7. Der Brettspielabend
3 мая 2026 г., 15:19
Суббота выдалась на удивление тихой и морозной. За окнами медленно кружил редкий снег, оседая на подоконнике белой каймой. В комнате было тепло, даже жарковато — батареи шпарили на полную, и Антон, ходивший в одной футболке, то и дело приоткрывал форточку, впуская колючий зимний воздух.
Он готовился к приходу друзей с самого утра. Не то чтобы это требовало титанических усилий — Дима и Серёжа были у него не в первый раз и прекрасно знали, что идеального порядка в этой однушке не бывает никогда. Но Антон всё равно собрал разбросанные вещи, протёр пыль на поверхностях, и успел сгонять в магазин за пивом, чипсами и замороженной пиццей. К приходу гостей он был во всеоружии.
Серёжа переступил порог антонового дома первым, как всегда шумный и взъерошенный.
— Шаст, здорова! — он, пахнущий морозом, холодный весь, сразу полез обниматься. — Я принёс «Манчкин»!
— Здрасьте, — Дима появился следом, с пакетом в руках, в котором позвякивали бутылки. — Я взял сидр, потому что пиво после третьей банки уже не лезет. И сырную нарезку с колбасой. Надеюсь, у тебя есть нож.
— Ты меня за дикаря принимаешь? — Антон улыбнулся, принимая пакет. — Есть, конечно. Проходите, располагайтесь. Сейчас пиццу в духовку закину.
Через полчаса они уже сидели вокруг журнального столика, заставленного бутылками, закусками и игровым полем «Манчкина». Антон, как хозяин, разлил напитки по кружкам — нормальных бокалов в доме не водилось, да и не вино ведь они пили. Пицца аппетитно шкворчала в духовке, наполняя квартиру запахом сыра и орегано.
— Ну что, бьём монстров? — Серёжа потёр руки, разбирая карты. — Я сегодня в ударе, чую.
— Ты в прошлый раз тоже так говорил, — заметил Дима, поправляя очки. — А потом три часа не мог выйти из первого уровня, потому что тебе выпадал только «Утконос» и проклятия.
— Это была случайность! — возмутился он. — Сегодня всё будет иначе. Шастун, ты с каким цветом играешь?
— С зелёным, — Антон взял карты, перетасовал. — Как обычно. Ну что, погнали?
Игра пошла весело и шумно. Матвиенко, как всегда, блефовал, пытался жульничать и громко возмущался, когда его ловили. Позов играл расчётливо, копил бонусы и не лез в драку без необходимости. Антон балансировал между этими двумя — то лил масло в огонь серёжиных авантюр, то помогал Диме сражаться с монстрами, создавая хаос и веселье.
В разгар особо жаркого спора о том, можно ли применять «зелье хитрости» на чужом ходу, у Антона завибрировал телефон. Он бросил взгляд на экран и почувствовал, как сердце привычно сделало кульбит.
Арсений Попов:
Привет. Как проходит твой субботний вечер? У меня тут встреча с коллегами из Гёте-института, обсуждаем программы студенческого обмена. Скучно и много бюрократии. Надеюсь, у тебя веселее.
С момента их разговора в кафе прошло пару дней, за которые они начали активнее переписываться, и вчера даже созвонились — просто так! Болтали о всякой ерунде. Арсений, кстати, настоял на смене обращения, в какой-то момент сказав что-то вроде: «да прекрати ты "выкать", не в универе же, ну, в самом деле». И Антон старательно начал пытаться себя переучивать. Вроде как, получалось.
Глядя на сообщение, он невольно улыбнулся и быстро набрал ответ, пока друзья препирались из-за карт.
Антон Шастун:
Привет! Ко мне Серёжа с Димкой пришли, играем в настолку. Пицца, пиво и веселье) А что за обмен? Может, мне тоже податься?
Ответ пришёл почти мгновенно.
Арсений Попов:
Для начала летнюю сессию сдай без долгов, потом поговорим про обмен. И пожалуйста, не злоупотребляйте алкоголем, как в прошлый раз. Хотя бы ты.
