Снова и снова.

Неизменно одно, и это было важнее всего: как бы он ни продвигался вперед, Сабспейс всегда возвращался к старым, плохим, а порой и опасным привычкам. Он не хотел быть таким. Он не желал доставлять столько хлопот Медкиту, когда тот снова звонил ему, потому что переутомился и рухнул в лаборатории. Он не мог контролировать то, что находился в процессе умирания и у него было ограниченное время для работы на благо Блэкрока. Если он не вносит вклад в свою фракцию, то какой смысл? Великий Сабспейс Т. Майн не мог так себя вести. Ни перед коллегами, ни перед кем. Единственным демоном, перед которым он был готов проявить слабость, был Медкит, и иногда он чувствовал себя дураком за то, что давно любил этого человека. В их отношениях не было закономерности. Никакой логики. Им не следовало так сближаться, и все же... Судьбой им предначертаны другие планы, или так казалось. Вероятно, все закончится крахом. Может, это был единственный возможный конец. В любом случае, финал несет страдания, — будь то из-за безвременной кончины Сабспейса или их расставания. Но этого не могло произойти. Это было за гранью жалости, но он не мог жить без Медкита. Мысль о потере его злила его. Она вызывала грусть и страх. В его голове возникало множество кошмарных сценариев, в которых Медкит бросил бы его, и все они доводили до слез или приступов ярости. Было бы лучше, если бы они никогда не спали вместе в тот день? Если бы они никогда не помирились, никогда не сблизились настолько, чтобы быть друзьями? Он подумал, что Медкит почувствовал бы облегчение от его смерти, когда придет время. Это не причинило бы ему страданий. Ему не пришлось бы проводить бесчисленные часы, переживая о своей неизбежной участи. Как же глупо было тратить время на подобное. Ничто не могло изменить то, что уже произошло между ними. Он ничего не мог сделать, чтобы облегчить ситуацию, ни для Медкита, ни для себя. Размышления об отношениях и собственной смерти не приносили никакой пользы, но остановиться было так трудно. Кое-как Сабспейс принял сидячее положение, изо всех сил стараясь не задеть осколки стекла вокруг. Хорошо, что он пользовался расположением начальства, иначе к тому времени его бы наверняка наказали за количество сломанных лабораторных инструментов. Он едва поднялся и, хромая, дополз до стула, на который и рухнул. Его преследовало множество мыслей. Удастся ли ему когда-нибудь обрести покой? Его единственный шанс - смерть? Внезапно он получил неожиданное уведомление. В это время, признаться, только один демон мог ему написать. Медкит: Я понимаю, это странно прозвучит, но я проснулся с плохим предчувствием насчет тебя. Я просто хотел узнать как дела, надеюсь, ты спишь. Сабспейс: сюрприз, сюрприз! Я не сплю! Медкит: Ах, конечно нет. Медкит: Ну, как дела? Сабспейс: У меня все замечательно! Не беспокойся обо мне, Медди. Медкит: Ты говоришь, что мне не нужно о тебе беспокоиться, но я чувствую что что-то не так. Поэтому выкладывай. Что происходит? Сабспейс вздохнул. Сабспейс: ничего нового. Сабспейс: опять упал в обморок в лаборатории, упс! Сабспейс: Я пойду домой, так что, честно говоря, не стоит за меня переживать. Медкит: Почему всегда доходит до этого? Медкит: Я приду. Не пытайся меня отговаривать. Сабспейс: Медкит... Медкит: Побереги себя. Можешь сказать все, что захочешь, когда я приду. Сабспейс: Ладно, я сейчас пойду домой! Сабспейс выключил телефон и застонал. Каковы были реальные шансы, что Медкит вдруг проснулся с плохим предчувствием и связался с ним, когда он только что упал в обморок в лаборатории? Как смешно. Жестокая, раздражающая шутка. Хуже всего было то, что он знал, тот даже не рассердится, а только обидится и разочаруется, что гораздо хуже. Справляться с гневом гораздо проще, чем с другим. Это, конечно, что-то говорило о нем, но не хотелось вникать глубже. Это не имело значения, все, что нужно было сделать, это добраться домой, и он это сделал (игнорируя протесты собственного тела). Его дом был пуст. Дом, который становился уютным только тогда, когда в нем находился определенный человек — он презирал эту сентиментальность, но увы, это была правда. Его