О крепкой дружбе и (не)ожиданных отношениях

— Тот инструктор такой хорошенький. Чимин переводит взгляд туда, куда смотрит Тэхён, и закатывает глаза. — Господи, Тэ, опять? — Ну что? Никто не сможет мне запретить любоваться молоденькими альфочками. — Да любуйся ты сколько влезет, — вздыхает Чимин, заканчивая тренировку. — Просто я же стою рядом, я чую твой запах. Ты хочешь, чтобы он тебя трахнул. — И разве это зазорно в наше время? — Зазорно, если ты женат. — Ой, я тебя умоляю, не у каждого омеги такой счастливый брак, как у тебя. С этим действительно тяжело спорить. У Чимина самый лучший, самый любимый, самый идеальный в мире муж. А вот у Тэхёна… у Тэхёна брак по договору. И для маленькой семьи Ким в порядке вещей изменять друг другу. Тэхён, как обычно, выбирает для себя альфу помоложе, понакаченее, с очевидным беби-фейсом, чтобы не чувствовать себя на свой возраст. Его муж, известный бизнесмен Ким Минхо, кстати, делает точно такой же выбор. Заваливает в койку молоденьких омег с пышными формами. — Так, дерзай, — говорит Чимин, кивая на инструктора. — Завали его прямо в этой раздевалке. — В раздевалке? Фу, — Тэхён морщится. — Там всегда воняет трёхдневными носками. Я лучше приглашу его в ресторан и сниму номер на ночь… может, на выходные. Чимин знает, что это означает — он должен прикрыть своего лучшего друга, пока тот скачет на очередном длинном и толстом члене. Не так уж и плохо, не так уж и сложно, особенно когда муж знает о подобных пристрастиях Тэхёна. Надо всего лишь отправить сообщение с кодовым словом «вилла» Юнги, и он всё организует. Трёхдневная поездка за город якобы в чисто семейном кругу, потому что Чимин и Тэхён — названные братья. И этого обычно хватает, чтобы Тэхён наскакался. А они с Юнги проведут замечательный уик-энд вдвоём. Тем более им последний месяц не выдавалась возможность заняться диким сексом. Таким же страстным, как десять лет назад. Тэхён прихорашивается, поправляя трусики, чтобы перемычка спряталась меж ягодиц, а Чимин мысленно прикидывает список необходимого для поездки. И первым пунктом будет идти самое сексуальное бельё в мире. Он достаёт телефон из заднего кармана спортивных шорт и пишет Юнги короткое: «вилла». Ответ приходит быстрее, чем Тэхён успевает дойти до инструктора. Любимый муж: Понял. Коттедж на озере, выезжаем в пятницу утром. Забронирую спа-процедуры и да, возьму ту штуку. Чимин улыбается экрану. «Та штука» — это кожаные наручники с меховой подкладкой, которые они обсуждали месяц назад, но всё никак не доходили руки использовать. Юнги, как всегда, на шаг впереди. Тэхён тем временем вальяжной походкой подходит к инструктору, замершему у стойки с гантелями. Молодой альфочка протирает снаряды полотенцем, совершенно не подозревая, что через двадцать минут его жизнь сделает крутой поворот в сторону трёхдневного секс-марафона с короткими перерывами на сон. Чимин наблюдает эту сцену с профессиональным интересом завсегдатая подобных операций. Тэхён подходит слишком близко — нарушая личное пространство — так, чтобы молодой альфа точно уловил сладкий, тягучий аромат готового к спариванию омеги. Инструктор замирает. Его ноздри едва заметно раздуваются, и Чимин видит, как чужой кадык дёргается в судорожном глотке. Бедняга. Ему ведь от силы двадцать — двадцать два годика. Наверняка думает, что сейчас случится что-то из дешёвого порно: опытный омега в дорогом спортзале, быстрый секс в душевой, никаких обязательств. Не сказать, что его мысли так уж и далеки от правды… Только вот сейчас Тэхён мягко, но неумолимо зафлиртует альфочку до покрасневших ушей, возьмёт номерок телефона, а потом уйдёт, вынуждая вчерашнего ребёнка истекать слюной. Чимин с ухмылкой наблюдает, как Тэхён наклоняется, якобы рассмотреть гантели, и его шорты предательски задираются, открывая вид на сочные ягодицы. Инструктор роняет полотенце. Как ещё его спортивки не натягиваются палаткой? — Позёр, — фыркает Чимин, когда Тэхён шустро поднимается и пробегается пальчиками по крепкой груди альфочки, а потом и вовсе приподнимается на носочках к уху, чтобы что-то прошептать. Чимин закатывает глаза, стараясь не засмеяться. Разворачивается, чтобы посмотреть, сколько сегодня пробежал, и, поняв, что больше не сможет тренироваться, идёт к раздевалке. Пора бы заняться действительно важными вещами. Например, тем красным кружевным бельём, которое он купил месяц назад и так и не решился надеть. Оно идеально подойдёт для поездки. Юнги, конечно, скажет что-то вроде «ты и без него сводишь меня с ума», но при этом будет смотреть так, словно хочет сожрать целиком и не подавиться. Чимин ускоряет шаг. До пятницы ещё три дня, и надо успеть сделать слишком много дел…

***

Только вот планы срываются. Поначалу всё идёт прекрасно. Они с Юнги приезжают в коттеджный посёлок ближе к пяти часам, раскладывают вещи и успевают перекусить. Лениво перемещаются к бассейну, где начинают целоваться, как охрана информирует, что к воротам виллы подъехала красная тачка с номерными знаками, принадлежащими Тэхёну. Чимин недоумённо моргает, не представляя, что могло случиться. Ещё вчера друг писал, что у них с молодым тренером всё в силе — они заказали столик в ресторане, который ценит конфиденциальность и с отдельными номерами для гостей, предпочитающих ночные свидания. Чимин был уверен, что Тэхён сейчас скулит от языка в заднице. — Я проверю, дорогой, — Чимин нехотя выскальзывает из рук Юнги. Завязывает на бёдрах парео и чуть торопливо двигается в сторону ворот. — Надеюсь, всё в порядке. Чимин не из тех, кто разводит панику на пустом месте, но у Тэхёна никогда не срывались свидания для одноразового перепихона. Слишком сочный омега, тугой кошелёк и гарантии, что это не приведёт ни к каким последствиям, звучат соблазнительно для большинства альфочек. Так что могло пойти не так? Чимин шустро сбегает по ступенькам, когда машина заезжает на территорию и паркуется рядом с их с Юнги джипом. Он кивает охраннику, мол, всё в порядке, и останавливается на газоне, наблюдая за тем, как расстроенный друг захлопывает дверцу. — Что-то случилось? — Да, — Тэхён трагично возводит руки к небу. На нём плотно облегающие мощные бёдра брючки и расстёгнутая рубашка, оголяющая ровно столько голой кожи, сколько необходимо. — Представляешь, он мне отказал. — Что? — Чимин глупо моргает. — В смысле? Ты же говорил… — Не в свидании, — Тэхён с досадой взмахивает рукой, — в сексе. Сказал, что его не интересует секс без обязательств. Чимин от удивления аж приоткрывает рот. Вот это новость. — Нет, ну ты представляешь? Представляешь? — продолжает