Весенний ветер

Рэй брёл по улице, спрятав руки в карманы, и смотрел строго себе под ноги. Холодный февральский ветер пробирался под ворот куртки, больно царапал кожу ледяными когтями, однако он не обращал на это внимания. На душе было отвратительно. В голове всё ещё прокручивались слова, сказанные матерью в пылу ссоры. Она опять ругалась на него. Опять оскорбляла, говорила, что он своими дурацкими песенками ничего не заработает. Ещё и выгнала. Снова. Внутри кипела злость, которую Рэю некуда было выплеснуть, поэтому он просто бродил по улице, словно неприкаянный. Всё равно возвращаться ему некуда: домой не хотелось, а к друзьям он не привык напрашиваться. За спиной покачивался футляр с гитарой. Её Рэй прихватил с собой, когда уходил из дома. Сейчас он и сам не понимал, нахрена она ему, но уже ничего не поделаешь. Не выкинешь же её. Подарок всё-таки. Подарок… При мысли об этом в груди заметно потеплело. В памяти всплыло лицо Лесли, который и подарил ему эту гитару, и Рэй немного успокоился. Злость отпустила, и на её место потихоньку приходила обида. Вязкая, колючая, горькая. В отличие от матери, Лесли всегда поддерживал увлечение Рэя музыкой. Сам учил его играть, помогал настраивать инструмент, подсказал, где можно купить хорошие струны. А мать… Мать всю жизнь только и делала, что обесценивала его. Даже сегодня. — Вот же чёрт, — Рэй нахмурился и сплюнул. В этот момент подул особенно холодный ветер, и он поёжился. — Мало того, что с матерью поругался, так ещё и идти теперь некуда… Как обычно, Рэй, ты вляпываешься в какое-то дерьмо… Он раздражённо выдохнул и потёр начавшие мёрзнуть ладони друг об друга. Перчатки, как и шарф, он не взял с собой. Было просто не до того, когда он, кипя от злости, выбегал из квартиры. Хорошо хоть, что куртку додумался накинуть. Но даже так было чертовски холодно, даже несмотря на конец февраля. Вот бы найти какое-нибудь уютное кафе… Там можно и согреться, и подумать, что дальше делать. Да, точно. Рэй наконец поднял голову и осмотрелся вокруг. К его удивлению, он очутился в смутно знакомом дворе. Сперва он даже не понял, куда именно заплутал, однако потом вспомнил. Взгляд упал на знакомый дом, и с губ слетела горькая усмешка. Здесь жила его бывшая одногруппница Эмма Скайлер. Раньше они часто работали в паре, и он иногда приходил к ней домой, чтобы вместе делать проекты по учёбе. После выпуска они особо не виделись, и ему казалось, что он уже и забыл сюда дорогу. А теперь вот ноги сами привели его сюда, к ней. Рэй не верил в судьбу, но что это тогда, если не она? «Интересно, дома ли она вообще? — подумал про себя Рэй. Он уже зашёл в нужный подъезд и поднимался по лестнице. Эмма жила, насколько он помнил, на четвёртом этаже. — Впустит ли она меня вообще? И что я скажу ей?.. — тут он остановился, чуть нахмурился. Об этом он совершенно не подумал. В конце концов, они не виделись уже довольно давно. Не факт, что Эмма вообще помнит его. Но с другой стороны, он уже здесь. Так что можно хотя бы попробовать. — Ладно, чёрт с ним. На месте разбираться буду. Сейчас главное — просто согреться…» С этими мыслями он продолжил подниматься. Ноги уже начинали болеть от долгой ходьбы, как и рука, на которой висел футляр с гитарой, однако он упорно продолжал подниматься вверх по ступенькам. Про себя он надеялся, что Эмма всё ещё живёт здесь. Всё-таки времени прошло уже много, она могла и съехать. Наконец он добрался до нужного этажа. Знакомая дверь бросилась в глаза сразу же. В памяти невольно всплыли воспоминания о том времени, когда они с Эммой ещё учились вместе. Тогда они часто