Любовь между тьмой и светом

Ночь окутала Коноху и весь остальной мир, но для Итачи Учихи эта ночь была лишь началом. Годы, прошедшие с момента кровавой резни клана, а после с момента потери любимого брата Саске, казались вечностью, наполненной лишь отчаянием, болью и яростью. Ярость, которая когда-то поглотила его, теперь стала его движущей силой.  Итачи хоть и с трудом, но уничтожил Акацуки, эту жалкую пародию на организацию, которая лишь напоминала ему о его собственном падении. Но этого было недостаточно. Ему нужно было что-то, что могло бы стереть его человечность, что-то, что смогло бы унять его ужасающую боль от потери, его вечные терзания о прошлом. И Итачи решился. В его руках была древняя, запретная техника. Об этой технике ходил безымянный шепот легенд, окутанный тайной и страхом. Эта техника позволяла стать вампиром, вечным созданием ночи с неимоверной силой. Но цена была очень высока, помимо невозможности находится при дневном свете, вампир будет постоянно испытывать вечную жажду крови. Не каждый смог бы пережить трансформацию и тем более смириться с такой жизнью. Но Итачи, опустошенный смертью родителей, клана и брата рискнул и использовал ее. Трансформация причиняла ему невыносимую боль, но он справился, он выдержал. Его тело, некогда полное жизни, теперь стало сосудом для вечной ночи.  Он стал вампиром. Его человеческие потребности и желания угасли, а боль об утрате близких сменилась постоянной жаждой, которая могла быть утолена лишь кровью. Он нашел убежище в заброшенном поместье неподалеку от Конохи, где тени стали его единственными спутниками. Выходя лишь под покровом темноты, он охотился. Теперь, благодаря своей вампирской регенерации, его Шаринган, сверкающий в ночи, мог работать вечно, делая его неуловимым и практически непобедимым. Ужас и страх породила его жажда крови в этих местах. Прошло десять лет. Эти годы текли, как кровь по венам, оставляя лишь холодное, расчетливое спокойствие. Но перенесемся на десять лет вперед. В это время, в сияющей Конохе, где солнце казалось всегда светило ярче, жила Наруко. Она была веселая, непоседливая девушка, с улыбкой, способной растопить лед. Каждое ее движение словно было воплощением жизни. Дочь легендарного Минато Намикадзе и Кушины, а также племянница мудрой Цунаде, Пятой Хокаге, была любима всеми. Ее доброта, нежность и забота были подобны теплому ветру, ласкающему каждого, кто оказывался рядом. Все, начиная от продавца Рамена, до Хокаге любили ее. Однажды, в один ясный день Цунаде, с тревогой в глазах, позвала к себе Наруко. "Наруко, мне нужна твоя помощь. Как ты знаешь, десять лет назад кто-то уничтожил Акацуки, а позже, согласно нашим источникам, поселился где-то неподалеку от нас. И каждую ночь он выходит на охоту и убивает любого без всякой жалости. Этот кто-то…опасен…очень опасен. Совет старейшин все это время связывает мне руки в разрешении этого вопроса. И как Хокаге я не могу самовольно заняться этим вопросом. Поэтому я хочу, чтобы ты сходила на разведку и узнала всю правду. Но помни, если ты почувствуешь хоть малейшую опасность, немедленно возвращайся домой. Твоя безопасность – превыше всего." Наруко, с радостным блеском в глазах, кивнула. "Не волнуйся, тетя Цунаде! Я буду осторожна!" Ее путь лежал через густые леса, где тени сгущались, а тишина была нарушена лишь шелестом листьев. Придя на место драки членов Акацуки с неким неизвестным, она не увидела ничего подозрительного, кроме того, что нападавший был явно силен, очень силен. Разведывая местность, она случайно наткнулась на заброшенное, величественное поместье. Его стены, покрытые длинным плющом, казались древними стражами, хранящими тайны веков. Природное любопытство Наруко, которое всегда вело ее вперед, заставило войти внутрь. Внутри, к ее удивлению, царила атмосфера уюта и богатства. Камин потрескивал, бросая мягкий, золотистый свет на стены, украшенные изысканными гобеленами и старинными картинами. Все было таинственно и загадочно, но не пугающе, как это обычно бывает в заброшенных зданиях или руинах. Наруко, расслабленно развалившись на мягком