причитать Тэхён, доставая чемодан из багажника. — Мне и отказал. Да ещё и так красиво, что я просто не нашёлся, чем ему возразить. Взял, поцеловал меня в уголок губ и добавил, что, если я передумаю — позвонить. — На счёт чего передумаешь? — Ну, — Тэхён мнётся, нетипично краснея, — Чонгук предложил походить на несколько свиданий и лучше узнать друг друга, прежде чем трахаться. — Он что, девственник? — Чимин планомерно закипает. Он-то думал, что случилось что-то серьёзное, а тут! — Скорее слишком воспитанный сладкий мальчик, — Тэхён тоскливо вздыхает. — Не могу, Чимин, он такой хорошенький, и я уже представил, как сладко буду сидеть у него на лице, а он! Он! — Он! — передразнивает Чимин, складывая руки на груди, злясь. — Тэ, ты приехал ко мне на виллу, сорвал наш с Юнги уикенд, потому что какой-то альфа отказался немедленно засунуть в тебя член? Тэхён замирает с чемоданом в руке и смотрит на Чимина таким взглядом, будто тот только что предложил выкинуть его коллекцию винтажных трусиков. — Это не совсем… Чонгук, между прочим, смотрел на меня так, словно я не кусок мяса, а… произведение искусства! Вот! — Тэхён закономерно злится в ответ, тут же кидаясь защищать какого-то малознакомого альфочку. — Понимаешь, Чимин? Как в музее смотрят. Молча. С уважением. А потом сказал, что я достоин большего, чем секс на пару ночей! Чимин трёт переносицу. Он слишком хорошо знает этот тон. Тон «я-влюбился-но-ещё-не-понял-этого». Обычно этот тон, да и это состояние, предвещает катастрофу масштаба небольшого торнадо. Однажды, Чимин просто уверен, какое-то бедствие назовут в честь Ким Тэхёна. — Ну ладно-ладно, — Чимин миролюбиво идёт на компромисс, — великолепный Чонгук, который смотрит на тебя, как на искусство, сказал, что хочет с тобой встречаться. Ты испугался, приехал ко мне… и что думаешь? — Не знаю, — Тэхён бросает чемодан прямо на газон и садится на него сверху, обхватывая колени руками. Выглядит при этом как грустный котёнок, которого забыли покормить. — Я думал, может, вы с Юнги приютите меня на выходные? Посижу в уголочке, не буду мешать. Просто… домой я не хочу. Там пусто и воняет Минхо, а в своей квартире я начну пялиться в телефон и ждать, когда Чонгук напишет, а он не напишет, потому что написать должен я. Чимин вздыхает. Опускает ладонь на макушку Тэхёна и ласково гладит, растрёпывая волосы. С одной стороны — уикенд с Юнги, бассейн, шампанское и наручники. С другой — лучший друг, сидящий на чемодане посреди газона и страдающий по мальчику, который оказался слишком приличным для быстрого перепихона. Никогда в жизни он ещё не вставал перед таким выбором без выбора. — Ладно, оставайся, — Чимин достаёт телефон и отправляет Юнги короткое сообщение: «Тэхён останется на выходные. У него драма вселенского масштаба, ну ты знаешь, как обычно». Любимый муж: Я уже приготовил, что перекусить, и открыл вторую бутылку вина. Веди его сразу на террасу. Смотреть, как ты пытаешься его утешить, тоже своего рода развлечение. — Юнги не против, — Чимин протягивает Тэхёну руку, помогая встать с чемодана. — Пойдём. Тебя ждёт вино и лёгкий ужин. Расскажешь про своего Чонгука. Может, коллективно придумаем, что делать с твоим мальчиком. — Он не мой мальчик. — Но хотелось бы? Тэхён уныло смотрит на чемодан. Он уже давно не верит, что ему предначертан партнёр, который так, чтобы на всю жизнь. Всегда смотрел на них с Юнги с ноткой зависти, отчаянно желая себе подобного счастья, но… не получалось. Вдруг с этим Чонгуком получится? — Ты правда думаешь, что это не безнадёжно? — тихо спрашивает Тэхён, прикусывая губу. — Я думаю, что ты впервые за много лет встретил кого-то, кто видит в тебе не только тугую задницу, — честно отвечает Чимин, подхватывая чемодан друга. — И, если ты сейчас всё не испортишь своей привычной драмой, возможно, из этого что-то выйдет. Тэхён заметно светлеет лицом и бодро шагает за Чимином в сторону дома. Они выбирают гостевую комнату — максимально далеко от хозяйской спальни, где Тэхён сразу же переодевается. Одежда на нём идеально подходящая для свидания, но не для посиделок с друзьями. Чимин тоже заглядывает к себе и натягивает прямо на купальник шорты и сетчатый свитерок. Время позднее, но летний воздух, пропитавшийся жаром дня, не даёт замёрзнуть. Юнги тоже оделся: накинул на плечи рубашку и сменил шорты для бассейна на спортивки. Вот теперь они втроём похожи на семью, которая выбралась на летний отдых. — Привет, Тэ, — Юнги сидит в плетёном кресле с бокалом вина и поднимает в приветствии руку. — Надеюсь, тебя не кинули? — Кинули, — Тэхён с радостью подсаживается на благодарные уши. — Вот, Юнги, ты мне как альфа скажи — это нормально увидеть меня, такого всего прекрасного и сексуального, и сказать, что секс не вариант для первого свидания? — Ну… — Юнги косится на Чимина, но он помогать не собирается. Их история любви началась с того, что отшили как раз-таки альфу. — Значит, ты ему реально нравишься. — Но мне-то что с этим делать?! — Тэхён всплескивает ладонями и с досадой плюхается на диванчик. Тут же тянется к наполненному вином бокалу и осушает до дна. — Он милый, очаровательный, так сладко улыбается, но куда мне заводить молодого любовника? — Не то чтобы мы старые, — Юнги бормочет так, чтобы его никто не услышал, но Чимин рядом. Он бы уселся прямо на коленки своего альфы, но выбирает быть приличным: переставляет плетёное кресло поближе к мужу и садится рядом. — И ладно возраст, — Тэхён остаётся полностью на своей волне, — но с Минхо что делать? Мы договаривались, что если связи, то только одноразовые. Чонгук сюда никак не вписывается. — Так если вы будете ходить на свидания без секса, то договорённость не нарушится? — подкидывает мысль Чимин, воруя у Юнги бокал с вином. — Ты можешь попробовать… дружить с Чонгуком? — Дружить? — Тэхён картинно хватается за сердце. — Нет, Чимин. Дружить я могу с Юнги, потому что он твой муж, или с Намджуном, потому что он муж Джина, или с Хосоком, потому что он муж Кихёна. Улавливаешь связь? С Чонгуком я дружить не могу, только если у него нет мужа. — Потому что хочешь попробовать его член? — В том числе, — Тэхён подливает себе вина и подтягивает поближе тарелку с виноградом. Закидывает в рот сразу парочку ягод, прожёвывает их и выдаёт фантастически логичное: — Точно. Может, мы найдём Чонгуку мужа? Чимин давится вином. Юнги заботливо хлопает его по спине, не отрывая взгляда от Тэхёна с выражением лица человека, который пытается понять, шутка это или уже клинический случай. — Найти Чонгуку мужа, — повторяет Чимин хрипло, вытирая