Ждать и надеяться

На Востоке, чтобы сохранить за собой право мести, никогда ничего не пьют и не едят в доме врага.

А. Дюма «Граф Монте-Кристо»

Следующая неделя проходит для Фадиме мучительно долго. Вместо привычного радостного ожидания скорой встречи с семьей над ней нависает плотное облако напряжения и тревоги. Она пытается полностью погрузиться в учебу, потому что это поможет отвлечься, и потому что ей правда не помешало бы набрать хоть какие-то баллы. Однако, помимо переживаний о брате, есть еще кое-что, что никак не дает ей сосредоточиться на учебе. Кто-то утопает в боли, прячась от людей. Кто-то утопает в людях, прячась от боли. Нет, Фадиме – не тот человек, который стал бы жестоко обесценивать страдания других. Она все еще помнит невинные глаза того ребенка, который плакал по отцу и брату под вражеским мостом. Но вся ее эмпатия заканчивается на воспоминаниях об этом ребенке. То, как поступал Исо после, то, что она знает о его жизни за последние годы, никак не создает ощущение, что этот парень все еще сохранил в себе хоть что-то от того малыша. Во-первых, он уничтожил ее доверие и подставил ее. Во-вторых, он помогает своему дяде, а значит, мыслит как он, держится вражду и, скорее всего, хочет отомстить за отца и брата. В-третьих, она все равно не понимает, к чему должно было привести их общение. К дружбе? Спасибо Эюпхану, в дружбу между мужчиной и женщиной она больше не верит. К истории Ромео и Джульетты, как говорит об этом Акча? Она никогда не полюбит Фуртуна. Никогда. Ей снова приходится напоминать себе о том, что Исо – враг, что он просто манипулирует, просто давит на жалость и заставляет ее чувствовать себя виноватой или жестокой. Он и раньше умел писать свои красивые двусмысленные фразы на записках, которые оставлял под шоколадками. Эти слова фразы настолько западали в сердце, что она сохранила их все, и так не смогла выбросить, разорвать или сжечь, как бы сильно он ее не обидел. Даже если Исо Фуртуна – самый ужасный человек в мире, в чем виноваты вкусные шоколадки и бумага? В этот раз она снова забрала их домой. Шоколад так и не открыла, яркая красная упаковка мозолит глаз, крича на нее с тумбочки «Смотри, я тут!» Бумажка лежит там же. Не потому что это что-то ценное, а потому что ей надо об этом подумать. И она думает. А еще она думает о том, как снова поймала его за подслушиванием своей песни. В тот день, перед тем, как она дала ему понять, что видит его, она достаточно долго и внимательно наблюдала, как он слушал ее с полузакрытыми глазами и легкой улыбкой на лице. Он совсем не выглядел, как человек, который считает ее голос «отвратительным». Или в этот раз что-то изменилось? Она стала петь лучше, или он наконец почистил уши? Кто врал? Ее память, ее интуиция или Исо Фуртуна? Пока мозг закипает от череды всех этих вопросов, Фадиме уже собирается на учебу. Снова надевает свободную и комфортную черную толстовку, но в этот раз распускает волосы и заплетает маленькую косичку, которую украшают три заветные бусинки. Легкий макияж, любимая кофейная кепка и рюкзак в тон кепки – она готова. В наушниках играет песня, которую они с Фериде выбрали для выступления на фестивале. Несмотря на все уговоры Фадиме, преподавательница настояла на том, что песня должна быть легкая, веселая и про любовь, но выбор оставила за девушкой. После двух ночей прослушивания своего плейлиста Фадиме наконец выбрала – старая красивая песня Кемрана Аккора «Любовь – это старая выдумка», которая легко поется под гитару. Звучит вроде бы весело, вроде бы про любовь, но сама суть припева – в отрицании любви, на такое Фадиме согласна, такое она споет. За полчаса до пары они с Акчей выходят из дома. У двери подъезда Фадиме тянется к рюкзаку, чтобы закинуть ключи в кармашек, но роняет их на пол. Ворча что-то под нос, она наклоняется, чтобы подобрать их и невольно цепляется взглядом за странный предмет сбоку от бордюра. Между двумя тротуарными плитками, в щели посреди окурков и мелкого мусора, лежит маленький черный треугольник на веревочке. Она брезгливо тянет еще мокрую после недавнего дождя веревку и видит потускневший и расцарапанный, с засохшими каплями дождя и налетом пыли, медиатор. – Что ты там ищешь? – отрывается от телефона Акча. Девушка наклоняется к подруге, и теперь они обе рассматривают странную находку. – Ой, это, кажется, Исо! – радостно визжит Акча и поднимает подвеску с пола, рассматривая ее на солнечном свету. – Что ты сказала? – спрашивает Фадиме в полном недоумении. – Это медиатор Исо, он его тут искал, – заявляет Акча с победной улыбкой. – Какой медиатор Исо, о чем ты? – Твой медиатор, Фадош, не узнала? Кое-кто сделал из него подвеску, – Акча подмигивает подруге и заливается звонким смехом, – ты бы видела сейчас свое лицо! Не люблю говорить «я же говорила», но блин! Я же говорила! В памяти Фадиме всплывает тот самый день, когда она впервые взяла в руки этот медиатор и записка с фразой «С днем рождения, Фадиме». Она все помнит: медиатор в её ладони тогда был новым, тёплым, гладким — и весь мир вокруг казался чуть светлее. Она помнит, как потом прятала его в карман, как касалась им струны и думала, что это просто случайный жест доброты. Что‑то маленькое, но своё. Враги