диване, почувствовала, как усталость от долгого пути отступает. Внезапно, из темноты, послышался тихий, бархатный голос: "Кто ты такая и что делаешь в моем доме?" Перед ней, словно сотканный из теней, появился он. Итачи Учиха. Его кожа была бледной, как лунный свет, острые когти на пальцах будто сверкали при лунном свете, а легкая, богатая одежда струилась вокруг него. Но самым поразительным были его глаза. В них горели красные круги Шарингана, сверкающие в полумраке. Но Наруко, вместо страха и ужаса, который испытали бы многие, лишь невинно улыбнулась. Ее улыбка была яркой, как солнечный луч, пробившийся сквозь тучи. "Ой! Я случайно сюда забралась. Я просто разведывала местность. Меня зовут Наруко, а ты кто такой?" Ее слова, полные искренности и отсутствия страха, сперва удивили Итачи. Он, привыкший к страху и трепету любого, будь то обычный торговец, или опытный шиноби, столкнулся с чем-то совершенно новым. Затем, впервые за долгие годы, его губы тронула легкая улыбка, переросшая в тихий, но искренний смех. Он сел рядом с ней, его движения были грациозны и бесшумны. "Я Итачи Учиха," – сказал он, его голос стал мягче. Он подошел к столу и налил им обоим вина в изыскано украшенные бокалы, его пальцы, казалось, скользили по стеклу. "Я живу здесь." Он начал рассказывать. Рассказывать о своем прошлом, о страшной боли от потерь, о нелегких скитаниях и о непростом выборе, который он сделал. Наруко слушала, ее глаза, полные слез и сочувствия, не отрывались от его лица. Она видела не монстра, а человека, сломленного судьбой. Когда он закончил, Наруко, с присущей ей добротой, предложила: "Знаешь, Итачи, ты так много всего пережил. Может, мы могли бы стать друзьями? Я люблю узнавать новое и слушать интересные истории. И я буду тебя поддерживать." Итачи, пораженный ее искренностью, впервые за долгие годы почувствовал, как что-то теплое шевельнулось в его груди. "Друзьями?" – переспросил он, и в его голосе прозвучала нотка удивления. "Я не уверен, что смогу быть хорошим другом, Наруко. Я... я другой. Я ночной монстр, вампир." "Но ты же рассказал мне свою историю," – возразила Наруко, ее взгляд был полон решимости. "Это уже много. А я люблю слушать. И я уверена, что хоть ты и стал вампиром, ты по прежнему хороший человек, несмотря ни на что." Ее слова, простые и искренние, тронули его до глубины души. Он согласился. И так началась их необычная дружба. Каждую неделю, когда солнце начинало клониться к закату, Наруко прибегала к его поместью. Она приносила ему всякие гостинцы, тарелки, украшения для камина, вазу для цветов, делая все, чтобы сделать жилище Итачи более уютным. Они проводили часы вместе, сидя у камина в удобных креслах, разговаривая обо всем на свете. Итачи рассказывал ей о мире за пределами Конохи, о звездах, о древних легендах. Наруко в свою очередь делилась с ним новостями из деревни, своими мечтами и смешными историями из детства. Для Итачи эти встречи стали глотком свежего воздуха в его одинокой вечной ночной жизни. Его мертвое сердце, как будто снова начинало биться, наполняясь теплом и светом, который приносила с собой Наруко. Он видел в ней не просто девушку, а воплощение всего того, что он потерял: жизни, радости, надежды. Наруко же, в свою очередь, была очарована Итачи. Его загадочность, его галантность, его глубокий, хоть и печальный, взгляд – все это притягивало ее. Она видела в нем не вампира, а душу, ищущую искупления и покоя. Его истории, полные боли и мудрости, заставляли ее сердце сжиматься от сочувствия. Постепенно, незаметно для самих себя, их дружба переросла в нечто большее. Взгляды становились дольше, прикосновения – нежнее. Однажды, когда они сидели у камина, и пламя отбрасывало золотистые блики на их лица, Итачи, не в силах сдерживать свои чувства, наклонился и нежно поцеловал Наруко. Этот поцелуй был полон страсти, любви и нежности, в нем словно коктейль смешались горечь прошлого и надежда на будущее. В этот момент они оба поняли, что очень сильно любят друг друга. Это была та любовь, которая преодолевала все преграды, любовь между светом и тьмой, между жизнью и вечностью.