместе ходите. Ты променял нас в столовке на своего нового бойфренда. Даже когда сидишь с нами за одним столом, с ним переписываешься с этой своей вечно придурковатой улыбкой до ушей. А ещё мы видели, как ты провожаешь его до общаги. Мы не слепые, — Феликс пристально взглянул на Минхо.              — Мы просто общаемся, — уклончиво ответил Минхо, отводя взгляд в сторону, потому что щёки уже начали теплеть от одного лишь упоминания Джисона. — Ходим в библиотеку иногда, занимаемся. Что в этом такого?              — И что, ничего больше? — спросил Сынмин, постукивая своей палкой-указкой по столу. — Ну типа… У вас не было ничего такого?.. Ну ты меня понял.              Минхо закусил губу, ощутив, как жар поднимается к щекам.              — Нет, — ответил он и уставился в окно, где за стеклом чернело вечернее небо. — Ничего такого. Мы просто общаемся.              Феликс тяжело вздохнул.              — А вы не планируете делать что-то чуть более романтичное, чем просто торчать в библиотеке? — спросил он. — Ну, не знаю, сходить в кино, например. Или просто погулять в парке. Поужинать где-нибудь. Что-то, что хотя бы отдалённо напоминает свидание.              — Я не могу так рисковать, — ответил Минхо будто на автомате.              Хотя, конечно же, он хотел. И очень сильно. Каждый день, когда провожал Джисона до общежития, думал о том, как хотел бы сменить маршрут и повести его в другое место. Но все эти места всегда были переполнены людьми, даже в позднее время суток. Даже сходить поесть было слишком рискованно. А вести Джисона в какую-нибудь ужасную забегаловку без людей было бы самым худшим свиданием на свете.              — Почему? — спросил Сынмин. — Он же не против общаться с тобой. Я вижу, как он постоянно смотрит на тебя во время пар. Ты явно ему интересен.              Минхо сглотнул и опустил взгляд.              — Потому что, если я предложу ему куда-то пойти, это будет значить, что между нами есть что-то романтическое. А я не могу себе этого позволить, — он судорожно выдохнул и перевёл дыхание. — Вам, наверное, кажется, что всё это так легко. У вас-то нет такой болезни, как у меня. Вы не знаете, что это такое. А мне приходится каждый день думать о том, что будет, если я позволю этому общению зайти дальше. Я не смогу поцеловать его, взять за руку и нормально обнять его, чтобы он почувствовал, что он мне небезразличен. Какой смысл начинать что-то, если я не смогу ему ничего дать? Джисон, он… потрясающий. Правда. И он заслуживает кого-то, кто сможет дарить ему любовь и тепло. А я… — Минхо опустил голову, глядя на свои руки в перчатках. — Я не тот, кто сможет ему это дать.              Феликс открыл рот, чтобы что-то сказать, но потом закрыл его и только печально вздохнул.              — Минхо, ты же не знаешь, как всё обернётся, — тихо сказал он. — Вдруг он не против. Может, ему не нужны прикосновения, чтобы чувствовать, что ты рядом.              — Может, это сейчас ему не нужно, — ответил Минхо и поднял глаза на друзей, глядя на них с такой тоской, что даже Сынмин на мгновение растерялся. — Но мне нужно. Я хочу к нему прикасаться. И с каждым днём это желание становится только сильнее. А я ничего не могу с этим сделать, понимаете?              Они замолчали.              Феликс опустил взгляд и понял, что лучше больше не трогать эту тему. Сынмин тоже затих и принялся крутить в пальцах свою палку-указку.              Минхо перевёл взгляд к окну, где виднелось его отражение в тёмном стекле, и думал о том, что любовь без возможности прикоснуться — это самое худшее наказание, которое только могли придумать.              И почему-то это судьба решила наказать именно его.       

      ───── ⋆⋅🥀⋅⋆ ─────

             В четверг вечером, когда за окном лил холодный осенний дождь и капли барабанили по стеклу, Минхо сидел на кровати, поджав ноги, и переписывался с Джисоном.              Они обсуждали какую-то ерунду. Джисон жаловался, что у него закончился кофе, а идти в магазин под дождём лень, Минхо предложил ему купить растворимый и держать про запас, Джисон написал, что растворимый — это «не то», и прислал длинное сообщение о том, как правильно варить кофе в турке, хотя сам, по его признанию, делал это всего два раза в жизни.              Минхо улыбался, читая его сообщения, и чувствовал, как тепло разливается где-то в груди, согревая даже в такой промозглый вечер.              Потом Джисон вдруг написал:              Джисон:       Минхо, а ты бы не хотел сходить в кино на ночной сеанс?       Просто я тут подумал       В будние дни поздно вечером там почти никого не бывает       Особенно если выбирать не самый популярный фильм              Минхо замер, глядя на экран.              Джисон:       Я нашёл один кинотеатр недалеко от университета, можно дойти пешком       У них в субботу вечером показывают «Твоё имя»       Не знаю, захочешь ли ты       Но я подумал, что это может быть неплохой идеей       Говорят, там обычно мало людей              Минхо перечитал сообщения несколько раз, и с каждым разом его сердце начинало биться всё быстрее.              Предложение пойти в кино звучало как свидание. Даже если никто из них не произносил этого слова вслух, они оба это понимали.              Минхо закусил губу и отложил телефон на кровать, глядя в потолок.              Он правда очень сильно хотел пойти. И не только в кино, но и везде, куда Джисон только пожелает пойти. Ему бы очень хотелось оказаться в тёмном зале рядом с Джисоном, смотреть на огромном экране аниме, которое они оба любили, и чувствовать рядом его присутствие и тепло. Это было почти как мечта, которую он не смел загадывать.              Но он всё ещё боялся. Проблема была не только в людях. Они были и в университете. Больше всего его пугал страх неизвестности: а что, если Джисон ожидал от этого вечера чего-то большего? Например, что Минхо возьмёт его за руку в темноте? Что он не сможет этого сделать, и Джисон почувствует себя отвергнутым?              Если они начнут ходить на свидания, значит, их отношения станут более романтичными, нежели просто дружескими, как сейчас. И вот этого Минхо боялся больше всего.              Телефон снова вспыхнул новым уведомлением.              Джисон:       Ты молчишь       Я сказал что-то не то?       Если не хочешь, мы можем просто остаться в библиотеке       Я не настаиваю       Просто подумал, что тебе было бы интересно              Минхо взял телефон и долго смотрел на экран, перебирая в голове все «за» и «против».              А потом вдруг вспомнил недавние слова друзей и подумал: если он всегда будет бояться, если будет сидеть в своей раковине и никогда не высовываться, то так и проживёт жизнь, не узнав, каково это — быть рядом с тем, кто заставляет его сердце биться чаще.              Может быть, стоит рискнуть хотя бы раз?              Минхо:       Хорошо       Пойдём              Джисон:       Правда?! 😳              Минхо прикусил губу, едва сдерживая улыбку. Джисон, казалось, был искренне рад его согласию.              Минхо:       Да       Но только если ты уверен, что там будет мало людей              Джисон:       Уверен!       Я всё проверю, обещаю       Встретимся в субботу у главного входа?       Я потом напишу тебе время и скину адрес              Минхо:       Хорошо              Джисон:       Я уже жду не дождусь (◍•ᴗ•◍)              Минхо убрал телефон и уткнулся лицом в подушку, чувствуя, как улыбка растягивает губы, а сердце бешено колотится в груди.              Он идёт в кино. С Джисоном. На свидание. Потому что это было свидание, и он больше не мог врать себе, что это не так.              Суббота наступила быстрее, чем он ожидал, вероятно, потому что Минхо очень ждал этого дня.              Он перемерил половину гардероба, прежде чем остановился на сером свитере с длинными рукавами, чёрных джинсах и тонких хлопковых перчатках, которые почти не отличались по цвету от кожи. Посмотрев на себя в зеркало, он поправил волосы, но потом снова растрепал их, потому что так было естественнее, и глубоко вздохнул.              Выйдя из общежития, он почти бегом направился к кинотеатру, боясь опоздать, хотя времени было больше, чем достаточно.              У главного входа его уже ждал Джисон. Он стоял под козырьком, в тёплой куртке, и грел руки о бумажный стаканчик с кофе. Его щёки раскраснелись от холода, а глаза светились так ярко, что Минхо на секунду забыл, как дышать.              — Привет! — Джисон помахал ему свободной рукой и широко улыбнулся. Минхо не заметил, как его собственные губы расплылись в ответной улыбке.              — Привет, — ответил он, подходя ближе.              — Я взял кофе на двоих, — Джисон осторожно протянул ему второй стаканчик, держа за самый край крышки. — Ты пьёшь без сахара, да? Я запомнил.              Минхо взял кофе, чувствуя, как тепло от стаканчика проникает сквозь перчатки, и смущённо кивнул, потому что не ожидал, что Джисон настолько заморочится.              — Спасибо.              Они зашли в холл кинотеатра. Джисон не соврал: в субботу вечером здесь действительно было почти пусто. Несколько человек сидели в креслах в зоне ожидания, пара подростков покупала попкорн у стойки, но в целом народу было совсем немного. Минхо смог наконец немного расслабиться.              — Я взял билеты заранее, — сказал Джисон, доставая из кармана два бумажных прямоугольника. — На последний ряд, у самого края. Чтобы никто не сидел рядом.              От этих слов что-то тёплое и щемящее сжалось у Минхо в груди. Джисон заранее обо всём подумал, специально выбрав места, чтобы Минхо было комфортно и чтобы никто не смог случайно к нему прикоснуться.              Они купили большой карамельный попкорн и прошли в зал. Джисон был прав: на последнем ряду действительно никого не было, кроме них. Они сели в мягкие кресла, и Джисон опустил подлокотник между ними, поставив на него коробку с попкорном.              — Так безопаснее, — тихо сказал он. — Я не хочу случайно задеть тебя локтем или ещё чем-нибудь.              