начинало раздражать то, как сильно, очень сильно, чем обычно, его отталкивали собственные чувства. Просто плохой день? Он сломлен? Не может быть. Быть сломленным — это не выбор. У него работа, жизнь, которую нужно прожить. Нет времени на такие бесполезные чувства. Медкит просто не мог не задаться вопросом, как он вообще оказался в этой ситуации. Это было как всегда странно. Пробираться сквозь снег в Блэкроке, чтобы добраться до дома Сабспейса, потому что было поздно и автобусы в это время не ходили. Он клал голову ему на колени, перебирал пальцами волосы и тихо плакал. В те времена, когда он жил в Блэкроке, он никогда не видел его таким уязвимым. Он помнил лишь несколько случаев, когда видел его в состоянии, когда тот был чем-то меньшим, чем обычно. Эти времена до сих пор преследуют его. Его поведение в те времена не давало ему покоя. Словно с ним случилось что-то ужасное, но он отказывался говорить об этом. Даже сегодня он понятия не имеет, что с ним на самом деле произошло. — Ненавижу это. Я трачу драгоценное время впустую, — посетовал Сабспейс, его голос дрожал от слез. — Ты не тратишь время зря. Хотелось бы, чтобы ты перестал так думать. — Ты ничего не понимаешь, Мед! — воскликнул он, явно выражая свое негодование. — Но с другой стороны, как ты можешь это понимать? В конце концов, умираешь же не ты сам... — Мне не нужно быть на твоем месте, чтобы понять, как сильно ты боишься, — безэмоционально заявил Медкит. Тут же Сабспейс сел и сердито посмотрел на него. — Боишься? Кто… кто говорил, что я боюсь?! Я не… боюсь, — замямлил он. — Мне не нужны объяснения, чтобы я понял, что ты боишься. Бояться — это нормально. Это не делает тебя слабым. — Заткнись! Просто... заткнись наконец! — всхлипывал Сабспейс, закрывая лицо руками. — Нет. Не буду. Я знаю, что ты этого не хочешь. — Пошел ты нахуй, — ответил он безжизненным голосом. — Ты просто невыносим, — пробормотал Медкит себе под нос. — Иди сюда уже. Сабспейс снова расплакался и плюхнулся в его объятия. — Блять, я тебя так ненавижу. — Да-да. Вымещай свою злость на мне сколько влезет. Я никуда не уйду. — Почему ты так нагло настаиваешь на том, чтобы остаться ? — выплакал Сабспейс. —Это бессмысленно. Ты должен меня ненавидеть! Я вымещаю на тебе все свои проблемы! — Это мое решение. Я не собираюсь слушать твои жалобы. Твои слова так же пусты, как и ты сам, Саб. — Что-то на него нашло, и он был излишне жесток. Но кто мог его винить, учитывая обстоятельства? Сабспейс снова разрыдался, но прижался к нему еще крепче. Настолько крепко, что это граничило с болью. Медкиту это не мешало. Это было лучше, чем слушать его нытье обо всем на свете и ни о чем. — Прости, мне так жаль, — голос Сабспейса был приглушен в груди Медкита. — Я знаю, что ты такой. Все будет хорошо. Дыши глубже, — нежно промурлыкал Медкит, поглаживая его по спине. — Почему именно я? — его голос прозвучал на удивление тихо. Это вызвало у Медкита странное чувство. — … Честно говоря? У меня нет ответа на этот вопрос. — Ты должен меня ненавидеть. — Возможно, мне следовало бы. Но я не хочу. Я ненавижу то, что ты с собой делаешь. —Еще один всхлип. — Я хочу, чтобы ты меня ненавидел, — засопел Сабспейс. — К сожалению для тебя, уже слишком поздно. Ты влез в мою жизнь, и тебе придется расплачиваться за это. — Расплачиваться? — Сабспейс слабо рассмеялся. — Ты всегда был ко мне добр! Что для такого как ты можно считать расплатой? — Расплата не обязательно должна быть плохой. Не притворяйся дураком, — фыркнул он. — Знаешь, я думал, ты уже давно выше таких жалостливых выходок. Если твоя цель — заставить меня тебя ненавидеть, то можешь смело сдаться. —Это глупо. Ты худший, — прохрипел Сабспейс. —Как скажешь. Сабспейс наконец отстранился и посмотрел на Медкита. Его лицо было красным, глаз опухшим, на нем были пятна засохших слез. Несмотря на все это, он был прекрасен. — Выглядишь ужасно. — Я знаю. Заткнись. Медкит перехватил на себя инициативу и стал вытирать слезы Сабспейса, его перчатки впитали влагу. Сабспейс тихо замурлыкал. Желая (слишком отчаянно) услышать его еще, он стал гладить его щечки своими руками. Как и ожидалось, он замурлыкал