Весенний ветер

— Поцелуй меня, Эйлер. Анри заявила это безапеляционно, глядя Чарльзу прямо в глаза. Она даже специально задрала голову, чтобы встретиться с ним взглядом, и скрестила руки на груди. Выглядела при этом она совершенно серьёзно: в серых глазах горела решимость, брови сдвинуты к переносице. Она определённо не шутила, когда говорила это. И Оттого у Чарльза по спине прошёл холодок. Чарльз шумно сглотнул накопившуюся слюну и окинул её недоверчивым взглядом. В глубине души он всё ещё хотел верить, надеялся, что это просто неудачная шутка. Да, точно, просто глупая шутка. Анри ведь это несерьёзно, да? — Что, прости? — переспросил Чарльз. Уголок губ нервно дёрнулся вверх, и он невольно стал теребить рукав. Нервничал. Господи, как же он нервничал! — Ты глухой? — Анри хмыкнула и подошла к нему на пару шагов. Он же, в свою очередь, сделал столько же назад. — Поцелуй меня, говорю. — Зачем? — вопрос прозвучал донельзя глупо. Чарльз и сам понимал, что выглядит сейчас как идиот, но просто ничего не смог с собой поделать. Просьба Анри Уорхол слишком выбила его из колеи. Анри медленно выдохнула, чуть нахмурилась. Лицо её сделалось сердитым, однако потом неспеша расслабилось. Она запустила руку в крашенные тёмные волосы и тяжко вздохнула. Видимо, именно на эту реакцию она и рассчитывала. — За тем, что мы с тобой пара, — начала она. Она старалась говорить спокойно, но в тоне её сквозило недовольство. В голове Чарльза начали медленно прокручиваться шестерёнки. — Мы с тобой уже три месяца встречаемся, а ничего так и не произошло. У всех моих подружек уже и поцелуй был, и секс, а я одна хожу как дура. Тебе самому не надоело только за ручки держаться, а? Она была права. За три месяца их отношений они действительно ни разу не целовались. В основном только держались за руки, когда гуляли вместе где-нибудь, но не более. Один раз, правда, Анри уснула у него на плече, когда осталась у него на ночь, но это всё равно не то. У них не было никакой близости. Совсем. Даже объятий. Во многом потому, что Чарльз дико боялся микробов в любом их проявлении. Он всегда носил резиновые перчатки и держал наготове флокончик антисептика. Каждый раз перед тем, как чего-то коснуться, он тщательно протирал любую поверхность, будь то парта или дверная ручка. И естественно точно так же он с опаской относился к тактильному контакту. Им с Анри потребовалось долгое время, прежде чем они смогли свободно касаться друг друга. А вот до поцелуев дело так и не дошло. Анри долго терпела. Сначала, когда они были просто друзьями. Потом, когда они стали парой. Она неоднократно намекала на то, что ей хотелось бы больше близости, больше нежности, однако Чарльз отмахивался. Говорил, что пока не время, что он ещё не готов. Она понимающе кивала, но всё равно расстраивалась. И вот, сегодня её терпение наконец лопнуло. Она пришла к нему с заявлением, чтобы он её поцеловал. Говорила так, что отказаться не было возможности. Чарльз какой-то частью разума понимал, что это рано или поздно произошло бы, но всё равно оказался не готов столкнуться с данной проблемой лицом к лицу. — Анри, я ведь тебе говорил… — начал было он, однако она грубо перебила его. — Да мне надоело уже, — почти рявкнула она. Она резко сократила расстояние между ними и схватилась за его одежду. Крепко, так, что он даже не успел отпрянуть. — Я уже почти год жду у моря погоды. Ты думаешь, мне нравится каждый раз получать отказы? Думаешь, мне нравится каждый день ждать, когда ты наконец раздуплишься? Чарльз промолчал. Конечно же он знал: Анри это не нравится. В конце концов, она ведь девушка, нежная, чувствительная, тактильная, любящая. Она сама всегда показывала ему свою заботу, любовь, ласку. Она поддерживала его в трудные минуты, держала за руку, говорила успокаивающие слова. А что для неё сделал он? Да, в общем-то, по