Минхо незаметно вздохнул и кивнул, переводя взгляд на экран, где уже начинались рекламные ролики.              Наконец фильм начался. Минхо видел его уже много раз и был рад посмотреть его теперь с кем-то особенным — с Джисоном, — но сосредоточиться всё никак не получалось.              Он смотрел не столько на экран, сколько на то, что происходило вокруг. В нескольких рядах впереди сидела парочка. Девушка положила голову на плечо парню, и тот обнимал её за талию, иногда поглаживая большим пальцем её руку. На другом ряду парень взял свою девушку за руку и что-то прошептал ей на ухо, отчего та тихо засмеялась и чмокнула его в щёку.              А Минхо сидел в самом углу кинотеатра, откуда даже обзор на экран был, честно говоря, паршивым, и чувствовал себя жалким.              Он хотел бы так же. Чтобы Джисон откинулся на его плечо, а он положил бы руку ему на колено и шепнул что-то на ухо, отчего Джисон бы застенчиво улыбнулся в ответ. Хотел бы чмокнуть его в щёку или просто взять за руку и переплести их пальцы, ощущая тепло его ладони.              Но он не мог. И никогда не сможет.              В глазах застыли слёзы, но Минхо быстро сморгнул их, надеясь, что Джисон не увидит.              Но Джисон тоже особо фильм не смотрел. Он сидел рядом и поглядывал на Минхо, бросая в его сторону виноватые взгляды. Потому что видел, как тот смотрит совсем не на экран, а куда-то вперёд, на людей, которые сидели в нескольких рядах перед ними, и с каждой секундой глаза Минхо становились всё более грустными.              — Минхо, — тихо позвал Джисон, наклоняясь чуть ближе, но всё ещё соблюдая расстояние.              Минхо вздрогнул и повернул голову.              — Что?              — Посмотри, какая красивая сцена, — Джисон указал пальцем на экран, где главные герои бежали по склону, освещённому оранжево-золотистым светом. — Я забыл, насколько это красиво. А ты помнишь, что было дальше?              Минхо перевёл взгляд на экран и кивнул, но Джисон по-прежнему видел грусть в его глазах.              Через несколько минут Джисон снова повернулся к нему.              — А я слышал, что режиссёр этого фильма вдохновлялся реальными событиями, — начал он, понизив голос до шёпота, чтобы не отвлекать людей от просмотра. — Правда, никто не знает, насколько это правда. Но мне нравится думать, что где-то есть две души, которые нашли друг друга, даже когда весь мир был против.              Внутри Минхо всё сжалось от этих слов.              Две души, которые нашли друг друга, даже когда весь мир был против.              Интересно, будет ли у него так когда-нибудь?              Вряд ли. Не во всех историях же бывает хэппи-энд.              Джисон, казалось, чувствовал, что настроение Минхо падает с каждой минутой, потому что он не замолкал ни на секунду. Он комментировал сцены, которые они оба видели уже по несколько раз, вспоминал интересные факты о создании фильма, даже начал тихо напевать саундтрек, когда начались финальные титры. И Минхо, хоть и не знал точно и не был уверен, но чувствовал, что Джисон делал это ради него, чтобы отвлечь его от тех плохих мыслей, что были у него в голове.              Они вышли на улицу, и холодный ветер ударил в лицо, заставляя Минхо поёжиться. Джисон шёл рядом, держа руки в карманах куртки, и иногда бросал на него короткие взгляды, но ничего не говорил. На улице было тихо и безлюдно, если не считать редких прохожих, которые спешили домой.              Они шли медленно, не торопясь, потому что никому не хотелось расходиться. Оба старались растянуть путь до общежития, обходя длинной дорогой через маленький сквер, где почти никого не было.              Когда они дошли до общежития, то поднялись на третий этаж и остановились у двери Джисона. Свет в коридоре был приглушённым, и где-то вдалеке слышалась чужая музыка, доносящаяся тихо из-за двери.              Джисон повернулся к Минхо и уже собирался что-то сказать, но Минхо опередил его.              — Ну вот, — сказал он, глядя куда-то в сторону, потому что боялся встретиться с Джисоном глазами. — Ты сам всё видел сегодня. Сидим в самом углу, боимся лишний раз пошевелиться, чтобы не задеть друг друга. А я смотрю на других людей и завидую им, потому что они могут делать то, что я никогда не смогу.              Джисон открыл рот, но Минхо продолжал, боясь, что если остановится, то уже не сможет договорить.              — Спроси себя, нужно ли тебе это, Джисон? — продолжил Минхо, не поднимая взгляда. — Я никогда не смогу к тебе прикоснуться. А если даже коснусь, мне будет очень больно. Я даже не знаю, смогу ли это вынести. И нужен ли я тебе такой? Когда есть другие люди, которые могут дать тебе то, чего я дать не смогу никогда? Тебе будет больно смотреть на то, как я мучаюсь, и ты будешь мучиться вместе со мной.              Он замолчал, ощутив, как к горлу подступил ком, который невозможно проглотить.              Джисон молчал несколько секунд, и Минхо чувствовал, как каждая секунда этого молчания врезается в него ножом.              — Честно, я не думал об этом, — тихо заговорил Джисон, и Минхо осторожно поднял на него глаза. — Я просто… Ты мне нравишься, Минхо. Очень. Ты даже не представляешь, как сильно я люблю проводить время с тобой, и мне хочется делать это намного чаще. Просто сидеть рядом с тобой где угодно, даже в той же библиотеке, которая, кстати, стала моим любимым местом из-за тебя, и слушать, как ты рассказываешь мне о своих любимых книгах. Мне нравится общаться с тобой, потому что ты на самом деле очень интересный и совсем не скучный, как ты думаешь о себе.              Минхо перестал дышать, слушая, как Джисон продолжал говорить, глядя прямо ему в глаза.              — И я знаю, что ты не можешь прикасаться ко мне, — продолжил Джисон. Его голос чуть дрогнул на слове «прикасаться», но он не отвёл взгляд. — И я знаю, что это будет тяжело. Наверное, очень тяжело. Но я как-нибудь привыкну. Главное ведь не в этом. А в том, что мне хорошо с тобой и тепло. Даже когда никто никого не трогает. Просто от того, что ты рядом. Ты же тоже чувствуешь это, Минхо? Что тепло может быть не только от прикосновений?              Внутри Минхо что-то медленно ломалось от каждого слова, которое произносил Джисон так искренне, что хотелось безоговорочно верить. Стена, которую он строил годами, чтобы защитить себя от боли, разочарований и людей, которые уходили, так и не поняв, трещала по швам, стоило Джисону произнести пару значимых фраз, и он не знал, как её удержать. И нужно ли было удерживать.              — Я… — голос Минхо дрогнул, когда он попытался заговорить. — Я тоже… это чувствую. Тепло, когда ты рядом.              Джисон буквально расцвёл от этих слов, позволив мягкой, счастливой улыбке коснуться его губ.              — Но я не знаю… — Минхо опустил взгляд на свои руки в перчатках. — Нужно ли тебе всё это? Может, это сейчас ты думаешь, что хочешь всего этого, а потом, когда я уже привыкну к тебе, ты… передумаешь, — судорожно закончил он.              — Минхо, посмотри на меня, пожалуйста, — тут же мягко позвал его Джисон, заставив Минхо поднять на него осторожный взгляд. — Я не тороплю тебя и не требую ничего. Просто… знай. Ты не должен ничего мне давать. Достаточно того, что ты есть. Я с самого начала знал, какой ты. И, как видишь, меня это не оттолкнуло. С каждым днём ты нравишься мне всё больше, и я ничего не могу с этим поделать. И если ты чувствуешь то же, то почему бы нам хотя бы не попробовать? Вдруг мы те самые родственные души, которым суждено быть вместе, несмотря ни на что, даже если весь мир будет против нас.              Минхо стоял, не в силах произнести ни слова, потому что горло сдавило так сильно, что было тяжело говорить.              — Я не хочу, чтобы тебе было больно из-за меня, — произнёс он хрипло, с сожалением.              Джисон сделал шаг вперёд, сокращая расстояние, но всё ещё оставляя те самые спасительные полметра, которые стали для них привычными.              — А ты не думал, что мне будет больнее, если ты откажешься? — тихо спросил он. В его глазах застыла влага, но он быстро сморгнул её. — Если ты скажешь мне уйти и больше никогда не возвращаться. А я буду сидеть на лекциях и смотреть на тебя, зная, что мы могли бы быть чем-то большим, но ты не позволил.              Минхо зажмурился, потому что смотреть в эти глаза, в которых одновременно плескались надежда и страх, было невыносимо больно.              — Давай просто не будем думать о том, чего у нас нет? — предложил Джисон. — А давай просто… быть рядом друг с другом. Хорошо?              Минхо кивнул, потому что не мог говорить. В горле стоял ком, и если бы он открыл рот, то, наверное, заплакал бы.              Джисон улыбнулся своей мягкой, тёплой улыбкой и потянулся к дверной ручке, открывая дверь в свою комнату.              — Тогда давай увидимся с тобой завтра, послезавтра и… Давай видеться всегда, — сказал он, глядя на Минхо, который стоял совершенно потерянный. Ему хотелось пойти и обнять его, чтобы утешить. Жаль, что он не мог это сделать. — Спокойной ночи, Минхо.              — Спокойной ночи, — хрипло ответил Минхо, заставив себя говорить.              Джисон шагнул за порог, но на секунду замер, обернувшись.              — Я правда рад, что ты согласился пойти со мной в кино, — тихо сказал он. — Даже если ты не мог взять меня за руку, мне всё равно было хорошо. Потому что ты был рядом.              Он не дождался ответа, улыбнулся и скрылся за дверью, оставляя Минхо одного в пустом коридоре общежития.              Минхо стоял, глядя на белую дверь, и по его щеке скатилась одинокая горячая слеза.              Раньше он плакал от боли, когда чужие прикосновения разрывали его нервные окончания на куски, а мир взрывался искрами перед глазами, и всё, чего ему хотелось, — это заснуть и никогда больше не просыпаться, лишь бы не чувствовать ничего.              А сейчас он плакал от того, что впервые за долгое время поверил в то, что, возможно, он всё-таки заслуживает чего-то хорошего.       

