Amalgamation

Поцелуй с Эйвери был влажным, больше языком, чем губами, совершенно без зубов. Кусочки слизи проникают D3rlord3у в рот, так как в этом и заключался весь смысл, и он проглатывает всё, опьяненный плацебо и неприкрытой грубостью всего происходящего. Он тянется за еще одним кусочком к шее Эйвери, с силой кусает, словно стараясь оставить яркий след. Эйвери позволяет ему это, вернее, он просто не сопротивляется, пока от его горла отгрызают целые куски. Затем плечи, дальше грудь. Ему это тоже приятно, в этом D3rlord3 уверен больше, чем когда-либо. Плоть, которая плотью не является, кровь, которая на деле совсем не кровь, слюна, которая не слюна, всё это кипит жизнью на языке рыцаря. Лишившись разума, тело всё равно живёт. Физическая оболочка предаёт самообладание D3rlord3а и отбрасывает его благоразумие в огонь страсти. То малое, что осталось от его разума, вернулось к первобытному звериному инстинкту пожирания, поэтому он не даёт себе возможности насладиться моментом, вернее, не он - он просто не может этого сделать. В голове плавают посторонние мысли, которые больше не принадлежат ему. Несмотря на это, каким-то образом его рот и руки сами по себе находят путь к желанной плоти из слизи. Эта необъяснимая связь, возникшая между ними и которая, казалось бы, не должна была пробить его защиту, затягивает его всё глубже. Он не может убежать от этого. Он и не хочет. --- D3rlord3 в приступе характерного безумия погружает свои пальцы в желеобразный слой тела Эйвери возле грудной клетки. Он неловко извивается под его вниманием, слабый протест застывает у него на губах, и он тихо всхлипывает. Довольно трудно сказать, испытывает ли он боль или удовольствие, но уж точно не для того, кто знает всё. D3rlord3 понимает, что для Эйвери между ними нет большой разницы. Одно просто сливается с другим, непрерывный поток течет по его порочным венам. Всё это чувства, а чувства - это хорошо. Извращенец. Теперь, когда поверхность тела поддалась и его руки не встречают никакого сопротивления, проникнуть слизи стало невероятно легко. D3rlord3 цепляется глубже, дотягиваясь до груди, дразня её ласкающими движениями. Кость, которая на ощупь не является костью, а скорее напоминает застывшее желе, каким-то образом выбивает дыхание из груди рыцаря. Эйвери задыхается, рыдания вырываются из его горла всё свободнее, неумолимая боль удовольствия разливается по его внутренностям. Мило. Его настоящие ребра ласкают примерно в той же манере, пока D3rlord3 в произвольном порядке пересчитывает их точное количество, желая найти каждое из них одно за другим. Эйвери прогибается в спине под объятиями его сконцентрированных кончиков пальцев, шарящих по нему с особой ловкостью. Причуд в его анатомии много, его тело податливое и гибкое, подстраивается под движения D3rlord3а. Смехотворно. D3rlord3 обхватил рукой последнее левое ребро. Он заметил, что уже знал о его особой чувствительности в этой области - вот так просто, из ниоткуда. В этот момент он начинает энергично поглаживать его круговыми движениями, двигая пальцами вперед-назад. Ощущения волной прокатываются по телу Эйвери, заставляя всё вокруг дрожать и искриться. Он воет; мышцы, которые мышцами не являются, трепещут, когда он достигает своего пика, о существовании которого даже не подозревал. D3rlord3 безжалостно выдёргивает из него свои руки, едва останавливаясь, чтобы слизень перевел дыхание. Он ещё потерпит. Где-то в голове D3rlord3а возникает адски громкая мысль. Если бы он сражался с Эйвери, D3rlord3 понимает, что проиграл бы ему. Если бы прямо сейчас он решил, что это всё неприемлемо, он мог бы убить его, приложив пугающе малые для этого усилия. Но он этого не делает и не будет делать, и Эйвери даже не приходит это в голову. Это знание действует на D3rlord3а губительно. Он замечает, что отсеивает этот конкретный мыслительный процесс, поддаваясь знакомой какофонии шума, чтобы избежать его, и возвращается к своей первоначальной задаче. Он резко выдёргивает руки из груди Эйвери, буквально срывая с него кричащую одежду. Она легко рвётся, открывая всё больше территории для исследования. Тело Эйвери прозрачное и нечеловеческое - блаженное чудо. Хотя очевидно, что после кульминации ему стало гораздо труднее сохранять свою изящную осанку. Он тает в простынях, пачкая их своим телом, с которым не знает, как справиться, и тяжело дышит. В его глазах глуповатый взгляд, а рот шевелится невидимыми слогами. Совершенно покорный и всё же достаточно интуитивный, чтобы раздвинуть ноги шире. Эйвери тоже, теперь тело. Наэлектризованный воздух между ними каким-то образом тянет его вниз, из колодца знаний, прочь от громогласного ада его полумертвого разума, прямиком к Эйвери, где всё начинает обретать смысл. Рыцарь обретает твердую уверенность в самом себе, удерживается за нее всем оставшимся разумом и душой. Каждое желание, каждое стремление, каждый порыв воспринимаются и понимаются как