Романтика в каждом мгновении

      Снова ему приходится решать проблемы миров, которые его никак не касаются. Совет Богов снова созвал его, чтобы обсудить угрозу — крошечные копии Междумирца, заполнившие тонкие трещины в пространстве. Смешно.        Аэро бьет тревогу о нарушении личного пространства, едва заметив их мелькание между своими мирами. Почему он вообще должен с этим разбираться? Боги не желают видеть очевидного: их собственные капризные дети разрушают ткань реальности, а вину за последствия привычно скидывают на мироходцев.       Были ли такие собрания частыми? Определенно, да. Хотелось ли ему вновь выслушивать претензии в свой адрес? Ни капли.       ​— Мне начинает казаться, что вы намеренно направляете свои копии именно к нам. К чему такое навязчивое внимание? — спросил Аква, лениво перебирая пальцами пряди длинных волос, которые отливали морской синевой и ниспадали на плечи подобно водопаду. — Если так сильно хотите в наши ряды, так бы и сказали, а не сбегали при каждой возможности.       Бог улыбнулся, опершись локтями о стол и пристально вглядываясь в неподвижный силуэт.       ​— Я не отвечаю за это. Мое дело следить, чтобы нити времени не разошлись по вашей же вине, — Междумирец глухо ударил кулаком по столу, встречая издевательский взгляд Аквы. — А что касается посещения ваших миров, у меня нет ни малейшего желания там находиться.       ​— Тема всё еще остается открытой, Междумирец, — подал голос сидящий рядом темнокожий мужчина, поправляя кимоно с мягким изумрудным градиентом. Санфиш перевел взгляд на профиль бога времени.       ​Лололошка лишь закатил глаза, скрестив руки на груди. Оправдываться? Перед кем? Он прекрасно понимал, что они просто глумятся, пытаясь вывести его из равновесия. Им нужно было выплеснуть на кого-то раздражение от собственной беспомощности. Раздражает.       — Как вразумитесь созывайте совет снова. Мои извинения, я откланяюсь.       ​Он резко встал, оставив богов в душном зале. Шаги гулко разносились по белоснежному коридору, пока он не вышел на открытую террасу. Колоннада открывала вид на безбрежное голубое небо и раскинувшийся внизу город Арнира. Междумирец подошел к мраморному парапету и тяжело навалился на него.       Жизнь бога удручала. Раньше он мог похвастаться бесконечным терпением, особенно после ухода из Архея, но сейчас оно истончалось. Порой он вспоминал друзей. Прошли десятилетия, а может, и столетия. Время для него давно превратилось в липкую, неразборчивую массу.       Какое лицо было бы у Агния, узнай он, что такие как он существует целое множество? Эта мысль заставила уголки губ дрогнуть в горькой усмешке. В памяти невольно всплыл образ эльфа, чья нежная улыбка предназначалась только ему. Лололошка почти физически почувствовал, как теплые, элегантные руки касаются его щек, а на лицо падают золотистые, пшеничные пряди.       Ностальгия по Архею нахлынула так резко, что он до боли сжал пальцами холодный камень колонны. Казалось, это было вчера, тот день, когда он меньше всего хотел видеть лицо своей любви, зная, что уходит навсегда. Задумавшись, он не заметил чужого присутствия.       — Быстро же ты покинул собрание, — ехидно произнес Арнир, бесшумно подходя со спины. ​Междумирец вздрогнул, но головы не повернул.       ​— Так сложно быть богом, да? Непривычно, — ладонь мужчины легла на плечо парня, а затем скользнула выше, бесцеремонно стягивая темный капюшон.       Шатенские волосы рассыпались по плечам, обнажая профиль лица, где края маски въедались в кожу, скрывая личность. Блондин подошел вплотную, обнимая его сзади. Сначала осторожно, почти ласково, а затем усиливая хватку, прижимаясь лбом к плечу и вдыхая запах.       — Неужели вновь вспоминал-...       ​— Арнир. Замолчи. Прошу, — Междумирец наконец развернулся, пытаясь отстраниться и вновь скрестив руки, словно возводя барьер.       