Это вообще законно?

Люк рубки закрывается за моей спиной, отрезая гул механизмов и голоса команды. Внутри полумрак, приборы горят зелёным, ровно и спокойно, будто море за бортом не пытается нас раздавить. Я задерживаюсь у иллюминатора, смотрю на чёрную толщу воды и силуэт подлодки сопровождения. Учения идут по плану. И всё было бы просто идеально, если бы рядом не было этого говнюка, Дэйва Симпсона. Я понял, что вляпался ещё в тот день, когда увидел его на базе. Наша лодка стояла у причала, экипажи сходились на брифинг. И среди всей этой суеты он вдруг появился как звезда грёбаного телешоу. Такой же шумный и задиристый, как и пятнадцать лет назад, когда мы учились в школе. Теперь к его обычному выражению вседозволенности, добавились форма, нашивки и выправка. Я даже не удивился тому, что он десантник. Ведь туда только таких альтернативно одарённых и берут. — Капитан Миллер, — протянул он, разглядывая мою форму. — Смотрю, такси для моих парней уже подано. Хотя я заказывал «бизнес». Почему прислали «эконом»? Его парни заржали, а я на миг словно вернулся в прошлое. Холод снова сковал по рукам и ногам. Вот ведь чёрт. А я-то думал, что уже перерос это дерьмо. Я ответил ему по уставу, не давая ни шанса выставить меня идиотом или грубияном. Чёрта с два он заставит меня пройти через всё это снова… Так я думал. Но Дэйв оказался настоящим виртуозом по части того, как меня выбесить. Днём этот придурок не отстаёт. Подкалывает меня, делает непрозрачные намёки на мою ориентацию. Иногда говорит громко, а иногда — шёпотом, чтобы услышал только я. А когда я повышаю голос, делает вид, что это просто дружеская перепалка. Совсем как тогда, в школе. Для него это всё игра. Просто развлечение в ожидании нового приказа от начальства. Я стоически держусь до третьего вечера. Но тут он снова оказывается рядом. Опирается плечом о панель и с ленивой усмешкой спрашивает, не оказываю ли я «как таксист» дополнительные услуги, и что он может мне оставить хорошие чаевые, если ему всё понравится. Это становится для меня последней каплей. Я разворачиваюсь, хватаю его за грудки и припираю к стенке. Он смотрит на меня ошалело, будто не понимает, чего я так завёлся. — Ты правда считаешь это смешным? — бросаю я со злостью. — Думаешь, что можешь продолжать вести себя так со мной?! О нет, приятель! Я больше не тот парень, которого ты травил на глазах у всей школы. Улыбка исчезает с его лица, а я продолжаю, потому что не могу остановиться. — Ты самовлюблённый кусок дерьма, Дэйв. Ты испортил мне мои школьные годы. Но портить мне жизнь сейчас я не позволю. Мне плевать, что ты думаешь. Я ненавижу таких, как ты. И я подам на тебя жалобу по возвращении, будь уверен. Дэйв смотрит на меня растерянно. Вся его спесь куда-то резко улетучивается. Во взгляде появляется что-то болезненное. Видимо, он, наконец, понял, в какую задницу сам себя загнал. Я сжимаю его ворот и хорошенько встряхиваю напоследок. После ухожу обратно в рубку. На удивление остаток дня я почти не вижу его. Мне даже кажется, что он отвалил от меня насовсем. Но вечером он приходит. Глухой стук по переборке вырывает меня из мыслей. Снаружи проворачивается запорный механизм, люк с усилием поддаётся, и в проёме появляется Дэйв. — Капитан, разрешите? Я утомлённо вздыхаю, прежде чем коротко бросить: — Войдите. Дэйв проходит внутрь, но уже без своей дневной бравады. — Я хотел извиниться, — говорит он. — За всё, что было в школе. И во время учений тоже. Я криво усмехаюсь и скрещиваю руки на груди. Надо же, как запел. — Я всё равно напишу рапорт, — отвечаю, наблюдая за его реакцией. Дэйв кивает, будто ожидал именно этого. — Я понимаю, ты злишься… — он запинается, и это выглядит несколько непривычно. — Но я готов на всё, чтобы загладить свою вину. Внутри просыпается мстительное чувство. Я смотрю