Чёрный человек

Предисловие Рассказ содержит в себе довольно щепетильные темы и, возможно, может вызвать у кого-то тяжелые эмоции (надеюсь, что нет). Если вы любитель пушистого и розового, то не думаю, что данное произведение вам может понравиться. Какой смысл у рассказа? Это каждый может решить сам для себя, но одно я точно скажу: если вы испытываете нечто похожее на то, что чувствует главная героиня Алиса, обратитесь за помощью к близким людям, которым вы доверяете. Многим страшно просить о помощи, но это не признак слабости, а наоборот — силы. Я хочу, чтобы у вас всё было хорошо. И самое главное - не молчите. (Возможно присутствуют опечатки или ошибки)                                                     Чёрный человек В свои шестнадцать лет она жила совершенно обычной жизнью любого другого подростка. Ходила в школу, получала хорошие оценки, имела нормальные отношения с родителями, иногда выходила гулять с друзьями. Чего ещё можно желать? Она была вполне довольна своей жизнью.    Алиса вяло начала подниматься с кровати. На часах было шесть утра, солнце ещё не спешило подниматься. Веки с трудом держались открытыми, а грудная клетка по какой-то причине неистово зудела. Хотелось остаться в мягкой тёплой кровати и никуда не выходить. Но это, к сожалению невозможно. Ноги не слушались её, но ей нужно было покидать своё убежище и направляться к повседневному миру. Когда ступни девушки начинали соприкасаться с полом – тот издавал неприятный скрипящий звук. Наконец она покинула тёплую постель и двинулась к зеркалу, которое стояло у стены в другом конце комнаты. Ветер колыхал голые ветки, которые бились в окно, будто хотели войти. Алиса привыкла к этому звуку.    Встав напротив зеркала, она проскользила взглядом по своему телу. Начиная с лица: серо-голубые уставшие глаза глядели на неё, а скомканные русые волосы сбились кучей на плечах, требуя, чтобы их немедленно расчесали. Тонкая линия губ, вытянутое лицо и бледная кожа.    Опустив взгляд, Алиса потеряла дар речи, а сердце начало биться, будто в несколько раз чаще. Тело сковал немой ужас. Девушка почти перестала дышать — ей хотелось закричать, но она быстро закрыла рот руками. Она не верила в то, что видела: по всему телу пробежалась неприятная холодная дрожь, а глаза, наконец, открылись полностью. Ноги будто приросли к старому деревянному полу. Спустя несколько секунд мёртвой тишины из глаз проступили слёзы, а нижняя губа начала подрагивать    Чёрная дыра. Что-то неизвестное — чёрное пятно, как то, которое на рисунках ставят дети, — мирно покоилось у неё на груди. Она было размером с футбольный мяч, сквозь неё не было видно органов, и оно не проходило насквозь. Там была просто пустота — вечная тьма, которая сочилась прямиком из груди. Страх и паника охватили бедную Алису. — Милая, ты уже встала? Тебе пора в школу, — крикнула снизу мама.    Но Алиса не могла даже пошевелить рукой, продолжая пялиться на чёрное пятно. Внутри всё завертелось, словно ураган — тысячи мыслей закопошились в голове. «Вдруг это кто-то увидит?» — подумала она.    Оторвав руки ото рта, она пальцами подхватила низ сорочки и стянула её с себя, но чёрное нечто, исходившее из груди - никуда не исчезло. Значит, ей не показалось, всё-таки это было не обычное пятно на одежде. Это нельзя отстирать. Оно было частью самой Алисы. Трогать это ей совершенно не хотелось — один лишь вид вызывал озноб и тошноту. Ей было противно смотреть на саму себя.    Наконец Алиса совсем немного пришла в себя и вспомнила, что ей нужно уходить в школу. Она взяла своё покрывало и накинула его на зеркало, чтобы скрыть свой ужасный вид от самой же себя. Опустить голову вниз, где находилось это пятно, она не решалась. И, наверное, не решится. Пытаясь побыстрее одеть школьную форму, её не покидали мысли: «Как мне быть дальше? Что я скажу маме? А как же одноклассники? Учителя? Что они все подумают обо мне?» «Вдруг они посчитают меня странной?» « Вдруг они не примут меня?»    Свой собственный голос в голове стал для неё слишком громким. Это слово — «странной» — на вкус было как кусок металла: неприятное, холодное. Звучало как смертный приговор.    Её хрупкие плечи задрожали. Медленно собирая всё нужное, она продолжала метаться в догадках, как это можно будет объяснить. Алиса сама понятия не имела, откуда взялось это пятно, которое словно корни разрасталось внутри. Ещё вечером этого не было — она ложилась спать совершенно обычной девочкой. Может, это сон? Да, наверняка сон. Алиса была уверена, что это просто кошмар, и ничего более. Ей стоило лишь ущипнуть себя — и она тут же проснётся. Один щипок и всё будет как до сегодняшнего дня.    