Четыре сестренки и лапочка-братец

Дорога от Монреаля до Оттавы занимала два часа, от Оттавы до семейного коттеджа — еще минут тридцать. И чем меньше километров показывал навигатор, тем сильнее тряслись поджилки Шейна. А вот сидящий рядом Илья выглядел наоборот почти абсолютно расслабленно. Если бы не чуть горчащий запах, можно было бы даже подумать, что тот ничуть не волновался из-за предстоящего знакомства с его семьей. Солнце подсвечивало его профиль, делая черты лица мягче. Отросшие за весну кудри легко колыхались от ветра из приоткрытого окна, губы шевелились в такт какой-то бодрой песни, играющей по радио. Шейн никак не мог привыкнуть к тому, что он мог называть настолько красивого альфу своим. Взгляд то и дело отрывался от дороги и останавливался на нем, потому что дышать становилось легче, стоило только их глазам встретиться, и заметить, как Илья в ответ мгновенно расплывался в теплой, ободряющей улыбке. В эти мгновения хотелось, чтобы поездка никогда не заканчивалась. Однако дорога неукротимо бежала вперед, и остаток пути после Оттавы Шейн мог проехать, наверное, даже с закрытыми глазами, несмотря на то, что он не бывал в коттедже последние лет пять. Каждый поворот все еще был ему знаком, а редкие дома у обочины по-прежнему стояли в неизменном виде и казались почти родными. Но если в детстве их вид вызывал воодушевление и желание бежать на своих двоих, лишь бы побыстрее добраться до коттеджа, то сейчас он продолжал вести машину на скорости ниже максимально разрешенной и все крепче сжимал ладонь Ильи, пытаясь побороть нарастающее волнение. Все-таки не каждый день он знакомил всю свою семью с альфой. А если уж быть точнее, то он вообще ни разу в жизни не делал этого. Так что Шейн совершенно не представлял, как к этому можно было подготовиться. И то, что Илья тоже проходил через это впервые, одновременно и придавало сил, и пугало еще сильнее. Но Илья, в отличие от него, хотя бы казался воодушевленным. С тех пор как они договорились об этой поездке, не прошло и дня, чтобы он не завалил его вопросами о членах его большой семьи — как всех зовут, кому сколько лет, кто кем кому приходится, где каждый работает и чем интересуется в свободное время. Казалось, его интересовало абсолютно все. Даже в начале дороги он пытался вначале отвлечь его очередной порцией расспросов, и только когда ответы Шейна сначала стали окончательно односложными, Илья переключился и вместо этого пустился в рассказы о работе, их общих знакомых, о собаке, с которой на прогулке вчера подружилась Аня. Шейн же в ответ находил силы только хмыкать или качать головой. Впрочем, Илью это ничуть не смущало, и он продолжал перескакивать с темы на тему, что в обычных обстоятельствах могло немного раздражать, но будучи на нервах, это наоборот помогало Шейну сконцентрироваться и не тонуть в собственных мыслях. Правда, после короткой остановки на заправке перед Оттавой Илья, видимо, все же иссяк с темами и включил радио. Но он продолжил, как и всю дорогу, держать свою руку на его бедре и тихо подпевал всем песням, пусть и не всегда попадая в слова и ноты. Что, в целом, тоже не давало тонуть в своих мыслях. Все же один только голос Ильи действовал на него почти гипнотически, заставляя забывать обо всем плохом. И только когда они свернули с главной дороги на грунтовку, Шейну стало этого мало и захотелось, чтобы Илья снова заговорил. Хоть о чем-нибудь. — Ты же понимаешь, что я не сбегу от тебя, даже если не понравлюсь всей твоей семье, да? — спросил Илья, будто прочитав его мысли. — Я знаю, — вздохнул Шейн, хотя уголки губ тут же непроизвольно дернулись вверх. — Тогда что ты опять трясешься? Шейн с усилием заставил себя расслабить мышцы и перестать стучать пальцами по рулю. — Я не хочу, чтобы они решили, что я стал тем омегой, который полностью зависит от альфы, — пробурчал Шейн после небольшой заминки. Илья фыркнул и с нарочитой иронией в голосе поинтересовался. — И какая часть наших отношений может натолкнуть их на эту мысль? — Им хватит одного того, что ты альфа, — закатил в ответ глаза Шейн. Когда он написал, что приедет не один, а с альфой, ему пришлось отключить уведомления семейного чата. Иначе телефон бы не выдержал. Число сообщений в тот день перевалило за сотню, а число пропущенных звонков за десяток, и все потому, что отвечать на любые вопросы об этой теме не лично он не хотел. Их чрезмерный восторг от этой новости Шейна и без того здорово напрягал. Как будто без альфы он был неполноценным, и до этого умирал от страданий в одиночестве. Он, конечно, любил свою семью, но и родители, и его сестры жили одинаково «правильной» жизнью — альфы принимали все решения и строили карьеру, омеги рано выскакивали замуж и посвящали свою жизнь быту и детям. А Шейна такая жизнь никогда не прельщала. И то, что он был не только самым младшим, но еще и единственным омегой у родителей, это только усугубляло. Сестры всю жизнь считали, что его надо опекать, сюсюкаться и защищать, периодически командуя. Мама переживала, что он с такими взглядами всю жизнь проживет один, и надеялась, что он это перерастет. А папа просто изо всех сил старался привить ему любовь к «омежьим» занятиям. И Шейн всему научился из любви к нему и понимания, что знания, как готовить и следить за домом, в жизни не помешают, вот только видеть свое предназначение в большем он так и не перестал. Тем не менее настал момент, и Шейн все же решился познакомить наконец всех с Ильей. И вот знакомый двухэтажный дом с большой террасой уже был прямо перед ними, но он все еще понятия не имел, как он будет объяснять, что, несмотря на то, что он нашел себе альфу, тот не требовал от него ничего подобного и любил его любого, а он все еще не собирался отказываться от своих взглядов и превращаться в омегу их мечты. — Шейн, — вырвал из мыслей нерешительный голос Ильи, как только он припарковался на единственное свободное место. Похоже, они приехали последними. — Ты сказал, у твоих родителей простой летний коттедж… — Это он и есть, — непонимающе ответил Шейн, повернувшись к Илье, который продолжал, не моргая, смотреть в окно. — Это больше похоже на особняк. Или родовое гнездо. — У нас большая семья, — пробормотал Шейн, пожимая плечами. — Да, я помню, — улыбнулся Илья, наконец повернувшись к нему, и мягко похлопал его по бедру. — Что, идем? Шейн кивнул в ответ, но ни на миллиметр не сдвинулся с места, теребя кольцо, спрятанное на время на цепочку под рубашку. — Может, ну его? — выпалил Шейн, как только Илья потянулся к ручке двери. — Посидишь в машине пару минут, а я забегу, скажу всем «привет», и поедем домой? Илья вскинул брови и посмотрел на него как на Аню, когда та воровала их носки из корзины с грязной одеждой и максимально хитрой походкой пыталась незаметно прокрасться мимо них. Иными словами, с легким умилением, но не скрывая, что считал его замысел глупым и очевидным. — Ладно, дурацкий план, — Шейн вздохнул, принимая поражение. — Но ты просто не знаешь мою семью. — Мы как раз для этого сюда и приехали, чтобы мы познакомились, — напомнил Илья с усмешкой и чуть мягче добавил. — Все пройдет хорошо. — Ты не можешь этого обещать. — Не могу, — легко согласился Илья и, опустив ладонь на его шею, начал медленно ее растирать, от чего Шейн в секунду прикрыл глаза и почти растекся по сидению. Он одновременно любил и ненавидел, что Илья знал трюк, который его моментально расслаблял. — Но если что-то пойдет не так, я напишу Трою, он тебе позвонит и громко, чтобы все слышали, скажет, что ты срочно нужен в Монреале, иначе без тебя он рухнет, и мы сбежим. Согласен? — Я тебя люблю, — выдохнул Шейн вместо ответа. — И я тебя люблю, — Илья наклонился и, быстро чмокнув его в губы, открыл дверь. — А теперь выходи. Мне нужно произвести хорошее впечатление на твою семью. Шейн покачал головой, чувствуя к Илье в этот момент столько чувств, что было непонятно, как они все вмещались в нем, но когда тот успел дойти до багажника и достать все их вещи, все же собрался и тоже вышел из машины. Забрав у него пакет, Шейн взял его за руку, переплетая пальцы, и, одновременно сделав глубокий вдох, они вместе пошли в коттедж. Дверь была открыта, но никто не вышел их встречать. Шейн даже немного разочаровался в таком приеме после всех криков в чате. Внутри коттеджа вообще было подозрительно тихо — на кухне и в гостиной никого не оказалось, и никаких отголосков разговоров Шейн не слышал. Хотя, может, их просто заглушали громкие, довольные возгласы детей, доносившиеся с заднего двора. Переглянувшись с Ильей, они оставили вещи на пуфике возле входа и только собрались туда направиться, как со стороны веранды раздались шаги, и через пару секунд к ним чуть ли не наперегонки вышли все его четыре сестры. — Шейн! — Братишка! Илья только и успел сделать шаг в сторону, как на него налетели с объятиями, сжимая его так, будто они сто лет не общались и не виделись. Его облепили