      ───── ⋆⋅🥀⋅⋆ ─────

             С тех пор они продолжали проводить время вместе, как раньше, хотя что-то всё-таки немного изменилось.              Теперь Минхо стал позволять себе чуть больше.              Они уже ходили не только в библиотеку, хотя в неё тоже заглядывали почти каждый вечер, потому что Джисон полюбил тот угол между стеллажами с корейской литературой, где они впервые остались вдвоём. Минхо всегда расстилал на полу плед, и Джисон приносил с собой пакетики с чаем, потому что в библиотеке было разрешено пить только воду, но он всё равно тайком заваривал чай в термокружке и делился им с Минхо.              Иногда они брали с полки какую-нибудь книгу и по очереди читали вслух отрывки, которые нравились им больше всего. Минхо любил рассказывать о писателях, об истории создания книг и о том, какие смыслы скрыты между строк, а Джисон всегда внимательно слушал его, притихнув.              А потом, когда Минхо отворачивался за очередной книгой или уходил за новым томом с соседней полки, Джисон незаметно доставал ручку и оставлял на полях крошечные надписи.              «Здесь пахнет тобой».       «На этой странице мы смеялись над ошибкой в переводе».       «Эту строчку читал ты. Мне понравилось, как звучал твой голос».              Минхо находил эти послания не сразу, лишь спустя несколько дней, когда листал книгу у себя в комнате, готовясь к следующей встрече. И каждый раз его сердце пропускало удар, а на губах расцветала глупая, счастливая улыбка.              Ещё они начали гулять по ночам. Когда все ложились спать, они выходили на улицу, где можно было спокойно гулять под луной, разговаривая о том, как прошёл их день. Утром им нужно было рано вставать на пары, и они оба знали, что не выспятся, но всё равно почти каждую ночь проводили вместе вот так, потому что Минхо так было легче, а Джисон не был против пожертвовать своими часами сна ради него.              Они прогуливались по пустынным скверам, качались на качелях и рассказывали друг другу истории из жизни. Иногда они возвращались ещё затемно, а бывали дни, когда они совсем не желали расходиться до последнего и приходили лишь под утро, в пять или шесть утра. Через час им нужно было вставать на пары, и они оба были сонными, зато бесконечно счастливыми.              Ещё в их привычку вошло смотреть по вечерам аниме. Они оставались каждый у себя в комнате, но договаривались одновременно включать серию. Они переписывались в КакаоТок, комментируя каждую сцену, спорили о том, какой персонаж лучше, и отправляли друг другу фотки разных кадров из аниме. Хоть они и были на расстоянии, но всегда было ощущение, что Джисон где-то рядом. Оно грело изнутри, как горячий шоколад в холодный зимний день, и Минхо почти привык к этому теплу, хотя боялся, что однажды оно исчезнет.              Джисон:       Он такой тупой, почему он не видит, что она в него влюблена???              Минхо:       Потому что он тоже влюблён и боится признаться              Джисон:       Это так глупо       Почему люди боятся говорить о своих чувствах?              Минхо задумался, глядя на экран телефона, и не нашёл, что ответить. Потому что сам был таким же. Он боялся этого каждый день. Ведь всякий раз, когда Джисон смотрел на него своими тёплыми глазами, Минхо хотелось сказать ему что-то важное, но он так и не говорил этого. Наверное, так было легче. Если не говорить о чём-то вслух, то жизнь становилась чуть проще. Хотя, наверное, это было лишь самоубеждением.              Прошло ещё две недели. Джисон всё чаще намекал в переписке, что ему скучно одному смотреть новые серии аниме. Он не говорил прямо, но Минхо понимал, к чему он клонит.              Джисон хотел смотреть аниме вместе. В одной комнате, рядом друг с другом.              И Минхо тоже хотел. До безумия. Но боялся. Хотя ещё больше он боялся, что если будет вечно отказывать, Джисон однажды перестанет спрашивать.              В пятницу вечером, когда за окном снова моросил дождь и капли барабанили по стеклу, Минхо наконец решился.              Минхо:       Джисон, ты не хочешь завтра вечером прийти ко мне? Посмотрим что-нибудь. Я сделаю попкорн и горячий шоколад, если ты любишь              Джисон зашёл в онлайн мгновенно, будто всё это время сидел с телефоном в руках и ждал его сообщения.              Джисон:       Правда? Можно?!!!              Минхо:       Да       Только у меня комната маленькая       Но соседа нет, он на выходные уехал к родителям              Джисон:       Я не против маленькой комнаты!       Я вообще не против ничего, лишь бы с тобой       В смысле, лишь бы посмотреть аниме       Ну ты понял              Щёки Минхо мгновенно потеплели. Конечно, он всё понимал. Он бы тоже хотел побыть рядом с Джисоном.              Минхо:       Тогда приходи в семь              Джисон:       Я приду!       Уже жду не дождусь!!! (◍•ᴗ•◍)              В субботу Минхо весь вечер суетился, переставляя мебель в комнате по несколько раз, прежде чем остался доволен результатом. Он застелил кровать свежим бельём и даже плед постирал, поставил на стол две кружки, расставил книги на полках так, чтобы комната выглядела уютно, но не слишком прибранно, чтобы не было ощущения, что он готовился специально.              Затем Минхо тщательно принял горячий душ, чтобы от него вкусно пахло, оделся в мягкие пижамные штаны и простую кофту с длинными рукавами и вышел из душа.              Затем встал выбор, где они будут смотреть аниме. Минхо долго глядел на кровать и на единственный стул, стоящий у стола. При всём желании можно было одолжить стул у соседа, но Минхо решил, что они всё же будут сидеть на кровати. Там мягко и много места. Можно будет положить между ними подушку в качестве барьера, чтобы случайно не коснуться друг друга.              Он взял небольшую подушку и положил её посередине кровати, надеясь, что Джисон не обидится.              К семи часам он приготовил попкорн, заварил горячий шоколад с зефирками и сел на край кровати, комкая в руках край кофты.              В дверь постучали ровно в семь.              Минхо вскочил, поправил волосы (в который раз), глубоко вздохнул и открыл дверь.              Джисон стоял на пороге в домашней толстовке и свободных пижамных штанах. Его щёки раскраснелись, а глаза ярко-ярко светились. Он был настолько красивым, что Минхо каждый раз забывал дышать рядом с ним.              — Привет! — выдохнул Джисон и тут же замялся на пороге, боясь переступить его без разрешения.              — Привет, — ответил Минхо, отступая в сторону. Сердце уже забилось быстрее от волнения. — Проходи.              Джисон шагнул внутрь и принялся оглядываться по сторонам, изучая комнату, пока Минхо суетился с ноутбуком и кружками.              Здесь было просто. Впрочем, как и в других общажных комнатах, но довольно уютно. С лёгкостью можно было определить, на какой половине живёт Минхо, по книгам, стоящим на полке, и нескольким томикам с мангой, лежащим на столе. Кровать была застелена мягким тёмно-синим пледом, а посередине лежала подушка. Увидев её, Джисон понимающе улыбнулся и прошёл вперёд.              — Уютно, — сказал он, продолжая улыбаться. — И пахнет вкусно. Это… горячий шоколад? — кивнул он на кружки, которые Минхо держал в руках.              — Да, — Минхо вдруг почувствовал себя неловко с этими кружками. — Я не знал, любишь ли ты, но…              — Люблю, — перебил его Джисон и посмотрел на Минхо с такой теплотой, что тот смутился ещё больше. — Хотя мне вообще не важно, что пить, главное, что с тобой, — ляпнул он быстрее, чем подумал.              Минхо тут же покраснел, но ничего не ответил, потому что не знал, что сказать.              — Я… сяду? — робко спросил Джисон, кивая на кровать.              — Да, выбирай любую сторону, — кивнул Минхо.              Они устроились на кровати. Минхо сел с одной стороны подушки, а Джисон с другой. Между ними оставалось прежнее расстояние, но теперь их разделял ещё и мягкий барьер.              Джисон взял кружку с горячим шоколадом, сделал глоток и зажмурился от удовольствия.              — Боже, это так вкусно, — протянул он, расплываясь в счастливой улыбке.              — Вот, я ещё попкорн сделал, — смущённо пробормотал Минхо, ставя миску с попкорном на подушку. — А кружку можешь ставить на стул, если надо, — он кивнул на стул, который придвинул ближе к кровати.              Джисон кивнул, и Минхо, положив ноутбук к себе на колени, включил аниме. Он выбрал то, о котором Джисон говорил недавно, и они начали смотреть, время от времени перешёптываясь о сюжете.              Минхо почти не нервничал, потому что Джисон вёл себя так же естественно, как и в библиотеке. Хотя в комнате это ощущалось всё же иначе. Они сидели довольно близко друг к другу, несмотря на лежащую между ними подушку, и Минхо очень нравилось, как они могли проводить время вдвоём, в стенах комнаты, а не только за её пределами, где всегда были посторонние люди.              Попкорн закончился быстро, потому что Джисон ел его с таким аппетитом, что Минхо каждый раз улыбался, наблюдая за тем, как тот запускает руку в миску и достаёт оттуда последние золотистые зёрна. Горячий шоколад тоже подходил к концу, и Джисон грел ладони о пустую кружку, иногда поглядывая на Минхо счастливыми, чуть прищуренными глазами.              