Ущипнув свою тонкую кожу, она почувствовала неприятную, но терпимую боль. Ничего не изменилось. Она продолжала сидеть на холодном полу с завешанным зеркалом. Волосы спадали вниз, дыхание стало медленным, зрачки сузились, а колени дрожали. Это был не сон. Это всё реально. Алиса больше не проснётся обычной девочкой. — Милая? Ты уже встала? Тебе нельзя опаздывать, — доносился обеспокоенный голос мамы из кухни внизу.    Скрипучий пол выдавал мамины шаги, которые постепенно приближались к лестнице. — Д-да, — с трудом выдавила из себя Алиса.    Услышав ответ, звуки шагов постепенно уносились прочь от лестницы. Поднявшись на ноги, она пошла к двери. Ей придётся выйти, и, наверное, её сочтут странной, дефектной, нездоровой и положат в больницу.    Алиса медленно спускалась по ступенькам, которые скрипели ещё громче, чем раньше. Стук собственного сердца отдавался в ушах громким звоном, перед глазами всё начинало плыть. С каждой ступенькой она приближалась к кухне, где стояла мама и готовила завтрак.    Желание убежать, спрятаться под кроватью становилось всё сильнее, а слово «странная» звучало в голове всё чаще и настойчивее. Ноги становились ватными и уже с трудом держали Алису.    Очутившись на кухне, запах ароматных блинов немного успокоил перепуганную Алису. Мама обернулась к дочери, держа в руках миску и венчик, и что-то взбивала. Её фартук был испачкан мукой, а рукава закатаны по локти. Брови слегка нахмурились, а взгляд стал каким-то строгим. Алиса замерла. Она решила, что мама увидела чёрную дыру. Опустив глаза, девушка приготовилась к тому, что мама испугается её и позвонит в скорую помощь. Но этого не произошло. Мама вела себя как обычно, будто у дочери не было большой черной дыры посередине груди. — Доча, всё хорошо? Ты выглядишь бледной, — спросила нахмуренная мама, продолжая что-то мешать в миске. Алиса распахнула глаза. Всё-таки мама не увидела чёрное пятно. Выдохнув, девушка подняла голову и ответила: — Да, всё замечательно, — с улыбкой произнесла Алиса. — Вот и отлично, — произнесла в ответ мама.    Алиса вышла за порог своего дома и направилась в сторону школы. По пути она размышляла о том, что подумают одноклассники вместе с преподавателями? Может они не заметят её также как и мама? Или она просто решила игнорировать это? Мысль о том, что эта чёрная пустота может быть видна только ей, пугала ещё больше.    Холодное утреннее солнце только начинало подниматься над крышами домов. Улицы постепенно оживали. Люди спешили на работу, дети в школьной форме шли по тротуару, смеясь и обсуждая вчерашние уроки.    Алиса шла среди них, прижимая к груди портфель. Ей казалось, что каждый прохожий смотрит прямо на неё. Стоило кому-нибудь задержать взгляд чуть дольше — и они сразу заметят чёрную дыру, спрятанную под тканью рубашки. Мимо прошла женщина с собакой, и Алиса резко отвернулась. «Вдруг она заметила?..» — пронеслось в голове.    Но выдохнуть она смогла лишь, когда поняла: нет, та просто прошла мимо. Сердце всё равно забилось так сильно, словно она была преступницей, которую вот-вот поймают. С каждым шагом грудь начинала чесаться всё сильнее. Словно под кожей что-то медленно передвигалось. Алиса старалась не касаться этого места, но рука сама тянулась туда, будто пытаясь убедиться, что чёрная пустота всё ещё на месте.    Ворота школы казались уже не такими обычными, как раньше — колкие наконечники пугали. Дети проходили мимо Алисы, громко обсуждая свои темы: некоторые смеялись, часть молчали, другие злились. Её глаза бегали по лицам окружающих, пытаясь понять их эмоции, чтобы удостовериться, что всё в порядке, и никто ничего не видит.    Глаза, взгляды — они были повсюду. Хотелось провалиться под землю, исчезнуть. Алисе казалось, будто все смотрят на неё с осуждением. Вдруг дети увидели чёрную дыру и теперь презирали девушку? Вдруг они теперь знаю что она такая? Может они не видят её? Или просто притворяются, будто ничего не заметили?    Ноги сами шли вперёд по знакомым коридорам. Лампа моргала над головой, а глаза были опущены в пол. Сердце продолжало быстро биться, лоб покрывался холодным потом, становилось страшно и неуютно. Губы проходящих мимо людей открывались и закрывались, из их уст вырывались слова, некоторые стояли и шептались. Они точно говорили о ней. О пустоте.   