со всех сторон, и каждая пыталась прижать его к себе, поэтому Шейн даже не стал пытаться вырываться и быстро обнял каждую в ответ. — Да, да, привет-привет, — повторял он и поднял взгляд над их головами, встречаясь взглядом с улыбающимся Ильей, которого, казалось, ничуть не испугало бурное приветствие. Даже когда их переглядки привлекли к нему внимание сестер, и те, быстро отпустив Шейна, уставились на него. — А это у нас?.. — протянула Лола, делая шаг к Илье. Шейн тут же встал обратно к нему под бок. — Знакомьтесь, это Илья. Илья, это мои сестры — Лёйвей, Лола, Алиса и Меган, — быстро произнес он, желая побыстрее с этим разобраться, и показал рукой на каждую. — Приятно познакомиться, — максимально очаровательно отозвался Илья и помахал всем рукой. — Шейн много о вас рассказывал. — А вот о тебе Шейн и слова не говорил, — заметила Лейвей, так пристально рассматривая Илью, что Шейну невольно захотелось его спрятать. — Потому что он о вас спрашивал, а вы нет. — А откуда мы должны были о нем узнать? Ты же нам ни слова о том, что у тебя альфа появился, до этой недели не говорил, — возмутилась Меган, тыкая его в плечо. — Это уже не мои проблемы, — отмахнулся Шейн. — Шейн просто боится, что вы полюбите меня больше него, — пошутил Илья, приобнимая его за талию. — Заткнись, — хмуро пробормотал Шейн. Но долго изображать недовольство не вышло, потому что в ответ Илья сразу сжал губы в тонкую полоску и показал, что закрывает рот на замок, и у Шейна против воли вырвался тихий смешок. Все-таки он вполне мог представить расклад, в котором Илью полюбят не меньше него. Он мог быть безумно очаровательным, когда хотел, и тогда устоять перед ним было невозможно. Сестры же, глядя на них, дружно переглянулись. — Шейн, там, кстати, все сидят во дворе и ждут тебя, — как бы невзначай протянула Лола, но Шейн ее слишком хорошо знал, чтобы повестись. — Нет, даже не думайте, — покачал он головой. — Никаких допросов! — Ну, сходи, поздоровайся с родителями, а мы пока покажем Илье, где будет ваша комната, — подхватила Алиса. — Ма-а-ам, п-а-а-п, я приехал! Привет! — крикнул Шейн, обернувшись в сторону двора, выразительно посмотрел на сестер и не впечатленным тоном добавил. — Все, можем вместе идти? — Ты и так знаешь, где она. Ты там с детства ночуешь, — напомнила с ухмылкой Меган. — Может, я мечтаю показать сам показать свою комнату Илье, — парировал ей в тон Шейн, вскинув брови. Проигрывать этот бой он не собирался. — Мы просто хотим познакомиться с твоим Ильей. Нечего так бояться. — Ну вот и пошли ко всем во двор, там все сразу и познакомитесь, — упорно настаивал Шейн. И, не дожидаясь их ответов, взял Илью за руку и потянул его на задний двор. Именно чрезмерное желание сестер вовлечься в его личную жизнь Шейн и было причиной, по которой он сливался почти со всех семейных встреч в последние годы и предпочитал встречаться с родителями и сестрами неодновременно. Впрочем, даже это не всегда спасало его от расспросов о том, нашел ли он себе кого-нибудь, предложений познакомить его с очередным «очень перспективным альфой» и как бы между прочим вставленных рассказов о том, как омеги сестер наслаждаются семейной жизнью и воспитанием детей без всякой карьеры. И где-то в глубине души Шейн понимал, что делали это они не со зла, а из благих побуждений, но сколько бы лет он ни объяснял, что никогда не станет тем типичным омегой из разряда тех, что нашли себе пару его сестры, они просто никогда до конца не могли понять, как можно не хотеть подобной жизни. Поэтому еще со времен университета он привык отмазываться от встреч своей загруженностью — сначала из-за учебы, потом из-за работы, в которую он действительно был готов погружаться с головой и работать почти без выходных. А потом еще как-то постепенно в его жизнь прочно вписался Илья, наперекор почти всем планам и убеждениям Шейна. И причин скрываться стало на одну больше. Но не потому, что он как-то стыдился их отношений. Совсем нет. Просто после всех его высказанных на эмоциях утверждений, что его счастье в успешной карьере и ему не нужен никакой альфа, Шейн не хотел выслушивать миллион подколов на этот счет, не убедившись наверняка, что нашел альфу, с которым был готов и искренне хотел провести всю жизнь. Ну и, возможно, немного боялся, что семья не примет Илью. Впрочем, гораздо сильнее его все же пугала мысль, что Илью испугает напор всех Холландеров, и он может и не уйдет от него, конечно, но все равно решит, что это перебор, или начнет на него иначе смотреть. Поэтому, когда во дворе перед ними предстали с одной стороны партнеры его сестер и папа, оживленно играющие в «Уно» за широким столом, а с другой — между двух пластиковых ворот играли в хоккей на траве почти все его племянники и племянницы, которых уже набралось девять, за исключением спящего в коляске сына Алисы, плюс мама, этот страх снова начал набирать обороты. Потому что Илья, совсем не привыкший к семейным посиделкам, в принципе, и уж тем более в Холландеровских масштабах, был явно ошеломлен. Что уж там, даже Шейн, который вырос в этой семье, но в последний раз видел всех в одном месте, когда детей было всего двое, на секунду растерялся. Но он постарался сосредоточиться на лице Ильи, пристально вглядываясь, чтобы в случае его малейшего дискомфорта, он мог схватить его и увести, не заставляя мучиться и терпеть дискомфорт ради него (потому что Шейн знал Илью и понимал, что сам он о желании уйти первым никогда не скажет). Однако вместо этого он увидел, как заинтересованно заблестели его глаза, и на губах мелькнула неуверенная улыбка, и Шейну пришлось бороться с порывом утащить его подальше ото всех, но только чтобы впиться в него таким поцелуем, до вида которого большинство здесь еще не доросли. Ну и перед родителями так на Илью набрасываться было неловко. — Сынок, привет! — тем временем заметил их появление папа и, тихо сказав что-то всем за столом, оставил карты и подошел к ним. — Привет, дорогой, — поприветствовала Шейна подбежавшая мама и обняла его вслед за отцом, прежде чем повернулась к Илье и со строгим, но доброжелательным лицом обратилась к нему. — Я Юна — мама Шейна, это мой муж и омега — Дэвид. — Илья, партнер Шейна, — представился серьезно Илья и пожал ее протянутую руку. Шейн незаметно провел ладонью по его спине — и в благодарность за то, что, зная позицию его семьи, представил его как равного себе и просто потому, что его запах стал чуть тяжелее, и хотелось его поддержать и напомнить, что он его любил и будет любить вне зависимости от мнения родителей. — Вы еще и альфа? Родители выглядели чересчур воодушевленными этим фактом. — Да, Илья — альфа. Но можно так не удивляться, — закатил глаза Шейн. — Нет, мы не удивляемся, что ты, — возразил его папа. — Мы просто рады, что ты приехал, еще и в такой компании. — Мы так же ему сказали, — крикнула со входа Лола. — А он нам с Ильей нормально познакомиться не дает. — Шейн?.. — осуждающе произнесла его мама, и он на мгновение напрягся, но потом вспомнил, что он вообще-то ничего плохого делал, и его просто пытались подставить. — Шейн просто хотел, чтобы сначала я познакомился с вами, — вставил Илья тем своим обаятельным тоном, перед которым было невозможно устоять. И когда родители в ответ улыбнулись, внутри у Шейна все затрепетало. — Они хотят устроить Илье допрос! — Мы просто поговорим с твоим Ильей как альфы с альфой, — вмешалась Алиса под поддакивания сестер. — И заодно он как раз поможет нам передвинуть диван, который папе мешает в центре гостиной, — добавила Лейвей с хитрым прищуром. Шейн внутренне простонал, понимая, что такой аргумент на родителей точно подействует. И, конечно, папа моментально оживился, все переключились и начали обсуждать, к какой стене его лучше двигать, а Илья наклонился к нему и еле слышно прошептал. — Ты сам говорил, что допроса не избежать, так что зачем откладывать? Шейн пожал плечами вместо ответа, что почему-то заметно развеселило Илью. С улыбкой он чмокнул в губы, погладил по щеке и тихо, но достаточно, чтобы их услышали родители, которые тут же переключили внимание обратно на них, добавил. — Я быстро, не скучай! И на этом Илья его оставил в компании родителей, которые переглянулись друг с другом, очевидно, молча оценивая Илью. Понять что-то по их нечитаемым выражениям лиц было сложно, но он очень надеялся, что Илья произвел на них хорошее первое впечатление. ***        Несмотря на всю свою внешнюю браваду, Илья все же нервничал. Не настолько, чтобы трястись от страха и забыть весь английский язык, но достаточно, чтобы сердце сильнее обычного билось в груди и вспотевшие ладони пришлось пару раз незаметно вытереть об джинсы. К счастью, в первые пару минут в доме сестры Шейна вообще как будто забыли о его существовании и только между собой спорили, куда же все-таки им передвинуть диван. Они единогласно были против идеи Дэвида поставить его в угол, что Илье, если