бывают хорошими. Вернувшись мыслями в настоящий день, она словно ощущает удар — не боль, а внезапная масса чувств: злость и тревога, смешанные до состояния непонятной кашицы. Почему он носит это сейчас? Почему он не просто выбросил, не просто оставил в прошлом? И что важнее — почему ей так нужно это знать? – Ты можешь нормально рассказать? – Фадиме тянет подругу в сторону скамейки и жестом просит сесть рядом. – Чакыр сказал, что Исо ищет твой медиатор, попросил меня помочь. – И ты мне не сказала! – Фадиме злится и все еще не может до конца понять ситуацию. – Я поклялась Чакыром, что не скажу тебе. Теперь моей несостоявшийся муж умрет по твоей вине! – театрально страдает Акча, пока Фадиме пытается понять, как этот медиатор снова оказался у Исо и зачем он ему был нужен, – Фадош, только не говори им! – Кому? – Ну, Чакыру и Исо. Я отнесу им подвеску, скажу, что нашла сама. – Зачем ему мой медиатор, Акча? – уже спокойнее спрашивает девушка. – Фадош, ты издеваешься? Я откуда знаю? Давай подумаем, зачем парню хранить медиатор девушки и носить его, как подвеску? Чтоб навсегда запомнить то, как ему на нее похер? – Ты опять сводишь тему к одному и тому же! Чакыр как объяснил? – Никак! – устало выдыхает Акча. Фадиме переполняют какие-то странные и смешанные эмоции, которым сложно дать определение. От этих мыслей ее немного накрывает легкая тревога. Каждое новое объяснение его поступка, которое всплывает в ее голове, напрягает еще сильнее. – Ладно, отнеси Чакыру. Не говори, что я видела. И спроси еще раз, какого черта он вообще его хранит. – Очень сложный вопрос, ответ не очевиден! – смеется Акча, забирая из рук подруги подвеску. – Акча, еще раз скроешь от меня что-то, связанное со мной, и я скину Чакыру твои самые неудачные фотки! И ту фотку голышом из твоего детского альбома тоже! – Молчу, – Акча поднимает обе руки вверх, и молча идет за подругой до самого университета. *** Чем ближе был диалог с дядей, тем страшнее Исо становилось. Он понимал, что ему пора перестать принимать детские инфантильные решения на эмоциях, ему пора взять себя в руки. Исо осознал, что игры с Фадиме не приведут ни к чему, кроме очередной катастрофы для них обоих. Он больше не должен приближаться. Во-первых, она была слишком убеждена в своей правде, и от части эта ее правда была суровой реальностью – враги не дружат. Во-вторых, любое его взаимодействие с ней – козырь для дяди. В глубине души Исо хотел только одного – чтобы она знала, что не только Кочари было больно. Он написал ей об этом в последний раз, потому что разговаривать с ней через бумагу ему всегда было проще, и теперь он решительно настроился держаться от нее подальше. И у него даже неплохо это получалось всю последующую неделю. Конечно, он смотрел на нее в коридорах и на общих лекциях, пока она не видит. Конечно, пару раз они столкнулись взглядом, и она быстро отводила глаза в сторону, словно увидела привидение. Конечно, еще пару раз он подслушивал ее репетиции с Фериде. Но никаких разговоров, никакого преследования, никаких пересечений. Казалось, что план работает идеально до того самого момента, пока Атеш все не испортил. – Так, ребята, это задание, как всегда, выполняем в группах. Делитесь сами, можете работать в тех же командах, что прошлый раз, – говорит профессор Фериде, внимательно рассматривая студентов, – А, Фадиме! Вот ты где. Тебе тоже нужно куда-то примкнуть, найди себе команду, не выполняй одна. Фадиме теряется и бегает глазами по большой аудитории. В какую команду она может пойти, если ни с кем тут толком не общается? – Мы можем взять Фадиме к нам, – кричит Атеш с другого конца кабинета, – Если она, конечно не против, – он оборачивается на Фадиме и мягко ей улыбается. Что-то внутри подсказывает Фадиме, что его команда точно включает в себя Фуртунчика, и она хочет отказаться. В то же время она понимает, что больше ей никто и не предложит присоединиться к своей команде. Напрашиваться куда-то самой кажется более ужасной перспективой, чем потерпеть пару часов общество Исо. Он сидит рядом с Атешем и тоже на нее смотрит. Она чувствует этот тяжелый взгляд, от чего теряется еще больше. Всю последнюю неделю он смотрит на нее только так: безэмоционально, вдумчиво, серьезно, как-то слишком сложно. Враги вообще могут обижаться друг на друга? Если могут, то он точно обиделся, и эта мысль казалось ей безумно нелепой и даже смешной. – Кто у вас в команде, сколько вас? – уточняет Фериде у Атеша, пробегаясь взглядом по списку группы. – Я, Исо, Севджан, Мухсине, Чакыр, – перечисляет Атеш. – Значит, Фадиме будет шестой, думаю, вы сработаетесь, – улыбается Фериде, смотря прямо в глаза девушке, – ты ведь не против, Фадиме? – Да, конечно, мне без разницы – растерянно отвечает Фадиме, пытаясь звучать, как можно более уверенно. – Значит, жду ваши проекты, поработайте на максимум, за них даю много баллов. Лекция заканчивается, студенты шумно вытекают из аудитории. Фадиме немного задерживается, пока договаривается с Фериде о следующей репетиции. Когда она выходит в коридор и берет в руки телефон, видит сообщение от неизвестного контакта с ником Red Queen. Red Queen: Привет Начнем работу над проектом сегодня Кидаю адрес Встретимся там в 3