Шёпот доносился до ушей слишком отчётливо. Неожиданно кто-то засмеялся — смех был таким громким и раздирающим, что отзывался эхом и приносил головную боль. Алиса озиралась по сторонам: смеяться начинали и остальные дети, которые окружали её. Грудная клетка поднималась всё чаще и быстрее, зрачки сузились до двух маленьких точек, хотелось сбежать. Они знают. Они увидели. Теперь жизнь не будет прежней. — Привет, Алиса, — донёсся знакомый голос выбивший девушку из мучительных мыслей.    Она отвлеклась от детей, которые смеялись, и посмотрела в сторону, откуда шёл звук. Перед ней стояла одноклассница Вика с длинными тёмными волосами и карими глазами, одетая в обычную школьную форму. Алиса часто с ней общалась, но не могла назвать их отношения дружбой. Вика же считала иначе. — Ты чего застыла? Неужели забыла, где находится наш класс? — с лёгким смешком произнесла девушка.    Дыхание Алисы постепенно приходило в норму, пульс снижался. Оглянувшись вокруг, она заметила, что смех детей был не таким уж и громким, да и смеялись они не над ней. Никто не видел чёрной дыры, даже Вика дружелюбно поглядывала на одноклассницу — а она бы точно не стала молчать, если бы заметила нечто сверхъестественное. Может, этой дыры вовсе нет? — Привет, Вик, я просто задумалась о сегодняшней контрольной, — умело соврала Алиса. В памяти неожиданно всплыло, как вечером она готовилась к контрольной по алгебре. — Бли-и-и-и-н, я совершенно про неё забыла, — досадным и огорчённым голосом сказала одноклассница, ударив себя ладонью по лбу. — Сможешь мне помочь? Сложив руки в мольбе и засияв своими карими умоляющими глазами, она выглядела так, что отказать было трудно.    Алиса догадывалась, что Вика не подготовилась и забыла про важную контрольную, потому что это происходило постоянно. Помочь ей означало вместо неё решить большую часть заданий — тогда оставалось меньше времени на собственные, и Алису это злило.    Хотелось сказать что-нибудь в духе: «Сама решай свою контрольную, это твоя проблема, а не моя», но она была слишком доброй и не могла нагрубить другим. Это казалось ей непозволительным. Поэтому всё, что Алиса могла сказать, это: — Да, помогу. Глаза Вики засверкали. Было видно что её обрадовала эта новость, в отличие от Алисы. — Спасибо! Ты самая лучшая на свете!, — воскликнула Вика. Конечно. Какой ведь ещё могла быть Алиса?    Войдя на территорию школы, другие одноклассники и учителя не обращали внимания на странную аномалию в груди девушки. Всё было как обычно. Прозвенел звонок, и урок начался. Учитель раздал листочки с заданиями, и все принялись быстро их заполнять.    Алиса же писала ответы для одноклассницы. В груди что-то закопошилось, рука потянулась почесать причину раздражения, но девушка остановила этот импульс и продолжила выполнять вариант Вики. Это странное чувство, будто кто-то, словно червяк, ползает в груди и издаёт булькающий звук, не покидало её. Плечи напряглись, а рука начала сильнее давить на ручку, из-за чего паста становилась темнее, а почерк — грубее. Алиса передала ответы однокласснице, которая сидела спереди. Ощущение в груди утихло. Она принялась решать свои задания, но мысли о зуде и о том, что может быть причиной раздражения - не прекращали мучать ее.    Контрольная закончилась благополучно, Алиса знала ответы на каждый вопрос. Вика также была рада, что сможет получить хорошую оценку.   Прозвенел очередной звонок. Наступила обеденная перемена. Девушки направились в столовую, купили обеды и пошли к столу, который находился у стены. Они принялись за трапезу. Алисе, было, комфортно есть в тишине, но не Вике.    Она рассказывала самые разные истории, которые с ней случились за выходные, и гору новых сплетен, которые были настолько «интересны» Алисе, что та зевала, но пыталась делать вид, будто ей действительно нравится слушать о чужих жизнях. Вдруг разговор зашёл о книгах, чему девушка немного обрадовалась — она очень любила книги, особенно романтику. — Книги — вещь прикольная, но вот романтика просто ужас! Согласна? — сказала Вика, скорчив недовольную гримасу, будто у неё на миске ползал слизняк. — Почему ужас? — озадаченно спросила Алиса. — Ну, сама подумай, кому может понравиться жанр, где сплошная сопливая чепуха? Такое ведь читают только всякие нытики!— бодро ответила она, сложив руки на груди и улыбнувшись.    