Из-за маски было сложно прочитать эмоции, но Бога Света лишь забавляла эта недосягаемость. Он прекрасно видел, как дрожат руки мироходца.       Белоснежная рука легла на край маски. Арнир медленно приподнял её, полностью открывая лицо: усталые глаза с залегшими под ними тенями, многочисленные шрамы, свидетельства бесконечных скитаний. Лишь пушистые волосы, щекочущие плечи, смягчали этот суровый облик.       — Даже сопротивляться не будешь?       ​— Есть ли в этом смысл? — спросил Ло, нахмурившись.       Его темные глаза столкнулись с золотистыми глазами Арнира. Золотые волосы, светлая кожа... На мгновение он поймал себя на мысли, что тот слишком сильно напоминает ему его. Того, кто остался в далеком прошлом. Эта мимолетная слабость стала фатальной.       ​Бог Света мгновенно воспользовался заминкой. Он прижал мироходца к мраморному ограждению балкона, перекрывая пути к отступлению. Руки бога уперлись в перила по обе стороны от того, заключая его в ловушку. Он наклонил голову, жадно вглядываясь в глаза Междумирца, ловя его сбивчивое дыхание.       Лололошке осталось лишь болезненно скривиться, сжимая губы и отводя взгляд в сторону, но тот не собирался ждать. Он резко, почти грубо, впился в его губы, заставляя забыть обо всем.       Тихий, едва слышный стон сорвался с губ, утопая в настойчивом поцелуе. Но этот звук не был ответом. В затуманенном разуме мироходца, измотанного вечностью и одиночеством, вспыхнул, словно маяк, образ милого эльфа. Эграссель..        Его мягкие, почти невесомые прикосновения, знакомый запах, который всегда исходил от его одежды, и та невероятная нежность, с которой он смотрел на Лололошку. В этот миг, поддавшись иллюзии, Междумирец позволил себе слабость. Его руки, до этого безвольно висевшие вдоль тела, поднялись и легли на плечи мужчины перед ним, сжимая ткань одежды. Он на мгновение поверил, что время повернулось вспять.       ​Но иллюзия рассыпалась в прах, когда Арнир, почувствовав его мимолетную податливость, углубил поцелуй. Его язык властно и бесцеремонно проник внутрь. Это вторжение, грубое и лишенное той самой сакральной нежности, которую хранила память, мгновенно привело его в чувство. Ощущение было неправильным, чужеродным.. мерзким. ​      Междумирец резко распахнул глаза. Это был не Эграсса. Перед ним стоял Бог Света, манипулятор и эгоист, который просто забавлялся со всего этого.       ​Волна отвращения к себе и ярости на захлестнула мгновенно. Он с силой уперся ладонями в грудь бога и резко оттолкнул его от себя. От неожиданности тот сделал несколько шагов назад, но равновесия не потерял.       ​Бог лишь усмехнулся. С совершенно невозмутимым видом он медленно облизнул губы, словно смакуя послевкусие, а затем небрежно вытер рот тыльной стороной руки.       ​— Этот поцелуй был предназначен явно не тебе. — выпалил Лололошка. Его голос дрожал от смеси смущения, гнева и стыда. Он тяжело дышал, пытаясь восстановить сбившийся ритм сердца, и чувствовал, как пылают его щкки, теперь открытые всему миру.       ​Блондин на это лишь мило, почти невинно улыбнулся. ​      — Возможно, — легко согласился он, наклонив голову. — Но твой милый эльф вряд ли смог бы наверстать упущенное. Его давно нет, а я здесь. И, как видишь, я хотя бы стал первым, кто заставил тебя пропустить ближе к себе.       ​Слова мужчины ударили под дых. Шатен в ярости стиснул зубы. С резким щелчком пальцев он вернул маску на лицо, скрывая свои эмоции от торжествующего бога. По телу пробежала судорога, и в следующее мгновение он исчез в клубах густой, черной дымки, оставив того одного на балконе.       Тот остался стоять, продолжая улыбаться. Его белоснежная рука медленно поднялась к губам. Он коснулся их пальцами, словно все еще чувствуя там сухое, мимолётное тепло чужого рта. На мгновение он нахмурился, взгляд его стал задумчивым и холодным. Затем, резко откинув руку, Арнир выпрямился, развернулся направился обратно в зал.