Счастье по фамилии Владыко

Светофор подмигнул зеленым, и машина плавно тронулась с места, унося нас по залитому неоновыми огнями ночному проспекту. Город за окном мелькал яркими бликами, но весь мой мир сейчас сжался до размеров этого уютного, прогретого салона и тепла руки Олега, которая по-прежнему надежно покоилась на моем животе, даже когда он переключил передачу.Я смотрела на его безупречный профиль, подсвеченный синеватым сиянием приборной панели. Мой суровый, ледяной профессор, который еще час назад казался мне угрозой для моей личной свободы, прямо сейчас превращался в персонального ангела-хранителя. Причем с явным уклоном в медицинский деспотизм. — Олег, — я лениво потянулась, чувствуя, как наваливается приятная, сытая усталость после кофейных посиделок у Стаса. — Ты ведь понимаешь, что твой «идеальный рацион» обречен на провал? Что если твой будущий наследник в два часа ночи потребует маринованных арбузов или клубники со вкусом селедки? Твоя логика пасует перед гормонами, Владыко. Олег коротко рассмеялся — тем самым низким, бархатистым смехом, который я выучила наизусть. Крутанув руль, он уверенно повернул в наш двор. — Гормоны — это всего лишь химические процессы в организме, Татьяна. А любые процессы поддаются систематизации и контролю, — парировал он своим самым невозмутимым профессорским тоном. — Если потребуются арбузы в два часа ночи, я их найду. Но это буду делать я. Ты из постели даже не встанешь. Я уже сказал: ночные дежурства, быт и твоя безопасность — это моя кафедра. Тебе остается только… вдохновлять. — И созидать хаос, — победно добавила я, когда машина замерла на нашем привычном парковочном месте. Олег заглушил двигатель, обошел капот и открыл мою дверцу. Когда я попыталась привычно спрыгнуть на асфальт, держа туфли в руках, он просто и без лишних слов подхватил меня на руки. В этот раз — аккуратно, бережно, словно я действительно была величайшей ценностью в его жизни. — Олег Владимирович, ну я же могу идти сама! — для порядка возмутилась я, утыкаясь носом в его шею и вдыхая родной запах кедра. — Не можешь. У тебя был тяжелый день, — отрезал он, уверенно шагая к подъезду. — Лекция окончена, миссис Владыко. Начинается практика. Я обвила его шею руками, чувствуя, как внутри окончательно тает последний страх перед неизвестным будущим. На чужом счастье своё не построишь, это верно. Но наше счастье мы строили сами — упрямо, искристо, вопреки всем правилам эконометрики. И если наш маленький сообщник унаследует хотя бы каплю нашего упрямства, то эту вселенную ждет по-настоящему восхитительное «шоу». — Олег Владимирович, твоя будущая маленькая катастрофа официально заявляет, что её лимит энергии на сегодня полностью исчерпан, — я демонстративно зевнула, поплотнее кутаясь в плед и глядя на мужа самыми несчастными глазами, на какие только была способна моя ведьминская натура. — Лекция окончена, гасите свет в аудитории и ложитесь спать. Миссис Владыко желает видеть сны. Олег бережно притянул меня к себе, запечатлев мягкий, обжигающий поцелуй где-то в районе макушки, но вместо того, чтобы подхватить меня и унести в спальню, он бросил быстрый взгляд на наручные часы. На его лице снова промелькнуло то самое выражение абсолютной сосредоточенности, которое я знала слишком хорошо. — Ложись, Ведьмина. Я приду чуть позже, — его голос снова приобрел ту самую строгую, собранную интонацию преподавателя перед началом сложного семестра. — Мне нужно поработать. На почту пришли финальные варианты курсовых работ, которые завтра утром я должен сдать на кафедру. И там, судя по первому письму, опять отличился мой самый проблемный студент — Даня Матвеев. Я удивленно приподняла бровь, и сонливость на миг отступила под натиском привычного ведьминского любопытства. — Матвеев? Но он же у тебя круглый отличник, гроза всех олимпиад и ходячий калькулятор! Что этот амбал мог там натворить? Или парень моей дорогой Даши снова решил поиграть с тобой в интеллектуальные дуэли? У них с Дашкой вечно всё искрит от любви до ненависти, но не думала, что он перенесет эти страсти еще и в твою эконометрику. — Именно это он и сделал, — Олег тяжело вздохнул, и между его бровей появилась характерная складка, означавшая, что его перфекционизм уже несет тяжелые потери. — Матвеев верен своей природе. Как отличник, он выстроил безупречную математическую модель, но её суть... Он умудрился рассчитать коэффициенты так, будто экономические показатели сначала люто ненавидят друг друга, устраивают кризис, а в финале сливаются в экстазе рыночного равновесия. Это не курсовая, это какой-то манифест его личных драм с Дашей Сергеевой. Если я не проверю его экономические фантазии сегодня ночью и не отправлю правки, завтра на зачете Самойлов его просто не поймет, несмотря на все прошлые заслуги. Его логика на этот раз слишком... альтернативная. Мне нужно сорок минут, Таня. Всего сорок минут тишины, чтобы вернуть этого гения с небес на землю. Я картинно вздохнула, соскальзывая с дивана, и направилась в сторону спальни, волоча за собой край пушистого пледа. Но на самом пороге я остановилась, обернулась и хитро прищурилась, глядя на своего личного Властелина: — Ну хорошо, Владыко. Так уж и быть, спасай лицо