Антон хмыкнул. Забота Арсения, облечённая в форму полушутливого указания, вызывала тёплое чувство в груди.
Антон Шастун:
Зато прошлый раз привёл к очень интересным последствиям, я ни о чём не жалею!!)
И следом добавил:
Мы в меру, не переживай. И не скучай там)
— Шастун, ты чё в экран лыбишься? — Серёжа пихнул его локтём. — Девочки пишут, что-ли?
— Нет, — Антон поспешно заблокировал телефон. — Мама. Спрашивает, как дела.
— Ого, ну мама – это святое, конечно, — он чуть прищурился, но договаривать незавершённую мысль не стал, потому что Дима объявил, что берёт уровень, и всё внимание переключилось на игру.
Антон украдкой выдохнул. Он пока не был готов рассказывать друзьям об Арсении. Да и что сказать? «Слушайте, ребята, я тут, кажется, почти начал встречаться с нашим преподом по немецкому, и он, похоже, доминант, и я у него типа сабмиссив в обозримом будущем, мы пока просто узнаём друг друга, но вы имейте в виду»? Нет, это точно не тема для сегодняшнего вечера.
Пицца подоспела вовремя, как раз когда Серёжа начал проигрывать и грозил перевернуть поле. Горячая, с хрустящей корочкой и тянущимся сыром, примирившая всех. Они сделали перерыв, разлили по второй порции — Антон взял сидр, Дима пиво, Серёжа смешал и то и другое в одной кружке.
— Слушайте, парни, — откинулся он на диване, сыто жмурясь, — а давайте потом фильм глянем? «Довод» Нолана. Я его так и не посмотрел, всё времени не было.
— Я смотрел, — отозвался Дима. — Но пересмотреть не против, он довольно интересный.
— Отлично, — кивнул Серёжа. — Шаст, ты как?
— Я за, — подтвердил Антон. — Только давайте доиграем сначала. Хочу посмотреть, как Дима размажет тебя на финальном боссе.
— Это мы ещё посмотрим, кто кого! — оживился тот, хватая карты.
Игра продолжилась. Антон снова взял телефон, проверил сообщения. От Арсения было новое.
Арсений Попов:
Скука смертная. Коллеги спорят о сроках подачи заявок, а я тут, кажется, единственный, кто хочет упростить процесс, а не усложнить.
У вас там действительно веселее, немного даже завидую.
Напиши потом, как всё прошло.
Антон улыбнулся и быстро набрал ответ.
Антон Шастун:
Обязательно напишу. Скоро будем фильм смотреть.
Держись там. Может, тебе тоже пивка?
Арсений Попов:
Я за рулём, так что обойдусь. Но спасибо за заботу;)
Антон хотел ответить что-то ещё, но Серёжа снова потребовал внимания — Дима выложил на стол монстра десятого уровня, и нужно было срочно объединяться, чтобы его победить. Телефон отправился в карман джинсов, и следующие полтора часа Антон был полностью погружён в игру.
Закончили они уже затемно. Победил, как ни странно, Дима, действовавший без лишней суеты. Серёжа рвал и метал, обвиняя всех в сговоре, но быстро остыл, когда Антон предложил открыть ещё по банке и включить фильм.
— Только давайте без света, — попросил Матвиенко, устраиваясь удобнее. — Для атмосферы.
Антон выключил верхний свет, оставив гореть только гирлянду на окне. Позов устроился в кресле, Серый растянулся на диване, заняв большую его часть, а сам Шаст примостился с краю, подложив под спину подушку.
Фильм начался и действительно требовал внимания, являя ребятам сложный сюжет с непонятными порой временными петлями. Антон пытался сосредоточиться, но мысли то и дело улетали к Арсению. Что он там делает? Как проходит его встреча? Не слишком ли устал?
Телефон снова завибрировал в кармане. Антон осторожно, чтобы не привлекать внимания, вытащил его и глянул на экран.
Арсений Попов:
Эта каторга наконец закончилась. Я дома. Устал, но в целом продуктивно. Как у вас дела? Фильм смотрите?
Антон быстро набрал ответ, прикрывая экран ладонью от любопытного Серёжиного взгляда.