еще громче и закрыл глаза. — Ты слишком отзывчивый, — пробормотал Медкит с чрезмерной нежностью. Сабспейс лишь сильнее прижался к его прикосновениям. — Ах ты милый маленький засранец, — вздохнул он. — Иди сюда. Медкит притянул Сабспейса к себе для поцелуя, а тот крепко обнял его. Все еще мурлыкая, он выглядел настолько довольным, насколько это было возможно после столь долгого плача. В следующий миг он осторожно толкнул Сабспейса на спину и начал снимать с них обоих одежду. Показалось, что он вознаграждал свои вредные привычки, но в пылу момента ему было все равно. Тело Сабспейса было теплым под ним, и все, чего он хотел — это оказаться между его ног. Так он и сделал. Пока он делал ему минет, Сабспейс играл с его кристаллом и рогами, бормотал о том, как это приятно. Исцеляющий эффект, казалось, притупил его боль, так что Медкит явно не возражал, решив поиграть и с его кристаллом, пока ласкал его. Сабспейс корчился и тяжело дышал, а пальцы на кристалле вызывали приятные ощущения по всему телу. Медкит невольно терся о кровать. — Оставайся со мной навсегда, Медди, — простонал Сабспейс, его голос дрожал. Почему он вдруг стал таким сентиментальным? Не то чтобы он возражал. Медкит напевал, обхватив его член, что вызвало у него тихий вскрик. Когда Сабспейс кончил, он сильно дернул его за рога, заставляя его оставаться на месте, пока он доводил дело до конца. От такого использования у него закружилась голова от желания. — Сабби, — выдохнул Медкит, когда ему наконец разрешили вынырнуть. — Ммм~? — Мне нужно больше. Ты будешь здесь, пока я не буду доволен. — Ох, я буду, — выдохнул Сабспейс. — В любом случае у тебя нет выбора. — Вот это да! Медкит едва сдержал смешок. — А теперь будь хорошим мальчиком и возьми то, что я тебе дам. — Как скажешь~ — промурлыкал Сабспейс. Медкит медленно вошел в него, застонав, когда достиг конца. Если бы это было возможно, он был уверен, что у Сабспейса в глазах появились бы сердечки, судя по тому, как тот смотрел на него. Его сердце трепетало. Он хотел его уничтожить. Сначала он начал медленно, просто чтобы дать ему привыкнуть. Вскоре он задал жесткий темп. Звуки соприкосновения голой влажной кожи наполнили комнату, словно мелодия. На мгновение Сабспейс прикрыл рот рукой. По щекам текли слезы. Но Медкит грубо отдернул его руку. — Нет. Я хочу видеть твое личико. — Н-но я… ах~!… я… — Ты меня услышал? Заткнись и терпи. Если, конечно, не хочешь быть наказан. Зрачки Сабспейса расширились от этих слов. — О? Так ты хочешь, чтобы тебя наказали, не так ли, маленький глупец?» — усмехнулся Медкит. Сабспейс отчаянно закивал. — Ну, это, конечно, не такое уж и наказание, если ты этого хочешь, но я не против тебе потакать. Сабспейс ожидал боли. Это было бы слишком просто, и он сомневался, что тот стал бы жаловаться, учитывая его мазохистские наклонности. Нет, ему нужно было сделать что-то совершенно неожиданное — что-то, что обычно не считается наказанием, но ничто в Сабспейсе (или в их отношениях, если уж на то пошло) не могло считаться обычным. Был один верный способ добраться до него. Один, который заставил бы его протестовать и молить о пощаде. Медкит вытащил из него, и Сабспейс всхлипнул в знак протеста, извиваясь. — Теперь ты будешь вести себя хорошо, верно? Сабспейс энергично кивнул. Медкит невольно усмехнулся, понимая, какой беспорядок прямо сейчас он устроит с ним. Прижавшись к Сабспейсу, он поцеловал его с той нежностью, с которой сам не ожидал. Судя по тому, как тот издал удивленный, приглушенный вскрик, он был уверен, что прав. Медкит медленно провел руками вверх и вниз по его бокам, не торопясь, наслаждаясь им целиком. Через пару минут он отстранился и просто наблюдал за ним. Одной рукой он скинул волосы с его лица. Выражение Сабспейса выглядело так, словно он все еще ожидал боли. Этого просто не должно было случиться. Поэтому он принялся за дело и начал нежно целовать его шею, продолжая при этом осторожно ласкать его тело. Сабспейс начал ерзать, его ожидания явно не оправдались. — Ч-что... это.. это не наказание! — пожаловался он, и по его голосу было ясно, насколько он был застигнут врасплох. — Что ты делаешь? — Разве