Девушка сглотнула ком, застрявший в горле. Эта «сопливая чепуха» была её любимым жанром, но она замешкалась с ответом. Неужели она нытик?    Она не понимала, что такого зазорного может быть в том, что ты предпочитаешь романтику, а не ужасы или детектив. Ей хотелось доказать однокласснице, что вкусы у всех разные и это нормально — предпочитать иной жанр. Но произнесла лишь: — Да, ты права.   Под кожей снова что-то зашевелилось. Грудь зачесалась, и появилось странное ощущение, будто Алиса предаёт саму себя, говоря подобные слова. Тьма закопошилась внутри, и словно чей-то коготь скрёб под рёбрами девушки, вызывая дискомфорт и напряжение. Улыбка скрыла нервозность — стоило лишь поднять уголки губ вверх, и они могли спрятать всё, что угодно. Кроме мыслей конечно.    Мучительные уроки закончились, и девушка наконец-то могла глубоко выдохнуть и отправиться домой. На улице начинало темнеть, солнце медленно клонилось к закату, а облака плыли вслед уходящим лучам. Где-то вороны издавали свои привычные крики, а дети направлялись домой в окружении друзей.    Алиса шла в полном одиночестве, и это нисколько её не расстраивало, даже наоборот — было отличной возможностью выдохнуть после общения с Викой и хорошенько поразмышлять. Думать сейчас она могла лишь об одной вещи.    Тьма, которая сочилась из её груди, не давала покоя и вызывала тревогу. Эта неизвестная дыра порождала новые страхи и неприятные ощущения. «Может, эта дыра у меня уже давно, а я просто не замечала?» — пронеслось в голове девушки, но она быстро отбросила эту мысль. Как она могла не заметить нечто подобное на собственном теле? Это было немыслимо.    Алиса перебирала в памяти события вчерашнего дня, пытаясь найти там хоть одну зацепку. Но тщетно. Её вчерашний день никак не отличался от сегодняшнего: школа, общение с Викой, дом, уроки, сон. Что же тогда пошло не так? Что могло послужить причиной появления этого на груди?    Ответа не было. Но одно Алиса знала наверняка — эта чёрная дыра будет лишь её собственной тайной. Никому нельзя об этом знать, иначе её сочтут ненормальной. Девушка сама попытается избавиться от тьмы. Открыв входную дверь, она вошла и принялась снимать обувь. Шаги, доносившиеся из кухни, означали, что мама тоже дома и, скорее всего, готовит ужин. — Ты уже вернулась, милая, как раз к ужину, — улыбнулась мама, заметив в проёме фигуру дочери с закинутым на плечо портфелем. — Как день прошёл? — Нормально. А у тебя как? — ответила Алиса. — Тяжело доченька. Устала, — в темпе ответила она Алиса промолчала. Мама довольно часто жаловалась о проблемах на работе, будто ожидая всемирной поддержки и внимания. Девушке же было не до этого, её терзали мысли о себе. О том, что с ней и как это могло произойти. Не получив того, чего желала — мама повернувшись к духовке, начала что-то доставать из неё.    Алиса прошла на второй этаж, в свою комнату. Бросила портфель и принялась переодеваться в домашнюю одежду — кофту и лёгкие штаны. Зеркало всё так же было накрыто простынёй. Руки не тянулись её снимать — ей хватало видеть это нечто каждый раз, когда она опускала взгляд вниз. Но дальше её ждало регулярное принятие душа, а это значило, что она снова встретиться взглядом с пустотой.    Включив горячую воду, Алиса стояла под струёй и пристально смотрела на грудь. Она надеялась смыть тьму, но вода никак на неё не влияла. Струи будто не ощущали физически дыру и просто стекали по телу как обычно. Рука медленно поднялась и направилась к груди. Остановившись в паре сантиметров от неё, ладонь замерла. Пальцы похолодели, словно кровь внезапно перестала течь по венам. Сердцебиение замедлилось.    Алиса опустила руку, не в состоянии прикоснуться к этой черноте. Ей казалось, что эта дыра может сожрать её руку целиком, даже не пережёвывая.    Выключив воду, она продолжала стоять и смотреть в эту дыру, ничего не чувствуя, словно всё внутри вмиг погасло, как свечи. Вот только зажечь их вновь никто не мог. Тьма притягивала и пугала одновременно. Чем дольше Алиса смотрела в неё, тем сильнее ей казалось, что она смотрит в саму себя. Но гляделки с дырой оборвала фраза мамы — Ужин готов! – воскликнула женщина, созывая всех к столу. Эта фраза оторвала взгляд девушки от зеркала. Быстро переодевшись, Алиса направилась на кухню.     Лампа над круглым обеденным столом ярко освещала комнату. На улице уже стемнело, луна медленно поднималась в зените, а птицы притихли. Часы тикали, и с каждой секундой — всё громче.    