Перегрузка.

      Дилан смотрит на него сейчас и невольно вспоминает первые недели их знакомства.       Кажется, прошло уже несколько лет с тех пор, но на самом деле всего шесть месяцев. Просто событий было так много, что хватило бы на несколько жизней. Или одну, но очень длинную. Как у мироходца.       Тогда Дилан даже представить себе не мог, как круто изменится его жизнь, через какие испытания ему придется пройти. Но он никогда бы не променял все пережитые события на ту спокойную рутину, которую оставил в стенах общежития на островном Хэнфорте. Сейчас ему кажется странным то, как он мог раньше так жить, и все воспоминания о том времени постепенно становятся далекой фантазией, практически сном.       Лололошка ворвался в мир ураганом, стремительно и неизбежно меняя его под себя, двигая границы всё дальше и дальше, пока остров больше не смог выносить их. Всё существование Лололошки — череда опасностей, передряг, секретов, лжи, предательств и насилия, но ему как будто… всё равно. Он бежит вперед, страдает, раз за разом жертвует собой, бросается на помощь любому нуждающемуся, напрочь игнорирует нормы морали, возвращается со следами побоев, приносит с собой стойкий металлический запах, и это точно не должно казаться Дилану правильным, но он привык доверять себе. И стоящий перед ним Лололошка, с ног до головы перемазанный грязью и вымокший до нитки — правильный. Стоит с непроницаемым выражением лица, не улыбается даже краешком губ, но всем своим видом источает нездоровую бодрость и позитив, граничащий с манией. Потому что всё, через что они прошли, для мироходца не больше мгновения в его невообразимо долгой жизни, одно приключение из тысяч, выпавших на его долю. И можно только надеяться, что Лололошка сумеет сохранить эти мгновения в своей памяти.       А сейчас Дилан просто закатывает глаза и тянет Лололошку за руку, меняя конечную точку его пути со спальни на ванную. Привычно, ровно так, как и должно быть. Помогает стянуть грязную одежду, силой запихивает под струи воды, с нажимом проходится мокрой мочалкой по напряженным мышцам и испещренной шрамами коже, аккуратно промывает новые ссадины и ранки. Лололошка только жмурится и тяжело дышит, позволяя автоматону смыть с себя грязь проведенных на улице дней, и вздрагивает, когда шум воды стихает.       Дилан ухмыляется и вручает ему большое черное полотенце, а сам скрывается за дверью. Не включая свет пробирается на второй этаж, безошибочно проникает в одну из комнат и шарит по полкам в поисках свежей одежды.              — Пришел наконец? — Ричард приподнимается и зевает, взглядом находя слегка светящиеся в темноте глаза автоматона. Вопрос больше риторический, так как шум из ванной был вполне однозначным. Больше принимать душ ночью некому. — С ним всё норм?              — Да-да, что ж с ним будет, — Дилан закатывает глаза, доставая с полки свои домашние штаны. — Могу одолжить у тебя ненужную футболку?              Краем глаза автоматон замечает безразличный взмах руки, после которого Ричард заваливается на подушку и издает усталый вздох. Они оба привыкли к долгому отсутствию Лололошки, но это не значит, что перестали волноваться. Особенно после того, как чуть не потеряли его.       Дилан вытаскивает первую попавшуюся футболку, тратит несколько секунд, чтобы чмокнуть блогера в щеку, и под недовольное кряхтение сбегает из комнаты.       Что удивительно, к его возвращению Лололошка уже насухо вытерт, а полотенце небрежно брошено на стиральную машинку. Недавнее принятие душа выдают только влажные шоколадные кудряшки и полная нагота. Лололошка стоит на месте, никак не пытаясь прикрыться, и смотрит на подошедшего автоматона слегка растерянным взглядом.       Дилан сперва зависает, но быстро берет себя в руки и передает мироходцу найденную одежду. Тот благодарно кивает, принимаясь натягивать явно слишком длинные черные штаны. Автоматон терпеливо ждет его у двери, подпирая косяк плечом, и глушит смешки в воротнике толстовки.       