Сложнее, чем невыполнимая миссия

Бенджи бы и рад выспаться, только вот беспокойство, свое и Итана, намертво запечатлелось в воздухе. В соседней комнате раздавались постоянные звуки пытающегося уснуть человека. Итан ворочался с боку на бок, считал овец (остановился на восьмисотой, поняв, что это бесполезно), встал, размялся, выпил воды, снова лёг и продолжил ворочаться, обреченно вздыхая. Бенджи было собрался встать и пойти спросить Итана, не нужно ли ему снотворного, но вовремя себя одернул. Итан не любит показывать свои слабости. Он просто отошлет Бенджи, сказав, что все хорошо, можно спокойно отдыхать. Придётся подчиниться и уйти, продолжая слушать бесплодные попытки Итана заснуть. Итан сам пришёл к нему, просто в какой-то момент объявился на пороге его квартиры, весь покрытый грязью, с измученным взглядом, и попросился переночевать. Он ничего не объяснил, ничего не рассказал — Бенджи это было и не нужно. Даже если бы Итан не выглядел, как побитая жизнью дворовая собака, Бенджи все равно бы его пустил, ничего не спросив, все равно бы нашёл в шкафу свою старую одежду, чтобы Итану было во что переодеться, все равно бы приготовил на ужин еще одну порцию еды и заботливо расстелил диван в гостевой комнате. Он уже давно впустил Итана слишком глубоко в свое сердце, так что впустить его к себе домой было гораздо легче. Бенджи засыпает, под шепот своих мыслей. Сквозь сон ему кажется, что чей-то голос тихо зовёт его. — Что случилось? — Бенджи не может не ответить, нехотя разлепляет глаза и видит Итана. Тот сидит на краю кровати, укутавшись в плед, и виновато глядит на Бенджи. Бенджи хочется сесть, протянуть руку, погладить Итана по щеке и сказать, что все обязательно будет хорошо, что не стоит ни о чем сейчас волноваться, но вовремя одергивает себя — они не настолько близки. Вместо этого он ждет и смотрит, как Итан неловко ерзает, пытаясь подобрать слова. — Я могу поспать с тобой? — наконец выдает он, и Бенджи кажется, что в этот момент его сердце пропустило пару ударов. Он, без раздумий, освобождает место, и Итан с благодарностью смотрит на него, устраиваясь рядом. Итану и правда нужен был кто-то. Бенджи рад, что оказался этим кем-то, потому что, если бы он не открыл дверь, Итан нашёл бы другого человека, с кем мог бы разделить постель, с кем, возможно, делил ее уже бесчисленное количество раз, пока, почему-то, не пришёл сюда. Бенджи был влюблен в Итана, об этом все знали, ну, или хотя бы догадывались. Только слепой мог этого не заметить. А Итан либо действительно ничего не видел, либо просто делал вид, чтобы не разрушить их дружбу. Придавленный тяжестью собственных мыслей, Бенджи проваливается в сон. Когда он снова просыпается, за окном все еще темно. Бенджи пытается не показать, что проснулся, потому что то, что его разбудило, было слишком желанным, чтобы заканчиваться. Его футболка задрана до груди, а большая мозолистая рука Итана нежно поглаживает недавно заживший шрам где-то в районе ребер. Бенджи знает, что должен это остановить, потому что сейчас Итана все еще мучает чувство вины, Итан все еще не может здраво мыслить, Итану нужно перестать притворяться, что он любит Бенджи, потому что Итан всегда любил только женщин, а Бенджи — мужчина, и эти ласковые жесты ему никогда не предназначались. — Бенджи, — тихий шепот касается уха, — я знаю, что ты не спишь. Прости, что снова разбудил. Итан не останавливается, продолжает гладить шрам кончиками пальцев, пока Бенджи не начинает дрожать под прикосновениями. — Зачем ты это делаешь? — спрашивает Бенджи, вцепляясь пальцами в простыни. — Делаю что? — голос Итана звучит абсолютно обескураженно. «Он что, и правда думает, что это нормально?» — Это. Гладишь меня. Зачем? — Бенджи не выдерживает, сбрасывает руку Итана с себя и поворачивается к нему лицом. — Ты любишь