Чудо для изгоя

​Больно. Кажется, ребра превратились в острые осколки, вонзающиеся в легкие при каждом вдохе. Больно. Это слово было первым, которое Том Реддл выучил в этом мире. Оно пахло пылью приюта Вула, дешевым хлорным мылом и кулаками Билли Стаббса. В свои пять лет Том знал о боли больше, чем о любви. Любовь была мифом, о котором воспитательницы рассказывали на Рождество, прежде чем выключить свет и оставить детей наедине с голодом. ​Сегодня его били особенно долго и жестоко. За то, что он «странный». За то, что кролик Стаббса оказался на стропилах. За взгляд — слишком холодный для ребенка. Том не плакал. Плач — это признание поражения. Он просто бежал. Его маленькие босые ступни шлепали по серой лондонской грязи, пока он не достиг порта. Здесь, среди гниющих причалов и черной воды Темзы, смешанной с солью Ла-Манша, было его единственное убежище. ​Он замер. На песке, среди спутанных черных сетей, что-то билось. Оно сверкало так ярко, что серое марево ночи казалось разорванным. Хвост — чешуя переливалась изумрудом, индиго и перламутром. И волосы — ярко-красные, словно всполох огня в этой серой ночи. ​— Сказка… русалка из сказки — прошептал мальчик. ​Русалочка задыхалась. Воздух Лондона, пропитанный угольной гарью, обжигал её нежные жабры. Её глаза, огромные, как родные воды, пронизанные солнцем, встретились с его взглядом. Боги морей, она никогда не видела таких глаз. В них не было детской радости. В них была тьма, такая же глубокая, как Марианская впадина. А Том видел глаза в которых впервые не было брезгливости, которую он видел у людей. Только чистый, кристальный ужас. ​Маленькие пальцы, с которых еще не сошла кровь после драки в приюте, вцепились в путы. Сети пахли мертвой рыбой и старым железом. Том рвал их зубами, обдирал ногти о грубую пеньку, чувствуя, как внутри него просыпается нечто темное и властное. Он нашел осколок стекла рядом на песке и ожесточенно резал им сети, разрезая и собственные пальцы в кровь. ​— Потерпи. Еще чуть-чуть! Давай! Живи! — он толкал её к воде, вкладывая в этот толчок всю свою ненависть к приюту, к людям, к самой смерти. — Ты должна жить! Ты же сказка! ​Всплеск. Вода приняла её. Она замерла на мгновение, и тонкая ладонь коснулась его щеки с синяком и заплывшим глазом. Том почувствовал холодную влагу и… покой. Впервые за пять лет ему не было больно. ​— Живи, Чудо, — прошептал он вслед, прежде чем потерять сознание от истощения на холодном песке.

***

​Прошло десять лет. Десять лет превратили мальчика в юношу с лицом падшего ангела и сердцем, запертым в ледяной саркофаг. Хогвартс стал его домом, но даже там он оставался чужим. Он был лучшим, самым талантливым, самым опасным. Но каждое лето его возвращали в ад. ​Лондон 1941 года содрогался от взрывов. Небо над городом горело медью и гарью. Сирены выли, словно тысячи разгневанных банши, предвещая конец света. Том ненавидел эту войну. Она была хаотичной, грязной и забирала жизни у миллионов людей. ​Каждый вечер он приходил на тот самый берег. Она всегда была там. Ариэль. Его Сказка. ​Она не могла выйти к нему или поговорить с ним, но она посылала своего верного спутника — ворчливого краба Себастьяна, который приносил мешочки с жемчугом. Жемчуг был необычным. Черный жемчуг — слезы её боли за него. Розовый — ее любовь. Перламутровый — ее надежда. Благодаря этим дарам Том не голодал. Он покупал себе мантии, книги, и все необходимое для учёбы и жизнь, но это не могло заглушить жажду внутри. ​— Я хочу коснуться её, Себастьян, — говорил Том, глядя на темную воду. — Я устал быть призраком.