Будь вместо него здесь Ричард, он бы смешно мямлил и пытался закрыть руками красное лицо. Эта мысль заставляет Дилана развеселиться ещё сильнее. Ему-то эта ситуация кажется совершенно обычной, потому что он далеко не первый раз встречает Лололошку с вылазок, и уж точно не первый раз видит его без одежды. Ричард, правда, тоже видел мироходца голым, но по какой-то причине продолжает смущаться. То ли не привык ещё, то ли стыдливость является частью его характера — Дилан не знает.       Автоматон в последний раз окидывает мироходца взглядом и, удовлетворенно кивнув, выходит из ванной, жестом указывая следовать за собой. Он не оборачивается, но слышит, как Лололошка подхватывает с пола невероятно грязный рюкзак и шлепает босыми ногами по полу. «Надо купить ему новый рюкзак, — думает Дилан, поднимаясь на второй этаж. — С кучей кармашков». Позади слышится скрип деревянной ступени и тихое ойканье. «И домашние тапочки», — осталось только придумать, к какому событию приурочить подарок, чтобы Лололошка точно не отказался. А ещё заставить Ричарда скинуться.       Дилан пропускает Лололошку вперед и закрывает за собой дверь, отрезая их безопасный мирок от остального Блогер-Хауса. Ричард отрывается от своего телефона и хмыкает, прикрывая рот рукой. Автоматон видит, как беспокойно бегают его глаза, а кончики ушей окрашиваются красным. Вот здесь Дилан готов согласиться: видеть чистого и уставшего мироходца в своей одежде — отдельный вид извращенного удовольствия, в которое автоматон готов погружаться каждый день, пока его процессор работает. И он может поклясться, что Ричард испытывает что-то схожее — разве что менее поэтично, просто и прямо. Так, как умеет только он.              — Тебя два дня не было. Опять что-то с местными бандами не поделил? — Ричард садится на кровати и потягивается. Время близится к двум часам ночи, а тревожное ожидание возвращения мироходца не дало сомкнуть глаза ни разу за последние сутки.              — Нет, — Лололошка безразлично пожимает плечами и кидает рюкзак в угол. Дилан плюхается на кровать у окна и похлопывает по одеялу, подзывая мироходца. Парень послушно подходит и садится рядом, позволяя автоматону обнять себя за талию. Ричард смотрит на это с легкой завистью, но остается на месте и только свешивает ноги в проход между кроватями. — Нашел шахту за городом. Мобильник быстро разрядился, и я потерял счет времени.              — То есть ты хочешь сказать, что два дня безвылазно провел под землей? Так? — Ричард подпихивает свои ноги в теплых носках под ступни Лололошки. Они ледяные. — И ты правда не заметил, что провел там столько времени?              — Да. Увлекся, — мироходец укладывает голову на плечо Дилана и устало вздыхает. Странно, но спать совсем не хочется. Остаток адреналина в крови не дает.              — Боюсь спросить, что ты там ел всё это время…              Лололошка не отвечает, и Ричард поджимает губы. Хмурые брови на его ещё теряющем детские черты лице смотрятся несколько комично, но Дилан не обращает на это внимания. Он полностью разделяет волнение блогера. В их совместных разговорах, которые случаются минимум пару раз в неделю, когда они оба вынуждены сидеть до поздней ночи, ожидая возвращения Лололошки, они уже поднимали эту тему. У мироходца какое-то странное, до абсурда халатное отношение к собственному здоровью. За последние месяцы он подвергал себя опасности несчетное количество раз, каждый раз выбираясь живым за счет чистой случайности. И если Дилан в силу характера принимал это спокойнее, втайне отслеживая перемещения Лололошки через телефон и исправно пополняя аптечку, то Ричард справлялся намного хуже. Может, в этом виновата излишняя впечатлительность, или он просто привязан слишком сильно, но каждый раз, когда он нечаянно застает Лололошку за выгрызанием осколков стекла из залитого кровью предплечья или обработкой обширных гематом на ребрах, его лицо становится мертвенно-бледным, и Дилану приходится беспокоиться уже не только о ранах мироходца, но и о том, чтобы у их блогера не случился сердечный приступ в столь раннем возрасте.       