губы тыльной стороной ладони. Ему смеяться или плакать вообще? — Тэ, ты сейчас серьёзно? Ты хочешь найти альфе, от которого течёшь, мужа, чтобы… чтобы что? — Чтобы я мог с ним дружить, — терпеливо, как ребёнку, объясняет Тэхён. — И, возможно, иногда заниматься сексом, но это уже детали. Юнги берёт второй бокал, наливает себе вина и делает глоток. Очень медленный глоток. Такой, какой делают люди, когда им срочно нужно выиграть время на обдумывание ответа, потому что первое, что приходит в голову — нецензурное. Чимин очень хорошо знает этот жест, потому что видел его не единожды в ответ на свои выходки. — Тэхён, — начинает Юнги осторожно, — ты в курсе, что люди обычно не ищут мужей своим потенциальным любовникам? Это немного противоречит самой концепции. — Это если бы… если бы я хотел, чтобы Чонгук стал моим любовником, но я не хочу, то есть хочу, то есть, чёрт, — Тэхён наконец-то находит логический изъян в своём предложении. — Просто я могу дружить с Юнги и остальными альфами нашей компании, потому что у них есть мужья, а значит, это безопасно! — То есть, если бы… ладно, я не хочу знать ответ на этот вопрос, — останавливает себя Чимин. — Тэ, ты в любом случае не можешь женить Чонгука на ком-то просто ради того, чтобы у тебя появился моральный карт-бланш на секс. — Да почему-у-у… — Потому что… мне серьёзно надо это объяснять? — Чимин раздражённо выдыхает, отставляя бокал с недопитым вином на стол. Поднимается с кресла и подходит к диванчику, где сидит Тэхён. Мягко обнимает его за плечи и утешающе поглаживает по спине. — Ну тогда что мне делать? — Тэхён тоже убирает бокал и драматично откидывается на спинку дивана. — Я не могу просто так взять и начать встречаться с Чонгуком. Минхо узнает об этом сразу же и устроит скандал, потом найдёт себе любовницу на долгосрочную перспективу, он давно об этом мечтает, а потом… потом… — Что потом? Чимин не знает деталей брачного договора между Тэхёном и Минхо. Только то, что это было необходимо бизнесу отца Тэхёна, который буквально продал своего сына. За приличную сумму и гарантии финансовой стабильности, но всё же — продал. — А потом мы разведёмся. — И это плохо, потому что?.. — Потому что мне ничего не останется, — Тэхён морщится, словно признаёт слабость, способную его уничтожить. — Ладно, всё, не хочу об этом говорить. Ни о Минхо, ни о Чонгуке. Ты говорил, тут есть бассейн? — Да, но Тэ… — Пусть идёт, — останавливает Чимина Юнги, наблюдая за тем, как Тэхён подскакивает с дивана и целеустремлённо сбегает с террасы. — Ему надо подумать и разобраться в себе, Мими. Как только Тэ для себя решит, как поступать, он вернётся за советом. — Или опять будет жаловаться, — выдыхает Чимин. Он пересаживается с диванчика на колени Юнги. Устраивается с удобством, намеренно ёрзая попкой по паху, и игриво водит ноготками вдоль мышцы на шее альфы. — Там правда такой жёсткий контракт? — Почему ты думаешь, что я знаю детали? — Юнги выгибает бровь, но Чимин видит его насквозь. Сощуривается, глядя прямо в глаза и не моргает до тех пор, пока муж не сдаётся. — Ладно, да, я знаю. И контракт там неудобный, в первую очередь для Тэхёна, но из любой ситуации можно найти выход. — Ты поможешь ему? — Только если он попросит, — Юнги пожимает плечами и проскальзывает ладонью под свитерок Чимина. Прижимает горячие пальцы к боку, мягко давит, сминает кожу и невозмутимо ныряет под шорты и трусики купальника. Оглаживает лобок. — Ну, эй, не здесь! Не хочу, чтобы Тэ вернулся и застукал нас, — Чимин игриво извивается, прогибаясь в пояснице. — Но вот в спальне… — Я тебя услышал. Юнги подхватывает Чимина на руки и поднимается с кресла. Он так стремительно двигается на второй этаж, что сложно не хихикать. Что с альфами делает мысль о предстоящем сексе…

***

Чимин тает под ласковыми, нежными поцелуями Юнги: губы скользят вдоль шеи, а зубы прикусывают кожу прямо под ушком. Его ладони — сильные и мощные — оглаживают талию, властно сминая её. Чимину ничего не остаётся, кроме как сладко стонать, выгибаясь навстречу прикосновениям, и позволять раздевать себя. Свитерок, шорты и купальник летят в сторону, куда-то под окно, а жадный рот Юнги перемещается между ног. — Ах, — Чимин раздвигая бёдра, подпуская альфу к киске. Он не так представлял их близость сегодня. Думал надеть сексуальное бельё, с чулками и подвязками, дать приковать себя наручниками, а в итоге… — М-м-м… да, Юнги, ах, да… В итоге не хуже. Проворный язык Юнги ласкает чувствительную промежность, проникая внутрь и собирая густую смазку. Его пальцы вжимаются в мягкую кожу бёдер, а лицо с животным рвением толкается между ног, пачкаясь в омежьей влаге. Так грязно, так сладко, так, как Чимин любит больше всего на свете. Он стонет громче, запуская пальцы в волосы Юнги. Тянет на себя, направляет, хочет ещё больше — глубже, быстрее, сильнее. Альфа подчиняется, как не подчиняется никому, кроме своего омеги: проталкивает язык так далеко, как только может, и довольно рычит, чувствуя ответную дрожь бёдер Чимина. От этого рыка — первобытного звука — вдоль позвоночника проскальзывает электрический импульс, а кожа покрывается мурашками. Немного сложно сосредоточиться на движениях языка и скользнувших на клитор пальцах, потому что мысли то и дело невольно возвращаются к печальному Тэхёну, но каждое новое проникновение заземляет. Возвращает в реальность, где Юнги поедает его киску, сочно причмокивая. — Ты что хочешь, чтобы, м-м-м… — Кончи для меня, детка, — оторвавшись от истекающего возбуждением лона, говорит Юнги. Его горячий, тёмный взгляд приковывает Чимина к разворошенной постели, не давая и шанса пошевелиться. — Залей моё лицо, испачкай волосы, заставь захлебнуться. Сможешь? Чимина бьёт крупная дрожь, киска импульсивно сжимается, а пальчики, стискивающие пряди волос Юнги, напрягаются ещё сильнее. Он смотрит в пылающие глаза альфы, видит плещущееся пламя похоти и кивает. Тянет на себя. Вскидывает таз, проезжаясь промежностью по лицу Юнги, совершенно теряясь в ощущениях. Язык мажет по щели, собирая влагу и толкаясь в клитор, прежде чем снова проникнуть внутрь. Влажный и гибкий, он покачивается волнообразными движениями, утопая в вязкой смазке. Чимин чувствует, как губы проскальзывают по половым губам в трепетном поцелуе; чувствует, как нос ритмично толкается в пульсирующую бусинку; чувствует себя на грани, но упрямо не позволяет телу сдаться. — Боги, Юнги, ах… — Чимин высоко скулит, надеясь, что его сладкий голос не слышно за пределами спальни. Дёргает бёдрами, сжимая голову Юнги, прижимаясь ляжками, подражая наушникам. Вскрикивает: — Юнги, я сейчас… я… Оргазм обрушивается тёплой, тягучей волной, вынуждающей пальцы задеревенеть и застыть мёртвой хваткой в волосах. Чимин выгибается дугой, прижимая лицо Юнги к промежности ещё плотнее, и скулит сквозь сжатые зубы. Язык не останавливается: слизывает всё до капли, продолжая трахать киску — выталкивать из неё ещё больше смазки, заводить, настойчиво провоцируя на второй раунд. Короткие, плаксивые хныки заполняют пространство из-за переизбытка чувств, но его не отпускают. Вылизывают, требуя запрошенного, и Чимин подчиняется: заливает белоснежное, гладкое лицо собой, распространяет тягучий омежий запах возбуждения по спальне и закидывает ноги на широкие плечи. Пятки скользят по ткани рубашки — а вот это отрезвляет. — Ты что, не разде-елся? — слова тягучие, под стать ватному состоянию. — Ну, Юнги-и, ты же зна-аешь… — Прости, детка, — Юнги кается, но этого мало. Чимин готов обидеться. Он ненавидит, когда во время секса хоть кто-то остаётся в одежде. — Я сейчас. Чимин с откровенным недовольством смотрит, как Юнги скидывает в сторону рубашку и спортивки. Недовольство держится ровно до момента, пока альфа — специально — не напрягает мышцы, чтобы подчеркнуть рельеф грудной клетки. — Ладно, прощён, — Чимин облизывается, приподнимаясь на локтях. — Иди сю-да~ Юнги со смешком наваливается сверху, метко попадая в губы. Поцелуй со вкусом смазки заводит, как и язык, не утративший прыти и сейчас безобразничающий во рту Чимина. Они целуются грязно, не обращая внимания на натягивающуюся между их губами ниточку слюны, стоит отстраниться для нового круга поцелуев. Жадных, глубоких, суетливо-настойчивых. Чимин мягко толкает Юнги в плечи, и альфа послушно перекатывается на спину, позволяя себя оседлать. Влюблённый взгляд подталкивает покрасоваться: выгнуться под правильным углом, продемонстрировать изгиб талии, приподнять небольшую грудь и сжать соски. Чимин наслаждается вниманием, всецело фокусируясь на Юнги в ответ. — Нравится? — Очень, — ладони Юнги грубовато шлёпают бёдра, пуская волну по коже. — Ты знаешь, что невероятно красив? — Знаю. — Знаешь, что сводишь меня с ума и способен получить всё, что попросишь одним только взглядом? — Юнги говорит заполошно, одержимо. Жадно. — Знаю, — Чимин самодовольно прищуривается, покачивая тазом, чтобы скользнуть вдоль члена и смазать ствол вновь выделяющейся смазкой. — Может, скажешь что-то новенькое? — Новенькое? — глаза Юнги сужаются, а потом он рывком садится на постели. Его ладонь сдавливает талию, притягивая Чимина ближе — на расстояние для поцелуя, но без поцелуя — и губы ошпаривает горячее дыхание. — Ты моя погибель, Чимин, моя смерть. Сколько бы лет ни прошло, нет ни одной омеги, которая имела бы такую же власть надо мной, как ты. Я хочу тебя каждую грёбаную секунду. Хочу трахать тебя на глазах у всех, чтобы вдыхать эту гнилую зависть смотрящих и знать — ты мой. Чимин гулко сглатывает, не зная, что сказать. Он течёт только из-за слов; течёт из-за крепкой хватки на талии; течёт, потому что Юнги ведёт губами по шее, оскаливаясь, но не кусая. — Хочу, чтобы ты был моим от рассвета до заката и потом всю ночь. Хочу любить тебя, ебать до срывающегося голоса, целовать. — Целовать? — Нежно и мягко, — признание пронизывает тело, а губы мажут по губам. — Грубо и нежно. Несдержанно и… — Да, — Чимин стонет. Зарывается пальцами в мокрые волосы Юнги и тянет на себя. Целует сам. Кусает. Толкается языком внутрь и вылизывает альфий рот, собирая остатки своей же смазки — какие-то капли забились за щёки. — Да, Юнги, да-да-да. Чимин несдержанно шарит руками между ног, суетливо пытаясь выровнять ствол, чтобы насадиться. Член входит скользко и плавно — как родной — до основания. До шлепка, до липкого звука, который уничтожает тишину. Чимин пытается приподняться, пробует заставить своё тело двигаться ради единственной важной цели — удовлетворить себя и альфу, но… Юнги перехватывает контроль. Юнги обхватывает тонкую талию, давит большими пальцами над тазобедренными косточками и поднимает Чимина как пушинку. Поднимает и опускает. Натягивает на себя. Вгоняет член в жадную до ебли киску, не разрушая её, но удовлетворяя так, как не сможет справиться ни одна игрушка. Чимин проверял, сравнивал, как ему понравится больше всего, и только убедился, что нравится принимать в себя только Юнги. Чимин закидывает вмиг ослабевшие руки на широкие плечи, откидывает голову назад и слабо стонет. Ему сносит крышу от чувства наполненности, от запаха альфы — такого густого, пронизанного тестостероном и мускусом, что можно задохнуться. Чимин позволяет поднимать и опускать себя как куклу, расплачиваясь за наслаждение стонами, скулежом, криками. Его высокий, мелодичный голос наполняет пространство смыслом, прямо как член Юнги наполняет его семенем. — Мой сладкий, мягкий, нежный, — бормочет Юнги, вскидывая таз, чтобы точечно, с оттяжкой вбиваться в Чимина, — хочу от тебя детей, хочу защищать тебя, беременного, хочу любить тебя до конца своих дней и знать, что крошечные плоды нашей любви ходят по земле. Чимин вздрагивает, когда Юнги тесно прижимается, не давая воздуху возможности скользить между их телами. Он потирается кожей о кожу, оставляя свой феромон — помечая в ответ на метки омеги — и кусает за сгиб шеи. Там уже есть брачная метка, и, если бы можно было поставить ещё — Юнги бы поставил. Порой кажется, что он способен разорвать шею Чимина ради одной цели: доказать всему миру, что эта омега принадлежит ему. — Юнги… — Да, детка? — Ох, Юнги… В пустой голове Чимина нет ни одной здравой мысли, ничего не осталось. Их выбил толстый длинный член и гибкий язык. Есть только бесконечная потребность не разлипаться, не отстранятся. Целоваться. Чимин на ощупь находит рот Юнги, потому что перед глазами всё плывёт. Он такой пьяный от любви, полностью вмазанный в своего альфу — мужа — нуждающийся лишь в ласках и грубых, несдержанных движениях. Юнги трахает как положено. Подкидывает на члене, а потом переворачивает, ставит раком и ебёт сзади, накрывая собой. Его тело огромное — мощное — подобное скале. Юнги, кажется, без проблем подавит, подомнёт Чимина под себя, но поразительным образом находит момент, чтобы показать привязанность. Прижимается поцелуями к загривку, переплетает пальцы, зарывается носом в волосы. Чимина от такого подкашивает каждый раз, как в первый. Он скулит, требует не останавливаться, а потом сам же подхватывает ритм и подмахивает. Гонится за оргазмом. Гонится за тем, чтобы раствориться в Юнги раз и навсегда, забыть, что реальный мир вообще существует и… кончить вместе с узлом. Чимина аж потряхивает от этой мысли, но озвучить он её не может — не успевает — альфье семя выстреливает в омежье лоно, а потом вагину распирает от желанного давления. — Да, вяжи-вяжи-вяжи… Чимин бормочет как в бреду. Сжимает ладонями простыни, кусает подушку, давит крик, способный перебудить весь коттеджный посёлок. Юнги же накрывает сверху, защищая — поглощая — укрывая собой. Его руки обхватывают за талию, пока рот оставляет засосы, смешанные с укусами между лопатками. — Люблю, господь, как я тебя люблю, — пьяно признаётся Юнги, и дело абсолютно не в алкоголе. Только если градус — это не Чимин. — Мой, Чимини. Чимин благодарно урчит. Позволяет завалить себя на бок, переплетаясь руками и ногами, и тереться кожей о кожу, смешивают феромоны. Где-то там, за пределами спальни, бродит неудовлетворённый Тэхён, но мысль о друге такая мелкая, несущественная, что распадается в пыль под тяжестью шумного дыхания.