***

​В это лето Том решился на отчаянный шаг. ​Он решил найти свои корни. Но правда оказалась горше яда. Он нашел свою семью. Сначала Реддлов. Тех, чья кровь текла в нем. Реддлы… богатые, заносчивые ничтожества, посмотрели на него как на уличную грязь. Его отец, Том-старший, смотрел на него так, словно увидел грязную крысу в своем безупречном поместье. ​— Убирайся, ублюдок, — это были единственные слова, которые он услышал от человека, давшего ему имя и жизнь. ​Затем были Мраксы. Его дед и дядя встретили его не объятиями, а проклятиями. Дядя Морфин пытался зарезать его, просто за то, что Том был «грязнокровкой», осквернившим их «чистую» кровь, и посмел явиться перед их очи. ​В ту ночь Том вернулся к морю. Он сидел на камнях, и по его щекам текли редкие, злые слезы. Весь его мир рухнул. Он был ничьим, никому не нужным. Последняя надежда на обретение семьи рухнула. ​— Том! — раздался журчащий голос Ариэль из глубины. ​Она видела его страдания. В ту ночь она заключила сделку с ведьмой. Она отдала свой голос и свою вечность за один день на суше.

***

​Утро застало их на берегу. Ариэль вышла из пены, дрожа на новых, хрупких ногах. Каждый шаг по песку был для неё болью, словно она ступала по лезвиям бритв, но она улыбалась. Потому что Том держал её. ​Он накинул на неё свое пальто. Они бродили по уцелевшим частям Лондона, которые война еще не успела стереть в порошок. Том показывал ей жизнь, которую сам презирал, но которая рядом с ней обретала смысл. Он потратил последние деньги, полученные за её жемчуг, чтобы купить ей платье цвета засахаренной вишни. Они ели горячие пироги с патокой, и она смеялась, когда липкий сироп оставался на её губах. ​Вечером они зашли в маленькое кафе в подвале. — Это чай, — шептал Том, поднося чашку к её губам. — А это — яблочный пирог. Почувствуй вкус, тебе понравится. Это и есть жизнь. ​А потом была музыка. Старый граммофон шипел, разливая по залу вальс. Люди вокруг казались тенями, мир за стенами мог рухнуть в любую секунду, но здесь… здесь было тепло. Том пригласил её на танец. ​Она никогда не танцевала, не знала, как ставить ноги. Он положил её руки себе на плечи, прижал к себе так крепко, словно хотел срастись с ней кожей. — Просто слушай музыку, Чудо. Иди за мной. ​И она пошла. Они кружились в медленном, тягучем ритме. Сначала Ариэль путалась в собственных ногах, но потом… это стало волшебством. Она двигалась так, словно музыка была водой, а её тело — плавало в этой воде. Она смотрела на свои ноги с детским восторгом. Они танцевали среди теней, пока наверху грохотали зенитки. Ариэль смеялась беззвучно, прижимаясь к его груди. А потом подняла свой взгляд на него. В её глазах отражались свечи, и Том понял, что в этот момент он был счастливее любого бога. В этот миг Том Реддл перестал быть будущим Темным Лордом. Он был просто влюбленным юношей, который хотел остановить время. ​Ночь они провели в каморке на чердаке. Это было актом священного безумия. Окна дрожали от далеких взрывов, но внутри было только их дыхание. Он целовал её шрамы на ступнях — цену за её шаги. Сцеловывал её слезы, которые рассыпались по полу черным жемчугом боли. Впитывал её стоны, и входил в неё так, словно пытался раствориться, исчезнуть, сгореть. ​— Не уходи, — молил он в темноте. — Без тебя я просто тень. Пожалуйста останься со мной. «Боже, — думал он, прижимая её к себе, когда она заснула. — Если ты есть, останови время. Пусть сегодняшний день, этот вальс и эта ночь длится вечно. Я отдам всё — свою жизнь, свою душу — только не забирай у меня это Чудо».