В один раз, измучившись томительным ожиданием и неизвестностью, Ричард тихо признался, что иногда его посещает глупая и неправильная мысль — связать чересчур энергичного мироходца, посадить на цепь, лишь бы только он всегда оставался в зоне доступа и больше не пропадал так. Дилан не осуждает его, ни в коем случае. Не может отрицать, что сам когда-то допускал похожие мысли. Ему пришлось напомнить Ричарду, какой выбор Лололошка уже совершил, чтобы остаться рядом. Они не могут требовать большего.       Дилан поднимает руку выше, перебирая пальцами всё ещё влажные волосы, и мироходец издает странный мурчащий звук. Ричард, обделенный вниманием, складывает руки на груди, чем вызывает у автоматона улыбку. Ну что за ребячество. Он коротко кивает головой, и блогер подрывается с места, за секунду оказываясь по другую сторону от мироходца. Его руки скользят по талии, кончики пальцев пробираются под футболку, а губы клюют подставленную щеку. Дилан не сдерживает короткого смешка. Ричард всегда быстро заводится и максимально прямолинеен в своих желаниях. Они с закрытым и загадочным мироходцем идеально контрастируют, дополняя друг друга. Хотя и нормального диалога по душам между ними тремя всё равно хотелось бы. Для внесения хоть какой-то ясности в их отношения. Но сейчас Ричард уже вовсю наседает, из-за чего Лололошка сильнее прижимается к Дилану, и момент явно не располагает к разговору.       Горячие ладони любовно оглаживают кожу, большими пальцами потирая выпуклые шрамы, а после перебираются выше, обхватывая щеки мироходца. Губы Ричарда касаются лба, прикрытых век, кончика носа, подбородка, пока не останавливаются на чужих губах. Он чувствует, как Лололошка улыбается, поворачиваясь к нему всем телом. Автоматон хмыкает, устраивая голову на плече мироходца, и потирается о ладонь Ричарда. Блогер перекладывает одну руку на щеку Дилана и перетекает короткими поцелуями на его лицо, заставляя щурится и глупо улыбаться.       Лололошка ерзает на месте, ощущая себя зажатым со всех сторон. Позади — крепкая грудь Дилана, на которую можно откинуться, впереди — приятное живое тепло Ричарда, который всегда кажется раскаленной печкой. На талии оказывается новая пара рук, но автоматон не ведет их дальше, а просто фиксирует тело на месте. Может, в этом есть что-то, помогающее ему быть уверенным, что Лололошка находится рядом, и хотя бы ненадолго — в безопасности.       Когда на подставленных лицах не остается ни одного незацелованного места, Ричард заваливается на кровать и утягивает мироходца следом, заставляя сесть на свои бедра. Лололошка послушно ложится сверху, удерживая часть веса на руках, и смотрит на Дилана извиняющимся взглядом. Места на кровати слишком мало, чтобы уместить их троих, и автоматону приходится встать. Он складывает руки на груди, с долей скепсиса рассматривая этих двоих.       На лице Ричарда играет румянец, явно намекая, что он настроен на продолжение, но мироходец кажется зажатым и неуверенным. Он всё равно отвечает на действия блогера, подставляясь под прикосновения, но сам никаких действий не предпринимает. Просто как будто… позволяет Ричарду делать с собой, что ему угодно. У него на самом деле был такой пунктик, и Дилан каждый раз напоминает себе обращать внимание на сигналы его тела. Потому что Лололошка — придурок, любящий жертвовать собой ради других. И Дилан не простит себе, если окажется, что их близость была продиктована этой жертвенностью, желанием угодить и не расстроить, а не искренним желанием со стороны мироходца. Он знает, что Ричард тоже будет винить себя в этом. И как всегда он единственный из них, кто может мыслить рационально.              — Притормозите, вы оба, — блогер отрывается от своего занятия и вскидывает на автоматона вопросительный взгляд. Лололошка смотрит краем глаза, через шторку выбившейся челки. Дилан вздыхает и качает головой. — Ло, ты уверен, что хочешь этого? Если ты реально два дня шарился по шахтам, может, будет лучше просто отдохнуть?              Дилан с удовольствием отмечает, как бледнеет и вытягивается лицо Ричарда, когда до него доходит смысл слов. Как автоматон и подозревал, он пошел на поводу у сиюсекундного желания, совершенно забыв об обстоятельствах. Он всегда становится невероятно тактильным и голодным до внимания, когда Лололошка надолго пропадает, и, видимо, одного только Дилана не хватает для того, чтобы удовлетворить все его потребности. Но Ричард точно также не хочет превращать столь интимную близость в насилие над мироходцем. Поэтому он просто застывает, ожидая реакции и готовясь отстраниться.       Лололошка долго молчит, и оба парня вслушиваются в его медленное дыхание, ожидая ответа. Взгляд Дилана невольно скользит по его чистой шее, по напряженным плечам и тонкой полоске открытой кожи там, где задирается футболка. Он соврет, если скажет, что не скучал. Если скажет, что не хочет вцепиться в него прямо сейчас. Но хотя бы один из них должен оставаться голосом разума, даже если ради этого ему временами приходится подкручивать свои настройки.              — Думаю, уверен, — Лололошка запрокидывает голову, избавляясь от мешающейся челки. Ричард прослеживает взглядом его выгнутую шею, сдерживая себя от того, чтобы пустить в ход зубы. Дилан на всех уровнях его понимает. — Мне кажется, я просто не смогу уснуть сейчас. Слишком… перегружен.              Дилан кивает. Больше слов ему не нужно, этого вполне достаточно. Поэтому автоматон спешно придвигает вторую кровать ближе, чтобы создать достаточное количество места, и забирается к более свободно расположившейся парочке. Руки практически сразу задирают чужую футболку, и губы опускаются на поясницу, заставляя кожу покрыться мурашками. Широкие ладони медленно проходятся по талии, уделяя время каждому встречающемуся по пути шраму, оглаживают поджимающийся живот и перетекают выше, пересчитывая выступающие ребра. Мироходец под ним издает тихий стон и сильнее прогибается в спине, практически ложась на Ричарда. Блогер победно улыбается, вплетая пальцы в волосы Лололошки и заставляя его снова откинуть голову. Его зубы прихватывают кожу, из-за чего мироходец издает потрясающий хныкающий звук.       Дилану кажется, что его сбоит, потому что по телу пробегает ток. Они оба слишком любят это. Из-за регенерации все следы заживают за пару дней, поэтому оставлять свои метки можно снова и снова, создавая неповторимый узор из синяков и засосов. Каждый раз вид чистой шеи заставляет рот наполняться слюной, а внутри появляется желание едва ли не загрызть Лололошку.       Автоматон не может это контролировать. Он подтягивается выше и впивается в загривок мироходца, сжимая зубы едва ли не до скрипа кожи, выбивая из Лололошки задушенный вскрик. Почти сразу он отстраняется, в извиняющемся жесте проходясь по следам своих зубов языком. Ричард, кажется, делает что-то похожее, оставляя метки на шее мироходца, и уже через пару минут зажатое между ними тело буквально трясется от ощущений.       Ричард первый отвлекается от этого занятия, насильно стягивая свою футболку с Лололошки. Его горячие ладони снова опускаются на талию мироходца, заставляя того тихо простонать. Теперь две пары рук исследуют доверенное им тело, собирая все давно заученные чувствительные места. Лололошка, не выдерживая напора, окончательно заваливается на Ричарда, придавливая своим весом, и упирается лицом в его грудь, заглушая стоны.       