Девушка принялась за трапезу. Остальные тоже ели, и всё происходило, как обычно. Но внутри Алисы теперь зияла дыра, которую, кроме неё, никто не видел, и это создавало ощущение ненормальности происходящего. Будто так быть не должно, но это всё равно происходило.    Папа разрезал кусок мяса, а брат Алисы, Оскар, выбирал нелюбимый горох вилкой и складывал его на край тарелки. Мама ожидала, что скажет семья насчёт приготовленной еды. — Всё очень вкусно, дорогая, — улыбнулся папа, переводя взгляд на жену, а потом снова на тарелку с картофельным пюре. Мама широко улыбнулась — она была рада услышать столь приятные отзывы. — Как у вас прошёл день? — спросил он, чтобы разбавить мёртвую тишину, пришедшую на кухню, словно незваный гость. Мама начала рассказывать о своих делах на работе, о том, что некоторые клиенты её очень взбесили своим душным поведением и вечными придирками к товару. Это было нечто обыденным. Оскар продолжил разговор своей учёбой, добавив пару смешных ситуаций из сегодняшнего дня. Потом мама подключилась к диалогу с сыном, к ним присоединился папа. Комната наполнилась живыми звуками, бодрыми голосами и смехом. Всё как обычно. Алиса тоже попыталась втиснуться в их беседу, но там было место лишь для троих. Никто не услышал её тихого голоса. Словно Алисы здесь и не было. Всё. Как. Обычно. Она вздохнула, доела, поблагодарила маму за ужин и, посидев ещё пару минут, вскоре встала и ушла в свою комнату.    Лёжа на кровати и глядя в потолок, Алиса остро ощущала пустоту внутри, вызванную этой бездонной дырой. Не самое приятное чувство. Мало кому такое вообще понравится. Но девушка смирно лежала и слушала звуки, доносившиеся с улицы.    Ветер колыхал скребущиеся об окно ветки, которые горячо желали проникнуть в комнату. Луна поднималась всё выше, проникая своим слабым светом внутрь, но его было недостаточно, чтобы прогнать всю тьму из комнаты. Никакой свет не прогонял тьму из самой Алисы. «Почему я? Что со мной не так? Я что-то сделала плохое? Где я провинилась?» Эти вопросы не давали покоя Алисе. Девушка легла в позу эмбриона, поджав колени к груди, и тихо заплакала. Так, чтобы никто не услышал. Её всё равно никто не слушал.    Чёрное нечто зашевелилось и издало странный скрежещущий звук, отчего Алисе стало больно и неприятно.    Ветер за стеклом завыл сильнее, желая ворваться в комнату, но окно стало преградой, которую он не мог преодолеть. Девушка не знала, как справиться с этим чёрным сгустком на груди. Попросить помощи тоже не могла. Она была одна. Хотя нет. Пустота тоже была с ней. Возможно навсегда. «Неужели я останусь такой?»   После пролитых слез, силы покинули Алису, и она уснула лёгким, поверхностным сном. Внезапно девушка очутилась в тёмном лесу. Ветвистые деревья словно пытались заманить девушку в свои объятия и больше никогда не отпускать. Вдруг она заметила, что дыры не было на своём месте. Это озадачило девушку. «Что происходит? Где пустота? Я снова нормальная» Не побыв в раздумьях и минуты, Алиса заметила кого-то вдалеке. Кто-то или что-то смотрело на неё и не двигалось. Это нечто было больше самой Алисы. Оно не было похоже на человека, скорее на дикого зверя. Всё внутри девушки сжалось. Что это? Ноги не слушались и будто окаменели. Девушка будто смотрела в гляделки с этим существом. В один миг это существо начало двигаться в сторону Алисы. Тело девушки резко вспомнило, что у неё есть ноги и будто на автоматическом режиме включили режим «Бей или беги» Убегая от монстра, девушка слышала звуки, которые он издаёт. Громкие и отвратительные — похожие на дикое животное. Алиса продолжала бежать настолько быстро, как могла. Чувство страха и ужаса от звуков, которые издавало нечто, придавало ей энергии. Девушка уже начала представлять, как монстр догоняет её и разрывает на части. То, как его пасть отрывает от тела части, отсоединяя их навсегда. Но в раздумьях девушка не заметила сразу, как перед ней появилось широкое дерево. Скорость была слишком большая, чтобы сменить маршрут или резко остановится и ей оставалось лишь принять дерево в не очень приятных объятиях. Девушка упала с кровати. Это был всего лишь сон. Кто был этот монстр? Почему он гнался за Алисой? В голове, было, кучу мыслей, но звонок будильника не дал им разрослись по всему мозгу.    