честно, казалось самым логичным вариантом. Но говорить об этом он не спешил и предпочел наблюдать за их обсуждением со стороны. И с каждой секундой сестры выглядели все менее устрашающе, ведь чем дольше он на них смотрел, тем больше они казались ему похожими на Шейна. Они все были высокими, темноволосыми, с одинаковыми целеустремленными взглядами и привычкой щуриться и поджимать губы, когда им что-то не нравилось. Разве что спорили они более темпераментно, чем Шейн. Хотя знакомые интонации все же проскакивали. И это невольно вызывало улыбку. Наконец, диван решили перетащить в угол, причем именно в тот, что просил Дэвид, и тогда Илья все же напомнил о себе, ловко подхватив его с краю, и помог его донести. Впятером они справились с перестановкой минуты за три, еще столько же ушло на то, чтобы разложить диван и поставить на освободившееся место два кресла. И только после этого сестры в ряд сели на диван, указали Илье на кресло напротив них и впились в него с одинаково пристальными, оценивающими выражениями. И только подуспокоившееся волнение вновь неприятно скрутило живот Ильи — Значит, Илья, — строго начала Лейвей, и он невольно сел чуть прямее. — У тебя любопытные имя и акцент. Ты откуда-то из Европы? — Можно и так сказать, — хмыкнул Илья, успев привыкнуть к подобным комментариям за годы жизни за границей. Обычно он не считал обязанным отвечать конкретнее, но поскольку перед ним были сестры Шейна, в этот раз он все же решил пояснить. — Я из России. — Получается, ты русский, — подытожила Меган. Илья кивнул. — И давно ты живешь в Канаде? — спросила следом Алиса, склонив голову вправо, и Илья, невольно вспомнив, что Шейн тоже так постоянно делал, когда ему не терпелось получить ответы на свои вопросы, с трудом сдержал улыбку. — Чуть больше трех лет. — То есть гражданства у тебя нет? — Пока нет, — легко согласился Илья, но, заметив, как они начали переглядываться между собой, поспешил добавить. — Но с Шейном я не ради этого, если что. — Допустим, — медленно протянула она, будто до конца его ответ ее не устроил. Дальше вопросы конвейером посыпались один за другим. Илья старался отвечать на все, не выдавая своих эмоций, но никак не мог избавиться от ощущения, что он попал на самое строгое собеседование в своей жизни. Когда он устраивался на работу, о нем точно хотели узнать меньше. А тут сестер Шейна интересовала буквально вся его биография Сколько ему лет. Какое у него образование. Где он учился. Как он представляет свою жизнь через пять лет. Почему переехал именно в Канаду. Кем он работает и сколько зарабатывает. Двадцать девять. Компьютерные науки. Бакалавр в МГУ и магистратура в Бостонском университете. Он получил канадское гражданство, счастливо живет с Шейном в своем доме, работает на любимой работе, по выходным встречается с друзьями («И рекламирует йогурт в этой миниатюре идеальной жизни, ” — подумал про себя Илья, но он правда хотел бы такой исход). В Канаду он переехал, потому что тут легче получить гражданство, чем в США, и ему предложили хорошую должность. С тех пор он работает программистом движка в геймдеве, но зарплату по контракту разглашать не может. — Но твоей зарплаты достаточно, чтобы в случае чего ты мог полностью и себя, и Шейна обеспечивать? — настаивала на ответе Лола, очевидно не собираясь отпускать этот вопрос. — В теории да, — признал Илья, надеясь, что такого ответа достаточно, чтобы закрыть эту тему. — Тогда зачем ему работать? — Потому что ему нравится?.. — выразительно вскинул бровь Илья. Для него это было очевидно. А вот сестрам этого почему-то показалось мало, и реакция последовала друг за другом. — И тебя это устраивает? — Ты не хочешь его переделать? — Альфы обычно не любят таких омег. — Зачем его переделывать? Это же тогда будет уже не Шейн, — искренне не понял Илья. Шейн, конечно, рассказывал, что у него с семьей были разные взгляды на то, какой должна быть жизнь омеги, но по его описаниям у Ильи складывалось ощущение, что его стремления они хоть и не понимали, но не пытались его останавливать. На его отца с бесконечными требованиями и нулевым интересом к тому, чего хотел сам Илья, в рассказах Шейна они точно не были похожи. Тем не менее, Илья все равно не был до конца уверен, это они хотели его так подловить или правда считали, что Шейну нужен альфа, который будет держать его на строгом поводке. Одна мысль о кротком Шейне, который вместо любимой работы сидел бы дома и послушно обслуживал альфу, звучала абсурдно. Так что на всякий случай он решил уточнить. — Мне Шейн нравится таким, какой он есть, — максимально ясно сформулировал он, на случай, если они как и Шейн плохо читали между строк. Сестры дружно хмыкнули и снова переглянулись. — И что тебе больше всего нравится в нем? — озвучила новый вопрос Алиса, скрестив руки на груди. Илья открыл было рот, но вместо ответа вдруг призавис. Он мог придумать тысячи причин, но понятия не имел, какие из них приемлемо озвучить во время знакомства с родней и какого ответа от него ждали. И что из длинного списка было самым важным. То как Шейн сонно улыбался ему по утрам, целовал его первым делом, как только возвращался с работы, как крепко обнимал его в трудные дни. Или всегда смотрел на него так, будто ценнее у него никого и ничего нет. Или как он мягко закатывал глаза на его подколы и гордился собой, когда придумывал ответную колкость, с которой Илья не мог сдержать смех. Или то, что на любую задачу у Шейна всегда готовился четкий план. Как он открыл ему секс с новой стороны, когда от влечения, близости и доверия каждый раз сносило голову. Да даже одни его веснушки чего стоили. Невозможно смотреть на них и не сходить с ума от красоты. — Характер?.. — в итоге решил объединить Илья все свои мысли одним словом. Однако в ответ столкнулся с недоверчивыми смешками и поднятыми бровями, и ему тут же захотелось вступиться за Шейна. — Нет, правда. Очевидно, Шейн очень упертый, скучный и временами немного предсказуемый… Но в самом хорошем смысле. C ним всегда хорошо и спокойно, можно расслабиться и быть собой. Я всегда знаю, что от него ждать, и могу на него положиться. Это лучшее чувство в мире. — Значит, у вас все серьезно? — спросила Лейвей после паузы, затянувшейся после его слов. Илье пришлось проглотить комок в горле от нахлынувших эмоций перед ответом. — Очевидно, — кивнул он и невольно ухмыльнулся. — Иначе Шейн бы меня сюда не привез. — Справедливо, —хмыкнула Лола. — Тогда что насчет брака? — И что ты думаешь о метках? — добавила следом Меган, точно считала их частью того же вопроса. — Илья думает, что до брака метки ставить нельзя, — раздался вдруг недовольный голос Шейна откуда-то совсем близко. — Поэтому мы ходим пока без них. Илья с улыбкой покачал головой. Эта тема у них давно стала поводом для обсуждения, где они никак не могли прийти к единому мнению. Шейн считал, что глупо ждать, когда они оба были уверены в своем выборе, Илья же настаивал, что сначала нужно заключить брак, а уже потом ставить метки. Чтобы никто и никогда не мог потом сказать, что они заключили брак только из-за того, что случайно поддались инстинктам. Хотя от одной мысли, что после этого в их запахах появятся нотки друг друга, кружилась голова, тяжелело в паху и хотелось впиться в кожу Шейна в этот же момент. — Вы думаете о парных метках? — вскинула брови Меган. Не то чтобы метки и у альфы, и у омеги были революционной идеей, в последние годы пары делали так все чаще, но для в отношениях с традиционным укладом подобное все еще считалось чем-то необычным. И ни у одной из сестер Илья не заметил ни намека на метку. — Очевидно, — фыркнул Шейн, не успел Илья даже рот открыть. И в следующий момент показался на пороге. В руках у него был маленький ребенок, месяцев пяти, не больше, в комбинезоне и шапочке. Он крепко держался своими обеими крошечными ручками за рубашку Шейна и выглядел весьма счастливым на своем месте, крутя головой во все стороны, пока Шейн обеими руками прижимал его к себе. — Да! Я хочу, чтобы все видели, что я принадлежу Шейну, так же как и он мне, — запоздало добавил Илья, не в силах отвести взгляд. Он был уверен, что на его лице сейчас застыло то влюбленно-обожающее выражение лица, за которое его постоянно дразнили друзья. Но ему было все равно. Шейн выглядел настолько очаровательно, что невольно спирало дыхание. В такие моменты Илья до сих пор не мог поверить, что ему удалось добиться любви такого омеги. Шейн, впрочем, тоже словно до сих пор не мог до конца поверить, что он заслуживал такой реакции, и в ответ почти всегда терялся. И этот раз не стал исключением. Его губы тронула смущенная улыбка, когда он на секунду встретился взглядом с Ильей, после чего он быстро повернулся к сестрам и с напускной грозностью спросил. — Вы уже закончили с допросами? Могу я забрать Илью? — У тебя никакого терпения, братик, — покачала головой Лола. — И почему ты с Коулом? — спросила Алиса, внимательно