***

Юнги вырубается сразу после душа, а вот Чимин уснуть не может. Ворочается, перекатываясь с боку на бок и в итоге, сдавшись, поднимается с постели. Надевает бельё, накидывает на плечи халат и выходит из спальни, чтобы найти Тэхёна. Если друг уже спит — пусть, тогда и он сможет уснуть, но если нет… Тэхён находится в баре. Сидит за стойкой и глушит… водку? Ну серьёзно… — Тэ… — О, натрахался? — Тэхён уже поддатый, обиженный и явно находящийся на стадии «этот-мир-меня-ненавидит». — На весь дом орал. — Ты сейчас грубишь. — Да, я завидую, — честно, а под алкоголем Тэхён всегда честный, — мне-то не дали. Точнее, меня не взяли. Нет, ну каков шанс, Чимин? — Слушай, — Чимин присаживается на соседний стул, но себе не наливает, — думаю, ты ему реально понравился настолько, что, ну… он хочет больше, чем простой перепихончик. И ты можешь ему это дать. — Я могу ему только дать. — Ты хочешь ему только дать, — цокает Чимин, — а можешь получить больше, чем банальный одноразовый секс. — Слушай, Ми, — Тэхён смотрит на него неожиданно трезво и прямо, — не у всех такая любовь, как у вас с Юнги. Не все сохраняют страсть годами. И абсолютно точно не все… могут получить такой дар. — Дар? — Чимин ошарашенно моргает. Вот как они с Юнги выглядят со стороны? Это неожиданно злит. — Блядь, ну ты перегибаешь, Тэ. Мы с Юнги работаем над отношениями. Мы заботимся друг о друге и делаем, сука, всё, чтобы продолжать любить. Ты серьёзно считаешь, что мы не ссоримся? — А вы ссоритесь? — Ещё как! — Чимин аж соскакивает со стула. — По мелочам и серьёзно, по дебильным абсолютно причинам и по важным. Мы же люди, чёрт тебя дери, но мы сами выбираем быть вместе каждый божий день. Тэхён смотрит на него долго, не мигая. Потом отводит взгляд к бутылке водки, словно советуясь с ней, и наливает себе ещё полстопки. Выпивает залпом, даже не морщась. — Ты сейчас серьёзно? — голос у него звучит глухо, без привычной театральности. — Вы ссоритесь? Юнги, который смотрит на тебя как на восьмое чудо света, с тобой ссорится? — А ты думаешь, он святой? — Чимин фыркает, но без злости. Он загорается как спичка и так же быстро тухнет, успокаиваясь. — В прошлом месяце мы три дня не разговаривали из-за того, что он купил не тот соевый соус. Не тот, Тэ. Я специально написал марку, производителя и даже сфоткал упаковку, а он принёс какой-то левый, потому что «этот был по акции». — И вы не разговаривали три дня? — Тэхён неверяще щурится. — Вы? — Три дня, — подтверждает Чимин. — Я демонстративно готовил только на себя, он демонстративно ел в городе. На четвёртый день я проснулся от того, что он сидел на краю кровати с правильным соевым соусом в руках и смотрел на меня как побитый щенок. И знаешь, что я сделал? — Простил? — Сказал, что, если он ещё раз перепутает соевый соус, то готовить ужины будет сам. А я буду самым жёстким и грубым судьёй, которого не показывают даже на телешоу. Что я разнесу в пух и прах каждое блюдо, приготовленное им, даже если оно будет высшего качества. Потому что могу. Тэхён давится водкой и заходится в кашле. Чимин предусмотрительно стучит его по спине. — Ты… ты сказал это Юнги? Прямо слово в слово? — Слово в слово, — с наслаждением тянет Чимин. О том, что потом его выебали прямо на столешнице в кухне, стоит, пожалуй, умолчать — это, право слово, не важно. — И с тех пор он внимательнее относится к моим спискам для покупки. Тэхён поражённо молчит. — Так что, Тэ, это не волшебство, не дар небес, не хрен знает, что ещё, — Чимин проворачивает ладонью рядом с головой. — Это выбор. Каждый день просыпаться и выбирать его. Даже когда он бесит, потому что просто дышит. Тэхён молчит. Крутит стопку в пальцах, разглядывая грани, как будто там спрятан ответ на все вопросы вселенной. Медленно, сомневаясь, поднимает глаза, и в них мелькает что-то похожее на осторожную надежду. — То есть… если я позвоню Чонгуку и скажу, что согласен на свидание без секса… это будет выбор? — Это будет начало выбора, — кивает Чимин. — А дальше посмотришь. Может, он окажется занудой, который коллекционирует марки и храпит. Может, у него аллергия на твой феромон. А может… — Может? — Тэхён подаётся вперёд. — Может, через месяц вы будете ссориться из-за соевого соуса, — Чимин улыбается и мягко забирает у друга стопку. — Но для этого надо хотя бы попробовать. И перестать пить водку в два часа ночи. Тэхён вздыхает — долго, протяжно, выпуская из лёгких весь сегодняшний день. Потом кивает и сползает с барного стула. — Ладно, — говорит он, направляясь к лестнице. — Завтра позвоню. Если не забуду и не передумаю. Надо бы делать выбор осознанно. — Ага, — Чимин гасит свет в баре и идёт следом. — Иди спать, Тэ. Сегодня был насыщенный денёк. Тэхён кивает. Они поднимаются по лестнице, но замирают, прежде чем разойтись по разным сторонам виллы. Чимин видит, что друг хочет что-то сказать, но колеблется. Так очевидно мается, что приходится потянуть его за щёку, чтобы вывести из ступора. — Эй! — Спать, Тэ! — Да-да, просто… — Тэхён опускает взгляд в пол. — Спасибо, Чимин. За то, что не даёшь мне утонуть в собственной драме. — Для этого и нужны лучшие друзья, верно? Тэхён хмыкает, словно сомневается в сказанном, но потом, махнув на прощанье рукой, уходит. Чимин тоже возвращается в спальню, где Юнги спит, раскинувшись на всю кровать и бессовестно украв одеяло. Наглый альфа. Приходится поднырнуть под руку, прижаться к горячему боку и почти сразу почувствовать, как его рефлекторно притягивают ближе, обнимая за талию. — Всё хорошо? — бормочет Юнги сквозь сон. — Всё хорошо, — Чимин целует его в плечо и закрывает глаза. — Спи.