Это расстраивает, но иначе нельзя. Конечно, стены здесь дополнительно изолированы, чтобы жильцы не мешали друг другу снимать видео, но этого всё равно недостаточно, чтобы мироходец мог позволить себе быть по-настоящему громким. Дилан пока молчит об этом, но он уже некоторое время ищет возможность для них снять собственное жилье. Это начинается с мыслей о том, чтобы наконец перестать занимать очередь в ванную по утрам и прятать свою еду в глубине холодильника, а заканчивается горячей фантазией, как Ричард и Лололошка будут без стеснения ходить по квартире в одном только нижнем белье, чтобы автоматон мог свободно наслаждаться их видом в любое время. Это добавляет мотивации его пока безрезультатным поискам.              — Ди, ты опять в облаках витаешь, — Ричард смотрит поверх головы мироходца, выглядя немного недовольным. Их руки сталкиваются и переплетаются пальцами, не переставая прижиматься к обнаженной коже. — У нас тут с тобой есть кое-что, о чём нужно позаботиться, если ты забыл.              Блогер многозначительно стреляет глазами, и Дилан наконец отвисает. Его ладони скользят вниз, насильно приподнимая пятую точку Лололошки и шустро стаскивая с него штаны. Белья нет, так что его взгляду сразу открываются подтянутые ягодицы. Автоматон ухмыляется, довольно наминая их пальцами, а после наклоняется и потирается щекой о покрытую мурашками кожу. Мироходец ойкает и пытается отодвинуться, но Ричард притягивает его лицо к себе и целует, отвлекая. Дилан едва сдерживается от того, чтобы отпустить комментарий об их «слаженной работе».       И в личном конкурсе Дилана в номинации «Лучшая часть Лололошки» определенно побеждает задница. Упругие половинки идеально помещаются в его ладонях, и ему кажется, что он может часами без остановки мять их. Такой странный личный антистресс с нежной кожей и парочкой невесть как появившихся там шрамов, бесконечно приятный на ощупь. Жаль только, что владелец этой задницы обожает искать на неё приключения, рискуя однажды оставить автоматона без способа снизить тревогу.       Лололошка слабо трепыхается, и Дилан опускает руку ему между лопаток, вдавливая его в успевшего стянуть кофту и приспустить штаны Ричарда, а второй отводит одну из половинок в сторону, открывая себе вид на сжимающееся колечко мышц. Автоматон не знает, каким образом блогер считывает его мысли, однако уже спустя секунду он впихивает ему в руку бутылочку лубриканта, не отрываясь от выцеловывания всех доступных участков мироходца и потираясь об него пахом.       Что ж. Дилан думал потянуть время, немного поиграться, но, видимо, сегодня у них в планах быстрый темп. Он убирает руки от Лололошки, и Ричард сразу кладет свою ладонь ему на спину, продолжая удерживать в этом положении, а вторую протискивает между их телами, сжимая оба члена вместе.       Звук открытия лубриканта кажется до невозможности громким в тишине спящего Блогер-Хауса. Лололошка дергается и слегка приподнимает задницу, предоставляя автоматону лучший доступ. Дилан ухмыляется, поощрительно шлепая подставленные ягодицы, и спешно целует краснеющий след. Мироходец скулит и толкается бедрами вперед, в кулак Ричарда, заставляя того коротко простонать.       Дилан ловит выразительный взгляд блогера и игриво пожимает плечами.       Лубрикант на пальцах слабо холодит кожу, но он знает, что мироходцу нравится это. Первый палец заходит сразу до упора, и Лололошка рефлекторно дергается, пытаясь вырваться, но Ричард держит слишком крепко. Мироходец впивается пальцами в простыни, пытаясь найти опору, и хнычет. Блогер низко рычит и прикусывает подставленную шею, заставляя Лололошку перестать трепыхаться.       Дилан жадно впитывает происходящее, фиксируя в памяти каждое мгновение. Ему нравится, когда Ричард начинает вести себя так, когда он становится похож на идущее на поводу у инстинктов животное. В такие моменты обычно дурашливый и наивный блогер становится по-настоящему серьезным, и у Дилана подгибаются колени от желания подчиниться ему.       