глядя на ребенка. — Меня пытались втянуть в готовку, а он очень вовремя проснулся, и твоя Эмили попросила за ним последить, — ответил Шейн, мягко опуская маленькую ладонь, потянувшуюся к его волосам. — Но это твой сын, поэтому сама с ним разбирайся. Он попытался протянуть его Алисе, но Коул крепко схватился за него обеими руками за его рубашку и при попытке его отстранить начал издавать недовольные звуки. — Кажется, ему и с тобой хорошо, — шутливо заметила Алиса под смешки остальных сестер, совершенно не торопясь забрать сына себе. — Тяжело его в этом винить, — вздохнул Илья, даже не пытаясь скрыть нежность в голосе. И пусть сестры решат, что он слишком мягкий альфа и, может, даже не дадут ему свое одобрение, покрасневшие щеки Шейна точно того стоили. *** Встреча пока проходила гораздо лучше, чем представлял себе Шейн, мучаясь от бессонницы в последние ночи и представляя десятки вариантов, где по разным причинам все шло не так, и как ему придется всю оставшуюся жизнь разрываться или пытаться примирить друг с другом людей, которых он любил больше всего. Все-таки представления об идеальном альфе и у его семьи и у него самого весьма различались. И причины переживать были. Хотя внешне Илья выглядел как раз эталонным альфой со своим накачанным телом, высоким ростом и низким голосом, вел он себя совсем не как классический альфа, одного из которых, наверняка, надеялась увидеть в его партнерах родня. Так во дворе Илья, не успев со всеми толком познакомиться, смутил омег сестер предложением помочь им накрыть на стол, что они посчитали чуть ли не оскорблением. Затем он предупредил его маму, что он приготовил и привез с собой свой фирменный салат, на новость о чем она буквально поперхнулась. И затем он как ни в чем ни бывало попытался предложить его папе помочь принести и расставить посуду, но и тот, хоть и поблагодарил за предложение, мягко отказался и предложил им с Шейном просто отдыхать. Тогда Илья внимательно осмотрелся и, выбирая между играющими детьми и садовой качелей, все же остановил свой выбор на первых, стоило только детям помахать ему рукой, и потащил Шейна вместе с собой. Детей к этому моменту уже явно переполняло любопытство от появления нового взрослого, и внимание Ильи к ним только усилило ажиотаж. Все те несколько минут криков, которыми они наперебой представлялись Илье и спрашивали, кто он такой, Шейн боялся, что у него отвалятся уши. — Так ты единственный омега в семье, — шепотом заметил Илья, поворачиваясь к Шейну, как только дети принялись между собой спорить, во что они могли с ними поиграть. — Ну, кроме папы, да, к сожалению. — Нет, это же наоборот как повезло, — тут же возразил Илья, энергично замахав руками. — Будь ты тоже альфой, я бы точно до сих пор пытался тебя завоевать. — Какое везение, — Шейн закатил глаза. — Но, может, будь я альфой, я бы тебя сам завоевал и гораздо быстрее. — Хотел бы я на такое посмотреть, — снисходительно хмыкнул Илья, явно не веря в такой расклад и, не дав ему возможности ответить, хлопнул в ладоши, чтобы привлечь внимание детей. Ничего лучше продолжения игры в хоккей, по которой сходили с ума все в их семье, те так и не придумали. Зато с важным видом предложили им с Ильей стать капитанами команд, звания которых они, позабавленно переглянувшись с улыбкой между собой, приняли со всей серьезностью. Уже через несколько минут двор снова наполнился шумом и гамом. Дети носились по траве с таким рвением, будто от исхода этого матча они ждали драфта в лигу, не меньше. Илья же играл увлеченно, но при любой возможности передавал каждому ребенку пас, причем не всегда только своей команды, всех хвалил и давал пять за каждый забитый гол. Шейн старался не отставать и тоже не забывать про детей, но иногда все же слишком увлекался игрой и вел мяч до ворот без лишних передач, чтобы точно забить, за что Илья и все дети неизменно его освистывали. Тем не менее, возможно, именно благодаря этому, к моменту, когда детей позвали жарить маршмеллоу, счет по голам у команд был равным, и им удалось избежать громкого конфликта. А овертайм можно было взять и на себя. — Давай, один на один, до трех голов, — предложил Илья с хитрой улыбкой, явно тоже подумав об этом.— Кто проиграет, тот неделю будет мыть дома посуду. — Я тебя уничтожу, — ухмыльнулся в ответ Шейн и тут же встал в стойку. Этот раунд был одним из самых веселых за всю жизнь Шейна. Илья не поддавался, то и дело выкрикивал поддразнивания, толкался, отбирал мяч, ловко отбивал его атаки и наступал на него своими. Борьба шла абсолютно на равных, что было одной из любимых частей их отношений, но точно не соответствовало ожиданиям родителей, сестер и их партнеров, которые наблюдали за ними с одинаковой растерянностью и напряжением на лицах. На счете «два-два» они уже оба тяжело дышали, и Шейну все сложнее было не отвлекаться на вспотевшего Илью, запах которого стал гораздо ощутимее, и майка все заманчивее прилипала к телу. Но в итоге Шейн все же вырвал себе победу и даже не сорвался в желании победно наброситься на Илью, а ограничился лишь поглаживанием по спине и трепанием по лохматым волосам. Ну и принял липкий поджаренный маршмеллоу с крекером, которые ему принесли в награду племянники. Правда, после, когда Шейн откланялся и предложил Илье отдохнуть на качелях, дети чуть подпортили ему празднование и отказались отпускать Илью. Они вообще приняли Илью как своего. Что старший четырнадцатилетний Лео с ним о чем-то решил пошептаться, аж выйдя из своего уединения возле озера, что младшая трехлетняя Миа прыгала вокруг него и показывала ему рюкзак со своими игрушками. Да и все остальные дети облепили его и упорно боролись за его внимание. Шейн был их дядей, причем тем, кто всегда дарил им хорошие подарки и относился к ним всегда как к равным, однако к нему они настолько до сих пор не прониклись. — Он хорошо с ними ладит, — заметил в один момент его папа, устроившись на качелях рядом с ним. — Да, — рассеянно согласился Шейн, не сводя с Ильи взгляда. Тот в этот момент взял протянутого плюшевого тигра, сказал что-то явно карикатурным голосом, еще и состроив такую комичную физиономию, на что дети дружно разразились смехом. — И родитель из него наверняка получился бы хороший, — осторожно добавил отец. Шейн моментально напрягся, но подавил в себе все язвительные комментарии о том, что это не их дело, и они сами разберутся, и коротко ответил. — Ну, наверное. По правде говоря, Шейн ничуть не сомневался, что из Ильи выйдет отличный отец. Он был заботливый, внимательный и сам оставался ребенком в душе в той самой степени, чтобы дети любили проводить с ним время. Но он сам к детям относился спокойно, и до Ильи легко допускал, что своих в принципе никогда не заведет. Только в отношениях с ним, когда он чувствовал себя донельзя любимым, и его принимали таким, какой он есть, и относились как к равному, стрелка его весов чуть пошатнулась. И они уже обсуждали этот вопрос и признались, что оба однажды были бы не против стать родителями. Илья при этом неоднократно повторил, что не торопит его и не заставляет, однако после того разговора, они продумали пару планов под разные варианты развития жизни в ближайшие пять лет, и поводов напрягаться не было. Вот только делиться этими мыслями с семьей, по меркам которой Шейн должен был уже ждать второго ребенка, если не третьего, как Алиса с Эмили, Шейн был пока не готов. Пусть даже папа больше всех из семьи принимал его позицию, он не хотел давать лишнего повода поднимать этот вопрос с таким рвением, будто им детей и внуков не хватало. К счастью, папа никак не стал развивать эту тему и, приобняв его за плечи, сменил тему. Они поговорили немного о его работе, потом отец рассказал, что они планируют с мамой съездить на неделю в Мексику в июле, а там уже и сестры наконец сняли мясо и овощи с гриля и позвали всех за стол. Дети сразу побежали занимать места за детским столом, и Илья сразу подбежал к нему, Шейн даже не успел подняться с места. Как будто за те двадцать минут, что они были на расстоянии десяти метров друг от друга, он тоже успел соскучиться. Взявшись за руки, они вместе подошли к столу и, не сговариваясь, выбрали места с краю. Илья услужливо отодвинул ему стул, и Шейн покачал головой, с трудом сдерживая улыбку, но как только Илья сел на соседний стул рядом с ним, еле слышно пробормотал. — Перебор. — Всем нравится, — таким же тихо, но с легким оттенком самодовольства, ответил ему Илья, и когда Шейн проследил за его взглядом, он увидел, что все смотрели на них со смесью удивления и умиления. — И ты даже не возмутишься? — не выдержала первой Алиса. — Не устроишь лекцию про права и самостоятельность омег? — добавила следом Лола. — А должен? — вскинул бровь Шейн. — Каким образом это на мои права влияет? Сестры переглянулись и присвистнули. — Илья, не знаю, что ты сделал с моим братом, но не останавливайся, пожалуйста, — воскликнула