***

За выходные Тэхён так и не звонит Чонгуку. Чимин сначала долбит его клювиком в мозг, а потом отмахивается — большой уже мальчик, справится сам. Выбросить ситуацию из головы полностью не получается, но за рутиной она несколько теряется. Сначала прорывает трубу у соседей и приходится гавкаться уже с ними. Потом Джин объявляет о беременности и приходится включаться в его переживания. И когда Тэхён звонит, растерянно спрашивая: — Встретимся? Чимин не сразу вспоминает зачем. Он залипает на пару секунд, прогоняя мысли по кругу до тех пор, пока несуществующая лампочка не загорается в мозгах. — По поводу Чонгука? — Ага, — Тэхён тяжело вздыхает, — мне не помешал бы твой взгляд со стороны. Если ты не против. — Конечно, — Чимин тут же подтягивает к себе ежедневник, где его день буквально расписан по минутам. — Что насчёт завтра? Приедешь ко мне часам к семи, я приготовлю ужин и открою бутылку вина. Юнги всё равно в командировке до конца недели, никакой альфа нам не помешает. — Тогда я останусь с ночёвкой. — Другого и не ждал, — чуть радостнее, чем следовало бы, говорит Чимин. — Устроим пижамную вечеринку. Тэхён слабо смеётся, заканчивая разговор. И Чимин бы серьёзно задумался над реакцией друга, но… у него так много дел. Надо организовать благотворительный вечер, а это — договориться с кучей людей и не меньшим количеством организаций. Чимин в действительности наслаждается каждым моментом своей жизни, но порой она всё же утомляет. И то, что легко давалось лет в двадцать пять, в те же тридцать пять… истощает. «Наверное, — думает Чимин, оценивая своё расписание на неделю, — Юнги прав и мне стоит нанять секретаря…» Это приходится внести отдельным пунктом в список, отодвигая гипотетические собеседования так далеко, как это возможно. Пока что на повестке дня — Тэхён и его спонтанная любовь к восхитительному и неповторимому Чон Чонгуку. Не его слова, Тэхёна. — Итак, — спрашивает Чимин, когда ужин уже стоит на столе, у них в бокалах вино, а они сами одеты в мягкие пижамки. На фоне играет блюзовая музыка, и вся атмосфера такая… располагающая к доверительному разговору. — Что у вас случилось? — Три свидания, — признаётся Тэхён, — два поцелуя и… ничего больше. Чонгук знает, что я замужем, но спокойно относится к тому, что может быть моим любовником, и это странно. — И правда, — Чимин отпивает вина. — Может, он альфонс с мамми-кинком? Любит омег постарше и чтобы они платили за него. — Это бы сработало, трахай он меня и, если бы я платил за все ужины, — цокает Тэхён. — Но платит он, а сексом даже не пахнет, хотя я уверен, что он дрочит на меня в душе. — Блин, ну, — Чимин покачивает бокалом, прокатывая вино по стеклу, — не знаю. Вариант, что ты ему нравишься, мы откидываем? — Нет, но… — Тэхён прикрывает глаза. — Разве это нормально — встречаться с замужним омегой? Особенно старше себя на… не будем о цифрах. Чимин выбирает выпить, чтобы не отвечать. Что тут сказать? Любовь зла? Любовь непредсказуема? Любовь спонтанна? Но есть ли тут любовь? — И мы много говорим, — нехотя признаётся Тэхён. — Обо всём. О серьёзных и глупых вещах. Я… я с ним хихикаю, как грёбанный школьник. — Звучит неплохо. — И ощущается так же хорошо, — кивает Тэхён. — Думаю, я боюсь, что вот сейчас поверю ему — его чувствам, — брошу мужа, разведусь, потеряю свою жизнь, а окажется, что… не знаю, что это всё одна большая шутка. Молодой мальчик решил доказать своим друзьям, что он влюбит в себя омегу постарше. Чимин отставляет бокал и внимательно смотрит на Тэхёна. Тот сидит, откинувшись на диване, и выглядит при этом не как роковой соблазнитель, а как потерянный мальчишка, впервые столкнувшийся с чем-то настоящим. Им за тридцать пять лет, и… конечно, это страшно — поверить, что ещё есть что-то настоящее. — Тэ, — Чимин говорит мягко, почти шёпотом, — а что, если это не шутка? Тэхён поднимает глаза. В них плещется такой неприкрытый ужас перед возможностью счастья, что у Чимина сжимается сердце. — Что, если он действительно в тебя влюбился? Что, если ты ему интересен не как трофей, не как опытный омега, не как чей-то муж, а просто как ты? Как Ким Тэхён, который смеётся над глупыми шутками, коллекционирует раритетное бельё и терпеть не может, когда в ресторане пересаливают еду? — Откуда ты знаешь про соль? — Потому что я твой лучший друг, и мы знакомы сто лет, — Чимин закатывает глаза. — Не меняй тему. Мне кажется, что ты боишься не того, что он тебя обманет, а того, что не обманет. Боишься, что всё по-настоящему, и тогда тебе придётся что-то менять. Уходить от Минхо. Переписывать свою жизнь. Рисковать. Тэхён молчит. Медленно, неуверенно кивает. — А если не получится? Если я разведусь, а через полгода он поймёт, что я старый, скучный, истеричный омега с кучей проблем и дурацким характером? — Тогда ты останешься один, — честно говорит Чимин. — Без мужа, без брачного контракта, без привычной жизни. Но, Тэ, — он подаётся вперёд и накрывает его ладонь своей, — ты останешься собой. И у тебя буду я. И Юнги. И Джин с Намджуном. И вся наша компания. Мы не дадим тебе пропасть. Тэхён шмыгает носом. Глаза у него подозрительно блестят, а в уголках скапливается что-то похожее на слёзы. — Ты правда так думаешь? — Я думаю, что ты заслуживаешь большего, чем брак по контракту и одноразовые перепихоны в съёмных квартирах. И если этот Чонгук даёт тебе чувство… нужности? Может, стоит дать ему шанс? Просто шанс… доказать, что его чувства искренние. В комнате повисает тишина, наполненная блюзовыми аккордами. Тэхён смотрит в одну точку где-то над плечом Чимина, и по его лицу пробегает целая гамма эмоций — от страха до осторожной, ещё не оформленной в слова решимости. Его ладони нервно дёргаются, пальцы сжимают воздух, а феромон, обычно подконтрольный, впервые прорезается острым запахом надежды. — Знаешь, — наконец произносит Тэхён, — когда он целует меня, всегда держит ладони вот здесь, — Тэхён касается своих скул, — как будто я хрупкий. Как будто… Тэхён не договаривает, погружаясь в воспоминания о поцелуях, но Чимину и не надо слышать