Фадиме:

Привет, кто это?

Red Queen: Я настолько не очевидна? Севджан, конечно Добавь в контакты, увидишь мою сногшибательную аву

Фадиме:

Я пока предпочту стоять на ногах

А где собираемся?

Red Queen: У Исо

Фадиме:

Почему у Исо?

Red Queen: Потому что у него большой дом, где удобно работать Никаких родителей Только нудный брат иногда, но к нему мы уже привыкли

Фадиме:

Нельзя в другом месте?

Red Queen: Хочешь позвать нас к себе?

Фадиме:

Нет

Red Queen: Значит, в 3 у Исо Фадиме еле сдерживается, чтобы не закричать от безысходности прямо посреди коридора, поэтому решает обрушить все свое негодование на подругу.

Фадош:

Мне придется пойти домой к Фуртунчику

Акча: ЧТО?

Фадош:

Мы работаем над дурацким проектом

Они собираются у Исо

Я не могу никому объяснить то, что не хочу туда идти

Акча: Ну так иди🤷‍♀️

Фадош:

Это дом Исо, Акча!

Акча: А минусы будут?

Фадош:

Напомни, почему я с тобой вообще дружу?

Акча: Это я с тобой дружу

Фадош:

Спасибо, твоя поддержка бесценна

Акча: Хочешь, пойду с тобой?

Фадош:

Ты пойдешь не со мной, а обниматься с Чакыром

Акча: Возможно😌

Фадош:

Могла бы хотя бы соврать…

*** Фадиме потребовалось два часа, чтобы зайти домой переодеться, смириться со своей участью, выпить липовый чай, выбрать одежду (она не наряжалась, ей просто нужно быть надеть что-то подходящее, так как вечером ее еще ждала на репетицию Фериде), и наконец поехать по тому адресу, что отправила Севджан. Девушка ждала, что увидит какой-нибудь большой пафосный особняк с огромными воротами с золотой отделкой и прочими глупостями, которые так любило семейство Фуртуна. Ехать до дома Исо от ее дома пришлось полчаса на такси, и она невольно улыбнулась, когда вспомнила его слова, что он живет рядом с ней. Кто бы сомневался в том, что Фуртунчик снова врал… На ее удивление машина остановилась рядом с небольшим двухэтажным домом с простой светлой фасадной отделкой. Никаких попыток выглядеть богаче или эффектнее. Она открывает приоткрытую железную дверь и попадает во внутренний двор: пустой сад, несколько заброшенных зеленых зон, BMW Исо, Гелик Оруча, одинокий футбольный мяч в углу и полосатый пушистый кот у ворот. Дверь в дом тоже открыта, из нее доносятся голоса Севджан и Мухсине. Фадиме мысленно благодарит себя за то, что пришла не первая из девушек. Она видит у двери кучу обуви и разложенные домашние тапочки. Снимает кроссовки, но тапочки не надевает. Она не наденет тапочки в доме Фуртуна. Она проходит вперед и видит пустую гостиную: перед ней светлые стены, мебель древесных оттенков, темный пол, сплошной минимализм. Здесь чувствуется не дизайнерская задумка, а отсутствие времени или желания что-то усложнять. Тут приятно пахнет: что-то сладкое, почти медовое, так пахла Ширин Фуртуна. Еще немного аромата кофе и что-то мужское, с примесью порошка и каких-то масел. Странно, но это пространство не казалось ей враждебным, оно было почти уютным, хотя Фадиме все же на их месте добавила бы в эту гостиную немного деталей, которые сделали бы эту выставку мебели «домом». Ее бесят свои же мысли, и она идет дальше по коридору на звуки голосов. Перед ней появляется просторная светлая кухня. Мухсине заваривает чай, Севджан сидит у островка и хрустит сочным зеленым яблоком. – О, Фадиме! Наконец ты тут! – радостно визжит Севджан, расплываясь в улыбке до ушей. Она встает, обнимает Фадиме так крепко, словно они родные сестры, которые не виделись около десяти лет, потом резко отпускает ее и садится на свое место. – Привет, – выдавливает Фадиме, которую искренне раздражает то, как эта девушка нарушает ее личное пространство, – мы скоро работать начнем? Мне в 6 нужно вернуться в универ на репетицию. – Мы ждем Исо и Чакыра, они отошли по какому-то загадочному делу своего загадочного дяди, скоро будут, – с энтузиазмом рассказывает Севджан. От этих слов по спине Фадиме бегут не мурашки, а настоящие пауки, внутри все скручивает от очередного осознания, где она вообще находится. Дом человека, который прямо сейчас, скорее всего, создает очередные проблемы ее брату. Те самые проблемы, из-за которых Адиль рано седеет, пропадает по ночам и проводит меньше времени со своим сыном, чем ему хотелось бы. – Чай? – спрашивает Мухсине? – Нет, не пью черный, спасибо. Она не будет ничего пить в доме Фуртуна. Тем более чай. – Чакыр, мы это делать не будем, так ему и передай, – она узнает голос Исо, который доносится со стороны прихожей. Все ее мышцы напрягаются, словно ее поймали на месте преступления. – Нет, мы ничего делать будем, на такое я не соглашался. Быстрее приезжай сюда, нам нужно решить что-то с этим проектом, – продолжает кричать из прихожей Исо, который явно на взводе. Голос Чакыра Фадиме не слышит, кажется, они говорят по телефону. Через несколько секунд запыхавшийся и немного лохматый Исо появляется на кухне и замирает, столкнувшись с Фадиме прямо в дверях. Впервые так близко за всю неделю. Ей в нос резко бьет запах его парфюма и тот самый аромат шоколада. Она делает шаг назад и становится рядом с Севджан. – Вы все уже тут? – он поправляет волосы и подходит к графину с водой, – Атеш и Чакыр сейчас будут, простите, что заставили ждать. – Да ничего страшного, – весело щебечет Севджан, пока Исо залпом выпивает уже второй стакан воды. Несколько капель падают на его щетину, голубой худи и белые спортивки, но его это, кажется, не сильно волнует. Исо наконец ставит стакан на место и подходит к холодильнику. Вытаскивает тарелку с закусками, какие-то сэндвичи, два разных сока и сладости. По-хозяйски раскладывает все на столе, проверяет, горячий ли чайник. Пока Севджан и Мухсине обсуждают образы звезд на Каннском кинофестивале, Фадиме внимательно наблюдает за каждым его движением. Исо Фуртуна в естественной среде обитания. Слишком спокойный, слишком простой, слишком домашний. – Ешьте, пока у нас есть время, я сейчас подготовлю стол в гостиной, – говорит Исо, продолжая копаться в шкафах, – Атеш привезет еще один ноутбук, чтоб работать быстрее, Чакыр заберет Акчу и будет тут. Севджан с удовольствием жует сэндвич, раздражая Фадиме неприятными звуками. Мухсине хлюпает ароматным чаем, а Фадиме молится на то, чтоб Акча с Чакыром приехали, как можно скорее.