В комнате было прохладно. Ей не хотелось идти в школу, но надо было. Впервые она ощущала необъяснимую тяжесть в теле, звук тикающих часов напрягал. Поднявшись, она опустила взгляд вниз. Хотелось бы, чтобы та чёрная дыра оказалась лишь сном. Но нет. Тьма в груди копошилась и странно трескала, словно горящие брёвна в камине.    За окном тучи сгущались всё плотнее, закрывая собой солнечные лучи и наводя на мысль о предстоящем дожде.    Алиса переоделась в школьную форму и взглянула на зеркало, скрытое простынёй. Рука даже не дрогнула в попытке стянуть её вниз. Уголки губ были вяло, опущены, а внутри тела веял холод и мрак.    Позавтракав, девушка схватила зонтик и направилась в школу. Медленная ходьба, раньше ей совсем не свойственная, почему-то её даже не злила, хотя девушка догадывалась, что, идя таким темпом, опоздает на уроки. Алиса никогда не опаздывала и ранее не испытывала такую тяжесть от осознания, что ей нужно общаться с людьми и думать над очередными задачами.    Всё, чего хотела сейчас девушка, — это вернуться домой, укрыться тёплым одеялом и сладко уснуть, позабыв обо всём на свете. В особенности о странной дыре, сочившейся изнутри.    Запах дождя уже прогуливался за руку с ветром. Капля дождя упала на землю и разбилась на тысячи маленьких капелек, впитавшихся в землю. Подобным образом разбиваются и детские мечты. «Печально» — странное слово с сероватым оттенком пронеслось в голове Алисы, но от чего печально — понять не могла. То ли из-за дождя, или из-за того, насколько хрупкие детские мечты и как легко их разбить без возможности собрать заново? Или причина крылась в пустоте внутри самой Алисы?    Надоедливый звонок проникал в уши громким звоном, хотелось что-то бросить в эту штуку, чтобы она перестала звенеть и дала Алисе немного вздремнуть на парте. На удивление, девушка не опоздала на уроки, хотя ожидала иного исхода, но это нисколько её не заботило. Мир вокруг стал каким-то серым. Возможно, это из-за туч, которые скрыли за собой солнце. Но цвета будто померкли, лишь слабые оттенки добирались до роговицы глаз. Кожа казалась бледнее обычного и хрупкой, словно фарфор. Учитель алгебры рассказывал о решении уравнений. Алиса и раньше не сильно получала удовольствия от этих цифр, но в этот раз что-то было по-другому.    Уроки, задачи, оценки — ничего больше не имело значения. Девушке было всё равно. Тьма отобрала у неё что-то важное, но что? Девушка понятия не имела. Наконец урок, который оказался более длинным, чем обычно — закончился. Началась перемена. Вика села напротив Алисы и рассказывала о своих новых приключениях в городе, если побег от полиции можно назвать приключением. Новые сплетни, которые ходят по школе — кто с кем и где спал, и прочую чушь, до которой Алисе совершенно нет дела. Но приходилось выслушивать это, хоть ей это и не нравилось. Как обычно.    Дежурная улыбочка местами изображала удивление, когда это надо было, но самое тяжёлое — это притвориться, что тебе интересно слушать. Неожиданно девушка поймала себя на мысли, что одноклассница довольно громко говорит и без всякого смущения, хотя выражалась довольно грубо. Ученики в классе вполне могли её слышать, но Алису волновали не они, а то, что это обычное поведение одноклассницы вызывало злость. «Боже, сколько можно говорить про всякую ерунду, лучше бы она так физику зубрила», — промелькнула грубая мысль, которая заставляла мышцы напрячься, а на лбу надулись вены. «А ведь потом попросит у меня списать. Сегодня же тест по физике», — продолжала воспаляться в голове девушка, под руку попала ручка с нажимным механизмом. Щелк. Щелк. Щелк. «Как же она меня бесит». Щелк. Щелк. Щелк.   Вика продолжала шевелить губами, но Алиса уже не слушала, а лишь продолжала твёрдо нажимать на ручку каждую секунду. Будто вместо ручки у неё в руках была сама Вика, которую так и хотелось заткнуть. — Алиса, всё нормально? — заметив странное поведение одноклассницы, поинтересовалась Вика. Её фигура немного отодвинулась от парты Алисы и настороженно взглянула, наверное, ожидая, что эта ручка куда-то полетит. – Да, – сухо ответила девушка и оставила ручку в покое.    По виду подруги можно было сказать, что та не особо поверила в слова Алисы, но продолжила рассказывать о своих затеях на следующие выходные, куда входили сигареты и алкоголь. Алиса терпеть не могла пьющих и курящих людей. Девушка снова почувствовала ощущение, будто кто-то крадётся под её кожей. Только в этот раз оно было более настырным и сильным. Это вызывало у девушки ещё большее раздражение, но одновременно и страх.    