женщин, Итан. Что ты забыл сегодня в моей постели? — Кто вбил тебе в голову, что я люблю только женщин? — Итан усмехается, его забавляет абсурдность ситуации. Бенджи застывает, глядя на него, окутанного лунным светом. И правда. Он сам себе это придумал. Никто, даже сам Итан никогда не говорил, что ему нравятся одни лишь женщины. Но верно было и обратное: никто, и даже сам Итан никогда не давал повода подумать, что ему нравятся еще и мужчины. Бенджи тяжело вздыхает и прикрывает глаза. Могло ли быть такое, что он сам все это время тоже был слепым идиотом, не замечающим очевидной симпатии? — Бенджи, — взволнованный голос заставляет его снова взглянуть на Итана, — все в порядке? — Нет, Итан, все не в порядке, — Бенджи понимает, что его слова звучат слишком резко, но он зол на себя, а не на Итана. — Я только что понял, что являюсь непроходимым идиотом, тупицей и болваном, хотя до этого думал, что только ты можешь объединять в себе эти три ипостаси. — Мне казалось, моя симпатия к тебе очевидна, — Итан пожимает плечами, как будто это само собой разумеющееся. — Ну мало ли что тебе там кажется очевидным! — О, Бенджи и правда был слепым все это время. — У тебя вроде бы есть рот, чтобы это проговорить. Есть слова, которые можно составить в предложения. На крайний случай мог записку оставить или что вы там, секретные агенты, обычно делаете. — У тебя тоже все это есть, Бенджи. И ты тоже секретный агент, — справедливо замечает Итан, абсолютно не обижаясь, он протягивает руку и кладет ладонь на щеку Бенджи, стирая с его лица незаметно выступившие слезы. — Получается, идиоты мы оба. Бенджи всхлипывает и накрывает ладонь Итана своей, крепко сжимая ее, будто боясь, что это все сон, что вот сейчас он проснётся в своей кровати совершенно один, а Итан исчезнет из его квартиры, не оставив после себя абсолютно ничего. — И давно ты знаешь? — Бенджи хотел добавить: «что я люблю тебя», но слова застревают в горле тяжёлым комом. Итан все равно понимает. — Давно, — больше он ничего и не говорит, да и это абсолютно не важно, Бенджи теперь больше интересует другое, и Итан опережает его, отвечая на незаданный вслух вопрос. — Я не хотел, чтобы тебя считали моим слабым местом. Не хотел подвергать тебя еще большей опасности. А когда все закончилось, просто не смог найти слов, потому что ты все равно пострадал из-за меня и мог умереть. Все это время я считал себя виноватым и боялся подпускать тебя ближе. — И что изменилось? — Ничего, — честно отвечает Итан. — Я все еще виню себя. — Ты же прекрасно знаешь, что я тебя никогда не винил. Это наша работа, Итан, и я уже давно полевой агент. Я говорил тебе это тогда, в Вене, и готов повторять снова и снова: я осознаю риски, работая с тобой, я осознаю, что могу не вернуться с очередного задания, но я буду выбирать тебя снова и снова. Не только потому, что ты мой друг, не только потому, что хочу спасать мир. А потому, что я тебя люблю, — Бенджи всхлипывает и отпускает ладонь Итана. — Вот и все. Я это сказал. Ужас какой, — он утирает слезы, пытаясь сдержать рвущиеся наружу рыдания. — Я пришёл, потому что больше не мог молчать, — говорит Итан, прижимая голову Бенджи к своему плечу, позволяя поплакать, и продолжая прерванную мысль. — Меня все терзало и терзало, я думал: «Ну рано или поздно это пройдёт, верно?», а оно все не проходило, сколько бы времени ни прошло. А вчера меня прорвало. Я ужинал с Джулией — не знаю с чего вдруг она меня пригласила, — и она задала мне пару вопросов: есть ли у меня кто-то, кого я люблю и кто любит меня; не специально ли я загоняю себя в рамки одиночества, а потом страдаю из-за этого; не хочу ли я наконец перестать спасать мир и пожить для себя? Я честно ответил ей на все, а она сказала, что я придурок. Пришлось с ней согласиться. И вот я уже покупал билет на