Фадош:

Вы еще долго?

Акча: Почти подъехали Зашли за тортиком

Фадош:

Самое время для тортиков

Акча: Что ты имеешь против тортика? Я захотела сладкое, мой любимый отвез меня в лучшую кондитерскую Без зависти

Фадош:

Ну как тут не завидовать, дорогая

Я и глотка воды в этом доме не сделаю, а ты мне про тортики

Акча: Торт покупаю я, значит, ты его поешь Не обсуждается

Фадош:

Давай быстрее

Акча: Почти на месте

Фадош:

Ты не знаешь, где были Чакыр и Исо?

Я слышала странный отрывок разговора

Акча: Чакыр был очень злым, когда мы встретились Исо отказался делать что-то, о чем попросил Шериф Не отвечает на его звонки Шериф названивал Чакыру, и он остался меж двух огней Но я его уже успокоила😏

Фадош:

Эту информацию я не просила, не продолжай…

Акча: Зря😏 Как всегда происходит на таких собраниях, ничего не началось вовремя. Только к четырем часам все собрались в гостиной и были готовы приступить к работе. Ребята довольно быстро распределили задачи: Атеш заявил, что итоговые чертежи они доверят только Исо, так как рисование – по его части, Фадиме сказала, что хороша в подсчетах и может взять на себя математическую сторону вопроса, Мухсине напросилась в помощницы Атеша, чтобы делать с ним презентацию, Акча, хоть и не училась с ними, решила помочь Чакыру искать теоретический материал, а Севджан писала речь. За время работы в этой команде Фадиме поняла, что лидером у них был Исо. Никто не говорил об этом прямо, он не пытался командовать или выделяться: это просто чувствовалось. Все советовались с ним, уточняли все у него, он подходил и часами спокойно объяснял Мухсине, почему у нее что-то виснет, терпел причитания Севджан, которая использовала его помощь, как повод лишний раз обратить на себя его внимание. Он постоянно предлагал всем чай или соки, брал все неприятные задачи на себя и в итоге довольно быстро сделал сложные чертежи, на которые сама Фадиме потратила бы пол дня. В голове Фадиме все было по-другому. Он должен был быть самодовольным индюком, который раздавал бы всем указания. Он должен был пользоваться симпатией девочек по типу Севджан, чтобы она сделала все за него или носила ему горячий чай с кухни каждые пять минут. И уж точно в своих представлениях она не планировала залипать на его руки с карандашом между длинных пальцев, которые уверенно и четко выводили каждую линию чертежа практически идеально с первых же попыток. Периодически к нему на колени прыгал тот самый полосатый кот, и каждый раз Исо поглаживал его, не раздражаясь тому, что усатый товарищ покушался на его чертежи. Фадиме снова и снова ловила себя на том, что слишком много на него смотрит и слишком много думает: В чем он отказал Шерифу? Что он в этот раз сделал с медиатором? О чем он сейчас думает? Фадиме наконец завершает свои подсчеты и передает через весь стол тетрадь Исо, чтобы он перенес их на чертеж. Исо внимательно пробегается глазами по ее записям и расплывается в своей мерзкой чеширской улыбке. – Ты немного просчиталась в последнем, мафиозница. – Я не могла ошибиться, я все проверила, – раздражается Фадиме, стараясь держать себя в руках. Это первый раз за неделю, когда она открыто посмотрела прямо ему в глаза и не отвела взгляд. – Подойди сюда, проверим. Фадиме закатывает глаза, но подходит, стараясь встать не слишком близко к нему. Он повторяет ее расчеты, наконец находит место, где она перепутала знаки и обводит его ручкой. – У тебя внимание какое-то рассеянное, мафиозница. Что-то отвлекает? – Я просто опечаталась, не драматизируй – она пытается выглядеть невозмутимо, хотя внутри хочется разорвать саму себя за то, что дала ему повод для издевки. Фадиме пытается забрать свою тетрадь, но он встает и поднимает руку наверх, и она со своим ростом просто не может до нее достать. – Отдай, я исправлю, – взгляд двух янтарных глаз исподлобья прожигает его сейчас сильнее любого огня. – А если не отдам? – смеется Исо. – Исо, зачем ты мучаешь