Лейвей. — О, но я ничего такого не делал, — нахмурился Илья, словно одна идея переделывать Шейна его расстроила и, демонстративно положив голову ему на плечо, что альфы на людях обычно не делали, считая это показателем слабости, добавил. — Мы просто согласились, что можем оба ухаживать друг за другом. Шейн, не задумываясь, потянулся рукой и начал перебирать его кудрявые пряди. — Да, это называется равные отношения и забота. Против них я ничего не имею, — подчеркнуто спокойно произнес Шейн. И, заметив, что сестры снова переглядывались, лукаво добавил. — Плюс Илья хочет хорошее впечатление на вас произвести. — Предатель, — фыркнул Илья с возмущением, но выражение его лица было слишком довольным, чтобы сойти за обиженного. — Ну, пока это у него неплохо получается, — заметила его мама, и Илья расплылся в обезоруживающей и чуть смущенной улыбке. После этого застолье пошло на удивление легко. Шейн решил игнорировать подколы сестер о том, что его одомашнили, и сосредоточился на Илье, который быстро включился в общий разговор и стал выглядеть так, будто оказался на своем месте и всегда должен был быть частью их семьи. И это не могло не радовать. Шейн то и дело выпадал из разговора и залипал на то, как светился Илья каждый раз, когда к нему обращался кто-то за столом. Омег сестер он быстро подкупил комплиментами накрытому столу, просьбами поделиться рецептами и похвалой в адрес всех их детей. Сестры, пусть и все еще явно присматривались и оценивали его, заметно прониклись его умением отвечать на их подколы и не теряться под давлением. Его папа и вовсе был доволен одним тем, как активно он уминал всю еду со своей тарелки и соглашался на все добавки. Самой стойкой, неудивительно, оказалась его мама. Она держалась с ним молчаливее всех и больше оценивала его своим пристальным взглядом со стороны. Но и с ней Илья постепенно находил общий язык. С ней его ответы были короче, голос становился чуть ниже, а тон — серьезным и уважительным. Он даже плечи еще сильнее обычного расправлял. Смотреть на него такого было почти невозможно, и с каждой секундой все сложнее было держать себя в руках и делать вид, что это на него никак не влияло. Но мешать находить им общий язык Шейну хотелось меньше всего, так что неимоверными усилиями самообладания приходилось довольствоваться прижатыми друг к другу бедрами и коленями и мимолетными переглядываниями каждые пару минут. Ну и между этим не забывать следить за разговором за столом и хоть иногда вставлять какие-то комментарии, чтобы семья не заметила, насколько у него коротило все мысли. Солнце тем временем начало медленно скрываться за горизонтом, и на улице сразу начало холодать. Однако идея переместиться в дом энтузиазма ни у кого, кроме детей, не вызвала. Поэтому мама с женой Лейвей и мужем Меган пошли разжигать камин и устраивать детей в гостиной, сестры занялись костровищем, Эмили ушла укладывать спать начавшего ворчать на грани слез Оливера, папа попросил Илью помочь ему принести на всех пледы, поэтому Шейну не оставалось ничего, кроме как вместе с мужем Лолы, Логаном, относить остатки еды и посуды на кухню. Отношения с ним из всех омег сестер были самыми натянутыми, очень уж разные у них были взгляды на жизнь, и друг друга они совсем не понимали. Поэтому совместно работать они, не сговариваясь, решили в молчании. Уборка по ощущению тянулась целую вечность, но на деле, когда они вышли к кострищу, вокруг него сидели только сестры и папа с Ильей. Папа и сестры ему что-то активно рассказывали, а он увлеченно слушал их с довольным и заинтересованным выражением лица, как будто пытался впитать каждое слово. Впрочем, стоило ему только заметить Шейна, как выражение его лица стало еще мягче и счастливее. Не отвлекаясь от разговора, он кивнул ему на место рядом с ним, как будто Шейн мог захотеть сесть с кем-то другим, и как только он юркнул к нему под бок, положил руку ему на плечо, укрывая своим пледом. В груди снова что-то тихонько екнуло и тепло разлилось по телу. Шейн любил Илью, любил свою семью, и один вид того, как они принимали Илью и легко общались вместе, творил с ним что-то невообразимое. Возможно, их знакомство ему все же было нужно сильнее, чем он сам подозревал. Шейн даже не смог заставить себя возмутиться и потребовать сменить тему, когда понял, что они рассказывали Илье неловкие истории о нем из детства. Только ворчал и иногда перебивал, что все было не так. Зато Илья реагировал так, будто ничего лучше в своей жизни не слышал, тепло смеялся, то и дело проверял его реакцию, а стоило ему только заметить, что его щеки становились чуть краснее, целовал его в висок или ободряюще гладил по плечу. Причем даже когда к ним присоединись мама и омеги сестер никто не сменил тему. Мама так и вовсе подставила его хуже всех, когда начала вспоминать самые неловкие моменты, вроде тех, как он в три года ревел из-за потерянного плюшевого Снупи или бегал сдавал все тайны и промахи своих сестер, когда те отказывались с ним играть. Порыв спрятать лицо в плечо Ильи с каждой секундой становился все сильнее, и лишь когда сестры начали припоминать его подростковые истории, которые, по их мнению, выглядели неловко, но для Шейна были поводом для гордости он выдохнул. — А еще, когда Шейну четырнадцать было, за ним альфа один начал ухаживать, он ему перед всей школой молча заехал в нос, — поделилась Алиса. — Он заслужил, — добавил Шейн и ухмыльнулся, когда Илья в ответ на это ободряюще присвистнул. — Он просто хотел тебя проводить, — заметила Лола. — Я ему до этого трижды словами отказывал. — А потом за ним бегал еще один альфа, но после разборок с директором из-за первого Шейн от него два месяца бегал и прятался, пока тот не отстал, — добавила Меган, качая головой. Шейн скривился. Тогда ему дома чуть ли не каждый день говорили, какой Джим хороший альфа, и зря он отказывался к нему присмотреться. А его от одного намека на его вонючий запах полыни мутило. — Это на Шейна похоже, — согласился со смешком Илья, прижал его к себе еще крепче и почти заговорчески добавил его семье. — Он от меня тоже сначала бегал. — Шейн! — воскликнули все хором. — Что? — он невозмутимо вскинул брови. — Он был слишком назойливый! Несмотря на все попытки сохранить ворчливый тон, под конец фразы он не смог сдержать нежность в голосе. Потому что тогда действия Ильи его, может, и напрягали, но сейчас, когда он знал Илью и понимал, почему тот себя так вел, воспоминания о тех днях вызывали то, что люди обычно называли бабочками в животе. А желание Ильи все время быть рядом и вовсе стало одной из любимых его черт. — А где вы, кстати, познакомились? — спросил вдруг папа, вытаскивая Шейна из его мыслей. — В тренажерном зале, — быстро ответил он, переглянувшись с Ильей. — И как можно быть назойливым в зале? — не поняла Лейвей. — Он мешал мне тренироваться. — Я отвлекал его своим видом, — добавил лукаво Илья, за что Шейн мягко ткнул его локтем в бок. — Это ты пялился на меня! — Не я один. — Но ты сильнее, — упрямо настаивал Шейн. — Я все время твое присутствие рядом ощущал. Илья на это расплылся в донельзя самодовольной улыбке, всем видом показывая, что считал это поводом для гордости, не меньше. — Я старался. — И жутко перебарщивал, — закатил глаза Шейн. — А что мне оставалось, если ты ни на одну попытку познакомиться не реагировал? — Ты вел себя как придурок, — напомнил ему Шейн. — Я был уверен, что ты из тех альф, кто считает, что омеги ходят в зал только чтобы красоваться и знакомиться с альфами. — Это я знаки внимания ему оказывал, — театральным полушепотом поделился Илья, подняв взгляд на его семью. Шейн почувствовал, как тепло прилило к щекам. Он уже забыл, что они были не одни. — И как именно? — поинтересовалась его мама. — Всем, что приходило в голову, — махнул рукой Илья и принялся загибать пальцы. — Пытался просто поговорить и познакомиться, занимал соседние тренажеры, предлагал его страховать или заснять технику того, как он подходы делает. Всегда с собой запасную бутылку воды брал и ему предлагал. В один момент я уже начал бояться, что все мои идеи закончатся, а в ответ ничего, кроме «отвали», я так и не услышу. — Какое кощунство, — с притворным возмущением покачал головой папа. — Он делал это каждую встречу, хотя я всегда ходил со своей водой в руках и мог заниматься без чьей-то помощи. Зачем вообще нужно кого-то страховать на беговой дорожке? — закатил глаза Шейн, чувствуя под боком, как пресс Ильи затрясся от смеха. — И потом, я один раз забыл полотенце и, даже шага до раздевалки сделать не успел, как он мне свое запасное буквально в лицо пихнул. Я там чуть не задохнулся от запаха. — Оно было чистое, — возмутился Илья. — Оно тобой пахло! — Но ты любишь мой запах, — оскорбленно протянул Илья, надув губы. Шейн покачал головой. Тут ему крыть без вранья было нечем. Даже тогда, в первый раз, он с трудом оторвался от его тяжелого запаха кожи и