Дорога без обещаний

            Сакура давно поняла: с Саске нельзя торопиться. Он был как старая рана – вроде затянулась, но напоминает о себе при каждом резком движении. В пути она решила просто наблюдать. В госпитале это помогало ставить диагнозы, а здесь в дороге - узнавать его ближе. Его повадки она выучила быстро. Саске почти не разговаривал, но его тело было куда красноречивее слов. Каждое утро начиналось с одного и того же ритуала: он методично пересчитывал кунаи и проверял заточку Кусанаги. Даже когда он занимался самыми простыми вещами – например, пытался одной рукой закрепить походный плащ или переложить сумку – в его сосредоточенности было упрямство человека, который не привык просить о помощи. В такие моменты он не казался ни опасным нукэнином, ни героем войны. Просто спутником, с которым она делила быт. На привалах Саске всегда садился так, чтобы видеть дорогу и её одновременно. Привычка шиноби, доведенная до автоматизма. Но больше всего её цепляло то, как он реагировал на её физическую близость. Стоило подойти чуть ближе положенного, и Саске менялся. Он не отстранялся, но она видела, как напрягаются его плечи, а дыхание становится прерывистее. Этот вечер не стал исключением. Сакура старалась ступать тихо, хотя знала – он слышит её шаги задолго до того, как она окажется рядом. Он сидел на поваленном стволе сосны. В правой руке – оселок, на колене – кунай. Чиркающий звук камня о металл был единственным звуком в тишине леса. Сакура остановилась в паре метров, рассматривая его со спины. – Саске-кун – негромко позвала она. Чирканье прекратилось. Он не обернулся, только едва заметно наклонил голову. – Ты точишь этот кунай уже полчаса – Сакура сделала шаг вперед, заходя ему за плечо. – Он и так острый. – В битве это лишним не будет. – коротко ответил он. Она подошла почти вплотную. От него исходил запах металла, смешанный с запахом хвои. Сакуре до безумия хотелось коснуться его, просто чтобы убедиться – что он здесь, он настоящий, а не очередной морок из её прошлого. Когда она невольно протянула руку к его плечу, Саске как обычно напрягся и перехватил дыхание. – Ты напрягаешься каждый раз, когда я подхожу . – Боишься? – тихо спросила она. Её ладонь остановилась в сантиметрах от ткани его плаща. Вопрос прозвучал почти наивно, но в тишине леса он был острее стали. Саске опустил кунай на колено. Он не обернулся, но Сакура видела, как потемнел его взгляд. – Смотря чего – почти бесцветно отозвался он. – Того, что ты ударишь? Нет. – Тогда почему ты каждый раз напрягаешься когда я рядом? Саске молчал долго. Так долго, что Сакура успела сосчитать удары собственного сердца. Наконец, он слегка наклонил голову, и его голос прозвучал непривычно глухо: – Привык ждать, что за близостью всегда следует боль. Ты –единственная, кто нарушает эту последовательность. Это... необычно. Сакура помедлила, задумываясь о его признании. В этом было всё: его прошлое, и тот страх довериться, который он носил в себе как броню. – Я не причиню тебе вреда, Саске-кун. Никогда. Сакура положила ладонь ему на плечо. Ткань плаща под пальцами была пыльной, пропитанной запахами костра и долгой дороги, а его кожа под ней была обжигающе горячей. Саске не дернулся. Он не попытался отстраниться, как делал бы это сотни раз прежде. Напротив, он тяжело выдохнул, признавая поражение перед ее упрямством. Пальцы, сжимавшие кунай, расслабились, и сталь тускло блеснула в последних лучах заходящего солнца. – Упрямая – бросил он. В его голосе не было раздражения, скорее смирение. Он наконец отложил кунай на траву и плавно развернулся, заставляя Сакуру убрать руку с плеча, но тут же сократил дистанцию сам. Теперь их разделяло всего несколько сантиметров. Сакура чувствовала исходящий от него холод и одновременно – внутренний жар. Она смотрела на его подбородок, на тонкую линию губ, не решаясь поднять взгляд выше. Саске поднял правую руку – медленно, давая ей время отстраниться, если она того захочет. Но она не шелохнулась. Его пальцы, мозолистые и шершавые от постоянных тренировок, коснулись ее виска, убирая выбившийся розовый локон за ухо. Это не было лаской в обычном понимании – скорее коротким, жадным изучением. – Ты идешь за мной в пустоту, Сакура – его