сути ничего. Он даже поцеловать её не мог, потому что Боялся. Боялся чёртовых микробов. Как же глупо… Чарльз медленно выдохнул, протянул руку. Положил её Анри на голову, другой же мягко приобнял, притянул к себе. Она от неожиданности вздрогнула, но потом всё же прильнула к нему. Он провёл пальцами, скрытыми за перчаткой, по тёмным волосам, прикрыл глаза. Сейчас он пытался собрать все остатки смелости, которые у него были, чтобы сделать этот важный для них шаг. — Я… Понимаю, что не нравится, — негромко заговорил он. Он сделал ещё один глубокий вдох, заглянул ей прямо в глаза. В серых омутах он видел своё собственное отражение, и оттого сердце начало биться чаще. — Я просто… — Ничего не говори, придурок, — Анри снова бесцеремонно перебила его. Она привстала на носочки и накрыла его щёку ладонью. Ласково погладила, коснулась большим пальцем нижней губы. По коже побежали мурашки, в груди поднялось неистовое желание скинуть её руку, однако он подавил его. — Если хочешь извиниться, просто поцелуй меня уже. Сам. От её слов внутри всё похолодело. Чарльз никогда не целовался. Он даже понятия не имел, что надо делать, поскольку никогда не интересовался этой темой. Он не читал романтических историй, не смотрел фильмов. Ему даже захотелось убежать, спрятаться где-нибудь далеко-далеко отсюда, лишь бы только не целоваться. Однако… Однако он не смог сдвинуться с места. Потому что видел своё отражение в глазах Анри. Потому что чувствовал, как ласково она его гладила, как цеплялась за одежду. Он просто не мог позволить себе позорно сбежать от неё. Не мог разрушить их и без того хрупкое счастье. Поэтому… Он решился. Чарльз неспеша наклонился к ней. Их губы неловко сопрекоснулись, и его мезафобная часть неистово запротестовала. Внутренний голос вопил об огромном количестве микробов, о том, сколько раз ему придётся потом чистить зубы, однако Чарльз старался не обращать на него внимание. Он закрыл глаза и отдался ощущениям. А чувствовал он что-то необычное. Тёплое, согревающееся. Оно лавой разливалось по венам, начиная с груди, и оттого внизу живота будто бы начинали порхать сотни тысяч серебрянных бабочек. Анри ответила почти сразу. Она обхватила его шею руками, прижалась ближе. Он провёл по её волосам, вдохнул приятный сладковатый аромат. Анри всегда пользовалась духами с запахами кондитерских изделий. Он не знал, где она такие находила, но ей определённо шло. И сейчас он действительно наслаждался её запахом. И тем, насколько близко они находились. Они целовались, судя по ощущениям Чарльза, целую вечность. В какой-то момент он так увлёкся, что даже перестал слышать голос разума, кричащий о том, насколько это всё негигенично. Он просто погрузился в тягучую, словно патока, нежность, которая окутала его со всех сторон. Больше для него не было ничего: ни страха микробов, ни тревожности, ничего. Осталась только Анри и всепоглощающее чувство любви к ней. Поцелуй прекратился внезапно. Анри сама, пусть и с неохотой, разорвала его. Она медленно отстранилась, и Чарльз посмотрел на неё. В её серых глазах блестело удовлетворение, на губах играла слабая улыбка. Он легонько коснулся кончиками пальцев своих собственных. На них остался ванильный привкус. Необычно, но приятно. — Ну вот, наконец-то, — довольно протянула она. Она положила голову ему на плечо и прижалась щекой. Сейчас она едва ли не урчала, словно сытая кошка, и это сравнение показалось ему забавным. — Я уж думала, мне самой придётся тебя целовать. А мне этого не хотелось, знаешь ли. — Прости, что заставил так долго ждать, — Чарльз улыбнулся самыми уголками губ и погладил её по голове. — Я… постараюсь больше так не затягивать. Обещаю. Он действительно постарается. Потому что понял, насколько для неё важно. А ещё осознал, насколько приятно может быть целоваться. Даже несмотря на миллионы микробов.