девочку? – говорит Севджан, явно недовольная тем, как близко стоят эти двое. – Я просто помогаю, – отвечает Исо и делает шаг назад. Он ставит тетрадь на стол, снова садится и выводит правильную цифру, – все готово, ваша помощь больше не нужна, г-жа Фадиме, можете пока перекусить или выпить чаю. Фадиме, которая все еще стоит за его спиной, наклоняется ближе к его уху и почти шепчет, чтобы Севджан ее не слышала: – Я лучше бензин выпью, чем сделаю хоть один глоток вашего отвратительного чая. – А зря, очень вкусно, – Исо поворачивается к ней со стаканом в руке, отчего их лица оказываются слишком близко. Он делает большой громкий глоток чая прям перед ее носом. Она отводит глаза, и ее взгляд падает на его шею. Фадиме замечает черную слегка потрепанную веревку с мелкими ворсинками. Такая же была на медиаторе, который Акча должна была передать ему через Чакыра. Она теряется, замечая его внимательный взгляд, и отходит. – Тогда подавись своим чаем, – выдавливает Фадиме с улыбкой, и возвращается на свое место. – Фадош, тебе еще на репетицию, поешь что-то, – говорит Акча, протягивая подруге тарелку, пока та находится мыслями совсем не тут, – Алло, Фадош! Я тебе! Есть будешь? – Я не голодна, – отвечает Фадиме, мысленно представляя, как заставит Акчу заплатить за ее выходки, когда они окажутся дома. – Она наелась Исо, – смеется Атеш. – Что? – искренне не понимает Фадиме. – Я про то, что ты его только что сожрала взглядом. По крайней мере, пыталась. – У тебя семь ошибок в слове, Атеш, я пыталась его убить, а не сожрать. – Так сложно признавать свои ошибки? – Исо смеется, не поднимая глаз от чертежа. – Тяжело терпеть твои высокомерные выходки, Фуртунчик, ошибаться – нормально, – резко отвечает она и смотрит на часы, – Когда мы закончим? – Еще около часа, ты успеешь, – спокойно отвечает Исо, – мы подвезем если что. – Не нужно. – Как хочешь. – Может, закажем еду? – предлагает Исо, бросая карандаш, и тянется к телефону. – Мне очень нравятся твои сэндвичи, – говорит Севджан, стягивая с тарелки еще один, – это лучше любой ресторанной еды. – Это не мои, а Оруча, но спасибо, я ему передам, – отвечает Исо, после чего улыбка с лица Севджан медленно сменяется разочарованием, а недоеденный сэндвич летит на тарелку. – И, видимо, они не всем нравятся так же, как тебе, – продолжает Исо, бросая мимолетный взгляд в сторону Фадиме, – Может, кто-то и кофе хочет? Чакыр, займись ты, – он дает свой телефон другу. Чакыр забирает телефон и начинает по очереди принимать заказы у друзей, вбивая все в приложение. Акча садится рядом с Фадиме и шепчет на ухо: – Если он не предложил это, только чтоб ты что-то поела, меня зовут не Акча. – Ты с ума сошла? Какое ему до этого дело? – Это называется «забота», – улыбается и кивает Акча, уверенная в свое правоте, – Ты заметила на нем медиатор? – Что-то похожее заметила. А ты как увидела? – Чакыр сказал, что он его опять надел. – У вас такие странные отношения, мне страшно. – Переживай за свои отношения, а не за наши. – У меня нет отношений. – Будут, – шепчет Акча на последок, и опять убегает на диван к Чакыру. – Фадиме, а ты что будешь? – спрашивает Чакыр. – Пусть Акча добавит то же, что и себе. – Вот уровень доверия, к которому надо стремиться, – смеется Акча. – Вам далеко до нас с Исо, – театрально возражает Атеш, который стоит за спиной друга и массирует его плечи. – Мы с Исо ближе! – кричит им Чакыр. – Исо скажи ему, что это не так, – ноет Атеш. – Кто отвезет меня на тренировку, тот и ближе, – отвечает Исо. – У меня в 6 свидание, и ты это знаешь! – возмущается Атеш. – У тебя свидание? – вскакивает Мухсине. Фадиме кажется, что бедная девушка вот-вот заплачет. Зачем этот мерзкий Фуртунчик обещал ей помочь, если Атеш ходит на свидания с другими? – Да, – тихо отвечает Атеш, понимая, что сболтнул лишнее. – Я отвезу сначала Акчу, потом тебя, – говорит Чакыр. – А что с твоей машиной? – спрашивает Севджан, которая делает