Минхо тоже смотрел на Джисона. Аниме было ему не столь интересно, сколько этот потрясающий человек, сидящий рядом с ним.              А потом наступила сцена, где герои наконец признались друг другу в любви и поцеловались под дождём.              Джисон затих.              Минхо тоже замолчал.              На экране шёл дождь, и звучала красивая музыка, которая наполняла тишину в комнате. Никто из них больше не комментировал происходящее. Джисон неловко поёрзал на своём месте и прикусил губу. Минхо повернул голову, осторожно взглянув на него, и заметил, как глаза Джисона слегка погрустнели.              Наверное, он тоже этого хотел. Быть как те герои, которые имели возможность поцеловать свою вторую половинку. Но он не мог быть как они. Он даже не мог просто прикоснуться к Минхо, чтобы ощутить его тепло, не говоря уже о чём-то большем.              Минхо знал, что так будет. Что Джисону обязательно захочется. Это ведь неизбежно — хотеть близости с тем, кто тебе нравится.              И Минхо тоже хотелось. Так сильно, что это разрывало его изнутри. И эта боль была сильнее, чем та, что он ощущал от прикосновений.              Так может, не стоит бояться того, чего он на самом деле хочет больше всего на свете? Может, стоит хотя бы попробовать, даже если мир внутри него взорвётся привычной болью? Потому что, если не попробовать сейчас, этот момент уже никогда не вернётся, а они так и будут сидеть на кровати, разделённые подушкой, и делать вид, что им достаточно просто смотреть аниме, хотя они оба знают, что этого никогда не будет достаточно.              Минхо не хотел больше ждать, смотреть на других людей и завидовать им. Ложиться спать и представлять каждую ночь, каково это — чувствовать чужие губы на своих, не вздрагивая от ощущения, будто твои нервные окончания пронзают сотни игл.              Возможно, это было безумием. Возможно, он пожалеет об этом через несколько секунд, когда боль накроет его с головой, и он снова почувствует себя сломленным, ничтожным и беспомощным.              Но если не сейчас, то когда? Если он не попробует, то будет жалеть об этом всю жизнь.              Минхо глубоко вздохнул, чувствуя, как бешено колотится сердце в груди, и заставил себя повернуться к Джисону.              — Джисон, — тихо позвал он.              Джисон мелко вздрогнул и осторожно повернул к нему голову, чтобы взглянуть. Его глаза всё ещё были грустными, и от их вида сердце Минхо сжалось до боли.              — Можно… — Минхо замялся. Внутри всё трепетало от волнения, и он едва мог говорить. Пришлось прочистить горло, но не помогло.              — Можно… что? — осторожно переспросил Джисон и прикусил губу в ожидании, глядя на Минхо, не моргая.              Ну же, соберись.              — Можно я поцелую тебя? — выпалил Минхо на одном дыхании. Уши моментально вспыхнули, и ему захотелось провалиться сквозь землю от того, насколько неловко это прозвучало.              Джисон замер. Его глаза расширились, а щёки мгновенно залились ярким румянцем, который разлился от скул до самых ушей.              — Что? — выдохнул Джисон. Его голос сел где-то на полпути, превратившись в едва слышный писк. — Ты… Минхо, ты чего это так неожиданно?              Он смущённо заёрзал на месте, теребя край пледа дрожащими пальцами, и метался взглядом по комнате, не решаясь остановиться на Минхо.              — Я просто… — Минхо замялся. Его лицо пылало, а слова застряли в горле, потому что он сам не до конца понимал, как решился на это. — Я хочу попробовать. Даже если мне будет больно. Я готов потерпеть эту боль, если это значит, что я хотя бы раз смогу ощутить твои губы на своих. Если ты, конечно, не против…              Джисон всё же заставил себя взглянуть на Минхо. Было видно, как сильно он нервничает и мечется в своих мыслях, явно подбирая слова для ответа.              — Но Минхо, тебе же будет больно…              — Какая разница, — грустно усмехнулся Минхо. — Мне всегда будет больно. Но, может быть, если я перестану избегать прикосновений, то хотя бы смогу привыкнуть к этой боли? Знаешь же, ко всему можно привыкнуть, если захотеть. А я… — Минхо сглотнул. — Я очень сильно хочу поцеловать тебя. Каждый день, когда ты рядом со мной, я не могу перестать думать о том, чтобы прикоснуться к тебе, обнять тебя или хотя бы коснуться твоей руки. А когда я понимаю, что не могу, мне становится больно. И эта боль гораздо сильнее, чем всё, что я чувствовал.              Глаза Джисона заслезились, но он тут же сморгнул влагу.              — Я не хочу больше бегать от того, от чего никогда не смогу избавиться, — продолжил Минхо. — Мне придётся научиться с этим жить. И если я хочу, чтобы ты остался со мной рядом, то я готов терпеть эту боль. Потому что если ты однажды уйдёшь, мне станет ещё больнее.              — Минхо… Я никуда не уйду от тебя, что ты такое говоришь? — губы Джисона задрожали, и он потянулся вперёд, чтобы положить свою руку ему на бедро и успокоить, но тут же одёрнул себя.              — Вот видишь, — Минхо опустил унылый взгляд на руку Джисона и сглотнул. — Тебе приходится постоянно следить за каждым своим движением в присутствии меня. А я не хочу лишать тебя возможности прикасаться, если тебе этого хочется. Поэтому… — он судорожно выдохнул и поднял взгляд на него. — Давай просто сделаем это.              — Минхо… Может, не надо? — сглотнул Джисон. — Вдруг с тобой что-нибудь случится?              — Ничего со мной не случится, — заверил его Минхо. — Не переживай за меня и не думай об этом. Я привыкну.              — Нельзя привыкать к боли, — шёпотом произнёс Джисон.              — Можно, — грустно ответил Минхо. — Если тот, кто нравится тебе больше всех на свете, стоит каждой секунды этой боли.              Глаза Джисона заблестели от этого печального признания, и сердце забилось быстрее от волнения и тревоги. Он кусал губу так сильно, что та уже начала бледнеть, и всё никак не мог решиться.              — Ты уверен? — спросил он в последний раз.              — Да, — Минхо сглотнул. Его собственное сердце тоже было готово выпрыгнуть из груди. — Уверен.              Джисон медленно кивнул.              — Но если тебе станет больно, мы сразу остановимся, — предупредил Джисон. — Хорошо?              — Хорошо, — судорожно выдохнул Минхо.              Джисон на мгновение замялся.              — Тогда… можно? — тихо спросил он, наклоняясь чуть ближе, но всё ещё не решаясь пересечь невидимую черту, которая всегда разделяла их.              Минхо кивнул и тоже чуть подался вперёд навстречу.              Джисон начал медленно приближаться, перегнувшись через разделяющую их подушку, и время, казалось, замедлилось в этот момент, растянув каждую секунду в бесконечность.              Вблизи Джисон был особенно прекрасен. У него были мягкие, пухлые губы, слегка покусанные от волнения, но влажные, когда он проводил по ним языком. А глаза — большие-большие, и блестели так, будто в них отражалась целая вселенная с миллиардами звёзд. Он слегка приоткрыл губы, и его тёплое, с лёгким привкусом шоколада, дыхание коснулось щеки Минхо.              А затем губы Джисона осторожно коснулись его губ. Легко и невесомо, словно лепесток цветка, который упал на кожу и тут же слетел.              Боль пришла мгновенно.              Минхо дёрнулся, потому что тело отреагировало быстрее, чем он успел подумать. Нервные окончания пронзили острыми иглами, и мир на долю секунды померк перед глазами.              Джисон отшатнулся и мгновенно побледнел.              — Боже, Минхо! Прости меня, прости, я не хотел, — затараторил он, хватая Минхо за руку, но тут же отдёрнул пальцы, вспомнив, что нельзя. Минхо от повторного прикосновения скрючился от боли и зашипел сквозь зубы. — Тебе… Тебе очень больно? Я знал, что не надо было… Минхо, пожалуйста, скажи хоть что-нибудь, — паниковал Джисон. Слёзы уже навернулись на его глаза.              — По… подожди, — Минхо зажмурился.              Он сжимал край пледа в кулаке и ждал.              Обычно боль проходила не меньше чем через десять секунд. Она вгрызалась в кожу, пульсировала, оставляя после себя дрожь в пальцах и отвратительное чувство собственной ничтожности.              Он начал считать.              Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть. Семь. Восемь.              На восьмой секунде боль утихла.              Она не ушла полностью, но стала гораздо слабее, чем обычно. Он всё ещё ощущал лёгкое покалывание в кончиках пальцев и странное, незнакомое тепло на губах. Но дрожи в пальцах не было.              Минхо открыл глаза и посмотрел на Джисона, который сидел весь бледный и испуганный.              — Давай… ещё, — хрипло попросил Минхо.              — Что? — прошептал Джисон, хлопая глазами в неверии. — Нет, Минхо, тебе же больно. Я видел, как ты дёрнулся. Я не… Я не хочу делать тебе больно снова. Давай просто посидим рядом и посмотрим дальше, хорошо?              Он потянулся к ноутбуку, чтобы снять аниме с паузы, но Минхо опередил его.              — Боль прошла, — сказал он, заставив Джисона замереть. — Раньше она длилась дольше. Обычно около десяти-пятнадцати секунд. Я всегда считаю, когда пытаюсь успокоиться. А сейчас она прошла быстрее, — Минхо сглотнул. — Я хочу попробовать ещё. Пожалуйста. Боль ещё никогда не проходила так быстро.              Джисон поднял взгляд и посмотрел на Минхо с надеждой в глазах, пробивающейся сквозь страх.              Боль ещё никогда не проходила так быстро.              Это были слова, которые заставили его сердцебиение участиться.              — Я… Ладно, давай, — кивнул Джисон и снова пододвинулся к Минхо.              Они оба потянулись друг к другу, и Джисон прижался губами к губам Минхо чуть дольше, чем в первый раз, и Минхо успел почувствовать, какие они мягкие и тёплые, прежде чем боль снова пронзила его.              Он сдержался изо всех сил, чтобы не дёрнуться и не напугать Джисона ещё больше, ведь в третий раз он вряд ли бы согласился повторить.              Поэтому Минхо стиснул зубы, сжал плед в кулаке и терпел, чувствуя, как огонь разливается по губам и кожа горит в том месте, где Джисон касался его. Кончики пальцев покалывали, губы слегка пульсировали от каждого движения, а под веками взрывались искры.              Но боли с каждым мгновением становилось всё меньше.              Минхо сидел с закрытыми глазами и чувствовал, как тепло от губ Джисона растекается по всему телу, смывая боль.              Это было самое невероятное ощущение в его жизни. И он никогда не чувствовал себя более счастливым, чем сейчас.              Джисон отстранился первым, когда ему показалось, что прошло слишком много времени. Он поднял взгляд и посмотрел на Минхо широко раскрытыми глазами, боясь, что тот сейчас сожмётся от боли.              Но Минхо сидел неподвижно и почти не моргал.              — Минхо? — тихо позвал Джисон. — Ты как?              Минхо не смог ответить. Он сидел, глядя на свои руки, которые лежали на коленях, и не чувствовал боли.              Совсем.              Кожа всё ещё горела, пальцы покалывало, губы пульсировали, и тело было горячим, будто его нагрели. Но боль ощущалась не так. Она была гораздо пронзительнее. Когда ему было больно, он не мог дышать, а его тело парализовывало.              А это…              Это было чем-то другим.              — Минхо? — в голосе Джисона послышалась паника. — Тебе плохо? Ты побледнел. Минхо, пожалуйста, скажи что-нибудь, ты меня пугаешь.              Минхо медленно поднял на него глаза.              — Мне не больно, — сказал он дрожащим голосом.              Джисон замер.              — Что? — едва слышно произнёс он.              — Мне больше не больно, — повторил Минхо, и Джисон увидел, как его глаза наполнились слезами, потому что он не верил собственным словам, хотя чувствовал, что это правда. — Я не… Я не понимаю, как это возможно, но… мне не больно.              Минхо не заметил, как первая горячая слеза покатилась по его щеке.              Он не мог поверить в происходящее. Столько лет он прожил с уверенностью, что никогда не сможет прикоснуться к тому, кого любит. А сейчас, в этот самый момент, он понял, что, возможно, ошибался.              Джисон заметался, не зная, что делать. Он протянул руку, чтобы вытереть слёзы с лица Минхо, но остановился в сантиметре от его щеки, боясь причинить боль.              — Минхо, не плачь, — прошептал он дрожащим голосом, словно вот-вот тоже расплачется. — Пожалуйста, не плачь.              — Я не могу остановиться, — выдохнул Минхо, чувствуя, как слёзы продолжают скатываться горячими дорожками по его щекам. — Я столько лет ждал этого момента. Столько лет думал, что никогда не смогу…              — Минхо, скажи мне, что ты сейчас чувствуешь? — тихо спросил Джисон. Внутри у него всё дрожало от тревоги и волнения. — Пожалуйста, опиши это. Мне нужно знать, что с тобой всё в порядке.              Минхо судорожно выдохнул, вытирая слёзы тыльной стороной ладони, и заставил себя собраться с мыслями.              — Когда наши губы соприкоснулись… было больно, — начал он хрипло. — Как будто иглы впились в кожу. Но потом… боль быстро утихла. Гораздо быстрее, чем обычно. И стало просто очень горячо. Губы горели и пальцы покалывали. Это… странно. Так никогда не было…              — А сейчас? — осторожно спросил Джисон. — Тебе больно?              Минхо попытался прислушаться к своим ощущениям. Кожа всё ещё горела, пальцы слегка покалывало, а губы пульсировали. Но это было терпимо. Даже… приятно.              А ведь ему никогда не было приятно от чужих прикосновений.              Что со мной происходит? Мне же это не снится? Пожалуйста, молю, хоть бы это был не сон.              — Нет, — Минхо покачал головой. — Сейчас мне не больно.              Джисон выдохнул с облегчением, но волнение так и не ушло до конца.              — Слава богу, — прошептал он.              Минхо осторожно положил руку на подушку, всё ещё разделяющую их, и медленно потянулся к руке Джисона.              — Можно я… — сглотнул он, кладя руку ладонью вверх, и Джисон вопросительно поднял на него глаза. — Можно я попробую взять тебя за руку?              Джисон моргнул, и его щёки снова порозовели, но он робко кивнул.              Сердце Минхо забилось быстрее. Джисон помедлил всего секунду, а потом медленно, очень осторожно положил свою ладонь поверх его оголённой руки. Кончики их пальцев соприкоснулись, и Минхо вздрогнул.              Боль мгновенно пронзила его нервные окончания, но она была уже не такой сильной, как раньше. Минхо слегка поморщился, но не отдёрнул руку, сдержавшись. А затем медленно переплёл свои пальцы с пальцами Джисона, ощутив, как тепло мгновенно разлилось по всей ладони.              И тогда случилось что-то невероятное.              Тепло начало растекаться дальше, поднимаясь от пальцев к запястью, потом к локтю, и Минхо чувствовал, как оно заполняет всё его тело, согревая изнутри и прогоняя ту холодную пустоту, которая жила в нём годами. Кончики пальцев слегка покалывали, но боль схлынула, и вместо неё появилось странное, непривычное, но такое желанное ощущение.              — Мне не больно, — прошептал Минхо срывающимся голосом, и слёзы снова покатились по его щекам. — Мне не больно, Джисон. Я держу тебя за руку, и мне… не больно, — повторил он, будто не веря сам себе.              — Минхо… — нижняя губа Джисона затряслась, когда он опустил взгляд на их сплетённые пальцы, и, не сдержавшись, тоже заплакал.              — Это сделал ты, — всхлипнул Минхо и чуть крепче сжал ладонь Джисона в своей. — Не знаю, как тебе это удалось. Это какое-то… чудо. Я не верю. Мне кажется, что это сон… Не может быть всё так идеально.              — Это не сон, Минхо, — Джисон придвинулся ещё чуть ближе и наконец убрал между ними подушку, разрушая последний барьер. — Я здесь, с тобой.              Минхо, глядя на их сплетённые пальцы, не мог поверить в то, что всё это наяву. Тепло, которое разливалось по телу, было таким сильным, что у него кружилась голова.              — Джисон, — тихо позвал Минхо, поднимая на него влажные глаза. — Можно я попрошу тебя кое о чём?              — Всё, что угодно, — ответил Джисон без колебаний.              — Погладь меня по голове, — попросил Минхо, и его голос дрогнул на последнем слове. — Пожалуйста.              Джисон слегка кивнул и осторожно поднял свободную руку, на мгновение задержав её в воздухе, а затем очень мягко, легонько провёл пальцами по его волосам, но Минхо ощутил это прикосновение всем телом. Оно было тёплым, спокойным и уютным, как самое родное на свете.              Он закрыл глаза, и горячие слёзы покатились по его щекам.              Он помнил это ощущение. Знал его до боли хорошо, хотя в реальности никогда его не испытывал. Но в тех редких снах, когда он забывал о своей болезни и позволял себе поверить в чудо, его кто-то гладил по голове, так же мягко, нежно и тепло.              — Вот оно, — прошептал Минхо, и Джисон поднял на него вопросительный взгляд. — Это был ты. Все эти годы, когда я засыпал и видел во сне чьи-то руки, которые гладили меня по голове… это был ты.              Губы Джисона снова задрожали. Он замер на мгновение, а потом осторожно придвинулся ещё ближе и второй рукой тоже потянулся к Минхо, обхватывая его лицо и вытирая большими пальцами слёзы с его щёк.              — Тогда я очень рад, что это оказался я, — прошептал Джисон. — Потому что теперь я могу делать это наяву.              Они оказались почти вплотную, но всё ещё не касались друг друга телами. Минхо медленно опустил руку и осторожно скользнул ниже, к бедру Джисона, касаясь его кончиками пальцев. Они снова начали покалывать, но тепло, которое приходило вместе с этим, заглушало любые ощущения.              Бедро Джисона было очень тёплым, и когда Минхо коснулся его, Хан тихонько вздохнул и ойкнул. Он осторожно поднял голову и взглянул на Минхо смущённо из-под трепещущих ресниц. Их глаза встретились, и Джисон, прикусив нижнюю губу, опустил взгляд на губы Минхо.              — Ты трогаешь меня, — судорожно выдохнул он, придвигаясь ещё ближе.              — Тебе… нравится? — осторожно спросил Минхо.              — Очень, — ответил Джисон и сразу же покраснел. Он облизнул губу и снова посмотрел на его губы.              