Антон Шастун:
Решили "Довод" глянуть. Он сложный, но интересный, если вникнуть.
Рад, что ты дома. Отдыхай)
Ответ пришёл не сразу — видимо, Арсений отвлёкся на что-то. Антон убрал телефон и снова попытался сосредоточиться на фильме. На экране герои бежали по взлётной полосе задом наперёд, и Серёжа рядом возмущённо шипел, что не понимает, как это работает.
Новое уведомление пришло снова минут через двадцать, но Антон уже не стал брать телефон в руки, погруженный в сюжет. Ответит попозже.
Фильм закончился около полуночи. Матвиенко, успевший выпить ещё пару банок, уже клевал носом. Позов, наоборот, был бодр и даже попытался начать дискуссию о временных парадоксах, но быстро понял, что аудитория не готова.
— Оставайтесь, — предложил Антон. — Куда вы попрётесь на ночь глядя? У меня одеяла есть, на диване вдвоём поместитесь.
— Я за, — промямлил Серёжа, уже практически сползший в горизонтальное положение. — Только дай подушку.
Дима кивнул, зевая.
— Спасибо. Я тоже останусь. Завтра воскресенье, можно отоспаться.
Антон раздал одеяла, подушки, проверил, всем ли удобно. Серёжа уже практически спал, свернувшись калачиком. Дима устроился на другом конце дивана, уткнувшись в телефон. Антон вышел на кухню, налил себе воды, выпил залпом. В голове слегка шумело от выпитого, но не критично — он действительно соблюдал меру, как и обещал Арсению.
Он накинул куртку, висевшую на крючке в прихожей, и вышел на балкон. Морозный воздух ударил в лицо, пробираясь под куртку. Антон поёжился, но возвращаться не стал. С балкона открывался вид на заснеженный двор, на редкие жёлтые окна в доме напротив, на чёрное небо без звёзд. Он достал из кармана пачку сигарет — те самые, что он курил пару дней назад у клуба. Зажигалка щёлкнула, вспыхнул огонёк. Антон затянулся, чувствуя, как горький дым обжигает горло. Он курил очень редко, почти никогда; разве что в моменты особого напряжения или задумчивости.
Телефон в руке завибрировал.
Входящий вызов: Арсений Попов.
Антон ответил, прижав трубку плечом к уху и продолжая держать сигарету в руке.
— Привет, — сказал он, и голос прозвучал немного хрипло после сигареты и долгого молчания.
— Hallo, Anton, — голос в трубке был тёплым, но сквозил усталостю. — Ich wollte nur hören, ob alles in Ordnung ist. Du hast nicht auf meine Nachrichten geantwortet.
— Прости, — Шастун выдохнул дым в сторону, чтобы не шуметь в трубку. — Мы фильм смотрели, я телефон убрал. Потом друзей укладывал, они у меня остались на ночь.
— Das ist schön. Ich bin froh, dass du einen guten Abend hattest, — Арсений помолчал. — Bist du betrunken?
— Нет, — Антон усмехнулся. — Ну, может, совсем чуть-чуть. Мы пили пиво и сидр. Но я норм, обещал же.
— Gut. Das ist gut, — следом послышался звук, будто Арсений устраивался поудобнее. — Und warum flüsterst du? Sind deine Freunde schon eingeschlafen?
— Почти, — Антон бросил взгляд через стеклянную дверь в комнату. Там было темно и тихо, только гирлянда мерцала. — Я на балконе. Вышел покурить.
Повисла короткая пауза.
— Rauchst du? Wieder? — спросил Попов, подразумевая, видимо, тот раз у клуба. Было слышно, что информацией этой он не особо доволен.
— Очень редко, — поспешил заверить младший. — Может, пару раз в месяц, когда нервы, или когда задуматься хочется. Я не заядлый курильщик, честно.
— Es ist deine Entscheidung, natürlich, — произнесено спокойно, но лёгкое разочарование всё равно улавливалось. — Aber ich hoffe, du weißt, dass es ungesund ist.