вид, что рассматривает чертеж, невзначай опираясь рукой на плечо Исо. Фадиме от этих видов одновременно смешно и противно. – На моей сегодня лучше никуда не ехать. – У вас снова какие-то темные делишки? – расстроенная Мухсине чувствует запах сплетен и воскресает на глазах. – Я позже напишу автобиографию, и ты все узнаешь, – улыбается ей Исо, сбегая от очередного ответа на ее бесконечные вопросы. – Посвятишь книгу мне? – Обязательно, Мухчиш, особенно, если заваришь еще чая. – Бегу. Фадиме продолжат невольно поглядывать на шею Исо, пытаясь разглядеть медиатор, которые прятался на тканью толстовки. Или он дарил такой не только ей? 2013 Исо знает, что сегодня у нее день рождения. И он знает, что сегодня она будет на репетиции выступления в Сюрмене. Взяв деньги у бабушки, он направляется на рынок в поиске подарка. Что подарить девочке? Он понятия не имеет. Наверное, нормальные люди дарят цветы, но она не сможет отнести их домой. Украшение? Не сможет носить перед семьей. Обошедший уже десяток магазинов Исо, наконец натыкается на тот самый уголок с гитарами. Тот же мужчина, что продал тогда им с Ширин гитару сидит у двери и пьет чай, разглядывая мальчика тем самым внимательным и многозначительным взглядом, каким старики смотрят на молодежь. – Что ищешь, мелкий? – Подарок. – Девочке? – Как вы поняли? – Ты слишком сильно нервничаешь, – улыбается старик, поблескивая золотым зубом. – Можете посоветовать что-то? Она играет на гитаре, – смущается Исо, боясь, что мужчина догадается, о ком именно он говорит. Мужчина задумывается и начинает копаться в своих полочках, шумно дыша после каждого нового физического усилия. – Держи, – он протягивает ему черную коробочку с золотым бантом. – Что это? – спрашивает Исо, аккуратно открывая коробку. – Медиатор. – Разве это не слишком просто? Они ведь стоят копейки, – удивляется Исо. – Запомни, мелкий, девушки в вашем возрасте еще не любят бриллианты. Они любят истории. Особенно романтичные. – И какая у него история? – Если есть время, заходи внутрь. Расскажу. Даже покажу. – Есть. В тот день Исо отнес эту коробочку в центр в Сюрмене. Как всегда поставил ее на подоконник рядом с шоколадкой и запиской: «Если примешь этот подарок, сыграй на следующем занятии с этим медиатором. Тогда я все пойму и расскажу тебе его историю. С днем рождения, Фадиме!» 2022 Исо забирает у курьера пакеты с едой и возвращается в гостиную, мысленно хваля самого себя за эту гениальную идею. Если Фадиме не ест ничего из его холодильника, то поест хотя бы доставку. Бабушка учила, что гости всегда должны быть сытыми, иначе ему абсолютно нет дела до ее голода. Ему вообще без разницы. Сегодня он уже дважды нарушил правило «Не приближаться к Кочари». Точнее, она сама нарушила его правило, а он ничего не мог с этим поделать. Решив, что этот день уже итак стал своеобразным «читмилом», Исо считает, что должен поехать с ней на репетицию под предлогом тренировки. Ему просто интересно, какую песню они в итоге выбрали, ничего личного. – Давайте сделаем перерыв на обед, потом окончательно все проверим и можем расходиться, – говорит Исо, убирая со стола чертежи и расставляя еду. – Мы еще никогда не делали что-то так быстро! – радуется Атеш, помогая Исо с посудой. – Нас ведь стало больше, это все благодаря Фадиме и Акче! – говорит Чакыр, который уже накладывает еду на тарелку своей девушки, хотя никто еще не начал есть. – У него опять приступ ванили, – Исо закатывает глаза, – я умру, пока буду ехать в машине с этими двумя. – Я могу поехать с вами! – радостно предлагает Севджан. – Мест нет, дорогая, нас уже четверо, – отвечает ей Акча. – Как нет, а кто четвертый? – Мы отвезем Фадиме на репетицию, им ведь обоим в один корпус. – Я поеду на такси, – возражает Фадиме, ударяя ногу Акчи под столом. – Я обижусь! – Чакыр смотрит на ее с самым милым выражением на свете и изображает пальцем стекающие по щеке слезы. – Ладно, – Фадиме снова соглашается, не