Автоматон склоняется над лежащими под ним парнями, губами находит губы Ричарда и втягивает его в поцелуй, и одновременно добавляет второй палец, вынуждая мироходца заскулить. В комнате с каждой секундой становится всё жарче, кожа покрывается испариной, а мысли плавятся, оставляя вместо себя отчаянное желание. Дилан активно двигает пальцами, растягивая Лололошку, и с упоение вслушивается в его иступленные стоны и пыхтения Ричарда.       Когда добавляется третий палец, мироходец несдержанно дергается, одновременно насаживаясь сильнее и потираясь о член Ричарда. Дилан сцеловывает каждый хриплый стон с губ блогера и довольно улыбается, доставая пальцы с громким хлюпающим звуком. Чувствительные сенсоры улавливают тяжелое дыхание, дрожь напряженных мышц, стоящую в воздухе смесь их запахов. Наконец автоматон отстраняется от губ Ричарда, давая ему передохнуть, и внимательно оглядывает результат своей работы. Покрасневшее колечко мышц сжимается вокруг пустоты, кожа слабо поблескивает от вытекающих излишков смазки. Выгнутая спина покрыта испариной, на коже постепенно проступают синяки и следы укусов. Лололошка с трудом приподнимается, бросая через плечо потемневший взгляд. Ричард тоже привстает, но смотрит более осмысленно, взглядом задавая вопрос. Автоматон задумывается на пару секунд, но вскоре кивком головы указывает на блогера.       Дилан поддерживает мироходца за ослабевшие бедра, а Ричард с пыхтением смещается чуть ниже, пока задница Лололошки не оказывается над его членом. Он не может видеть, что происходит, но это и не нужно — автоматон контролирует весь процесс, одной рукой направляя член блогера, а второй заставляя мироходца постепенно опускаться. Ричарду остается только лежать и получать удовольствие, с упоением рассматривая искрящиеся эмоции на лице обычно невозмутимого Лололошки.       Кружится голова, перед глазами плывет. Ему так жарко, что, кажется, если так продолжится, то он сгорит дотла прямо на этом месте. Ричард снова и снова проходит горячими ладонями по талии, ведет ими по ребрам, гладит грудь, и Лололошка плавится от его прикосновений, растекается лужей. Внутри тоже горячо от того, как член блогера проникает всё глубже, растягивая и заполняя, и всё, чего хочет мироходец — окончательно потеряться в этом жаре. Он не уверен, что сможет когда-нибудь оправиться от этого желания.       Ричард чувствует, как его губы растягиваются в оскале. Лололошка теряет последнюю связь с реальностью, в глазах перестает мелькать хоть какая-то осмысленность, и это становится похожим на сигнал «делайте со мной, что хотите». Наверное, в блогере недостаточно человечности, потому что внутри трепещет восторг от возможности воспользоваться желанным телом, и он вскидывает бедра, резко насаживая мироходца до основания. Искусанные губы округляются, а в уголках синих глаз выступают слезы. Ричард с упоением собирает ладонями чужую дрожь, проводит языком по выгнутой шее, слизывая капельки пота, и дергано вбивается в Лололошку, выбивая из него жалкий скулеж.       В горле стоит ком, и Дилан с трудом сглатывает, отодвигаясь. Ричард двигается всё быстрее, врываясь в мироходца короткими и грубыми толчками, а Лололошка только скулит и трепыхается из последних сил, пытаясь то ли сбежать, то ли насадиться сильнее. Помощь автоматона больше не нужна, но ему совершенно всё равно на то, что он больше не принимает прямого участия в процессе. Просто находиться рядом, видеть это, понимать, что он направил их, привел к этому моменту, заставляет его систему перегреваться и сбоить. Они выглядят так идеально, поглощенные процессом, отдающиеся друг другу так искренне, что оторваться от этого зрелища кажется невозможным.       