Валентинка

Утро субботы для Северуса Снейпа началось не с чашки горячего кофе, а с неприятного громкого шума, раздавшегося, по ощущениям, прямо над головой. Едва разлепив заспанные глаза и приподнявшись на локтях он без труда идентифицировал источник мерзкого бульканья и хрюканья как хохот соседей по комнате. Эван и Мальсбер сидели на кровати у окна, разглядывая кучу разного цвета и размера сердец у себя в руках, периодически обмениваясь особенно интересными экземплярами.  Это была глупая традиция, придуманная учениками школы для поддержания атмосферы торжества. Суть была в том, чтобы накануне праздника всех влюблённых закинуть письмо или подарок в коробку, находящуюся в центре Большого зала, а домовые эльфы ночью доставят их адресатам.   — Смотри, эта прямо дифирамбу сложила о моей силе духа и остроте ума, — севшим от долгого смеха голосом прохрипел Розье, тыкая другу в лицо валентинкой.    — С остротой ума бедняга явно погорячилась — сказал Северус, недовольно вылезая из теплого кокона одеяла.   — О, Снейп, ты уже проснулся? — заметил Эван, —  ну не будь такой завистливой жопой, тем более, что на этот раз и тебя не обделили — он махнул головой в сторону прикроватной тумбы, стоявшей у изголовья Северусового ложа. Мальчик нахмурился, переводя взгляд на предмет интерьера, где меж рваных кусков пергамента выбивалась одинокая открытка благородного темно-зеленого цвета. Она была вырезана неровно, по краям видны зазубрины и остатки клея, а в центре размашистым, витиеватым почерком было написано:    — Северусу… это кто из вас идиотов так смешно пошутил? — обратился слизеринец к товарищам, все ещё разглядывая валентинку, но так и не решаясь прикоснуться к ней.   — Больно нам надо над тобой шутить! Слишком энергозатратно, не находишь? И вообще, я бы сделал получше. Хотя, тебе как раз под стать именно такая… страшненькая— фыркнул в ответ Мальсбер.   За семь лет совместного обучения и проживания в одной спальне Северус отлично выучил характер каждого из друзей, и понимал, что действительно, ни одному из них не пришло бы в голову так тупо прикалываться, ещё и время тратить на вырезание поделки. Значит, остается наиболее предсказуемый вариант — мародеры. Вспомнив о них, Северус невольно скривился, будто съел неудачную конфету из пачки «Берти Боттс». Недолго думая, зельевар вытащил из-под подушки палочку и начал проверять послание на наличие проклятий, но с удивлением обнаружил, что оно было абсолютно чисто. Это вызвало у него ещё большее недоумение и настороженность. Потому что как справляться с изобретательностью хулиганов он прекрасно знал: обнаружить подставу, утилизировать её и ответить эффектнее. Методика проста как швейцарские часы у магглов. Конечно, помимо этого камерного квартета в арсенале у него не мало и других недоброжелателей, но они по праву были провозглашены самыми главными. А так… чтобы кто-то по собственной воле подарил ему валентинку, пусть даже и не самую аккуратную … да нет, такого точно не могло произойти. Не с грязным подлым слизнем уж точно.   Убедившись в безопасности бумажки, Северус все же взял её в руки, покрутив, поднёс ближе к лицу, пытаясь по почерку угадать отправителя, и внезапно уловил еле заметный аромат дорогих мужских духов, словно кто-то нарочно брызнул на листок въедливым парфюмом. Он явно чувствовал этот запах раньше, но как назло не мог вспомнить от кого.     — Что, Сев, пытаешься поклонницу унюхать? Хорошая тактика, с таким-то носом, — поднял новую волну гогота Розье. — Ладно, ты тут разбирайся, а мы пойдем перекусим. Но не задерживайся, а то завтрак скоро закончится, а твоя тайная воздыхательница, может, хочет публично представиться.    — Да иди ты —  совсем беззлобно буркнул слизеринец в спину уходящему соседу, в иной раз он бы и сам не поскупился на ответную колкость, напоминая Эвану о его многочисленных провальных любовных похождениях, но сейчас вся мозговая активность была направлена на разгадку очередной гениальной мародерской шалости, и Эван остался невредимым.   Он молча просидел на кровати ещё какое-то время, но так и не придумав ничего стоящего со вздохом отложил уже изрядно помятое сердечко в сторону. В голове пронеслась дельная идея вообще не ходить на завтрак и сорвать придуркам развлекательное шоу с ним в главной роли, но пропущенный до этого ужин дал о себе знать — живот предательски заурчал. И Северус проклиная себя вчерашнего поплёлся удовлетворять физиологические потребности организма.   Переступив порог Большого зала, он крепче сжал в руке заранее приготовленную для защиты волшебную палочку, но не получив в лицо ни единой навозной бомбы, сам впился глазами в гриффиндорский стол, выискивая компанию давних знакомых. Поттер обнаружился сразу. Его кудрявую, как у барана шевелюру даже слепой бы не пропустил, а рядом с ним сидела его прекрасная Лили и завороженно разглядывала пышный букет красных роз. Она ненавидела красные розы, считая их банальным решением, но сейчас, видимо, совсем об этом позабыла, а может, и вкусы поменялись, он ведь так давно с ней не разговаривал. От осознания этого в желудке что-то неприятно скрутило уже совсем не от голода, настроение скисло окончательно.    Отвлекшись на хихикающую влюбленную пару и погрузившись в невеселые раздумья, он не сразу заметил отсутствия второго идиота за столом, а именно его главной головной боли — Сириуса, чтоб его Фестралы затоптали, Блэка.  В общем-то, как бы Северус не презирал Поттера, он, стоит признать, видимо, добившись своей главной цели — поссорить слизеринца с лучшей подругой, совершенно растерял к нему какой-либо интерес, лишь иногда кидаясь не слишком оригинальными обзывательствами. Но не Сириус, нет, этот ублюдок питал какое-то маниакальное удовольствие от причинения ему любого рода боли. Когда бедный Северус находился в радиусе его досягаемости, гриф ни разу за всё время обучения в Хоге не оставлял мальчика без внимания. В последнее время, конечно, тоже стал ограничиваться лишь ругательствами, но по сравнению с Поттером делал он это намного, намного чаще, и ожидать от него возвращения к старым шуткам с применением физической или магической силы было очевидно.     Завтрак ел в угрюмом молчании, не ощущая вкуса еды, всё ещё в предвкушении появления Блэка и его сюрприза. Эван с Мальсбером хотели было раскрутить друга на совместный поход в Хогсмид, но заметив, что с праздничным настроем у того совсем бо-бо, благоразумно решили ретироваться, дабы не нарваться на проклятье.    Дожевав и проглотив кусок вишневого пирога, зельевар кинул последний убийственный взгляд на Джеймса и поднялся из-за стола. Мысль, что делать дальше, пришла в голову почти моментально. Поход в библиотеку казался самым идеальным решением. Во-первых, одной из немногих вещей, что Северус действительно любил, неизменно оставалось чтение, а во-вторых, в праздник людей там должно быть по минимуму. Все жертвы окситоцинового отравления с большою вероятностью расползутся по школе и её окрестностях, оставляя скучную и совсем неромантичную читальню в покое.  Это не могло не радовать, ведь вторым предпочтительным фактором для Северуса как раз таки было одиночество.    Уматать в храм знаний и столетней пыли, просидеть там до самого закрытия, пока мадам Пинс не выгонит пинками под зад — таковым был план Северуса Снейпа на всемирный день розовых соплей.   