Минхо, заметив, куда был направлен его взгляд, подался вперёд и первым прижался к губам Джисона. Тот вздрогнул от неожиданности, но мгновенно расслабился и двинулся ещё ближе, до тех пор, пока его бёдра не соприкоснулись с бёдрами Минхо.              Было жарко, и внутри Минхо всё трепетало, когда он целовал губы Джисона и чувствовал его тело рядом со своим. Ему хотелось плакать и смеяться от переизбытка ощущений, но он продолжал целовать, не в силах насытиться.              Губы Джисона были мягкими и сладкими на вкус. Он тихо вздыхал в приоткрытый рот Минхо, когда тот слегка отстранялся, чтобы вдохнуть, а затем снова припадал к его губам, нежно сминая их своими. Минхо боялся лишний раз пошевелиться, потому что не был уверен, вернётся ли боль. Но он всё же решился поднять руку с бедра Джисона, скользнув ею выше, к талии.              Джисон тихо охнул ему в губы, когда горячая ладонь легла на его талию и слегка сжала. Но он тут же прижался обратно к губам Минхо и позволил ему впустить язык внутрь. Они легонько коснулись кончиками, ощутив влагу и тепло, а затем переплели их вместе и начали ритмично двигаться, тихо постанывая в губы друг друга.              Минхо дышал тяжело, продолжая целовать Джисона и сжимать его талию одной рукой. Потом слегка придвинулся вперёд, развернувшись полностью, и позволил себе скользнуть пальцами под футболку Джисона. Тот мгновенно вздрогнул и тихо всхлипнул, инстинктивно прикусив губу Минхо. Ли негромко застонал в ответ от необычного ощущения и продолжил водить ладонью по тёплой, пылающей коже Джисона, мягко сжимая её и поглаживая.              Когда они наконец отстранились друг от друга, их губы горели, оба жадно хватали воздух ртом, а перед глазами всё ещё плыли разноцветные круги от переизбытка ощущений, которые Минхо никогда раньше не испытывал.              Джисон сидел рядом, и его лицо пылало от смущения. Он покусывал свои припухшие губы, теребя край своей толстовки дрожащими пальцами.              Минхо всё ещё тяжело дышал, а его сердце никак не хотело успокаиваться, но в груди было так тепло и легко, как не было никогда в жизни. Он не мог поверить, что это происходит наяву, что он только что целовал Джисона, касался его кожи и при этом не чувствовал боли.              — Джисон, — тихо позвал Минхо, и парень робко поднял на него глаза из-под чёлки. Его ресницы трепетали, щёки горели, и он выглядел таким невероятно красивым, что Минхо захотелось снова поцеловать его. — Можно я прикоснусь к твоим щекам?              Джисон смущённо похлопал ресницами, а потом кивнул и послушно поднял голову, позволяя Минхо делать то, что он хочет.              Минхо медленно поднял обе руки и аккуратно обхватил ладонями лицо Джисона. Кожа под его пальцами была горячей, мягкой и невероятно нежной, отчего у Минхо защипало в глазах. Именно такой он её и представлял. Он провёл большими пальцами по скулам Джисона, и тот медленно прикрыл глаза.              — Ты очень красивый, — прошептал Минхо, нежно скользя пальцами по бархатистой коже, поглаживая её. — И ты мне очень сильно нравишься.              Джисон открыл глаза, и в них заблестели крошечные слезинки, похожие на капли утренней росы на лепестках цветов. Он накрыл ладони Минхо своими и слегка сжал их, прижимаясь щекой к его руке.              — Ты мне тоже очень сильно нравишься, Минхо, — тихо ответил Джисон таким мягким и нежным голосом, что у Минхо защемило в груди. — Даже не представляешь, как сильно.              У Минхо снова заслезились глаза.              — Ты чудо, Джисон, — нежно прошептал он, поглаживая его щёки. — Мне так повезло с тобой.              — Ты… — Джисон задохнулся и смущённо похлопал глазами. — Ты что такое говоришь, Минхо? Я… Я же обычный.              — Не неси чушь, — пригрозил Минхо. — Ты красивый, милый и очень хороший. И глаза у тебя такие…              — Какие? — Джисон облизнул губу и снова похлопал ресницами.              — Нереальные, — улыбнулся Минхо. — Большие и круглые. А когда ты смотришь на меня, они будто светятся.              — Это потому что ты мне очень нравишься, — смущённо пробормотал Джисон. — Я только на тебя так смотрю.              Щёки Минхо мгновенно покрылись тёплым румянцем, который разошёлся аж до кончиков ушей.              — И вообще, — продолжил Джисон. — Это ты нереальный, Минхо. Я с первого взгляда, как только зашёл в аудиторию, кажется, влюбился в тебя. Мне очень хотелось с тобой заговорить, но я боялся, что ты меня возненавидишь за то, что я споткнулся тогда и задел тебя. Ходил всю неделю расстроенный и думал, что я сделал не так. А потом Феликс мне всё рассказал, и мне стало стыдно.              — Джисон… — голос Минхо задрожал. — Тебе не должно быть стыдно. Ты же ни в чём не виноват.              Джисон отрицательно качнул головой.              — Я знаю, но… Я просто испугался, что у меня совсем не будет никакого шанса. Твоё первое впечатление обо мне явно было не очень, да и мне после такого неловко было первым подходить. Но я очень рад, что ты сам подошёл ко мне потом. Я даже удивился, если честно, когда ты предложил мне обменяться номерами. Я был очень… очень счастлив в тот момент, — Джисон снова похлопал ресницами, и его глаза засветились, как крошечные звёзды. — А потом, когда мы начали общаться и ходить вместе в библиотеку, я влюбился в тебя ещё сильнее, потому что ты очень классный. С тобой мне тепло и комфортно. Хотелось, чтобы наши свидания никогда не заканчивались. Поэтому каждый раз, когда мы расходились, мне становилось грустно. А когда ты провожал меня до комнаты, я всё время думал о том, чтобы пригласить тебя к себе. Но потом понимал, что тебе, скорее всего, будет некомфортно, и просто ждал, пока ты сделаешь это первым.              Джисон судорожно вздохнул, чтобы набрать побольше воздуха в лёгкие, потому что истратил весь, пока без остановки говорил. Минхо всё это время молча слушал его, затаив дыхание.              — В общем, — Джисон выдохнул и решительно посмотрел на Минхо. — Ты мне правда очень-очень нравишься. Может быть… ты хочешь быть моим парнем, Минхо?              Минхо замер. Его сердце пропустило сразу несколько ударов, прежде чем снова возобновить бешеный ритм, а щёки раскраснелись ещё пуще прежнего. Он не мог вымолвить ни слова, потому что в голове вдруг стало пусто, а все мысли куда-то разбежались.              «Ты мне правда очень-очень нравишься. Может быть, ты хочешь быть моим парнем, Минхо?»              — Я… — Минхо сглотнул, глядя в большие блестящие глаза Джисона. Тот смотрел на него, притихнув в ожидании. — Да, я… хочу быть твоим парнем. Только, если ты тоже этого хочешь.              — Очень хочу! — радостно провозгласил Джисон и подался вперёд, чтобы поцеловать Минхо, но в последний момент остановился в нескольких сантиметрах от его губ, смущённо глядя на него из-под ресниц. — Можно я?.. — тихо спросил он, кивая на губы.              Минхо кивнул, и Джисон осторожно прижался к его губам. Он легонько чмокнул его в губы, и Минхо ощутил, как по телу снова разливается тепло, а губы слегка покалывают, но не больно, а приятно, как будто они отогреваются после холода, когда заходишь в тепло.              Джисон отстранился, глядя на Минхо. На его губах застыла счастливая улыбка, от которой у Минхо замерло сердце, прежде чем снова бешено заколотиться в груди.              — Тогда мы теперь встречаемся, — подтвердил Джисон, будто на всякий случай. — С этого дня.              — Ты мой первый парень, — признался Минхо, осторожно беря Джисона за руку. — У меня никогда никого не было до тебя.              Джисон моргнул, и его глаза расширились от удивления.              — Правда? — изумлённо спросил он.              Минхо кивнул, и его щёки снова начали розоветь.              — Я никогда не думал, что кто-то захочет быть со мной. Ко мне же… нельзя прикасаться. И я не могу прикасаться в ответ. Поэтому я даже не пытался.              Глаза Джисона вмиг погрустнели, словно ему было жаль, что Минхо пришлось столько лет прожить в одиночестве.              — Теперь у тебя есть я, — мягко сказал он и сжал ладонь Минхо в своей.              — Надеюсь, я буду хорошим парнем для тебя, — робко произнёс Минхо.              — Ты уже самый лучший, — улыбнулся Джисон.              Сердце в груди Минхо затрепетало от этих слов.              — Иди сюда, — прошептал он, осторожно притягивая Джисона ближе, и тот послушно уткнулся носом ему в плечо, позволяя себя обнять.              Минхо прижал Джисона к себе, чувствуя, как его тело сначала напряглось, а потом расслабилось, доверчиво прижимаясь к нему. Он положил подбородок на макушку Джисона и закрыл глаза.              Минхо не знал, что будет завтра. Вернётся ли боль, когда он проснётся утром, или исчезнет навсегда. Сможет ли он когда-нибудь прикасаться к другим людям или только к Джисону. Но сейчас об этом не хотелось думать.              Важно было только то, что Джисон сидел в его объятиях, улыбался ему сквозь слёзы и держал его за руку, и это было самым лучшим моментом в его жизни. И самым большим чудом, на которое Минхо никогда не надеялся, а оно всё-таки случилось.       