— Я знаю, — сказал Антон тихо, глядя на тлеющий огонёк. — Я правда редко. И, наверное, брошу совсем, просто... иногда тянет.
Он затушил сигарету о перила и выбросил окурок в жестянку, стоявшую на балконе специально для таких случаев.
— Всё, потушил, — доложил он после. — Обещаю, в следующий раз подумаю, прежде чем доставать зажигалку.
— Gut, — в голосе Арсения послышалась улыбка. — Ich schätze deine Ehrlichkeit.
Антон облокотился на перила, глядя в ночное небо. Разговор потёк легко, непринуждённо, несмотря на лёгкое опьянение и поздний час. Они болтали ни о чём — о фильме, который Антон так и не понял до конца, и о коллегах Арсения, которые, по его словам, превратили простое обсуждение в Вавилонское столпотворение. Арсений рассказывал смешно, много иронизируя, а Антон тихо смеялся, стараясь не разбудить друзей.
В какой-то момент старший, описывая особенно занудного профессора, перешёл на на такие сложные речевые обороты, что Антон перестал его понимать.
— ...und dann hat er tatsächlich gefragt, ob wir die Anträge nicht lieber in dreifacher Ausfertigung und mit einer eidesstattlichen Versicherung einreichen wollen. Ich dachte, ich höre nicht richtig. Diese Pedanterie ist einfach unerträglich.
— Стой, — перебил Антон. — Eidesstattliche... Versicherung? Что это такое? Я вообще последнее предложение плохо понял, ты можешь говорить попроще? У меня не C1, на минуточку.
— Eidesstattliche Versicherung, — повторил Арсений медленнее. — Das ist eine feierliche Erklärung, die man anstelle eines Eides abgibt. So etwas macht man vor Gericht oder bei Behörden. Nicht für ein Studentenaustauschprogramm.
Не то чтобы стало сильно понятнее, но суть Антон уловил.
— А, — кивнул он, хотя никто не мог этого сейчас видеть. — Типа нотариально заверенное заявление?
— Ja, genau, — кажется, Арсений был доволен догадливостью своего студента. — Извини, Антон, иногда забываюсь. Ты не стесняйся, спрашивай, если что-то не понимаешь.
— Я и не стесняюсь. Меня препод отучал от стеснения весь семестр.
Попов удовлетворенно хмыкнул. Повисла короткая, уютная пауза. Шастун слышал ровное дыхание собеседника в трубке.
— Anton? — голос Арсения стал чуть тише.
— Да?
— Ich freue mich, dass du den Anruf beantwortet hast. Ich wollte deine Stimme hören, bevor ich schlafe.
Антон крепче сжал телефон в руке, чувствуя невероятный прилив радости от этих слов.
— Я тоже рад, — ответил он искренне. — С тобой... спокойно. Даже когда ты меня ругаешь за сигареты.
Тот тихо рассмеялся.
— Ich habe dich nicht geschimpft. Ich habe nur meine Meinung gesagt.
— Ну да, конечно, — усмешка. — «Ты снова куришь? Это нездорово». Очень мягкое мнение.
— Du hast es trotzdem verstanden, — было сказано с некой направляющей интонацией, от которой что-то привычно сжалось внутри. — Und du hast die Zigarette ausgemacht. Es zeigt, dass du bereit bist, mich zuzuhören.
Антон промолчал, чувствуя, как щёки краснеют, и явно не от холода. Да, было что-то в том, чтобы слушаться Арсения, пусть даже и в таких неприметных вещах.
Они поговорили ещё немного. Морозный воздух пощипывал кожу, но Антону было тепло.
— Ладно, — сказал наконец Арсений. — Es ist spät. Du solltest schlafen, und ich auch.
— Да, — согласился Шастун, зевая. — Ты прав.
— Gute Nacht, Anton. Schlaf gut, und träum was Schönes.
— Gute Nacht, dir auch, — попрощался он, вдохнул ещё раз холодный воздух, и вернулся в комнату, стараясь не шуметь. Дима и Серёжа уже спали. Антон прошёл к своей кровати, забрался под одеяло и закрыл глаза, проваливаясь в глубокий сон.