По пальцам пробегается короткий разряд тока. Лололошка скулит и стонет, забыв о соседях, и извивается в руках Ричарда, до неприличия изящно выгибаясь в пояснице. Смуглые руки блогера контрастируют с бледной кожей, и это выглядит так эстетично, что Дилан не удерживается и делает снимок на память — как будто десятки таких же не занимают отдельный файл в его внутренней базе.       Ощущение собственного возбуждения приходит слишком неожиданно. Дилан запускает руку под резинку штанов, пережимая член у основания, и шипит сквозь стиснутые зубы. Он единственный всё ещё одет, как будто на самом деле является не участником, а всего лишь наблюдателем, но это заставляет его ухмыляться. Он знает, что на самом деле контролирует больше, чем любой из его партнеров. Он может сделать с ними всё, что захочет, и от этого накрывает только сильнее.       Дилан приспускает штаны и пододвигается ближе. На него не обращают внимания, но ему это и не нужно. Ладонь с громким шлепком ударяет по правой ягодице мироходца, а после сжимает оставшийся красный след. Ричард тихо матерится, потому что Лололошка стискивает его внутри, но не замедляется, а только начинает вбиваться сильнее. По довольному лицу автоматона растекается румянец. Пальцы свободной руки вплетаются в кудрявые волосы и тянут на себя, заставляя мироходца отлипнуть от парня под ним и выпрямиться. Лололошка запрокидывает голову и болезненно морщится, когда волосы натягиваются ещё сильнее.       Член упирается в поясницу мироходца. Автоматон начинает делать поступательные движения, скользя по поту и собственной смазке, прижимаясь к шее Лололошки губами. Он знает, что Ричард смотрит на них сейчас, что его глаза округляются в шоке, темные от возбуждения, что его ведет от желания быть ещё ближе. Дилан ловит его взгляд и хитро улыбается, перемещая ладонь с ягодицы мироходца на талию блогера, с нажимом оглаживая смуглую кожу, пытаясь то ли продемонстрировать своё внимание, то ли утвердить доминантное положение. Ричард задыхается, сбиваясь с ритма, и откидывает голову на подушки.       Движения ускоряются. Дилан трется о поясницу, теперь удерживая Лололошку не за волосы, а за шею, несильно сжимает пальцы, но этого слишком мало. Ричард продолжает резко вбиваться в мироходца, попадая по простате и подводя их обоих к грани, и как бы Дилан не хотел присоединиться к ним, но момент к промедлениям и дополнительной растяжке не располагает. Он не уверен, что у него у самого сейчас хватит выдержки, чтобы не сорваться и не налажать.       Дилан отрывает руку от теплого бока блогера и перемещает к своему члену, создавая узкую щель между поясницей Лололошки и собственной ладонью. Из груди вырывается раскатистое рычание, и автоматон упирается лбом в мокрое плечо мироходца, с трудом сглатывая скопившуюся во рту слюну. Так жарко, так приятно, просто невозможно. Он не может сложить слова вместе, чтобы хотя бы себе самому объяснить, что он чувствует, что с ним происходит, и система с каждым толчком отсылает ему новое сообщение о перегрузке, но ему всё равно. Пальцы невольно сжимаются сильнее, перекрывая Лололошке доступ к кислороду и заставляя дрожать, широко распахнув рот.       Движения Ричарда становятся хаотичными. Он впивается в напряженные бедра мироходца, оставляя синяки, насаживая до упора, и замирает глубоко внутри. Дилан словно читает его мысли, потому что его пальцы снова давят на доверительно подставленную шею, и Лололошка сжимается, заставляя Ричарда застонать и излиться.       Лололошке кажется, что его внутренности горят, что, стоит только опустить взгляд, он увидит в районе живота прожженную насквозь дыру, но мысли исчезают вместе с последними крупицами кислорода. Член автоматона скользит ниже, утыкаясь головкой во всё ещё растянутое вокруг Ричарда колечко мышц, и на секунду мироходец паникует. Однако блогер понятливо выскальзывает, и его быстро сменяет Дилан, загоняя начавшее вытекать семя назад. Его член немного длиннее и тоньше, автоматон входит до упора и тоже замирает, и Лололошку трясет от зашкаливающих ощущений.       