желая привлекать внимание окружающих к своим странными взаимоотношениям с Исо, и в очередной раз проклинает рот Акчи. Через час все заканчивают работу над проектом и расходятся. Акча быстро занимает переднее сидение, Исо и Фадиме приходится сесть вместе сзади. Они едут практически молча, потому что все уже наговорились. Акча и Чакыр держатся на руку, Исо и Фадиме чувствуют себя явно лишними. – Вы как поедете домой на выходные? – наконец прерывает молчание Чакыр. – С Эюпханом, – отвечает Акча не совсем уверенно, зная, что Чакыр разозлится. – Он еще жив? – смется Исо, – Давно его не видно. – Он типа обиделся на нас, – говорит Акча, – думает, что мы с Фадош сильно по нему соскучимся и придем просить прощения. – Если он надеется, что я его когда-то прощу, то он правда идиот, – нервно говорит Фадиме, которая все еще была под впечатлением от той ситуации. – Вы могли бы поехать со мной и Исо, как сейчас, – предлагает Чакыр. – Вот тут остановись! – резко отвечает ему Фадиме, повышая тон, – Хватит. Я молчала перед остальными, но мы тут вчетвером вроде не идиоты, хватит играть в компанию лучших друзей. Ваши отношения не могут так влиять на мою жизнь. Чакыр как раз подъезжает к корпусу, Фадиме резко открывает дверь и выходит, не прощаясь. – Ты переборщил, – говорит Акча, продолжая поглаживать руку парня. – Не подумал, – виновато выдыхает Чакыр. Исо хлопает друга по плечу и тоже выходит. У ворот корпуса видит Оруча и Элени, которые выходят за ручку. – У меня галлюцинации или вы помирились? – Исо не может скрыть искреннее удивление: его брат – правда идиот. – Помирились! – радостно визжит Элени, поднимая их с Оручем руки, пальцы которых крепко переплетены. – Я потом все тебе расскажу, мы сейчас в кино опоздываем, – улыбается Оруч. – Если тебя держат в плену, моргни два раза, брат. – Ты очень смешной, Исо, – смеется Элени, – но нам правда пора, пока! Она уводит брата, не давая Исо ничего ответить, и он тратит еще несколько секунд на звенящее осознание в голове: «все ебнулись». Но он сам не далеко от них ушел, потому что прямо сейчас идет подслушивать репетицию девушки, от которой надо держаться подальше. Когда он подходит к аудитории, Фадиме уже поет. Его шаги становятся медленнее, дыхание – тяжелее, пульс – чаще. Ее голос звучит намного веселее и звонче, чем обычно, потому что такие песни, как эта, она на его памяти еще не пела. Aşk eski bir yalan Любовь – древняя выдумка Âdem'le Havva'dan kalan Со времен Адама и Евы Aşk eski bir yalan Любовь – древняя ложь Hayatıma dolan Что заполнила нашу жизнь Bir ses, bir bakış bazen Иногда один взгляд, голос O kalbime akan Проникает прямо в сердце Bir çiçek hatırlanan И в нем снова все расцветает Yılların ardından Спустя множество лет Голос Фадиме льется свободно, почти игриво, что раньше было ей не свойственно. Это уже не одна из грустных песен девочки-подростка, это звучит, как вызов женщины, которая уверена в себе. В этой ее новой легкости есть что-то опасное, как тонкая трещина в стекле, которую не сразу замечаешь. Он не видит ее лица и боится заглянуть внутрь, но он слышит, что она улыбается, почти смеется над смыслом песни, и в то же время… верит каждому слову. Ему становится не по себе. Потому что он слышит не просто песню — он слышит, как она отзывается в нем каждым словом, каждым аккордом. «Любовь — древняя ложь» — и он почти невольно усмехается, но эта усмешка гаснет, не успев появиться. Он замечает, как меняется ее дыхание между строк — чуть сбивается, словно она тоже что-то переживает, что-то прячет за этой легкостью. И от этого становится еще тяжелее: он не может больше воспринимать это как случайную песню. Это уже не просто приятный голос. Это вторжение в его душу, его личная пытка, и он сам сюда пришел. Добровольно. Каждое слово будто касается его слишком лично, слишком точно. И хуже всего — ему не хочется уходить. Хотя он знает, что должен. До того, как он все испортит, 7 дней.