на него: на его смазливое лицо, будто с обложки, на мускулистое тело, от которого наверняка пищат все девчонки. Дэйв — хренов образец маскулинности, и видимо, поэтому ведёт себя как последний мудак. Мне хочется унизить его, указать ему на то, что не все играют по его правилам. — На всё? — переспрашиваю я, злорадно улыбаясь. Он кивает, глядя мне в глаза. — Тогда отсоси мне. Секунда растягивается в бесконечность. Я жду, что он пойдёт на попятный, возмутится и снова назовёт меня педиком. Но этот ушлёпок какого-то хера снова кивает. — Хорошо. Я сделаю, если это именно то, чего ты хочешь. Я не верю, что он серьёзен ровно до тех пор, пока он не опускается передо мной на колени. Я понимаю, что должен остановить его, но почему-то залипаю вдруг на его длинные ресницы. И вообще, наблюдать за тем, как он расстёгивает ремень моих брюк, оказывается чертовски интересно. Я жду, что вот сейчас… Ещё чуть-чуть, и он сдастся. Ну не верю я, что этот сукин сын пойдёт на такое ради сохранения своей карьеры. Это же Дэйв Симпсон, гомофоб и головная боль всей школы! Горячее дыхание обжигает мой лобок. Прохладная ладонь обхватывает мой член. И я не знаю, как такое возможно, но я отчего-то завожусь от происходящего. Может всё дело в том, что у меня давно никого не было. А может, в том, что вся эта ситуация — словно грёбаный сюжет порнушки. — Охренеть, Луис. Это вообще законно иметь при себе такой ствол? — усмехается он, надрачивая мне. — Ты слишком много болтаешь, — отвечаю я, прикрывая глаза. — А должен бы использовать свой рот для другого. — Так точно, капитан, — отвечает Дэйв, и у меня мурашки пробегают по коже. Он обхватывает губами ствол и пытается заглотить его. Я запускаю пальцы ему в волосы и сжимаю. Хочу сделать это грубо и грязно, раз уж сам по себе процесс для него не проблема. Но, как ни странно, Дэйву нравятся мои попытки быть жёстким. Он мычит и постанывает. В какой-то момент мне даже кажется, что я вижу его стояк под форменными брюками. Я не понимаю, как это возможно. Но постепенно это перестаёт иметь значение — ощущения перекрывают всё. Разрядка наступает до обидного быстро. Дэйв сглатывает и поднимает на меня свои блядские глаза. Я закусываю губу, не понимая, как вести себя с ним теперь. Самое очевидное, что приходит в голову, — сохранять невозмутимость. — Для натурала у тебя слишком хорошая техника, — бросаю я с кривой усмешкой. Дэйв поднимается и растягивает губы в улыбке. — А я и не натурал. Ты, правда, не понял, что я всё это время пытался подкатить к тебе? — Какого?.. — «хрена» — хочу спросить я, но осекаюсь. Я в слишком большом афиге. Видимо, Дэйв понимает всё и опускает глаза. — Знаю, что ты мне не поверишь, — говорит он со вздохом. — Но ты мне нравился в школе, Луис. Но дома у меня… была полная жопа. Отец-гомофоб и все эти разговоры про «настоящих мужиков». Я был зол на себя за то, какой я. Зол на весь мир за то, что мне приходится жить с ненавистью к себе. И поэтому вёл себя как последний урод. — Но почему ты отыгрывался на мне? — спрашиваю, пытаясь понять его логику. — Не знаю, — с сожалением отвечает Дэйв. — Наверное, это был мой способ обратить на себя твоё внимание. Я закатываю глаза, потому что это звучит как дерьмовое оправдание. И потому что иначе придётся признать, что часть меня верит ему. — Я знаю, что виноват. Но, может, ты всё-таки не станешь подавать рапорт. У меня из-за этого могут быть серьёзные проблемы. Я думаю про себя, что моя угроза с самого начала была пустой. Но вслух говорю: — Я подумаю… Возможно, тебе придётся постараться ещё немного на берегу, чтобы заслужить моё прощение. Дэйв замирает на мгновение, а потом до него, наконец, доходит. — Так точно, капитан, — отвечает он, глядя на меня этим своим самоуверенным взглядом. И наверное, я идиот, но теперь мне этот взгляд почти нравится.