Когда взлетают замки

Сибилла Трелони проснулась с криком. И не с тем театральным воплем, которым она обычно предвещала чью-нибудь скоропостижную смерть. А с настоящим, хриплым, продирающим горло криком человека, которому только что показали коммунальные счета за электричество... Вокруг неё на мятой постели и на полу стояла батарея пустых бутылок из-под хереса... — НЕТ! ТОЛЬКО НЕ В МОЮ СМЕНУ! — просипела она, хватаясь за очки, которые каким-то чудом оказались в стакане. — Я бы всё отдала, чтобы это была очередная моя ложь... Но Внутреннее Око не обманывало. Второй... нет, третий раз в жизни. И это было ужасно... В это же самое время Гарри и Гермиона вышли из главных дверей замка на лужайку, которая теперь служила палубой летучего корабля «Хогвартс». Солнце играло в витражах, ветер был свеж, и Гарри Поттер выглядел как человек, дошедший до последней стадии принятия неизбежного. — Всё, — объявил он, скрестив руки. — Я смирился. Это какой-то заговор мироздания. Великий Космический Барьер Против Наших Поцелуев. — Ерунда, Гарри, — фыркнула Гермиона. — Обычное совпадение. — Обычное? Ладно. Готова к эксперименту? — он прочистил горло, набрал побольше воздуха в лёгкие и громко произнёс, глядя прямо в небо. — ЭЙ, ВСЕЛЕННАЯ! Я, ГАРРИ ДЖЕЙМС ПОТТЕР, СЕЙЧАС БУДУ ЦЕЛОВАТЬ ГЕРМИОНУ ДЖИН ГРЕЙНДЖЕР! ПРЯМ ЩАС! ВОТ ПРЯМО СЕЙЧАС КАК НАЧНУ, ТАК И НЕ ОСТАНОВЛЮСЬ, СЛЫШИШЬ?! Он замолчал, прислушиваясь, но ничего не произошло. — Ну вот, види... — начала было Гермиона. Небо полыхнуло. Прямо над защитным куполом, который до сих пор окутывал Хогвартс, воздух пошёл рябью, и с оглушительными хлопками трансгрессии начали появляться фигуры на мётлах. Много фигур в мантиях мракоборцев. Кингсли Бруствер, возглавлявший отряд, материализовался первым и тут же едва не врезался лицом в невидимый купол. —Мать моя волшебница... — пробормотал он. — Сэр! — прохрипел молодой мракоборец справа. — Купол не поддаётся! Вся магия мира сошла с ума! Все школы висят в воздухе и летят в одну точку! Мы думаем, что они... — Шармбатон рухнул, — мрачно добавила Тонкс, у которой волосы от стресса сменили цвет на ядовито-фисташковый. — Но они сами виноваты. Слишком активно пытались вырваться наружу. Повезло, что Дамблдор, по своему обыкновению, ничего не делал... Мистер Уизли нервно поправил очки. — Артур, соберись, — бросил Кингсли. — Попробуем проломить эту штуку! Мракоборцы выстроились в боевой порядок. Палочки взметнулись. Раздался слитный грохот двух десятков мощнейших заклинаний, ударивших в одну точку. Купол не треснул. Он даже не дрогнул. Зато по его прозрачной поверхности пошла странная, переливающаяся рябь, словно кто-то бросил камень в воду. И в ответ на атаку купол выплюнул снопы лучей — неестественного, невиданного цвета. Лучи в мгновение ока настигли мракоборцев. ВЖУХ. Кингсли Бруствер, грозный аврор, успел только моргнуть. Тонкс открыла рот, чтобы сказать что-то про Мерлина. Мистер Уизли поправил очки в последний раз. И все они — все до единого — превратились в аккуратные горстки серого пепла и углей, которые беззвучно осыпались вниз, в сторону океана. На лужайке перед замком воцарилась мёртвая тишина. Гарри и Гермиона стояли с открытыми ртами, глядя на то, как пепел развеивает ветер Атлантики. Прошло секунд десять. Или сто. — Эм, — сказала наконец Гермиона сдавленным голосом. — Наверное, надо будет рассказать Рону... — Ага, — безжизненно отозвался Гарри. — И... Гарри... — Да? — Давай пока больше не будем пробовать целоваться. Чисто на всякий случай... Гарри медленно кивнул, продолжая смотреть в пустое небо.