нет? — Медкит на мгновение остановился, подняв взгляд, чтобы встретиться с его глазами. Сабспейс сверлил его своим взглядом. — Ты думал, я собирался причинить тебе боль? — Я… что… — Не волнуйся, тебе не нужно ничего говорить, — нежно проворковал Медкит. — Ты ведь не должен получать удовольствие от наказаний, знаешь ли. Я просто делаю то, что ты от меня хотел. — Это… это не… — Веди себя хорошо, если ты не хочешь, чтобы я совсем остановился. — Нет, нет, пожалуйста, не останавливайся! Удовлетворенный тем, что, даже если он будет извиваться и чувствовать себя некомфортно, Сабспейс этого хочет. Он возобновил свою работу, целуя и облизывая его шею, спускаясь к груди. Он целовал каждый шрам, усеивающий его грудь и живот (а их было много), не торопясь, чтобы оценить шрамы на верхней части тела. Дыхание Сабспейса становилось все тяжелее, и он извивался под ним, поэтому ему пришлось прижать его. Поскольку тот уже разваливался на части, Медкит был доволен своей работой – пока что. — Давай попробуем еще раз, ладно? Но сначала ты должен мне кое-что пообещать. — Что угодно, — выдохнул Сабспейс, слишком уж стремясь приступить к делу, и совершенно не подозревая, что именно ему придется пообещать. — В следующий раз, когда ты начнешь уставать, я хочу, чтобы ты бросил все и пошел домой. Я плевать хотел, если ты будешь в разгаре научного прорыва. Просто иди домой. Сабспейс выглядел очень недовольным, как и следовало ожидать. — Это смешно, Медди! Я не могу просто обещать такое! — Как жаль, — вздохнул Медкит, нагнетая обстановку в надежде, что он продолжит тащить Сабспейса за собой. — Тогда нам просто придется остановиться здесь, не так ли? Всегда есть следующий раз… — Ладно! Обещаю! — крикнул ему Сабспейс. Он выглядел растерянным и раздраженным. — О, правда? Как я могу доверять твоим словам, Саб? — Ты… я… я не знаю, — прохрипел он, внезапно показав себя и зазвучав побежденным. Именно это и причиняло Медкиту настоящую боль. — Я не из тех, кто отказывается от своих просьб. Я доверяю тебе. У Сабспейса на глазах навернулись слезы, которые Медкит вытер. — Медди… пожалуйста… — Тсс, дорогой. Теперь я позабочусь о тебе, — нежно прошептал он, целуя его в лоб. Он снова проник в Сабспейса, хотя на этот раз с другими намерениями. Сабспейс запрокинул голову назад и застонал. Его «наказание» еще не было завершено. Медкит наклонился и поцеловал Сабспейса, начиная медленно трахать его. Но он совсем не ускорялся. Он задал медленный, нежный темп, от которого Сабспейс расплакался. Это всегда была та нежность, которую он не знал, как воспринять. Хорошее наказание, действительно, и повод для Медкита заниматься с ним любовью, как он всегда мечтал. Медкит проникал в него глубоко и медленно, вызывая у него всевозможные восхитительные стоны. Сабспейс был практически безутешен, рыдал и царапал руки, потому что просто не знал, как это выдержать. Но он выдержал. Медкит начал терять себя в ощущении Сабспейса, борясь за то, чтобы удержаться и сосредоточить внимание на любимом и своем удовольствии. — Ах~... ах~, сильнее, пожалуйста! — взмолился Сабспейс, глядя на него самым раздражающе очаровательным взглядом. — Нет. Мы будем делать это по-моему. Ты справишься, милый. — Блять! — крикнул Сабспейс, но на этом его протесты закончились. Под ним лежал прекрасный Сабспейс На мгновение Медкит отчаянно пожелал удержать его там, вот так, навсегда. До конца самого времени. Только они двое. Тела были так плотно прижаты друг к другу, что трудно было понять, где они начинаются и где заканчиваются. Хотя Сабспейс ничего не сказал — видимо, он был уже слишком невменяем — по его прерывистому дыханию и вздрагиваниям, Медкит понял, что тот близок к оргазму. Он протянул руку между ними, взял его член между пальцами и ласкал его, продолжая трахать. — Мхх~!... Черт, черт! Сабспейс сильно кончил, его стенки сжимались и разжимались вокруг члена Медкита, что привело и его к оргазму. Даже не потрудившись вытащить член, Медкит рухнул на Сабспейса. — Меддиииии~!… — Ммх, ты был идеален. Давай отдохнем, хорошо? — Хорошо, — вздохнул Сабспейс. Оба довольно замурлыкали и так и оставались, пока не уснули.