ничего больше. Он видит эту яркую влюблённость — в них обоих. Такими вещами не играют. Так… не лгут. Чимин улыбается, решая не комментировать. Он наполняет их бокалы вином и произносит банальный, но уместный тост: — За шансы. Тэхён смотрит перед собой секунду, другую, а потом его губы растягиваются в той самой улыбке, которую Чимин уже успел позабыть — мягкой, почти детской. Такой робкой, что она кажется эфемерной. — За шансы, — повторяет он, и их бокалы встречаются с тихим мелодичным звоном. Тэхён делает глоток и делится: — Я всё равно не буду торопиться. Раз без секса… повстречаемся какое-то время. Как Чонгук и говорит — узнаем друг друга. Сблизимся, господи боже. Не в моём возрасте, конечно, проживать такие эмоции. — Да что ты зациклился, — Чимин закатывает глаза. — Чувства возможны в любом возрасте! Даже в шестьдесят лет. Представь себя старым дедом в пансионате, где ты встречаешь свою любовь. Каково тебе, а? — Не надо, — Тэхён боязливо сглатывает. — Остановимся на сегодняшнем дне. — Остановимся, — подмигивает Чимин, выливая остатки вина в бокалы. Пора открывать вторую бутылку…

***

Чимин дёргает руками, дергается всем телом, подкидывает таз вверх и тихо скулит. Юнги решает довести его до бессвязного, слабого состояния не стояния — иначе не получается объяснить, почему альфа оттягивает оргазм уже во второй раз. Они всё же добираются до наручников. Да, не на вилле, без романтической обстановки и сексуального белья, но всё же… Всё же, вернувшись из командировки, Юнги ловит его после душа, бросает на постель, игриво покусывая за бок. Приковывает руки к изголовью кровати. Долго — мучительно долго — вылизывает, целует и ласкает, а потом медленно наполняет, не разрывая зрительного контакта. — Ты х-хочешь меня убить? — хнычет Чимин, скользя пятками по простыням. — Нет, детка, — Юнги вбивается до основания и наклоняется для поцелуя, — всего лишь напомнить, каково это быть не в силах подняться с постели после хорошего секса. Чимин на автомате дёргает руками, желая схватить наглого альфу за плечи и вспороть ногтями кожу, но наручники не пускают. Металлические звенья скрежещут по таким же металлическим прутьям, не позволяя вырваться из ловушки, куда его загнали. Юнги такая беспомощность, кажется, веселит. Альфа с восторгом наблюдает за тщетными попытками вырваться, вальяжно вгоняя член в киску до сочных, порочных шлепков. Вязкие капли омежьей смазки разлетаются в стороны, попадая на чувствительную кожу ляжек. — Ты такой крохотный, — мурчит Юнги, поднимаясь обратно и властно обхватывая бёдра, — маленький, сладенький омежка, которого поймал большой и страшный альфа. — В с-следующий раз наряжусь к-красной шапочкой. — Позволишь волку поохотиться? Чимин бы ответил. В его голове крутится колкая, резкая мысль, но Юнги выбивает её очередным толчком. Проникновения набирают обороты, становясь частыми и быстрыми. Влажный, скользкий звук смазывается, теряется в частом дыхании Чимина, перебиваемом лишь протяжными стонами. Тело предаёт. Не получается выгнуться навстречу, податься в ответ на глубокое движение, повести тазом в сладкой потребности усилить контакт. Юнги перестаёт отвлекаться на разговоры. Он сосредотачивается на Чимине. Смотрит едва ли моргая; лапает, сминая ладонями бёдра, талию, бока; наклоняется для укусов и поцелуев. Густой, насыщенный феромон забивается в нос, отрезая от реальности, где альфа грубо натягивает его на член, при этом не забывая бережно целовать в плечо. Чимин, расхныкавшись, пытается опять вырваться, чувствуя, что под кожей собирается третья волна оргазма. Он хочет кончить, хочет узел, хочет сомкнуть пальцы на спине Юнги и получает всё, кроме последнего. Промежность сжимается, мышцы вагины сдавливают ствол, не выпуская его из себя. Внутренние стороны бёдер обжигает вязкая смазка, а пульсирующий клитор кажется невероятно тяжёлым, мешающим. Чимин наконец-то кончает, слабо оседая на постели. Руки падают на кровать — их пружинит, — и кожу пронизывают тысячи иголочек. В ушах стоит шум, перед глазами темно и непонятно — не то он забыл поднять веки, не то зрение предало. Чимину так плохо, что аж хорошо. Он словно парит в невесомости, не способный двигаться, и только знакомые ладони помогают восстановить связь с реальностью. — М-м-м… — Чимин перекатывает голову по подушке, приоткрывая глаза. Зрение на месте. — У тебя получилось… — Лишить тебя возможности двигаться? — самодовольный хмык Юнги хочется запихать ему же в глотку. — Вижу. — Я тебя сейчас ударю. — Не сможешь, детка, — Юнги мягко прижимается губами к щеке, а потом подхватывает Чимина на руки. Несёт в ванную. — И не стоит пытаться, расслабься. Дай мне о тебе позаботиться. Чимин устало выдыхает, позволяя. Юнги обмывает его под душем, вытирает махровым полотенцем, усаживает в кресло, пока сам меняет простыни на постели. Он смотрит на привычные действия альфы, пытаясь понять, почему у Тэхёна всё иначе. Да, у него с Минхо был изначально договорной брак, но почему они решили, что лучше изменять, чем попытаться построить что-то вот такое? Домашнее, уютное, стабильное. — Ты чего загрустил? — Юнги мгновенно считывает эмоции Чимина, перенося его с кресла на постель. Ложится рядом, обнимая за талию. — Откат? — Наверное, — Чимин правда не знает, почему он загрузился. — Просто… думаю о Тэхёне. Почему они с Минхо сразу решили ничего не строить? Юнги пожимает плечами, наклоняясь для поцелуя, чтобы отвлечь. И это срабатывает. Чимин охотно отвлекается, отвечая на мягкий поцелуй и потом не пытаясь вернуться к разговору о Тэхёне. Но это не значит, что он не думает о ситуации друга. Не значит, что не волнуется. Чимин продолжает жить свою счастливую жизнь с Юнги, стабильно интересуясь, что там у Тэхёна с Чонгуком. Он знает, что они встречаются. Знает, что стадия поцелуев перетекла в петтинг — чёрт подери, им по сколько лет? Знает, что спустя полгода они впервые ебутся, потому что Тэхён шлёт кружочки со своей поплывшей и довольной мордашкой. И это выглядит и звучит прекрасно, но почему всё ещё с флёром измены?