Снова уроки. Алиса, конечно же, помогла своей горе однокласснице с тестами по физике, у обоих были отличные результаты. Она посмотрела на хорошую оценку и равнодушно закрыла тетрадь. Двоек, в принципе, не может быть у неё.    В голове витал один и тот же надоедливый вопрос «всё нормально?», звучащий так, будто Алиса похожа на сумасшедшую. Это было, как содрать корку кожи с незажившей раны, а злость продолжала яростно дышать в спину горячими потоками воздуха и пускать слюни, острые клыки показались наружу. Она словно зверь хотела накинуться на Вику и растерзать ее, чтобы удовлетворить свое желание. Чтобы вокруг, наконец, за царила тишина, которую прогнала из этой комнаты разговорчивая одноклассница. Но девушка пыталась спрятать их снова внутрь. Загнать этого зверя в свою тень, не давая ему воли вонзить клыки в шею того, кто раздражает. Это были всего лишь сладкие мечты. Девушка не могла сделать подобного в реальной жизни, она ведь не дикий зверь. Алиса постаралась отвлечься от этих глупых мыслей, повторив очередную тему по биологии, но сделать ей этого не дали. Два парня сидевшие в другом конце класса разговаривали и смеялись так громко, что игнорировать это было невозможно. Так и хотелось крикнуть «Заткнитесь вы уже!». Но Алиса сдерживала себя как могла. Смех стал ещё более громким и противным. Девушку это раздражало ещё больше. Казалось, что она вот-вот взорвётся. «Ты что, истеричка?» — послышался родной голос.    Перед Алисой предстали зелёные глаза женщины, в которых наблюдалась злость и осуждение за то, что девушка позволила себе выпустить зверя из тени. В глазах девушки затушевалось беспокойство и страх от неожиданного недовольства в её сторону. Алиса считала: раз маме можно злиться, то почему она не может выпускать своего зверя наружу так же, как и она? Почему-то девушке это запрещено делать. И всё, что ей оставалось, — броситься в бегство, а комната стала личной цитаделью. «Нет, мама, я не истеричка», — твёрдо сказала сама себе Алиса и больше никогда не выпускала злость, а копила её в себе. Зверь не был рад находиться вечно в тени, ему не дали право свободно выражаться, поэтому его клыки впивались в кожу своей же хозяйки. А она продолжала твердить: «Я никогда не буду злиться на людях» и терпела все его укусы, после которых оставался розоватый след от зубов, переходящий в синяки из-за лопнувших капилляров. Но длинные рукава кофты способны всё спрятать, а зверь рычал и бился в конвульсиях в попытке вырваться на желанную волю. Ему не нравилось находиться в тени, поэтому Алиса терпела колкие и обидные слова дикого зверя, которого хотела подавлять. «Ты просто ничтожество» «Я ненавижу тебя» «Это твоя вина»    Кричал он из раза в раз без остановок, а сдерживать его становилось лишь сложнее. Зверь подкрадывался к сердцу и сжимал его, словно обнимая, вызывая необъяснимую боль в груди. Ни один рентген не выявил проблемы с организмом, но девушка догадывалась, что проблема кроется в звере, чью волю она подавляла долгие годы, а теперь он хочет мстить.    Вот что бывает с подавленными эмоциями. Они никуда не исчезают, а начинают нападать на своих хозяев. Алиса считала, что пару раз сдержавшись, это не повлияет на зверя. Но ошибалась.    Учитель по геометрии нудно объяснял очередные теоремы и как нужно решать то или иное уравнение. Алиса пыталась слушать его, но давалось это с большим трудом. Внимание же Алисы привлекали серые тучи, затянувшие небо за окном, они мирно плыли вдаль, и их ничто не могло остановить. Облакам не нужно переживать за оценки, за то, как они выглядят в обществе, не зависят от бытовых вещей, не нужно думать, куда поступать и какую профессию выбирать, боясь совершить ошибку. Их никто не тревожит и они никому ничего не должны.    Наверное, это и есть свобода. У людей же свободы нет, и не будет никогда. Они узники своих же вещей, обречены вечно скитаться в поисках того, что доставит им удовольствие, и никогда не смогут найти то, что поистине подарит им счастье. Алиса хотела бы стать как облако и уплыть в неизведанную даль, не думая больше ни о чём. Туда, где не будет этих одноклассников, учителей и родителей. В место, где можно просто быть одному и спокойно плавать себе по небу. Туда, где от тебя никто ничего не потребует и где тебе не придётся строить своеобразный образ для других участников маскарада. От облака ничего не ждут, оно просто есть. Она могла бы ещё долго глядеть на разнообразные тучи с заострёнными концами. Но звонок снова начал издавать противный звук.    