жженого дерева и вернул полотенце Илье. А потом весь оставшийся день бесился и на себя, и на Илью, из-за того, что запах незнакомого альфы вызвал у него вместо отвращения совершенно другую реакцию. — Илья, как же ты справился? — посетовала Лола с сочувствующим видом. — Бедный ты альфа, — со вздохом добавила Алиса. — Оно того стоило, — тут же отмахнулся Илья и, притянув Шейна еще ближе за плечи, чмокнул в висок. — В итоге я все-таки нашел к нему подход. — И что за подход? — Я начал предлагать ему соперничать — кто быстрее пробежит, кто выносливее, все в таком духе. А потом заметил, что поддразнивания действуют на него лучше комплиментов. И так постепенно Шейн ко мне потеплел и дал мне свой номер. — И сколько ты за ним так бегал? — полюбопытствовала следом Меган. — Долго, — с трагическим вздохом сообщил Илья. — А потом мы еще семь месяцев были любовниками, прежде чем Шейн признал, что у него тоже есть чувства, и согласился на отношения. — Илья, — простонал Шейн, закрывая лицо ладонью. Щеки горели так, что он боялся представить их со стороны. — Что? Так все и было. — Но можно же не рассказывать совсем все. — Я и не рассказываю все, — невинно отозвался Илья. — Но могу рассказать, как ты… Шейн в момент заткнул ему рот рукой, обрывая посреди предложения. Он не представлял, что именно собирался сказать Илья, но, судя по смешинкам в его глазах и тому, что, поймав его взгляд, он медленно провел языком по его ладони, это было что-то такое, из-за чего Шейн разрывался бы между желанием придушить его или поцеловать. — Подождите, — нахмурилась Алиса, пока он вытирал руку о штанину Ильи. — Так вы были в свободных отношениях? — Да, — коротко ответил Шейн, поджав губы. Кто бы сомневался, что одна идея того, что альфа сходу не требовал от омеги отношений, а омега не клялся с первой встречи хранить верность, вызовет у них осуждение. — Но по факту мы ни с кем другим оба уже тогда не были, — добавил следом Илья, точно почувствовав общее настроение, и все чуть ли не вслух выдохнули. — После встречи с Шейном меня остальные омеги вообще перестали интересовать. Эти слова подействовали на всех почти магически. Омеги сестер умилительно вздохнули, родители одобрительно переглянулись, сестры заметно расслабили позы, будто именно этих слов ждали весь вечер. Шейн же коротко кивнул, подтверждая слова Ильи. Учитывая все рассказы самого Ильи и его друзей о его похождениях до их знакомства, когда он редко с кем-то больше одной ночи время проводил, это, конечно, все еще безумно льстило. Шейн вообще долго не понимал, почему Илья, даже имени тогда его не зная, настолько настойчиво пытался добиться его внимания. Тем более, что Илья не только с омегами гулял, но и с альфами, и бетами, и со своей внешностью мог сойтись с кем угодно. И только на пятом месяце их недоотношений, когда Шейн уже начал оставаться у него на ночь, Илья одним утром, лежа сонно у него на груди, признался, что это потому что Шейн для него пах домом, и ничего комфортнее он никогда не ощущал. Ну и его странной одержимости веснушками. А свое отсутствие интереса к другим альфам на фоне Ильи он и вовсе понял уже задним числом, когда они уже парой стали. — И сколько вы уже вместе? — вырвал его из мыслей голос Алисы. Шейн быстро встряхнул головой, пытаясь стряхнуть с лица дурацкую улыбку, прежде чем ответить. — Почти три года. — И как ты, Илья, принял то, что Шейн довольно… независимый омега? — серьезно спросила мама, скрестив руки на груди. — Тебя это никогда не напрягло? Не хотелось его изменить или найти кого-то покладистее? На секунду повисла абсолютная тишина. Даже гагары на озере будто затаились в ожидании ответа. Все не сводили пристальных взглядов с Ильи, который на долю мгновения, казалось, растерялся от такого вопроса, а после, нахмурившись, начал пытаться подобрать правильные слова. — Я вырос в очень традиционной семье, — медленно начал он серьезным голосом. — Мой отец был очень строгим и контролирующим альфой. А мама… Она была свободолюбивой, постоянно что-то придумывала, мечтала о карьере, путешествиях и личных достижениях… Они с Шейном в этом похожи. Шейн напрягся. Он знал всю историю и помнил тот вечер, когда Илья впервые рассказал ему о своей семье. Помнил, как Илья сначала говорил короткими, сухими фразами, как он пытался отвернуться и скрыть свои эмоции, когда голос начал дрожать и паузы между предложениями стали длиннее. И как потом в один миг Илью, как прорвало, и он просто не мог остановиться рассказывать обо всем, что годами держал в себе. Он рассказал, как его мама с каждым годом становилась все более молчаливой и отстраненной, как она постепенно перестала смеяться и фантазировать и улыбалась только в редкие моменты рядом с ним или братом. И как потом в один день Илья вернулся из школы и нашел ее тело и записку для него и брата с просьбой ее простить. Тогда Шейн больше часа просидел у дрожащего Ильи на коленях, крепко прижимая к себе и поглаживая по спине, прежде чем он успокоился. Но здесь Илья все же решил рассказать гораздо лаконичнее. — Ты не обязан это все рассказывать, — почти беззвучно, чтобы никто, кроме Ильи, не слышал, прошептал Шейн. — Я знаю, — Илья в ответ сжал его руку, лежащую на колене, и продолжил. — И мой отец все время ее контролировал — заставлял сидеть дома, не давал работать и загонял в рамки покорной омеги. В итоге она медленно угасала, и это все очень плохо закончилось. Илья сделал паузу и прочистил горло. Шейн автоматом поднял свободную руку к его шее и начал тереть кожу возле железы большим пальцем, втирая свой запах. Илья всегда уверял, что его это успокаивало и вытягивало из мрачных мыслей. Семья, к счастью, никак это не комментировала и даже непривычно затихла, давая им время. И никто не проронил ни звука, даже когда Илья уткнулся носом ему в висок и сделал несколько глубоких вдохов, прежде чем вернуться к разговору. — Поэтому я не хочу ограничивать своего омегу. Альфа должен делать своего омегу счастливым. И если Шейн любит независимость и свою работу, он должен ей заниматься, — Илья прервался и, переведя взгляд на Шейна, гораздо мягче добавил. — А я буду его поддерживать пока все наконец не поймут, что он в своей сфере лучший. — Перестань, — проворчал Шейн, не сколько из раздражения, сколько из желания поддержать его попытку разрядить напряженную атмосферу и сменить тему. — Что? Это правда, — невозмутимо настаивал Илья, чмокнув его в щеку. Шейн непроизвольно улыбнулся и покачал головой. — У тебя весь кабинет в грамотах и наградах. — Ну… в таком случае я рада, что вы нашли друг друга, — негромко заметила мама, будто вынося свой вердикт их отношениям. — Да, — тихо согласился папа. — Вы очень хорошо вместе смотритесь. Сестры следом единодушно закивали, и омеги рядом молча демонстрировали единодушие. Правда, они все еще выглядели немного задумчивыми, откровения Ильи явно оставили свой след. А вот самого Илью от их слов, наоборот, отпустило. Его запах быстро терял едкую горчинку, плечи расслабились, и рука перестала почти до боли сжимать его ладонь. И в этот миг Шейн вдруг почувствовал полный контроль над ситуацией. На душе стало так легко и спокойно, что он, вдруг почувствовав не до конца объяснимый прилив храбрости, решил озвучить еще одну новость, которую изначально планировал отложить на другой разговор. Или даже встречу. — Я рад, что вам нравится Илья, — начал он с улыбкой и медленно обвел взглядом всех родственников, прежде чем перейти к сути. — Но мне, если что, не нужно ваше благословение нашим отношениям. Мы, вообще, уже обручены. — Что? — хором воскликнули все с абсолютно ошеломленными выражениями лиц. — Да, — кивнул Шейн, доставая цепочку с кольцом из-под ворота футболки и краем глаза замечая что Илья следом потянулся к своей и сделал то же самое. — И мы планируем пожениться в конце лета. Потрясенное молчание продлилось еще буквально несколько секунд, после чего все будто вышли из транса и решили засыпать их вопросами. — Так быстро? — А вы уверены, что успеете все подготовить? — Серьезно? Мы к нашей свадьбе готовились почти десять месяцев. — Мы не хотим устраивать ничего масштабного, — ответил Шейн сразу всем. — Просто соберемся у нас дома во дворе. Мы как раз переехать должны к тому времени. — Да, — моментально оживился Илья, точно только и ждал удачного момента похвастаться. — Шейн нам такой дом спроектировал! Просто идеальный. — Подожди! — воскликнула Меган, прищурившись. — Ты же говорил, что строишь свой дом мечты? Который проектировал еще с универа? Шейн неловко пожал плечами, понимая, на что она намекала, и, видимо, считала что он таким образом он отступал от своих принципов ради альфы. И лет десять назад он бы почти наверняка стал все отрицать и прочел ей лекцию о том, что она принижала его как омегу. Но нынешний Шейн смирился, что они никогда не поймут друг друга до конца и не видел ничего постыдного в том, что он решил разделить свою