голос стал тише, почти сливаясь со стрекотом ночных насекомых. – А если там ничего нет? Если в конце пути ты обнаружишь, что я так и не научился чувствовать что-то, кроме долга и вины? Пульс Сакуры на эти слова участился. Это не было похоже на ее детские мечты о прекрасном принце; это была взрослая, выстраданная близость двух людей, которые слишком много пережили. Она хотела сказать, что она готова разделить с ним этот груз, но слова не выходили. Саске не убирал руку. Его пальцы медленно скользнули от ее виска вниз, очерчивая линию челюсти, едва касаясь кожи. В этом жесте было столько невысказанного признания, что у Сакуры закружилась голова. Он не умел говорить «ты мне важна», но сейчас его касания были сильнее признаний. Сакура подалась вперед, сокращая последние сантиметры между ними, и уткнулась лбом в его ключицу. – Пусть там будет пустота –прошептала она ему в шею. – Мне всё равно. Я просто не хочу, чтобы ты был в ней один. Саске закрыл глаза. Его единственная рука легла ей на лопатки, притягивая ближе. Это был их момент. Их личный мир, выстроенный на обломках войны, где не было места ни деревням, ни долгу, ни прошлому. Он уткнулся носом в ее волосы, вдыхая аромат спелой вишни и дорожной пыли, и на секунду показалось, что дорога действительно может стать их домом. Но воздух вокруг них внезапно изменился, стал как перед грозой. Саске среагировал на долю секунды раньше, чем Сакура почувствовала чужую чакру. Он в одно мгновение выхватил клинок из ножен, и звук извлекаемой стали разрезал тишину леса. Из тени разросшегося папоротника вышел молодой человек. – Стой на месте – ледяным тоном приказал Саске. Сакура замерла, вглядываясь в лицо гонца. В лунном свете она узнала эти мягкие черты и вечно взъерошенные каштановые волосы. – Такаши? – выдохнула она, чувствуя, как напряжение в груди сменяется изумлением. Парень выглядел измотанным, его одежда была серой от дорожной пыли, а дыхание сбилось от долгого бега, но, увидев её, он расплылся в широкой, искренней улыбке. Такаши был одним из тех молодых медиков, которые смотрели на Сакуру с нескрываемым обожанием еще со времен Великой Войны Шиноби. Он низко поклонился, едва не задевая лбом траву. –Сакура-сан! – радостно воскликнул он, вытирая пот со лба. – Какое счастье, что я вас догнал. Я боялся, что собьюсь с пути. У меня для вас срочное послание от Цунаде-самы... и привет от вашей мамы. Она просила передать, ваш дорожный набор трав. Сакура непроизвольно улыбнулась в ответ, сделав шаг навстречу. Домашнее тепло Конохи ворвалось в их холодный вечер слишком бесцеремонно. – Как ты нас нашел? – спросила она, уже готовая засыпать его вопросами о доме. Но договорить ей не дали. Саске, который до этого стоял неподвижной тенью, внезапно сократил дистанцию. Он не убрал руку с её плеча – напротив, его пальцы сжались чуть крепче, собственническим жестом притягивая её к себе. В его взгляде, направленном на Такаши, не было и капли гостеприимства. Такаши мгновенно замолчал. Его улыбка исчезла, а по спине, судя по выражению лица, пробежал холод. Он только сейчас осознал, чей личный момент нарушил своим внезапным появлением. – Письмо – коротко бросил Саске. Голос звучал низко, почти с угрозой, которой парень явно не заслужил. Такаши судорожно нырнул рукой в сумку и протянул запечатанный свиток. Его пальцы заметно дрожали. – Д-да, конечно. Цунаде-сама сказала, что это не терпит отлагательств. И... она просила передать лично вам. Саске перехватил свиток. Сломал печать. Пробежав глазами первые строки Его челюсть сжалась так, что стали видны желваки. – Саске-кун? Что там? – Сакура заглянула ему через плечо. Он не ответил. Вместо этого Саске медленно повернул голову к лесу, словно свиток только что подтвердил его самые опасения. Сакура посмотрела на свиток. Последнее слово, написанное размашистым почерком Пятой, заставило её напрячься . Саске молча сложил свиток и сунул за пояс. Потом взял Сакуру за руку - осторожно переплел пальцы. И увёл от костра, туда, где в темноте звучал ручей. Ни слова о Такаши, ни слова о задании. Сакуре и Саске предстоит долгая дорога, но этот вечер они запомнят не свитком и не гонцом - а тем, как впервые за много лет позволили себе просто быть рядом, не оглядываясь.