      ───── ⋆⋅🥀⋅⋆ ─────

             Минхо проснулся от того, что кто-то тёплый и мягкий посапывал у него на груди, и несколько секунд просто лежал, боясь пошевелиться, потому что не мог поверить, что это происходит наяву.              Солнце уже пробивалось сквозь шторы, заливая комнату мягким золотистым светом, а его лучи падали на лицо Джисона, заставляя его морщиться во сне от слишком яркого света.              Джисон спал, расположившись прямо на груди Минхо. Его рука лежала на талии Минхо, дыхание было ровным и спокойным, и он выглядел таким безмятежным, что у Минхо защемило в груди от переполнявшей его нежности.              Вчерашний вечер казался сном. Минхо боялся, что когда откроет глаза, то окажется один в своей комнате, а Джисон исчезнет, и всё, что произошло между ними в ту ночь, окажется лишь плодом его воображения.              Но Джисон был здесь.              Он вздохнул во сне, чуть крепче прижался к Минхо и что-то неразборчиво пробормотал, прежде чем затихнуть снова.              Минхо осторожно поднял руку и провёл пальцами по волосам Джисона, приглаживая их. Волосы были слегка пушистыми после сна, но невероятно мягкими, и он чувствовал лёгкое покалывание в кончиках пальцев от прикосновения. Но боль не возвращалась. Ему просто было тепло, и от этого тепла хотелось улыбаться.              — Минхо? — раздался сонный голос Джисона, и он приоткрыл один глаз, щурясь от солнечного света. — Ты уже проснулся?              — Да, — тихо ответил Минхо, продолжая гладить его по голове. — Ты такой красивый, когда спишь.              Джисон смущённо улыбнулся, и его щёки сразу порозовели.              — Неправда, я же сонный, — пробормотал он, пряча лицо в груди Минхо. — И у меня сейчас волосы торчат в разные стороны.              — Ты всё равно самый красивый, — сказал Минхо абсолютно честно и снова погладил его по волосам, улыбаясь.              — Знаешь, кто ещё красивее? — спросил Джисон, подняв голову, и Минхо вопросительно посмотрел на него, не сразу понимая. — Мой парень, — улыбнулся он и ткнул Минхо в грудь, снова заливаясь румянцем от смущения.              Минхо тоже покраснел в ответ.              Джисон теперь его парень. И это даже не сон. Они правда теперь встречаются.              — У меня теперь есть парень, — повторил Джисон и подался чуть вперёд, чтобы прижаться кончиком носа к носу Минхо. — Самый лучший на свете.              — Да ладно тебе, прекрати, — попросил Минхо, чувствуя, как уши начинают гореть, и прижал ладонь к его губам, чтобы он замолчал.              Джисон чмокнул его в ладонь, и Минхо ощутил лёгкое, приятное покалывание там, где губы Джисона коснулись его кожи. Он убрал ладонь, и Джисон вмиг посерьёзнел.              — Тебе не больно? — взволнованно спросил он.              — Нет, — Минхо качнул головой.              Он осторожно провёл пальцами по щеке Джисона, затем скользнул вниз, к его мягким пухлым губам, которые он нежно прижал пальцем, и опустился к шее. Каждый раз он чувствовал только тепло и лёгкое покалывание. Кожа горела под его пальцами, но это было так приятно, что хотелось касаться снова и снова.              — Похоже, я очень нравлюсь твоему телу, — смущённо хихикнул Джисон, — раз оно меня не отвергает.              Щёки Минхо снова вспыхнули от этих слов.              — Да, — он прочистил горло и отвёл взгляд в сторону. — Ты определённо ему нравишься. И мне тоже.              Джисон счастливо улыбнулся и лёг обратно на грудь Минхо, обнимая его.              — Нужно будет с другими проверить, — сказал Минхо, чуть погодя. — Я должен узнать, могу ли я теперь прикасаться к кому-то ещё или это работает только с тобой.              — Хорошо, — кивнул Джисон, беря Минхо за руку и переплетая их пальцы. — Мы проверим. Что бы ни случилось, я буду рядом. Если будет больно, я тебя обниму, и, может быть, боль снова уйдёт, как вчера.              Минхо сжал его ладонь в ответ, ощущая, как тепло разливается по пальцам, и страх внутри него становится чуть меньше. С Джисоном он был готов пробовать что угодно. Даже то, чего боялся больше всего на свете.       

      ───── ⋆⋅🥀⋅⋆ ─────

             В понедельник утром Минхо вошёл в аудиторию весь в предвкушении. Джисон шёл рядом с ним, и они держались за руки. Он всё ещё ощущал лёгкое покалывание в ладони и тепло, которое поднималось от пальцев к локтю, и это было так необычно и приятно, что он всё время улыбался, сам того не замечая.              Сынмин и Феликс уже сидели на своих местах, и когда Минхо подошёл к ним, всё ещё держа Джисона за руку, Феликс чуть не поперхнулся кофе, который пил из стаканчика, а Сынмин выронил ручку.              — Что… — выдавил из себя Феликс, глядя на их сплетённые пальцы, а потом перевёл взгляд на Минхо. — Это… Я что, сплю? Эй, Сынмин, скажи мне, что я сплю, — он ткнул друга локтем в бок, но тот сидел неподвижно с отвисшей челюстью, глядя на Минхо с Джисоном.              — Вы двое… — Сынмин поднял свою палку-указку и ткнул в их сторону. — Что происходит? Вы держитесь за руки?              — Да, — Джисон радостно улыбнулся и прильнул ещё плотнее к боку Минхо. На них уже начали коситься другие студенты и перешёптываться, поглядывая на руки Минхо, которые больше не были в перчатках.              — Мне не больно, — сказал Минхо, поднимая их сплетённые руки вверх. Щёки уже слегка потеплели от того, что на них пристально смотрят. — Я теперь могу прикасаться к Джисону.              — Как? — выдохнул Сынмин. Его глаза были такими же огромными, как у Феликса. — Что случилось?              — Да! Что, чёрт возьми, произошло за эти выходные? — выпалил Феликс. — Что я пропустил, пока отсыпался после пьянки?              Минхо слегка замялся.              — Мы поцеловались, — сказал он, и его уши мгновенно вспыхнули. — В субботу вечером, когда я пригласил Джисона посмотреть аниме у меня в комнате. И после этого боль стала уходить. Сначала было больно, но с каждым разом всё меньше. А теперь я могу держать его за руку, и мне совсем не больно.              С каждым его словом челюсть Феликса отвисала всё больше и больше. Он хлопал глазами, не веря своим ушам, переводя взгляд от Минхо к Джисону, а затем к их сплетённым рукам.              — О боже! — наконец воскликнул он, когда его мозг окончательно обработал информацию, и аж вскочил со стула. — А я говорил! Помнишь, я сказал: «Может, он тот самый, как в сказке про лягушку»? И что? И вот оно! Ваш поцелуй сломал проклятье! Вы как принцесса и лягушка!              — Я не лягушка, — буркнул Минхо, еле сдерживая улыбку.              — Мой лягушонок, — хихикнул Джисон, подталкивая Минхо в бок, отчего тот ещё сильнее покраснел.              — Это, конечно, охренеть… — выдохнул Сынмин. — А что насчёт других? — спросил он, обращаясь к Минхо. — Ты только к Джисону можешь прикасаться или к другим тоже?              Минхо думал об этом все выходные, но проверять боялся. Эта мысль пугала его. Что, если он сможет прикасаться только к Джисону и ни к кому больше? Что, если остальной мир по-прежнему будет причинять ему боль? Что ему делать тогда?              — Я не знаю, — ответил Минхо. — Ещё не проверял.              — Может, попробуешь сейчас? — осторожно предложил Феликс, протягивая ему руку ладонью вверх. — Если что, я не обижусь. И ничего страшного не случится, если не получится.              Минхо посмотрел на руку Феликса, после чего перевёл взволнованный взгляд на Джисона. Тот кивнул и крепче сжал его ладонь.              — Я здесь, — тихо сказал он. — Если будет больно, я обниму тебя, и всё пройдёт. Как в прошлый раз. Не бойся.              Минхо глубоко вздохнул, и его сердце забилось быстрее от волнения. Он отпустил руку Джисона, теряя связь с теплом и опорой, и потянулся к Феликсу. Он осторожно коснулся его пальцев, и боль мгновенно пронзила его, врезавшись иглами в нервные окончания.              Минхо зашипел сквозь зубы и отдёрнул руку.              Феликс побледнел, но Минхо не успел ничего сказать, потому что Джисон тут же обнял его, прижимая к себе и поглаживая по спине.              — Всё хорошо, — прошептал Джисон ему в макушку. — Я здесь. Всё хорошо. Дыши.              Минхо зажмурился и прижался к Джисону, ощущая, как тепло от его тела растекается по спине, смывая боль. Она уходила медленнее, чем когда Джисон касался его губ, но всё же уходила. Через несколько секунд осталось лишь лёгкое покалывание, и он смог выдохнуть.              — Ты как? — тихо спросил Джисон, продолжая поглаживать его по спине, успокаивая.              — Не очень, — признался он, отстраняясь от Джисона. — Было больно.              — Но сейчас всё хорошо? — взволнованно поинтересовался Феликс.              Минхо кивнул.              — Да. Джисон обнял меня, и стало легче.              — Будешь пробовать ещё раз? — спросил Джисон, всё ещё держа Минхо за руку. — Я буду держать тебя. Может быть, если я буду касаться тебя одновременно, тебе не будет больно.              Минхо взглянул на Феликса. Тот сидел, всё ещё взволнованный после случившегося, и сам нервничал не меньше Минхо на пару с Сынмином. Эти двое были его самыми близкими друзьями, и Минхо безумно хотел к ним прикоснуться.              — Держи меня крепче, — попросил он Джисона.              Джисон кивнул и переплёл их пальцы так, что они стали одним целым.              Минхо снова протянул руку к Феликсу, на этот раз уже медленнее, без резких движений. Он коснулся кончиками пальцев его ладони и…              Почувствовал лёгкое покалывание, как от статического электричества, и тепло, которое разливалось по пальцам.              Сердце забилось быстрее.              — Не больно, — шатко выдохнул Минхо, глядя на свою руку, прикасающуюся к чужой ладони.              Феликс замер, затаив дыхание.              Минхо осторожно взял его за руку, сжимая её, и почувствовал, как тепло от ладони Джисона перетекает через него, касаясь пальцев Феликса.              Феликс опустил взгляд на их соединённые руки, и его губы задрожали.              Минхо, увидев, как глаза его друга наполнились слезами, тут же потянулся вперёд и, немного помедлив, осторожно приобнял Феликса свободной рукой, притягивая его к себе.              Феликс всхлипнул и уткнулся лицом в плечо Минхо, беззвучно рыдая. Минхо растерялся, не зная, что делать, но продолжил гладить его по спине. Тепло Джисона по-прежнему согревало его, а в том месте, где он касался Феликса, его кожа слегка горела и покалывала. Но было тепло. И совсем не больно.              — Эй, ты чего сопли развесил? — Сынмин ткнул Феликса палкой-указкой в бок, и тот вздрогнул, рассмеявшись.              — Отвянь. Я впервые за три года обнял своего друга, — буркнул он, поднимая на Минхо мокрое лицо. — Ты даже не представляешь, как я хотел обнять тебя, Минхо. Особенно когда тебе было грустно из-за этого. Но я не мог. А теперь могу, — на последнем слове он снова разрыдался. — Спасибо тебе, Джисон, — повернулся он к нему, шмыгая носом.              Джисон смущённо заулыбался и пожал плечами.              — Я ничего не делал, — сказал он тихо. — Это всё Минхо.              Минхо отпустил Феликса и повернулся к Сынмину, который стоял в стороне, сжимая в руке свою палку-указку и стараясь выглядеть невозмутимым. Одногруппники продолжали перешёптываться, явно не понимая, что происходит, но им вчетвером было давно на них наплевать. У них был свой момент, и никто никогда не сможет этого понять.              — Ну давай, — сказал Сынмин, делая шаг вперёд. — Только недолго. Я не привык к сантиментам.              Минхо рассмеялся, одной рукой притягивая Сынмина к себе, а другой по-прежнему сжимая ладонь Джисона. Сынмин шумно выдохнул и, не выдержав, шмыгнул носом, когда Минхо похлопал его по спине.              — Ну всё, дружище, — сказал Сынмин, отстраняясь, и ткнул Минхо палкой-указкой в плечо. — Не налегай на объятия, а то я привыкну, а потом ты снова перестанешь меня обнимать, и я буду страдать.              Минхо засмеялся и сразу же ощутил тепло, когда Джисон подошёл к нему сзади и обнял его обеими руками за талию, прижимаясь к нему вплотную и кладя подбородок ему на плечо.              Впервые за долгие-долгие годы Минхо наконец-то мог расслабиться и почувствовать себя нормальным. Таким же, как и все вокруг. И это было невероятное счастье, которое подарил ему один невероятный, самый потрясающий на свете человек, чьи прикосновения были не только самыми желанными, но и исцеляющими.       

      ───── ⋆⋅🥀⋅⋆ ─────

             С того дня жизнь Минхо стала меняться.              Он учился жить заново с новой возможностью. Сначала он прикасался к людям только через Джисона, держа его за руку, чувствуя, как тепло перетекает от него, защищая и оберегая от боли. Потом он понял, что может касаться других и без Джисона, хотя покалывание всё ещё оставалось, а боль возвращалась, если он слишком долго держал кого-то за руку или забывал, что нужно быть осторожным.              С Джисоном они были неразлучны. Каждое утро Джисон ждал его у входа в общежитие, и они шли на пары, держась за руки и иногда даже обмениваясь короткими поцелуями украдкой, пока никто не видел.              Минхо больше не боялся толпы. Рядом с Джисоном люди переставали быть угрозой, потому что Джисон всегда обнимал его за плечи или держал за руку.              В автобусе, когда они ехали в кафе после пар, чтобы поужинать, Джисон всегда вставал так, чтобы Минхо оказался в углу, а сам прижимался к нему, ограждая от случайных касаний чужих людей. Минхо в такие моменты утыкался носом в макушку Джисона, и ему становилось легче.              С каждым днём боль становилась всё слабее, но ещё не исчезла полностью. Иногда, если Минхо касался незнакомого человека или если кто-то слишком сильно хлопал его по плечу, она возвращалась коротким, острым уколом, от которого Минхо переставал дышать. Но теперь она проходила гораздо быстрее. И он больше не боялся её, потому что знал: Джисон рядом, и если что — он обнимет, и боль уйдёт, как уходила всегда.              Однажды в воскресенье Минхо взял Джисона за руку и сказал:              — Я хочу познакомить тебя со своими родителями. Если ты, конечно, не против.              Джисон смутился, покраснел, но кивнул, потому что знал, как много это значит для Минхо.              Они поехали в дом родителей Минхо в пригороде Сеула, и всю дорогу Минхо не отпускал руку Джисона, боясь и одновременно желая того, что должно было случиться. Мать встретила их на пороге, и когда увидела, что Минхо держит кого-то за руку, её глаза вмиг наполнились слезами.              — Минхо… — прошептала она, не решаясь шагнуть вперёд. — Ты можешь… Ты можешь прикасаться к нему?              Минхо кивнул, улыбаясь.              — Мам, это Джисон. Мой парень.              Он рассказал им обо всём за ужином. Что с каждым поцелуем и прикосновением боль постепенно уходила, а когда Джисон держал его за руку, он мог касаться других людей. И что однажды он смог обнять своих друзей, не чувствуя боли. Мать слушала, вытирая слёзы, а отец молча сидел, и его руки дрожали.              — Можно я тебя обниму? — спросила мать, подходя ближе к Минхо. Она всё ещё нервничала, а в её глазах застыли слёзы.              — Конечно, — Минхо кивнул. — Иди сюда, мам.              Он шагнул вперёд и осторожно приобнял мать. Она вздрогнула и, будто боясь сделать больно, осторожно обвила его руками. Минхо прижался к ней в ответ и почувствовал, как по его щекам тоже текут слёзы.              В этот момент он понял, что его тело больше не горело и не покалывало от прикосновений. Ему просто было тепло. Спустя тринадцать лет он наконец смог обнять своих родителей без боли и почувствовать их любовь.              — Спасибо тебе, — прошептала мать, отпуская Минхо и поворачиваясь к Джисону. — Ты сотворил невероятное чудо.              Она обняла Джисона, и тот обнял её в ответ, поглядывая с улыбкой на Минхо из-за плеча.              С тех пор они часто приходили к родителям Минхо, а ещё через пару месяцев Джисон познакомил Минхо и со своей роднёй, которая тоже очень тепло приняла его.              Прошёл год. Они снова сидели в библиотеке, в том самом углу между стеллажами с корейской литературой, на том же клетчатом пледе, расстеленном на полу, который теперь всегда лежал в рюкзаке Минхо, куда бы они ни пошли.              Джисон сидел, прижавшись боком к Минхо и положив голову ему на плечо. Его ноги были вытянуты вперёд и слегка перекрещивались с ногами Минхо. В одной руке он держал раскрытую книгу и снова писал на полях какие-то любовные строчки. Минхо придвинулся чуть ближе, обнимая Джисона за талию чуть крепче, а другой рукой переплетая пальцы с Джисоном.              За окном стемнело, и в читальном зале почти никого не осталось, кроме них.              Минхо больше не думал о том, что будет завтра. Он просто жил, держал за руку того, кого любил, обнимал друзей, целовал маму при встрече и чувствовал, как мир вокруг перестаёт быть серым, одиноким и враждебным.              И всё это потому, что однажды в библиотеке к нему подошёл парень с большими карими глазами и спросил, можно ли сесть рядом.