жизнь с Ильей. — Ну, да… Это он и есть, — признался он. — Я там только подправил планировку немного, с учетом пожеланий Ильи. — И для Ани еще он еще придумал специальный уголок, в котором она и отдыхать может, — добавил гордо Илья. Его отец на этих словах поперхнулся. — Вы же не скрываете от нас внучку? — осторожно, почти севшим голосом, уточнил он, и когда все резко перевели на него вопросительные взгляды неловко пожал плечами. — Что? Столько новостей, я уже не удивлюсь… — Нет, Аня — это наша собака, — фыркнул Шейн. — И я просто сделал для нее домик под лестницей. — Еще и собака, — выдохнула под нос мама, еле заметно качая головой. — Дом мечты, видимо, станет семейным гнездышком, — протянула Алиса, поддразнивая с тем же самым выражением лица и интонацией, с которыми они дразнили друг друга в детстве. — Колись, братец, что ты еще от нас скрываешь? — полушутливо потребовала ответ Лейвей. — Да ничего я не скрываю! Я рассказывал вам про дом, — вздохнул Шейн. — А мои отношения с Ильей — это в целом наше личное дело. Плюс я не знал, как про них рассказать, чтобы не слушать постоянно вопросы, не думаем ли мы жениться, и советы, как ему угождать и быть образцовым омегой, — он скривился на последней фразе, но, почувствовав, как Илья медленно поглаживал большим пальцем его бедро, выдохнул. Возмущение отступило, и он чуть спокойнее продолжил. — Мне это все было ни к чему, мы сами разбираемся в своих отношениях. Теперь у меня просто достаточно аргументов, чтобы вы поняли, что моим альфой будет только он, и никого другого я в семью не приведу. Семья от его тирады переглянулась и выглядела даже немного виноватой. Хотя Шейн вообще не ради этого все высказал и теперь сам начинал чувствовать вину, что всех задел и испортил только ставшее снова легким настроение. И если бы рядом не сидел Илья, смотрящий на него с таким восхищением и обожанием, что по телу невольно пробежала дрожь, он бы, наверное, уже начал перед всеми извиняться. А так обстановку решил разрядить его папа. — Ну, спасибо, что приехал сразу с ответами на все вопросы, — выдохнул он с легкой иронией, и Шейн неловко улыбнулся ему в ответ. — Кстати, говоря о вопросах, расскажите лучше, как Илья предложение сделал? — подхватила настрой Эмили, моментально переключившись. Шейн с трудом сдержал ухмылку. — О, это Шейн его мне сделал, — признался Илья, буквально засияв от ее вопроса. Рука Шейна почти потянулась к телефону, чтобы сохранить этот кадр навек, но нежелание выпускать ладонь Ильи в последний момент пересилило. — Но он полностью украл мою идею и опередил меня буквально на пару дней. — Ничего я не крал, ты мне сам ее рассказал, — напомнил ему Шейн и покачал головой. — Плюс, это не то чтобы сама оригинальная идея была… И я так был уверен, что тебе точно понравится. — Не могло быть вариантов, которые мне не понравились бы, — фыркнул Илья, всем видом показывая, насколько это было очевидно. Хотя через секунду все же решил с усмешкой его подколоть. — Ну, может, кроме варианта где-нибудь на твоей утренней пробежке. — Для этого тебе нужно было бы хоть раз на нее проснуться. — Так все-таки, какое было предложение? — нетерпеливо вмешался Логан в их разговор, не успел Илья ему парировать, и, когда семья поддержала вопрос, Шейну пришлось продолжить. — Я приготовил ужин, расставил встречи… — Очень много свечей! — вставил Илья воодушевленно, как будто их количество как-то принципиально влияло на суть истории. Так что Шейн решил проигнорировать его замечание и продолжил. — И как только Илья вернулся со встречи с другом, который согласился помочь мне его отвлечь, я встретил его дома с кольцом. — Да, — мечтательно вздохнул Илья, теребя кольцо на цепочке. — Шейн встал на одно колено и предложил мне стать его альфой и мужем и провести всю жизнь вместе. Шейн почувствовал, как щеки снова обожгло румянцем. И от умилительных вздохов, которыми среагировали на слова Ильи, и от всех воспоминаний. На колени в тот вечер он вставал совсем не только ради предложения, и об ужине они тогда вспомнили уже за полночь и съели наспех разогретую пасту прямо в постели. Но это уже никого кроме них не касалось, и они лишь переглянулись, без слов понимая, что думали об одном и том же. — Это… мило, — заметила Джейн с мягкой улыбкой. — И для Шейна неожиданно романтично, — согласилась с женой Лейвей. — Да ну вас, — возмутился Шейн, жалея, что при родителях нельзя было высказаться жестче. — Да! Шейн вообще тот еще романтик, — встал на его защиту Илья, чем только сильнее его смутил. — Не порти мне репутацию! Илья на это только рассмеялся и поцеловал его в макушку, не обращая внимания на очередные переглядывания его семьи. — Все! Вот мы потеряли брата, который клялся, что семья для него не важна и он прекрасно проживет без альфы, — грустно протянула Алиса, так переигрывая, что Шейна это даже не задел ее подкол. — Что дальше? — подхватила Меган ее настрой. — Окажется, что и детей он не против завести? — Ты говорил, что ты против детей? — удивленно вскинув брови, повернулся к нему с вопросом Илья. — Я никогда не говорил, что я против детей, — фыркнул Шейн. — Я говорил, что не хочу отказываться от всей своей жизни и карьеры ради них. — Но это же так приятно наблюдать, как дети растут, — с искренней растерянностью в голосе заметил Логан. — Занимать хорошую должность тоже достаточно приятно, — сухо парировал Шейн, скривив губы. — Но как можно не отказаться от всего ради такого? — А зачем Шейну идти на жертвы, если я только рад буду уйти в декрет, — заметил как бы между прочим Илья, и неимоверным усилием воли Шейн остановил себя от желания оседлать его прямо на этом месте. В мире не было ничего сексуальнее альфы, который был готов уверенно поддерживать убеждения своего омеги. Однако его семья это мнение не разделяла, и на слова Ильи отреагировала недоверчивыми смешками. Поэтому Шейн поспешил вмешаться, пока они не убедили себя, что в Илье скрывался талант комика. — Он не шутит, если что, — произнес он, качая головой. — Но Илья же альфа, — не унимался Логан и посмотрел на других омег, будто ждал их поддержки. Но отреагировала только Эмили, и то в ответ неопределенно пожав плечами. — И что? Это не мешает ему отлично ладить с детьми и уметь о них заботиться, — заметил Шейн, понимая, что все молчали в ожидании его ответа. — Илья буквально любимый дядя у всех детей наших друзей. И, возможно, дети души в нем не чаяли, потому что сам Илья с ними вел себя как ребенок и был готов часами придумывать сценарии для игр, давать делать себе прически и макияж или валяться на полу с раскрасками. Но это все равно не отменяло того факта, что когда кому-то из друзей не с кем было оставить детей на вечер или даже ночь, Илья обычно первым вызывался помочь. И в те дни, когда Шейн был завален работой, тот сам готовил детям ужин, внимательно выслушивал их детсадовские драмы, укладывал спать и не один раз успокаивал слезы и истерики, когда мелкие вдруг понимали, что соскучились по своим родителям. А когда у Шейна был свободный вечер, и они занимались всем этим в тандеме, и Илья смотрел на него с таким теплом и обожанием, точно мысленно представлял их семьей со своими детьми, или поздней ночью, когда дети уже спали, а они лежали в кровати и тихо смеялись, обсуждая весь хаос прошедшего дня вроде измазанной пластилином Ани в последнюю ночевку юных Пайков, Шейн ловил себя на том, насколько он был счастлив в такие моменты и с каждым разом все сильнее хотел увидеть Илью, восторгающегося детьми, похожих на них двоих. Поэтому в том, что из Ильи будет искренне рад притормозить свою карьеру ради ребенка, Шейн был абсолютно уверен. — Ну, если вас все устраивает, — медленно произнесла мама, сжав губы в тонкую линию. — Да, — одновременно ответили они, не думая ни секунды. На это она лишь задумчиво хмыкнула и скрестила руки на груди. Еще пару мгновений, казавшихся вечностью, она пристально изучала их взглядом, от чего Шейн нервно сжал ладонь Ильи. Он отлично знал свою маму и понимал, что она именно сейчас раскладывала все по полочкам в голове и мысленно выносила финальный вердикт их отношениям и Илье в частности. И пусть Шейн был абсолютно уверен в своем выборе и не собирался ничего менять вне зависимости от ее мнения, ждать ее решения было невыносимо тяжело. Ведь он знал, что для Ильи было важно добиться одобрения главы его семьи, и считал, что Илья заслуживал этого как никто другой. Ну и возможно, он сам все же тоже надеялся, что, несмотря на все недопонимания и разные представления об идеальных отношениях, его выбор примут так же, как и традиционно-правильных омег, с которыми связали жизнь его сестры. Наконец, мама вздохнула и поднялась с места. Шейн затаил дыхание. — В таком случае, добро пожаловать в семью, Илья, — кивнула она с теплой улыбкой. — Спасибо, — коротко ответил Илья с плохо скрываемым комком эмоций в голосе и, поднявшись с места, протянул ей свою руку. И