часть общей, объективной реальности. D3rlord3 ахает. Без какого-либо предупреждения слизь подставляет своё податливое отверстие. Плоть меняется в соответствии с их общим желанием и принимает форму, так сказать, разреза - очень предсмотрительно. Эйвери простанывает от перемены, в нескольких секундах от мольбы о чем-нибудь, о чем угодно: внутри, внутри прямо сейчас, пожалуйста- D3rlord3 уже знает. Его указательный палец, горячий и вязкий, нетерпеливо проникает в импровизированную вагину, проскальзывая внутрь с громким хлюпаньем. Бедная слизь оказывается на грани между мольбой и рыданиями, но в итоге не делает ни того, ни другого. Вторжение приветствуется с распростёртыми объятиями, отверстие жадно всасывает его до последнего сустава, и он тонет, тонет, тонет. Успокаивается. Эйвери стонет, закатывая глаза к своему жидкому черепу. Он - перевозбуждённая масса, воплощение узла обострённых нервов, обладающее достаточно твёрдой формой, чтобы D3rlord3 мог вставить туда ещё один пытливый палец. Он приподнимает оба пальца, мгновенно попадая по нужному месту, и Эйвери взвизгивает, словно пнутое животное. Каждый вдох - наслаждение, каждый выдох - предательство благочестия, каждый толчок - ещё один шаг к финалу. D3rlord3, впервые за долгое время, скалит зубы, изображая улыбку. Он делает это непроизвольно и весьма жутко, и он осознаёт это, но не в силах остановить. Какая-то глупая гордость расцветает в его груди от одной мысли о том, что он может управлять своей судьбой здесь, с этим покорным, красивым, но довольно глуповатым парнем. Он едва избавляется от этой мысли, но, ёб твою мать. Он несется, как человек, лишённый трезвости ума, словно соревнуясь с самим здравомыслием.. Он может быть... Нет, нет, не может. Нет смысла сейчас лгать. Такая важная одежда и доспехи быстро сбрасываются, и член D3rlord3а скользит внутрь Эйвери с удивительной легкостью. Истинная кульминация их тяжелой работы. D3rlord3 отдалённо понимает, что он мог бы обойтись без всей этой подготовки, мог бы порвать слизь еще сильнее, и Эйвери не стал бы возражать. За исключением того, что, ну, у него точно есть что сказать о том, как трудно избавиться от старых привычек. Когда-то он был властным. Галантным и сияющим как ростом, так и статусом, невероятным до последней капли своего сознания. Возможно, он был проклят, и это именно проклятие на самом деле привело его к этому моменту, но... Эйвери легко подстроиться под его размеры, позволить мелкой дрожи перейти в жаркое пульсирование. Легче, чем когда он разрывал ему грудь, легче, чем фантазировать, знать и ощущать; легко, потому что это ему так знакомо. Всё по-старому. До того перекрестка, до той сущности, до желтого цвета было время, когда- Эта мысль прерывается, когда слизь обвивает своими ногами D3rlord3а, проталкивая его ещё глубже внутрь. Эйвери удовлетворенно стонет, а затем дергает его за запястье - движение настолько решительное, что снова напрочь вырубает всю вычислительную мощность D3rlord3а. Поцелуи с Эйвери по-прежнему ощущаются в основном влажными. Они небрежные и вызывают зависимость; притяжение настолько идеальное, что приводит D3rlord3а в неистовое движение. Он проводит языком по слизи, ощущая на вкус ту близость, которая стала причиной того, почему они сейчас в такой ситуации. Вес его члена перемещается внутри Эйвери, наглый контакт кожи со слизью и слизи с кожей, когда он начинает двигаться в полную силу. Он полностью вытаскивает свой член, а затем плавно возвращает его обратно, задавая тем самым неумолимый темп. Эйвери просто уже кричит в поцелуе, полностью отбросив весь стыд, пока его плоть поет в унисон с его рыцарем. Внутренние часы ломаются, перестают иметь смысл вне их неистового соития, пока ночь растягивается, чтобы уместить в себе этот момент. Подчинение восхитительно смотрится на Эйвери, и D3rlord3 это знал, правда, знал и будет знать, но это- это- - D3r, - кое-как Эйвери выдавливает из себя этот единственный слог, с трудом сдерживая катящиеся по щекам слезы и улыбаясь несмотря ни на что. Он содрогается от очередного мощного оргазма, его бедра дрожат с обеих сторон от D3rlord3а. Его лицо, залитое слезами, с зеленым румянцем на щеках и блеском липкого пота, просто прекрасно. D3rlord3 переосмысливает представление о красоте, переопределяет всю концепцию, чтобы она соответствовала облику Эйвери. Каждая клетка его тела вспыхивает, готовясь снова опустошить этого человека. Это должна быть неловкая мысль, но D3rlord3 осознаёт, что ему всё равно. Он просто хочет слышать больше голоса Эйвери, довести его до хрипоты, если потребуется, оставить на его теле настоящий отпечаток, от которого его телу понадобятся дни, чтобы оправиться. Да, это сводит с ума. Но в какой-то мере ему это знакомо. Знать всё об Эйвери и не давать ему знать самому - это несправедливо. Несправедливость, которую D3rlord3 сможет исправить в полной мере. - Повтори. Впереди их ждёт ещё долгая ночь.