Дашиного парня от академического краха. Прояви профессорское милосердие. Раз уж они с Дашкой Сергеевой так заигрались в свои войнушки «ненависть-любовь», дай парню шанс дожить до диплома. Но учти: ровно через сорок минут твоя хваленая выдержка должна вернуться в эту постель. Никаких задержек, никаких пересдач и никаких дополнительных вопросов на сегодня больше не запланировано. Наша маленькая копия требует, чтобы папа был рядом. — Иди спи, Татьяна, — Олег едва заметно улыбнулся, и в его серых глазах снова мелькнула та самая теплая, собственническая искра, от которой у меня до сих пор сладко ныло сердце. — Я уложусь в регламент. Обещаю Забравшись под одеяло, я поворочалась, пытаясь устроиться поудобнее, но сон, который еще пару минут назад буквально валил меня с ног, коварно испарился. Вместо него в голове закружились мысли о Дане Матвееве и его безумных графиках. Представить этого самоуверенного отличника, пасующего перед моим суровым мужем, было слишком заманчиво.Экран телефона на тумбочке тускло мигнул. Я потянулась за ним и открыла мессенджер. Ну конечно, Дашка Сергеева тоже не спала. Таня: «Сергеева, ты в курсе, что твой ходячий калькулятор Матвеев прямо сейчас покушается на душевное равновесие моего мужа? Олег сидит в кабинете и пытается расшифровать его курсовую по эконометрике».Ответ прилетел почти мгновенно, словно Даша сидела со смартфоном в руках, карауля сообщения. Даша: «Ведьмина, не сыпь мне соль на рану! Этот невыносимый придурок заперся у себя и три часа орал, что экономика — это чистая страсть, а профессор Владыко просто лишен эмоционального интеллекта! Они там что, опять дуэль устроили?!» Я тихо прыснула в подушку, стараясь не шуметь, чтобы не отвлекать Олега от его спасательной операции. Таня: «Матвеев явно перепутал графики спроса с вашими сценами ревности. Олег говорит, у него в расчетах показатели сначала ненавидят друг друга, а потом сливаются в экстазе. Узнаешь почерк?» Даша: «О боже... Я убью его! Расчленю и закопаю за главным корпусом! Передай Олегу Владимировичу, пусть ставит ему двойку. Нет, единицу! Пусть этот амбал помучается на пересдаче, может, спеси поубавится!» Таня: «Ну уж нет, сестрица. Я милостиво дала профессору сорок минут на то, чтобы он привел твоего гения в чувство. Так что молись на выдержку Владыко. Ладно, я спать, а то наш будущий маленький бунтарь требует режима. Завтра на зачете устроим им проверку». Даша: «Спокойной ночи, миссис Владыко. Передавай привет вашему маленькому хаосу! А Матвееву завтра не поздоровится, я лично приду проконтролировать его капитуляцию». Я отложила телефон и удовлетворенно закрыла глаза. Стены квартиры надежно защищали наш уют, а из кабинета доносился едва слышный, мерный стук клавиш. Мой личный Властелин наводил порядок в чужих вселенных, пока я готовилась к самой главной роли в своей собственной. Время пошло. Ровно сорок минут. Ровно через тридцать девять минут и сорок секунд дверь спальни тихо приоткрылась. Олег не задержался ни на секунду — профессорский регламент и данное мне слово для него всегда были непреложными законами, даже если на кону стояла курсовая лучшего отличника курса.Он вошел бесшумно, уже без очков, источая тонкий аромат кедра и свежести. Щелкнул выключатель бра, и комната погрузилась в мягкий полумрак. Олег сел на край постели, и матрас слегка прогнулся под его весом. — Ты не спишь, Татьяна, — негромко констатировал он, улавливая слабое свечение экрана моего телефона, который я едва успела заблокировать. — Информационное поле Даши Сергеевой оказалось слишком притягательным? — Я просто контролировала тайминг, Олег Владимирович, — я хитро прищурилась, убирая мобильный под подушку и поудобнее устраиваясь на его плече, когда он лег рядом и собственнически притянул меня к себе. — Ну и как там наш гений эконометрики? Жив? Ты не устроил ему публичную порку через электронную почту?Олег едва заметно улыбнулся, и его ладонь привычным, обжигающе теплым жестом легла на мой еще абсолютно плоский живот. — Матвеев — способный студент, но его упрямство когда-нибудь доведет Дашу до инфаркта, а меня — до внепланового расхода валидола, — бархатистый голос мужа в тишине спальни действовал как лучшее успокоительное. — Я внес финальные правки в его формулы. Все коэффициенты возвращены в рамки строгого математического анализа, а не его личных драм с твоей кузиной. Завтра на зачете у него не будет ни единого шанса провалиться, если, конечно, он решит включить мозг, а не эмоции. — Дашка обещала лично прийти и проконтролировать его капитуляцию перед твоей логикой, — я довольно зажмурилась, вдыхая его запах и чувствуя, как страхи перед будущим окончательно растворяются в этой полуночной тишине. — Главное, чтобы ты завтра не вздумала контролировать весь университет, Ведьмина, — Олег чуть крепче сжал ладонь на моем животе, напоминая, кто здесь главный ипохондрик и Властелин. — В девять утра мы едем на обследование. И только после того, как врач подтвердит, что наш маленький сообщник в абсолютном порядке, я, так и быть, разрешу тебе посмотреть на зачет Матвеева. Из дальнего ряда аудитории. — Слушаюсь, профессор, — прошептала я, засыпая под мерный и надежный стук его сердца. Семейная жизнь под фамилией