сидели на её старенькой небольшой кухоньке, пили дешёвый чай и болтали о всяком. Естественно, после того, как заканчивали все дела. На душе отчего-то сделалось тепло и приятно, когда он вспомнил обо всём этом. Ностальгия, наверное… — Ну, была не была… — пробормотал Рэй, встав перед дверью. И после он нерешительно нажал на дверной звонок. Поначалу за дверью стояла тишина. Рэй прислушивался, однако не смог уловить ни звука. Это несколько тревожило его. А что, если её всё-таки нет дома? Что, если она переехала в другое место? Каждый вопрос вызывал новую порцию тревоги, и Рэй даже начал нервно теребить ручку футляра. Ещё больше он запереживал, когда всё-таки услышал в глубине квартиры чьи-то шаги. Он уже не помнил, как ходила Эмма, поэтому сомневался, она ли ему откроет или нет. Вскоре послышался звук проворачиваемого в замочной скважине ключа, и дверь приоткрылась. Рэй замер на месте, затаил дыхание. Он был готов увидеть незнакомого человека, однако ошибся. На пороге действительно стояла та самая Эмма Скайлер, которую он помнил. Рыжие кудри небрежно торчали в разные стороны, с плеч свисал мягкий плед. Она посмотрела на него, и её зелёные глаза в удивлении распахнулись. — Рэй? — недоумённо пролепетала она. Отчего-то в груди приятно защекотало от мысли, что она его помнит. — Ты откуда здесь? — И тебе привет, Эмма, — Рэй устало усмехнулся и помахал ей свободной рукой. Второй он продолжал сжимать ручку футляра. — Прости, чтобез приглашения. У меня тут, это… проблемка одна. Не впустишь погостить? — Ну проходи, раз пришёл…

***

Квартира Эммы осталась точно такой же, какой он её и запомнил. Небольшой узкий коридор, освещённый тусклым светом одинокой лампочки, скромное убранство. В воздухе пахло чем-то приятным. Кажется, выпечкой или чем-то похожим. Видимо, Эмма собиралась пить чай, когда он позвонил в звонок. Оттого сделалось немного неловко, но вместе с тем захотелось тоже. В конце концов, он чёрт знает сколько времени шатался на улице и сильно замёрз. Горячий чай ему сейчас просто необходим. Хотя, конечно, он бы предпочёл крепкий кофе, но помнил, что Эмма такой не любила. Рэй не ошибся: Эмма действительно собиралась пить чай. На кухне стояла тарелка с печеньем и булочками, возле чайника примастилась кружка с кинутым туда пакетиком. Видимо, она просто ещё не успела плеснуть туда кипяток. Впрочем, так даже лучше. — Не расскажешь, что случилось? — поинтересовалась Эмма, когда усадила его за стол. Футляр с гитарой Рэй поставил рядом к стенке. Сама же она принялась хлопотать на кухне: включила чайник, полезла в шкафчик за другими сладостями. Это всё навевало приятные воспоминания о студенчестве. — Да всё по-старому, — Рэй пожал плечами. Украдкой он наблюдал за ней, ловил каждое её движение. Отчего-то ему нравилось смотреть на то, как Эмма суетилась на кухне. Это было как-то… по-домашнему, что ли. — Мать опять выгнала. Говорит, чтоб я кончал заниматься глупостями, — он кивнул на гитару. — А ты что? — Ну а что я? — он фыркнул. — Послал её куда подальше. Сказал, что без неё как-нибудь разберусь. Эмма вздохнула и покачала головой, после чего поставила на стол блюдце с кексами. На самом его краю лежала долька тёмного шоколада — любимое лакомство Рэя. Она и о таком помнит… — Нельзя так всё-таки, — стараясь звучать строго, сказала Эмма. Она скрестила руки на груди и укоризненно посмотрела на него. Она, по-видимому, хотела выглядеть осуждающе, но вместо этого показалась Рэю забавной. — Сам знаю, — он только пожал плечами. — Но я не сдержался. Меня бесит, что она ни во что не ставит мою страсть. И вообще, я