Он с трудом понимает, где он и что происходит. Легкие сводит болью, а теплая рука Ричарда ползет к его паху. Хватает буквально пары движений, и мироходец с надсадным хрипом кончает и сжимается, следом ощущая, как вторая порция горячего семени заполняет внутренности. Дилан наконец отпускает его, позволяя вздохнуть, и Лололошка бессильно заваливается вперед, придавливая блогера своим весом.       Он не обращает внимания на то, что происходит дальше. Только дышит через рот, пытаясь восстановить дыхание, и ощущает приятное тепло в животе. Глаза закрываются сами собой, чтобы дать сходящему с ума от перегрузки мозгу отдохнуть. Мышцы наконец расслабляются, и тело становится просто неподъемным, но всё ещё слишком чувствительным. Сознание плывет.       Ричард смотрит на Дилана, на его прилипшую ко лбу мокрую челку, розоватые щеки и обветренные губы, на немного безучастное, уставшее выражение лица. Ему нужны хоть какие-то комментарии или подведение итогов, чтобы увериться, что то, что сейчас произошло, не являлось его чрезвычайно реалистичной горячей фантазией. Хотя затекшие конечности и тяжесть валяющейся на нём тушки вроде как говорят красноречивее любых слов.       Дилану требуется около минуты, чтобы прийти в себя. Он чертыхается сквозь зубы, отодвигаясь в сторону и помогая блогеру переложить Лололошку на кровать. Мироходец перекатывается на спину и раскидывает руки в стороны, и теперь оба парня могут рассмотреть свою работу. Кожа мироходца блестит от пота, покрытая узором из синяков, засосов и укусов, а грудь вздымается от тяжелого дыхания. Среди прочего автоматон замечает следы от своих пальцев на тонкой шее, и это греет его эго. Сидящий по другую сторону от мироходца Ричард задумчиво хмыкает, натягивая назад свою кофту.              — И… Что теперь? — голос блогера звучит хрипло, но ему всё равно.              — Что теперь-что теперь, — передразнивает Дилан, поправляя штаны и откидываясь на выставленные позади руки. — По-хорошему надо отмыть этого эклера, пока вытекающий крем не запачкал ваши кровати, — он хитро улыбается, стреляя в парня глазами.              — Говоришь так, как будто сам не спишь на них каждую вторую ночь, — Ричард фыркает и переводит взгляд на мироходца, но автоматон успевает заметить румянец на его ушах.              — Твоя правда, — Дилан безразлично пожимает плечами и заваливается набок, пододвигаясь ближе к Лололошке и натягивая на них одно из одеял. Обычно он брезгует таким, но мироходец уже уснул, а самостоятельно тащить его в ванную на повторное отмывание кажется непосильной задачей. Особенно пока есть шанс столкнуться с соседями, которых они наверняка разбудили своим шумом. Стыд по этому поводу он делает проблемой утреннего себя. — Надеюсь, мы вымотали его достаточно, чтобы он не подорвался как обычно в пять утра.              — Я бы на твоём месте на это сильно не надеялся. Ты же его знаешь, — Ричард хмыкает и перегибается через мироходца, наклоняясь к лицу Дилана и целуя его. Он чувствует, как автоматон улыбается в поцелуй, и не может сдержать ответную улыбку.              — Знаю. Просто поговорить кое о чём хотел. С вами обоими, — хмыкает Дилан, когда Ричард наконец отстраняется. — Так что нам позарез необходимо поймать его утром до того, как он сбежит искать приключения на свою многострадальную задницу.              — Что-то серьезное? — блогер прижимается к боку Лололошки, обнимая его рукой поперек груди и зарываясь носом в растрепанные волосы. Автоматон с другой стороны зеркалит его позу.       — Средне. Просто хотел обсудить наше будущее, — Дилан с улыбкой смотрит на сонно зевающего Ричарда.              — И какое оно, наше будущее? Светлое?              — Ага. Нефильтрованное.