Часть 1
18 апреля 2026 г., 10:36
Зим терпеть не мог школьные танцы. Слишком много тел, слишком много запахов, и все эти люди двигались в такт музыке, словно у них не было собственной воли. Но в этом году директор объявил дискотеку обязательной.
— Я буду наблюдать из укрытия, — заявил Зим, натягивая на голову капюшон.
Диб закатил глаза:
— Ты не можешь «наблюдать из укрытия» в спортзале. Там нет укрытий. Только шарики и растяжка «С любовью к школе».
— Тогда я уничтожу шарики.
— Не уничтожишь.
Зим обиженно надул щёки, но спорить не стал. Вместо этого он всю первую половину вечера просидел на трибуне, скрестив руки, и прожигал взглядом танцпол. Диб сначала танцевал с Газ — неловко, подпрыгивая, как кузнечик. Потом к ним подошла какая-то девочка из параллельного класса и улыбнулась Дибу.
— Привет, — сказала она. — Тот самый парень с приборами, да? Мило. Потанцуем?
Диб растерялся. Он покосился на Газ, та лишь пожала плечами и отошла к стенду с соком. И тогда Диб… согласился.
Зим увидел это и застыл.
Его антенны, обычно плавно покачивающиеся, резко выпрямились. В груди что-то щёлкнуло — не больно, но странно. Как будто маленький реактор дал сбой.
«Это не ревность, — подумал Зим. — Иркены не ревнуют. Это тактическая обеспокоенность. Диб — мой враг. Только я имею право с ним сражаться. И танцевать — тоже только со мной».
Он спустился с трибуны, прошёл через толпу и бесцеремонно встал между Дибом и той девочкой.
— Ты нужен мне, — сказал Зим, глядя прямо на Диба.
Девочка удивлённо моргнула:
— Эм… он занят.
— Нет, не занят. — Зим схватил Диба за руку. — Он мой враг. Мы договорились враждовать сегодня с восьми до десяти. Освободится в десять ноль одну.
— Что? — девочка перевела взгляд на Диба. — Он вообще нормальный?
Диб, который сначала опешил, вдруг улыбнулся — той странной, понимающей улыбкой, которую никто, кроме Зима, не видел.
— Извини, — сказал он девочке. — Он прав. У нас график.
Когда они отошли к краю зала, Диб выдернул руку, но без злости.
— Ты ревнуешь, — сказал он.
— НЕТ! — рявкнул Зим слишком громко. Несколько человек обернулись. Зим понизил голос: — Я не умею ревновать. Это не входит в мои функции.
— Тогда зачем ты меня утащил?
Зим замолчал. Вокруг играла медленная песня, к которой он не заготовил ни одной логической реплики. Он посмотрел на Диба: взъерошенные волосы, блестящие глаза, лёгкий румянец на щеках после танцев.
— Твои губы, — наконец выдал Зим. — Они… улыбались ей. А должны улыбаться только мне. Потому что я твой главный противник. Имею приоритет на все твои эмоции.
Диб замер. Потом медленно выдохнул:
— Зим… это самое романтичное признание из всех возможных. В твоём исполнении.
— Это не признание. Это стратегическое заявление.
— Ах, стратегическое? — Диб сделал шаг вперёд, сокращая расстояние. — Тогда вот тебе тактический ответ.
Он взял Зима за обе руки — холодные, тонкие пальцы Иркена — и положил их себе на талию. Потом обнял сам, уткнувшись носом в макушку Зима.
— Что ты делаешь? — прошептал Зим, но не отстранился.
— Танцую со своим врагом, — тихо ответил Диб. — По графику.
Музыка лилась медленная и тягучая. Зим понятия не имел, как двигаться в танце, поэтому просто стоял, прижавшись щекой к груди Диба, и слушал его сердце. Бум-бум-бум — быстрее, чем обычно.
— Твой пульс снова повышен, — заметил Зим.
— Знаю, — выдохнул Диб.
— Это опасно для человека.
— Знаю.
— Но ты не отстраняешься.
— Нет, — Диб чуть сжал объятия. — Не отстраняюсь.
Зим поднял голову. Их лица разделяли несколько сантиметров. Красные глаза Иркена встретились с карими глазами человека.
— Диб, — сказал Зим почти шёпотом. — Я, кажется, понял. Это не ревность и не тактика.
— А что?
— Это… — Зим нахмурился, подбирая слово. — «Нравиться». Так говорят люди? Мне нравится, когда ты смотришь только на меня. Даже если ты кричишь «Попался, пришелец!».
Диб рассмеялся — тихо, счастливо, прямо в губы Зима.
— Мне тоже нравится, когда ты врёшь про график вражды, чтобы меня отбить.
— Я не врал. График был. Я его только что составил.
— Конечно, составил.
Они стояли посреди шумного спортзала, обнявшись под медленную песню, и никто вокруг не понимал, что эти двое — заклятые враги, пришелец и охотник за НЛО — только что заключили самое важное перемирие в своей жизни.
Гэз, наблюдавшая со скамейки, отпила сок и пробормотала:
— Наконец-то. Ещё неделя этих «ты мой враг, нет, ты мой», и я бы сама их заперла в шкафу.
Она достала телефон и сделала фото. На память