***

​Рассвет был безжалостным, он разлучил их. Ариэль вернулась в море, а Том остался в горящем Лондоне. ​Через неделю война достигла пика. Том помогал вытаскивать раненых из-под завалов — не из милосердия, а из холодного протеста против смерти, которая забирала всё без разбора. Бомба упала совсем рядом. ​Ударная волна подбросила его тело. Оглушительный звон в ушах, вкус крови и внезапная невесомость. Он упал в холодную Темзу. Оглушенный, с поломанными ребрами, Том чувствовал, как вода заполняет его легкие. ​«Пусть. Так будет лучше», — подумал он. — «Мир меня не хочет. Отец меня презирает. Даже она ушла». ​Но чьи-то руки обхватили его. ​Он очнулся в пещере, где воздух был тяжелым и влажным. Ариэль сидела рядом. Она выглядела иначе — её лицо осунулось, в глазах застыла такая же невыносимая печаль, какую носил в себе он. Она плакала над ним, её слезы обжигали его лицо. ​— Зачем? — прохрипел Том, открывая глаза. — Я ошибка судьбы, Ариэль. Я грязное пятно в истории. Я не хочу возвращаться. Там нет ничего, кроме ненависти. Меня презирают те, в чьих жилах течет моя кровь. Даже ты… ты далеко. Дай мне уйти в эту воду. Дай мне умереть. ​Она коснулась его лба. Её глаза кричали: «Ты — мой мир. Если ты умрешь, я стану пеной». ​Том замер. Он понял. Если он сдастся, он убьет единственное существо, которое его полюбило. ​Он вздрогнул. Его рука, слабая и грязная, коснулась ее щеки. ​— Я буду жить, — пообещал он, сжимая её ладони. — Я найду способ вернуть тебя. ​Она исчезла в волнах, опять. Том остался один на пустом берегу, сжимая в руках мешочек с жемчугом, который она оставила напоследок. Это был жемчуг самого редкого цвета — синего, как кровь морских королей. ​Том Реддл не стал тем монстром, которого ждал мир. Он направил свою ярость и магию на иное. Он стал великим, но не темным — он стал недосягаемым. Он использовал жемчуг, чтобы создать империю, чтобы купить власть, которая позволила бы ему защитить то, что ему дорого. ​Прошло еще пятнадцать лет. Том Реддл исчез для магического мира. Его искали, его боялись, но он был далеко.

***

​Этот безымянный тропический остров, купленый на золото, вырученное за черный и синий жемчуг не найти ни на одной карте. Здесь вода прозрачна, как слеза, а воздух всегда пахнет жасмином, здесь стоит дом из белого камня. ​Том стоял на берегу, глядя на закат. Его взгляд был спокойным. Он нашел древние ритуалы, он подчинил себе магию крови и океана. Он вернул Ариэль. Теперь она могла жить на суше столько, сколько хотела, сохраняя свою связь с морем. ​Рядом с ним на песке играл мальчик пяти лет. Хрупкий, с темными волосами отца и невероятными глазами матери — глазами, в которых плескалось солнце и океан. Его звали Феликс, как зелье, приносящее щастье. ​Ариэль вышла из воды. Она больше не была «сказкой» из сна. Она была его женой, его домом, его спасением. Она обняла его со спины, и Том почувствовал, как осколки его сердца, изрезанные когда-то лондонским стеклом, бомбами и ненавистью родни окончательно срослись. ​— Ты приплыла, — улыбнулся он. — Я всегда здесь, Том. ​В этом мире, полном отчаяния, предательства и боли, они создали свой собственный рай. Пепел воспоминаний остался в Лондоне. Здесь была только соль, любовь и бесконечное море. _____________________ Примечание: Эта работа участвует в челлендже "Весенние ОтМетки". Проголосуйте, если вам понравилась моя работа 🥰