и так вкалываю в офисе целыми днями. Не представляю, что ей ещё надо. Эмма хотела сказать что-то ещё, однако в это время засвистел чайник, и она отвлеклась. Быстро плеснув в теперь уже две кружки кипяток, она поставила одну перед ним и села напротив. Лицо её смягчилось, и она взяла с тарелки одно печенье. — Ладно, не будем о плохом, — решила сменить она тему. — Я уверена, что рано или поздно она остынет. Ты расскажи лучше, как у тебя дела. Мы с тобой не виделись с самого выпуска. Какое-то время они просто разговаривали, прямо как раньше. Рэй рассказал, что устроился работать в офис, перебирает теперь бумажки да отчёты заполняет. Эмма же поведала, что теперь работает в приюте для животных. Временно, конечно. Работу по профессии она пока не нашла, да и не особо-то и искала. Потом диалог медленно сместился в совершенно другое русло. Эмма упомянула, что недавно к ней заглядывал Норман, что он пошёл по стопам своего отца и тоже собирался идти в политику. С Норманом Рэй тоже особо не общался с тех пор, как окончил универ. Так уж вышло, что с ним была больше близка именно Эмма. Она же и рассказала, как у него сейчас дела. Потом речь зашла о студенческих годах. Эмма с удовольствием вспоминала, как они вместе работали над проектами, как ходили гулять, как отрывались на студенческих вечеринках. Она говорила так живо, что Рэй совсем не мог оторваться. Как, впрочем, и от её лица. Её необыкновенные зелёные глаза блестели от восторга, когда она вспоминала, как они проводили время все втроём, и отчего-то внутри становилось теплее. Рэй даже забыл про чай. Кружка опустела лишь наполовину, а потом осталась благополучно стоять, забытая и уже никому не нужная. Всё его внимание переключилось на яркую Эмму Скайлер, которая сейчас щебетала без умолку. — Кстати-кстати, ты ведь ещё в универе играл на гитаре, да? — вдруг напомнила Эмма. Она бросила быстрый взгляд на футляр, и на её лице возникла ностальгическая улыбка. — Я помню, у тебя красиво получалось. — Да ну, херня какая-то, — Рэй махнул рукой и отвёл взгляд. Ему было приятно слышать что-то подобное от кого-то, кроме Лесли. В конце концов, мать высказывалась резко против его увлечения. А тут он нашёл ещё одного человека, которому оно точно так же интересно. — Сейчас я играю уже гораздо лучше. Вот. — Правда? — Эмма вся засияла. Она поднялась со стула и приблизилась к нему, схватила за руки. — Слушай, а сыграешь мне что-нибудь? Пожа-а-алуйста, — она сделала умоляющее лицо. — Э, ну ладно… — Рэй растерялся, однако спорить не стал. Да и не мог он отказать ей, когда она так смотрела. Она засияла ещё ярче, благодарно закивала и наконец вернулась обратно на своё место. Сложила руки на коленях, приготовилась слушать. Он помедлил, прежде чем достал инструмент из футляра. Гитара легко легла в руку, и Рэй любовно провёл подушечками пальцев по струнам. Комната наполнилась звуками музыки, пока что несвязными и немелодичными. Но он сейчас это исправит. Рэй не долго думал, что ему сыграть. Мелодия пришла на ум сама, и он снова провёл пальцами по струнам. Звук получился более чистым, ярким. И наконец он заиграл. Тишина кухни заполнилась приятными, слегка меланхоличными мотивами. За окном завывал февральский ветер, постукивая ветками по стеклу. Редкие прохожие спешили поскорее оказаться в уютных квартирах, кто-то кутался в пальто и шарфы. А Рэй чувствовал, что у него внутри распускалась самая настоящая весна. Потому что он играл для самой лучшей девушки на свете. Для той, кто готова была слушать его даже спустя столько времени. А ещё, кажется, он начал влюбляться в неё.