самолёт, чтобы прилететь к тебе и перестать им быть. А в итоге только заставил тебя тревожиться. — Я напишу Джулии благодарственное письмо, — хриплым от плача голосом говорит Бенджи, все еще утыкаясь в плечо Итана. — Почему ты выглядел так, будто оказался тут случайно? — Помог одной бабушке вернуть ее сумку, но во время погони случайно врезался в мусорный бак. — Ты не мог случайно врезаться в мусорный бак, Итан. — Передо мной выскочил котёнок. — Ну в это уже больше верится, — Бенджи наконец поднимает голову и смотрит Итану в глаза, не моргая, чтобы не пропустить хоть малейшее изменение в его взгляде. — Если ты пришёл сюда, чтобы все мне рассказать, так и сейчас не ври. — Я задумался, как тебе это преподнести, запнулся, навернулся с лестницы и улетел в кусты, — Итан наконец отвечает честно, и Бенджи удовлетворенно кивает, улыбаясь и представляя эту комичную ситуацию. — В итоге так ничего и не придумал. Просто пришёл к тебе, не зная, как начать. — Ты и заснуть из-за этого не мог? — Не только из-за этого, но все же, — уклончиво отвечает Итан. — Могу дать контакты хорошего психотерапевта, мне помогает. — Можно мне наконец сказать, Бенджи? — А я думал, ты решил тянуть до последнего. — Я тебя люблю, — на одном дыхании говорит Итан, — и хочу остаться с тобой. — Сложно было? — Бенджи кладет ладонь Итану на затылок и притягивает его к себе, соприкасаясь лбами. — Очень, — честно отвечает Итан. — Сложнее, чем самая невыполнимая миссия? — ехидничает Бенджи. — Намного, — Итан, все еще как-то несмело, обхватывает Бенджи за талию и начинает мягко поглаживать по спине, будто пытаясь поверить в реальность происходящего. — Можно тебя поцеловать? — А ты думаешь, чего я тут жду? Или мне и это тебе нужно подсказывать, шепча на ушко указания? — Бенджи — настоящая вредина, и Итан его за это тоже очень любит. Их губы неуверенно касаются друг друга, носы сталкиваются, и они смеются, потому что совершенно забыли, как целоваться с тем, кого искренне любишь. Бенджи берет инициативу в свои руки, ему нравится, что Итан ему доверяет, ему нравится, как Итан легко ему подчиняется, ему нравится, как Итан приоткрывает рот, чтобы впустить его язык. Бенджи так долго этого ждал, много раз представлял, как это произойдёт на какой-нибудь из миссий, в напряжённой обстановке, когда они будут на грани смерти, и это развяжет им язык. Бенджи никак не мог себе представить, что первый поцелуй с Итаном будет таким неловким и домашним, что губы Итана будут такими мягкими и податливыми, что Итан, тот самый Итан Хант, будет таять от его прикосновений и так отчаянно прижиматься к нему. Они отрываются друг от друга, кажется, спустя несколько часов, хотя прошло всего пара минут, о чем напоминает светящийся в ночи циферблат электронных часов. — Останешься? — спрашивает Бенджи. — Я и не думал уходить, — отвечает Итан. Бенджи обнимает его, притягивает близко-близко, утыкаясь носом в тёмные пушистые волосы, и наконец полностью расслабляется, будто с души упал невыносимо тяжёлый камень, что лежал на ней годами. — Если я проснусь, и не найду тебя хотя бы на кухне, или, на худой конец, в ванной, то мы расстаёмся. — Спустя пару часов после начала отношений? — А кто сбегает спустя пару часов после начала отношений? — Действительно. Я никуда не денусь, не волнуйся, Бенджи. — Пароли от вай фая и ноутбука в «Братстве кольца» на подоконнике. Чистые полотенца в сером шкафу на третьей полке снизу. Если нужна щётка почистить зубы, у меня есть парочка новых в тумбочке под раковиной, выбери любую, — бормочет Бенджи, устраиваясь поудобней, просовывая ногу меж бедер Итана. — В принципе, теперь это и твоя квартира, можешь делать, что угодно. Только не уходи, не попрощавшись. — Спасибо, Бенджи. Они мирно засыпают в объятиях друг друга. С завтрашнего дня у них начнётся новая жизнь.