Заявленный план он успешно выполнил, и даже перевыполнил, умудрившись прихватить с собой один занятный учебник о ядах из Запретной секции. Вообще-то, такие книги были не в почете у директора школы, по этой причине выдавались исключительно с целью выполнения домашних заданий на территории библиотеки, под строгим взглядом блюстительницы тишины и порядка. Хотя, в конце дня даже она теряла хватку и мирно посапывала в дальнем углу своего королевства, давая слизеринцу возможность забрать книгу с собой. Он, конечно, потом возвращал на место все позаимствованные экземпляры, но только после тщательного изучения текста вдоль и поперек.    Из библиотечного крыла Северус вышел уже в относительно неплохом расположении духа, всё-таки книготерапия была лучшим способом восстановить его тонкую душевную организацию. Томик по зельям, прикрытый подолом мантии, приятно давил на бок, пока он не спеша шагал в направлении подземелий.    Но Мерлин, вероятно решив, что хорошего должно быть понемногу, а Северус свой лимит на сегодня уже исчерпал, подсунул ему под самый крючковатый нос в качестве наказания чертового Сириуса-целуйте-землю-по-которой-я-хожу-Блэка. Так, для баланса Вселенной. Он сидел на окне в нескольких метрах от входа в заброшенный класс, который служил местом уединения для отчаянных хогвартских парочек в самом разгаре пубертатного периода. Траходром в чистом виде, если верить словам Розье.  Не трудно догадаться, почему главный сердцеед школы там отирается. Но проверять, кого на этот раз Блэк собирался сношать у Сева не было никакого желания, и он уже начал медленно отступать назад, как озябшие от волнения руки выронили учебник на пол.    Вот же сука.    Грохот разнесся по пустынному коридору, и Сириус тут же обернулся, вглядываясь в темноту. От расчетливого, привыкшего подмечать любые детали и изменения в поведении окружающих зельевара не утекло, что выглядел гриффиндорец как-то странно. Взгляд его был напряженным, а движения слишком резкими. Обычно всегда уверенный в себе, вальяжный Блэк сейчас смотрелся, как невеста перед первой брачной ночью.    — Снейп? — сдавленно просипел он, но тут же взял себя в руки, и прочистив горло, продолжил, — чего это ты ползаешь по замку в такое позднее время, а, Нюньчик? Разве все прилежные змейки не должны спать в своих норках? — гриффиндорский принц спрыгнул с подоконника и встал напротив Северуса, загораживая проход. От этой картины у мальчика ком подступил к горлу. Дело в том, что Сириус был высоким, на пол головы выше всех своих подпевал и доброй половины курса, имел атлетичное телосложение: широкие плечи и мускулистые руки, покрытые нитями выступающих вен, сокурсницы со всех факультетов так и липли к нему, хлопая ресницами.    А Северус, как можно было догадаться, ни у волшебного Мерлина, ни у маггловского Бога особой любовью не пользовался — он был тощим и низким, и вообще больше походил на скелет, обтянутый бутафорской кожей, нежели на живого человека. Шансы выиграть у Блэка в обычной драке были равны нулю, и даже переваливали за знак минуса, поэтому мальчик юркнул ладонью в карман мантии, пытаясь нащупать драгоценную палочку, но с ужасом осознал, что выронил её вместе с книгой. Дементоры бы побрали его привычку вечно таскать всё в руках. Наклоняться и искать, тем самым выпустив смазливого уёбка из поля зрения Северус не мог, и собрав всю мужественность в кулак кинул в ответ едкое:    — А ты только о норках и думаешь, Блэк? Что, очередная пассия опаздывает на встречу, а ты уже весь извелся — мальчик кивнул в сторону широкого подоконника, где валялась куча окурков от сигарет, стояла не открытая бутылка вина, и к огромному Северусову удивлению, лежал шикарный букет синих  гортензий. Они стоили баснословных денег, и в основном использовались только на свадьбах древних знатных родов. Значит, пассия совсем не очередная, а особенная, думает он, вот почему Сириус так нервничал, — двадцать минут не пихал никуда свой огрызок и уже готов на людей бросаться… как жалко.    — Завидуешь, Сопливиус? На тебя же только наша библиотекарша и клюнет, и то, если выпьет литр приворотки. А ты, видать, на это и рассчитываешь, иной причины сидеть с утра до ночи в той затхлой каморе, именуемой библиотекой, я не вижу. — Сириус в два широких шага значительно уменьшил дистанцию между ними, заставляя Северуса попятиться и уткнуться спиной в холодный камень, слизеринец уже собирался было прошмыгнуть мимо сдвинувшегося с места тупого гриффиндорца, но отступать было поздно, да и признаться.. некуда — Блэк уперся руками в стену по обе стороны от его тела, создавая своеобразный капкан. Сев вскинул подбородок вверх, натыкаясь злым прищуром на серые глаза напротив, сейчас они потемнели и всё равно казались немного рассеянными, будто их обладатель впервые не знал, что делать.    — В отличии от некоторых у меня есть мозг, и я хожу в библиотеку чтобы …— он запнулся на половине предложения, снова почувствовав тот же запах, что исходил от открытки.  Теперь он ощущался гораздо ярче, и слизеринец смог разобрать ноты — кедр и мускатный орех. Аромат был настолько пьянящим, что нейроны отвечающее за чувство самосохранения в его черепной коробке начали отбивать ламбаду, и он, не задумываясь, выпалил:   — Это…это ты подсунул мне ту валентинку?— вопрос был рискованным, и он уже приготовился к громкому презрительному смеху прямо в лицо, но вместо этого Сириус заметно посерьезнел, и выдохнув, сказал:   — Да…да, это я. Снейп…Северус, нам нужно поговорить. Постарайся меня не перебивать, хорошо? Всё, что я сейчас скажу — это чистая правда, которую я ношу в себе уже два блядских года. В общем…хах …я даже не знаю с чего начать…в общем, ты мне нравишься, нет, не так, я влюблен в тебя с пятого курса. Я понимаю, как это звучит, и понимаю, что эти чувства вряд ли взаимны, но .. но я больше так  не могу! Видеть тебя каждый день, видеть твоё презрение и ненависть, не иметь ни малейшей возможности к тебе прикоснуться без риска попасть в лазарет…я просто устал от этой хуйни, понимаешь? Они не могут мне помочь, не могут заменить тебя. Вроде бы трахаешь какую-то сочную красотку, и хорошо в моменте, девочка старается удовольствие доставить, угодить, но я закрываю глаза и представляю как ты..— он на мгновение остановился, опустив голову ниже подбородка змея, уткнулся тому лбом в острую ключицу и продолжил, — это мерзко, я мерзкий, но я не могу по-другому. Ты не представляешь, сколько сердец я разбил в попытках излечить своё…Мерлин, что ты со мной творишь?— последние слова были сказаны совсем тихо и жалобно, но закончив, Сириус так и не смог заставить себя оторвать головы от тела зельевара. Тот стоял окаменевший и словно совсем не дышащий, но спустя, казалось, вечность он заговорил:   — Вау… какая речь, Блэк, молодец. В этой шутке ты превзошел сам себя, я чуть было не поверил. Ладно, хватит этой детской болтовни. Где там Поттер и остальные? Я хочу весь номер посмотреть… или это театр одного актера? — Северус нашел в себе силы оттолкнуть мерзкого гриффиндорца от своего плеча. Теперь они не касались друг друга, но стояли всё так же близко. Сириус улыбнулся ему криво и измученно, прежде чем ответить:    — Ты мне не веришь…какой я дурак, что подумал, будто поверишь.  Прости, Снейп, я…— но он тут же обрывается, замечая яростное лицо напротив. Ему подумалось, что мальчик его по меньшей мере задушит прямо посреди коридора.    — Блять, Блэк, ты что думаешь, я настолько тупой, как и орава твоих вездесущих подружек? Заканчивай, нахуй, это спектакль. Налакался где-то паленного пойла, поймал белку и пришел к выводу, что раз дама сердца не явилась на свидание, то можно и мне в чувствах признаться. Что, приелись уже женские груди? Захотелось член в парня вставить? — на такую ядовитую тираду Сириус только тяжело засопел.   — Я трезвый.    — Что?    — Я сказал, что трезвый.   — Значит, у тебя просто крыша ехать начала?   — С тобой она давно уже уехала.    — Это .. и ты… ты реально решил, что я тебе поверю? Да ты же буквально пять минут назад напомнил мне, кем я для тебя являюсь: Сопливиус, мерзкая змея, на которую не посмотрит даже полуслепая мадам Пинс, а тут резко меняешь пластинку и клянешься мне в вечной любви. Даже обидно, что ты считаешь меня таким идиотом. Разве годы взаимной ненависти не натолкнули тебя, гриффиндорского придурка, на мысль, что мой интеллект немного выше, чем у флоббер-червя? — абсурдность развернувшейся ситуации заставила мозги Северуса вскипеть похлеще, чем во время урока трансфигурации у Макгонагалл.  Ах, Макгонагалл, он бы сейчас всё отдал, чтобы увидеть строгого декана факультета львов или Филча, или … да кого угодно или, лишь бы прервать эту дурацкую беседу, лишь бы не видеть бестолковую и до ужаса грустную физиономию  Блэка. Где он вообще овладел навыком так играть образ бедного промокшего под дождём щенка? Ему бы учиться не в школе волшебства и чародейства, а в школе пиздежа и картинной драмы. Цены бы там не сложили такому студенту.    — Северус, пожалуйста, я не вру! Я, сука, никогда в своей жизни не был настолько серьёзен, как сейчас. И я никогда не признавался никому в чувствах, думал, если приду и вылью на тебя всё то дерьмо, что настаивалось во мне годами и получу проклятие в грудь, то мне станет легче, но нет, не стало, стало только хуже…Когда я только увидел тебя, у меня сработал, не знаю, защитный механизм? Мне хотелось как обычно спрятать голову в жопу, закрыться от этих чувств и предстоящего разговора. Но ты упомянул то сердечко и я понял, что больше некуда тянуть. — Сириус ссутулился и обнял себя руками, как бы в попытке отгородиться от всего мира. — Я знал, что ты не примешь это, знал, как мне будет хуево после, но ещё хуже каждый день смотреть на любимого человека, которому ты отвратителен и изображать при этом безразличие, пока внутри просто рассыпаешься. Ты даже не представляешь, какой пиздец со мной твориться каждый ёбаный день.    Нет, Северус представлял, он как никто другой понимал это состояние полного отчаяния, когда испортил всё сам, и видишь, как единственный лучик света утекает из твоей жизни, оставляя за собой лишь мрак и тоску. Наверное, именно из-за этого он протянул руку к нерадивому гриффиндорцу. Здравый смысл кричал ему остановиться и быстрее убираться отсюда, пока есть возможность. Кричал, что это просто качественно продуманная и очень жестокая шутка. Но Блэк так точно описал все те чувства, которые он пережил, что ему захотелось поверить.    Слизеринец едва коснулся пальцами напряженного плеча, обжигающий жар кожи под мантией отрезвил его, и мальчик уже хотел отдернуть руку, наконец послушав свой мечущийся в агонии внутренний голос, но натренированный годами квиддича Сириус тут же схватил бледную кисть в тиски своих ладоней, не давая отстраниться. Блэк прижал её к себе и прошептал:   — Чувствуешь, как мне страшно, Сев? Теперь ты веришь, что я говорю правду? — Северус ощущал, как под его сжатой в кулак рукой учащенно бухает чужое сердце. Этот звук заглушал мысли в собственной голове, заглушал настолько, что он разжал пальцы, но лишь для того, чтобы грубо смять хлопковую рубашку.    — Да…— он попытался сфокусировать замыленный взор на человеке перед собой и замер от шока. Зельевар никогда не видел Сириуса таким: зрачки его были расширены, а по красивому аристократичного типа лицу стали расползаться пунцовые пятна. Гриффендорец шагнул ближе, окончательно сокращая и так небольшое расстояние между их телами.   — Можно я?— шёпот обдал впалые щёки. Северус решил, что тупые мародеры всё-таки умудрились подлить ему что-то в сок, потому что в следующий секунду он тянет ответное:    — Да. — Блэк тут же припадает к нему, влажный язык проходится по потресканным губам, прежде чем проникнуть внутрь. О, целоваться звезда курса умел не только по словам девчонок-слизеринок в общей гостиной. Все его действия были уверенными и точными, но не напористыми, он не давил, скорее пытался прощупать границы дозволенного.   В отличии от Сириуса, находящегося в естественной среде, слизеринец не знал, куда себя деть. Ноги стали ватными, и если бы не сильные клешни, крепко вцепившиеся в костлявые бока, он давно бы упал замертво. Недостаток опыта, а точнее, полное его отсутствие выбили последние крохи уверенности в себе из его несчастной души. Северус боялся сделать что-то не так и выставить себя полным идиотом в этой и без того накалённой до предела ситуации, поэтому, лишь позволял оппоненту исследовать свой рот, когда сам оставался в статичном положении.    Но гриффиндорский, не такой уж, оказывается, и идиот, по всей видимости понял, что никаких ответных действий не дождётся и отпрянул, напоследок оставив смазанный, мокрый поцелуй на скуле.    — Ты похож на зашуганного нюхлера, у которого секунду назад отобрали любимую блестяшку. Такой же хмурый и недовольный, — прокомментировал он, немного послабляя стальную хватку, теперь просто слегка поглаживая худые бедра. Его мягкий, чуть насмешливый тон Северус воспринял по-своему, и молниеносно попытался вырваться, параллельно зло шипя:    — Ой, простите, что разочаровал Вас, мистер Блэк. Как жаль не оправдать ожидания главного бабника школы. — Слизеринец всё же умудрился отстраниться и отпрыгнуть от Сириуса, как от больного проказой пациента. —   Всё, прошла любовь, завяли акониты? Ну, пойди, попроси какую-нибудь слабоумную шлюшку из своего гарема отсосать тебе и помочь исцелить душевные раны, уверен, результаты будут удовлетворительнее, чем у сального Нюньчика-будущего-пожирателя-смерти. — Северус круто развернулся и засеменил прочь, мысленно проклиная и себя за легкомыслие, поскольку сейчас, по правде, сам-то не особо отличается от Блэковских шалав, к которым так красноречиво его послал, и Блэка тоже, за умение манипулировать и крутить людьми, как его раздутому самомнению вздумается.    Но Сириус, похоже, так просто сдаваться не хотел, не после того, как получил надежду на ответные чувства. Он очень быстро нагоняет зельевара и затягивает того назад в клетку своих объятий. Перехватив трепыхающегося мальчика поперек груди, он удобно укладывает свою кудрявую голову тому на макушку.   — Какой же ты, бля, сложный Снейп, ты знаешь? Если твоему обычно умному мозгу сейчас отключили подачу кислорода, я повторюсь: эта хуйня, под названием любовь, со мной уже два года, и пережила не одно поколение сранных аконитов. Как мне ещё это доказать? Встать на колени и сделать с тобой то, что ты предлагал моим шлюшкам, м? Как считаешь, у меня получится? — и конечно подобный блеф сработал, хотя Сириус не до конца уверен блеф ли это на самом деле, но Северус сразу же хватает его длинные пальцы, подцепившие молнию на брюках и сжимает, не давая закончить действие.    — Это не я сложный, Блэк, это ты —похабная, извращенная псина, а ещё моральный урод и…   — Чшш, я знаю, но я прошу тебя, пожалуйся, Северус, дай мне шанс и я покажу тебе, что могу быть не только ублюдком, но ещё и любящим, преданным парнем. Я понимаю, что не заслуживаю, но мне это до ненормального необходимо. — его повело от услышанног, а неведомая теплота плавила кости и внутренние органы. Чтобы не тронуться рассудком, для себя Змей решил, что это сон. Глупый, ужасно реалистичный, но сон, который изнуренный ум подкидывал ему в отместку за часы проведенные в библиотеке без доступа к кислороду. Потому что не мог сам Сириус Блэк, коему стоило только пальцами щелкнуть, как в очередь выстраивались десятки желающих полизать носки лакированных ботинок, и не только ботинок, из кожи вон лезть, в попытках доказать достоверность своих слов. И ради кого? Ради него? Северус себя в зеркале видел, к сожалению, каждый день, и с уверенностью мог сказать, что не было в его внешности ничего даже отдаленно похожего на слово "привлекательность", а если учитывать абсолютно скверный характер, так картина вырисовывается вообще отвратная. Но раз уж это безобидная игра его расшатанного сознания, то можно и поддаться на провокацию, об этом же никто не узнает, верно?   — И что же тебе скажет Поттер, когда это вскроется? Или ты собрался прятать меня от всех и лить в уши ссанину, как свои..   — Джеймс знает, и Рем, и Питер, и даже Лили, — бесцеремонно перебивает Сириус, от таких слов у зельевара отняло дар речи, но после нескольких секунд молчания он таки выдавил из себя вопрос:   — И.. и что они сказали? Просто приняли тебя и твои чувства? — недоумевающе произнес Сев, неосознанно сильнее сжимая его пальцы. Гриф тихо прыснул.    — О нееет, Джей когда только узнал, подумал, что я под приворотным или ещё хуже под империусом, а когда понял, что это правда, три дня со мной не разговаривал, мы тогда, если честно, чуть впервые не подрались, благо нас вовремя парни разняли. Но потом он даже первым подошел извиняться, спасибо за это умнице Лили. А Ремус с Питером приняли спокойнее, хотя я подозреваю, что Муни и до моего чистосердечного признания всё знал. — Блэк зарывается носом в смоляные волосы, вдыхает травяной запах и переплетает их руки между собой.  — Кстати, те цветы мы все вместе тебе выбирали, Лилс сказала, что ты любишь синий цвет.   — Ахуеть — шепчет Северус, но ладонь не отдёргивает, — что делать будем теперь?   — Нуу, меня в планах погулять по Запретному лесу, пособирать всякие травки-муравки для твоих зелий, потом долго целоваться под луной и заниматься любовью во всех тёмных углах Хога, после выпускного пожениться и снова любиться уже во всех углах нашего будущего дома. — Торжественно объявляет он, на что Северус только хмыкает и на этот раз спокойно отстраняется, вставая напротив.    — Неплохо ты так всё распланировал, но мы попробуем начать с прогулки по лесу. — Антрацитовые глаза распахнулись, а густые брови поползли вверх, делая выражение лица Блэка комичным.   ­— Подожди, это означает, что ты согласен со мной встречаться?   — Это означает, что мне нужны новые ингредиенты для некоторых отваров, а самому шататься по Запретному лесу небезопасно. — Он поправляет сдернутый рукав мантии и бросает через плечо — а сейчас прошу меня извинить, но я хочу спать и не могу позволить себе прогулять первый урок.    — Хотя бы цветы возьми! —  кричит Сириус удаляющемуся слизеринцу.    — Только потому что они могут быть полезны в зельях— колко отвечает мальчик, хватая букет с подоконника.    Обескураженный сложившимися обстоятельствами Северус напрочь забыл о лежащих на полу палочке и книге, но это ничего, Сириус обязательно вернет ему их завтра на прогулке. И докажет, что никакое это не сновидение, а вполне себе действительность.