***

— Я подаю на развод. Чимину надо три секунды и один глоток кофе, чтобы осознать услышанное. — Что? — Я… попросил Юнги помочь, надеюсь, ты не против, — Тэхён неловко откашливается. — У нас с Минхо есть все шансы развестись мирно. Он выплатит мне определённую сумму… мы ещё обсуждаем какую. Продолжит вести дела с фирмой моего отца, ну и так, по мелочи. Чимин медленно опускает чашку на стол. Смотрит на Тэхёна — тот сидит напротив, сжимая вилку и не притрагиваясь к сладким вафлям. Выглядит непривычно. В нём нет былой стервозности, скрытой в вызывающей одежде провокации, зато есть несвойственное спокойствие. Можно даже сказать умиротворение. Когда Тэхён вчера позвал его на завтрак, то Чимин готовился выслушивать очередную оду любви и восхищения Чон Чонгуку. Это стало некоторой традицией уже — следить за развитием чужих отношений со стороны, не вмешиваясь. Он знает уже о молоденьком альфе слишком много и, что немаловажно, в основном приятное. Например, что у Чонгука есть привычка дарить небольшие букетики цветов просто так или что он любит будить поцелуями в шею — в те редкие дни, когда они ночуют вместе. Чимин знает, да и видит, что Тэхён искренне влюблён и эта влюблённость идёт ему на пользу. Друг сменил стиль, перестал загоняться по пустякам, больше не выискивает нового партнёра для быстрого секса. Он даже смог один раз поставить Минхо на место, а, может, и больше, просто Чимину рассказали лишь про одну крупную ссору. И вот — развод. Спустя почти год с того дня, как Тэхён впервые запал на инструктора в фитнес-центре. Туда они, кстати, не ходят тоже год. — Ты серьёзно, — неверяще говорит Чимин, незаметно щипая себя за руку, чтобы убедиться — это не сон. — Ты правда это делаешь. — Правда, — Тэхён кивает, впиваясь вилкой в вафлю, но не больше. — Год, Чимин. Я встречаюсь с Чонгуком уже год, и за это время он ни разу не дал мне повода усомниться в своей искренности. Ни разу не посмотрел на другого омегу, не задержался где-то без предупреждения, не сказал «давай не сегодня» без объяснения почему именно «не сегодня». Он готовит мне завтраки, ходит по магазинам и терпит истерики после течки. Чимин всё это знает и сейчас глупо улыбается, искренне радуясь за Тэхёна. За то, что он тоже подметил все эти маленькие зелёные флажки, сложил в одно большую мысль и принял решение. — И я подумал — какого чёрта я держусь за брак, в котором меня даже за омегу не считают? — Тэхён со вздохом отпускает вилку и отодвигает от себя тарелку. — Да, мне всё ещё страшно, что будет, когда я стану официально свободным и смогу познакомить Чонгука со всеми вами, но… как будто это хороший страх, да? — Определённо, — Чимин подпирает щёку кулаком, не переставая улыбаться. — Значит, Юнги уже в деле? — Мы встречаемся сегодня в обед, чтобы обсудить детали, — Тэхён чуть нервно улыбается. — Он сказал, что подберёт хорошего адвоката по разводам, подскажет, на какие пункты в брачном договоре обратить внимание и сказал принести доказательства его измены. — Зачем? — Чисто для того, чтобы он не пытался выставить себя жертвой и верным мужем, — пожимает плечами Тэхён. — Я по приколу собирал… всякое. Думаю, у него на меня есть не меньше, но при заключении брака мы очень чётко прописали момент, что измены не являются проблемой. А в остальном я вёл себя хорошо и не доставлял проблем его бизнесу. — Чонгук знает? — Чимин возвращается к кофе и отламывает кусочек своей вафли. Надеется, что тем самым подаст пример Тэхёну. — И да, и нет, — Тэхён косится на свою тарелку и со вздохом принимается за завтрак. — Он знает, что я хочу развестись — мы это обсуждали не раз, но не знает, что это случится в ближайшее время. Хочу сделать сюрприз. Тэхён засовывает кусок вафли в рот, пережёвывает и неловко спрашивает: — Глупо, да? — Совсем нет, — Чимин тянется через стол и сжимает ладонь друга. — Очень даже мило. Устрой праздник для своего мальчика. — Чимин… Тэхён закатывает глаза, краснея. Радует, что за этот год он начал меньше загоняться по поводу возраста и их с Чонгуком разницы. Но поддевать его всё так же весело. Стараясь не растекаться в ехидной улыбке, Чимин небрежно откидывается на спинку кресла, скашивает взгляд в сторону и максимально спокойно говорит: — И вообще, раз вам потребовался год, чтобы перевести отношения в официальные, значит свадьба будет тоже примерно через год… пора готовиться. Тэхён давится вафлей и торопливо запивает её остывшим кофе. — Какая свадьба?! — Твоя, конечно, — Чимин подмигивает. — Ты же не думаешь, что я позволю тебе просто так жить с Чонгуком после всего, через что вы прошли? — Чимин! — Ну ладно-ладно, — он поднимает ладони вверх, словно сдаётся, — через два года. Как раз любовь пройдёт проверку тремя годами… Тэхён бормочет что-то про «сумасбродные идеи» и «я ещё даже не развёлся», но доедает вафлю с улыбкой. Чимин с теплотой во взгляде смотрит на друга, поражаясь тому, как одна неудавшаяся интрижка так круто изменила жизнь. Думает, что Чонгук, пожалуй, лучшее, что могло случиться с Тэхёном.