когда вместо рукопожатия мама приобняла Илью и похлопала его по плечу, а тот на мгновение растерянно замер, явно не ожидая этого, прежде чем осторожно, почти неуверенно обнять ее в ответ, у Шейна защипало в глазах от облегчения и абсолютно дурацкого, почти детского восторга. Все-таки не зря он любил свою семью. *** В спальню Илья зашел с широкой улыбкой на лице. Этот день однозначно был одним из лучших в его жизни. Оказаться с таким количеством Холландеров в одном месте — что могло быть лучше? Только то, что весь день Шейн не отходил от него ни на шаг, а вся семья, частью которой он хотел стать все сильнее с каждой проведенной минутой в их кругу, его, если не уже, то точно решила принять в семью. Его добавили в семейный чат, дети пригласили его на все их дни рождения, сестры Шейна взяли с него обещание встретиться в баре в следующий раз, когда они приедут в Монреаль. Он был практически на седьмом небе. Он никогда не признается в этом Шейну, но лучшим раскладом этой встречи он видел, что Холландеры смирятся с их отношениями, а на деле Илья даже несколько раз за вечер ущипнул себя, чтобы убедиться, что все это было точно не сном. После первоначального удивления от новости об их помолвке и еще большего шока, когда Шейн сказал, что они не нанимают организатора и все делают сами, Холландеры в едином порыве решили им помочь составить детальный план обязательных приготовлений. Между этим в разговоре обязательно кто-нибудь да вставлял воспоминания о своей свадьбе, долгих многомесячных подготовках, делился волнениями, моментами и моментами, которые в итоге пошли не так, как было запланировано, и размышляли, что бы они изменили сейчас с учетом своего опыта. И, возможно, местами Холландеры чуточку перебарщивали, но все же для Ильи это ощущалось правильно и невероятно одновременно. Возможно, потому что его брат в ответ на сообщение о его грядущей женитьбе даже не удосужился никак ответить. Хотя слушать их рассказы правда было увлекательно, даже несмотря на то, что они планировали свадьбу гораздо скромнее, и моментами Илья путался во всех именах и попытках разобраться, кем Шейну приходился тот или иной упомянутый гость. Но он и не особо старался, потому что Шейн сразу поставил всех перед фактом, что они не будут звать всех его двоюродных дядь и троюродных тетушек. В остальном же Илья внимательно во все вникал и по лицу Шейна видел, что тот тоже запоминал на подкорке некоторые советы. Хотя это не мешало ему цокать и закатывать глаза, когда завязывались бурные дискуссии о лучшем оттенке для скатертей или важности выбора песни для первого танца. Илья же каждый раз с трудом сдерживал улыбку и облегчение, что ему в такие дебри лезть не придется. Все-таки им важно было просто подписать все бумаги, окольцевать друг друга и наконец-то обменяться метками, связав себя на всю жизнь. Все остальное было просто фоном. И уже сидя в спальне, Илья вновь поймал себя на этой мысли. Рядом с Шейном все казалось правильным, и он совершенно не представлял свою жизнь без него. Даже сейчас, когда тот всего лишь задержался внизу по просьбе Юны, Илья места себе не находил и каждые пару секунд бросал нетерпеливые взгляды на дверь. Он догадывался, что разговаривали о нем, и искренне сомневался после такого теплого приема, что Шейну посоветуют найти другого альфу. Вот только ждать его от этого легче не становилось. Еще и после целого дня в большой компании тишина спальни и одиночество ощущались странно и немного давили. Поэтому как только, наконец, дверь спальни открылась, Илья даже не стал пытаться сделать вид, что был чем-то занят, и, подскочив с кровати, вытянул руки навстречу. Шейн, впрочем, тоже выглядел заведенным. Только переступив порог, он буквально налетел на него и уже через секунду повис на нем, стиснув руками и ногами, и утянул его в жадный поцелуй. Илья еле успел обхватить его за бедра и спасти их от падения. Судя по счастливому настроению наедине мнение главной альфы семьи об их отношениях не изменилось. — Мама сказала, мы выглядим счастливыми вместе, — выдохнул Шейн ему в губы, подтверждая его догадку. — Так и есть?.. — пробормотал в ответ Илья. Трудно было выдавить что-то внятное, когда мысли разлетались от коротких поцелуев, которыми осыпал его Шейн. — Да. Но я боялся, что они будут более… предвзятыми?.. В голосе Шейна прозвучала легкая растерянность, будто у него это не укладывалось в голове, хотя для Ильи ответ был очевиднее некуда. Поэтому как бы сильно ему ни хотелось продолжить целоваться, Илья заставил себя чуть отстраниться и, не выпуская Шейна из своей хватки, посмотрел ему в глаза. — Они просто тебя любят, Шейн. В этом после сегодняшнего вечера он даже не сомневался. Семья Холландеров была однозначно шумной, неугомонной, моментами чересчур любопытной, но очень близкой. И было невооруженным взглядом видно, что Шейна не просто терпели для картинки правильной семьи, а искренне любили и желали ему лучшего. — Я знаю. Но все равно не ожидал, что так легко все пройдет, — признался Шейн, рассеянно поглаживая короткие волосы на затылке Ильи. Только страх уронить его мешал Илье растечься лужицей. — И ты им правда понравился. Может, стоило вас раньше познакомить. — Может быть. Но не факт, что тогда все сложилось бы так же хорошо. — Наверное, — сразу согласился Шейн и прикусил губу. Судя по сосредоточенному выражению лица, он хотел сказать что-то еще, и как бы Илье не было любопытно, он его не торопил. Удержать его на руках еще минуту-другую он был вполне в состоянии. Однако Шейн решился довольно быстро и, опустив взгляд на его ключицы, все-таки спросил. — Получается, тебе моя семья тоже понравилась, да? — Да, Шейн, — вздохнул Илья, растягивая губы в ласковой улыбке и, не удержавшись, полушутливо добавил. — Я даже задумался, может, мне все-таки стоит взять твою фамилию. Шейн на секунду замер, а затем резко подался вперед и впился в его губы. Причем с таким запалом, что Илья даже пошатнулся и решил медленно двигаться в сторону кровати. Сохранять концентрацию было сложно — язык Шейна настойчиво скользил во рту, его горячие руки крепко цеплялись за спину, точно хотели сломать законы физики и прижать его к себе еще ближе. К счастью, комната была небольшой, и через пару шагов Илья, так и не разрывая поцелуй, опустился на матрас и усадил Шейна к себе на колени. Увлеченные друг другом, они потеряли счет времени. Поцелуй становился все более нетерпеливым. После долгого дня, проведенного рядом, но когда нужно было постоянно следить за собой и мириться с тем, что каждое их взаимодействие кто-то оценивал, близость Шейна казалась опьяняющей. Сердце Ильи бешено колотилось о грудную клетку, тело привычно отзывалось на каждое прикосновение Шейна. Илья запустил пальцы ему в волосы, чуть оттягивая и только и успевая ловить губами его тихие вздохи. Но как только рука Шейна опустилась под его боксеры, Илья схватил его за запястье и заставил притормозить. — Шейн, нельзя! Там дети за стеной спят, — выдавил Илья, стараясь не отвлекаться на растрепанные волосы Шейна и его покрасневшие щеки, на которых неприлично привлекательно выделялись веснушки. — Мы тихо, — прошептал Шейн, продолжая двигать бедрами, потираясь о его полувозбужденный член. Илье пришлось на секунду зажмуриться, чтоб не сдаться вопреки здравому смыслу. — Когда мы тихими были? — фыркнул Илья. Шейн недовольно поджал губы и выглядел таким возмущенным, словно Илья не очевидный факт указал, а признался, что ему это не нравилось. Что было максимально далеко от правды. Но долго выдерживать такое выражение лица Илья в любом случае не был в силах, поэтому он заправил выбившуюся прядку ему за ухо и мягко предложил компромисс. — Давай утром. Дети мне по секрету рассказали, что твой отец с утра обещал им на завтрак вафли. И, судя по их энтузиазму, с кровати они подскочат еще раньше тебя. Шейн тяжело вздохнул, несколько секунд посверлил его выразительным взглядом, но в итоге все-таки сдался. — Ладно. Но тогда ложись спать, Розанов. Я поставлю будильник, — грозно предупредил он, ткнув его пальцем в грудь, прежде чем подняться с его колен. — Мы еще не поженились, а секс уже по расписанию. — И кто же в этом виноват? — сухо спросил Шейн, не оборачиваясь. Илья рассмеялся в ответ и, оставив включенным лишь прикроватный светильник, улегся на кровать. Наблюдая из-под полуприкрытых век, как Шейн раздевался и переодевался в пижамную футболку, которую ему заранее достал из сумки Илья, а потом аккуратно складывал в стопки их уличную одежду, Илья не мог сдержать влюбленной улыбки. Он надеялся, что такие простые и домашние моменты всегда будут делать его настолько счастливым. И через пару минут, когда Шейн наконец вернулся из ванной, выключил свет и забрался рядом под одеяло, обняв поперек талии и устроив голову на его плече, Илья поцеловал его в макушку и закрыл глаза, мечтая о том, сколько еще таких счастливых дней их ждало впереди.