Вика тут же обернулась к однокласснице и принялась шевелить губами. Эти розоватые, пухлые губы раздражали глаза, ей хотелось просто зашить рот однокласснице. Нитки, исходящие из пухлых губ, выглядели бы забавно. А может, бы даже подошли ей. Чёрные нитки были бы в самый раз, как раз сейчас мода на всё чёрное – Кстати, сегодня скажут оценки по вчерашней самостоятельной, – напомнила Вика. Это, наверное, единственная её фраза, которая была полезной за весь сегодняшний день. – Интересно, какие у нас оценки! – Она была так заинтригована и радостна, словно сама сидела, готовилась к уроку и написала самостоятельную работу. – Думаю отличные, – улыбнулась вяло Алиса. Она была уверена в хороших результатах. По-другому ведь и быть не может. По классу стал проходить учитель и раздавать листочки с выполненными контрольными работами. Наконец дошла очередь и до парты Алисы. Девушка вяло взяла листок со своим вариантом и уже ожидала увидеть заветную оценку, но вдруг её глаза заполнились слезами. Начало становиться трудно дышать, а руки дрожали и потели одновременно, даже удержать листок было очень тяжело. Пальцы оставляли мокрые отпечатки на белой бумаге.     Перед ней лежала самостоятельная работа с выведенной красной, жирной и огромной цифрой «2», словно это самое первое, что должна была увидеть ученица. Внутри всё сжалось в тугой комок, Алиса потеряла возможность говорить. Она, охваченная паникой, не знала, куда бежать. К окну или к двери? Может, сразу домой? Щёки заливались красным оттенком, а слёзы желали вырваться на волю огромным потоком. Кончики пальцев почти онемели от того, что кровь перестала поступать к ним. Весь организм Алисы включил режим «опасность», где есть только два решения: «бей или беги». «Дура» «Конченная» «Ни на что не способная» «Вся твоя жизнь просто огромная ошибка» «Ты должна была умереть» «У тебя не будет никакого будущего» «Ты ничего не добьёшься» «Ты никто»    Слова и фразы летали в голове, словно ураган и не могли остановиться. Они звучали невыносимо громко и надоедливо. Хотелось просто оторвать себе голову, чтобы больше их не слышать. Живот начал болеть так сильно, будто кто-то взялся за него и прокрутил на сто восемьдесят градусов. Тошнота не заставила себя ждать. Двойка расплывалась из-за заполняющихся слезами глаз. Мысли продолжали кричать на девушку, с каждым разом всё громче и громче. Их невозможно было заткнуть.    Чёрная дыра в груди зашевелилась и принялась издавать своё привычное трескание и зудящее чувство. Весь мир вокруг крутился с огромной скоростью, а Алиса не поспевала. Ей казалось, что ещё один шаг — и она провалится в темную бездну, из которой невозможно будет выбраться. – Алиса, ты в порядке? – побеспокоилась учительница. Наверняка она задала этот вопрос не потому, что Алиса выглядела подавленной, а потому, что плохо написала самостоятельную. Девушка даже не могла поднять голову, чтобы посмотреть в глаза учительнице, так как знала что увидит там лишь разочарование. – Д-д-да, – с большим трудом выдавила из себя Алиса, пытаясь не встречаться взглядами с учительницей.    В отличие от Алисы у Вики была отличная оценка. Девушка не могла понять, где она допустила ошибку. Как она смогла написать хорошо ей, а себе настолько плохо? Она ведь готовилась поздними вечерами и была уверена в своих ответах. Может, у Вики был вариант попроще или их варианты перепутали, но сейчас это уже не имело значения. Алиса чувствовала себя полнейшим позорищем. Наверное, одноклассники смеются за её спиной над ней, а учительница больше никогда не будет хвалить девушку. И вся жизнь полетит к чертям. Прямо в ад.    А чёрная дыра останется. Она никуда не уйдёт и всегда будет рядом.    Говорить родителям о плохой оценке Алиса не собиралась. Им не нужно этого знать. Нет, её не ругали, но отчего-то девушке становилось страшно и стыдно признаваться в том, что такая вечно идеальная ученица в один момент получила двойку. Страх, что они могут накричать, где-то оседал внутри и тихо давил на мозг, принуждая солгать, на интересующий маму вопрос «Как прошёл день в школе?»    А в ответ она говорила: «Отлично» совершенно чужим, незнакомым Алисе голосом. Будто она марионетка в чьих-то руках. Порой страх может доводить людей до абсурдных идей и поступков. Убеждая, притворяясь нашим защитником и лучшим другом от всевозможных угроз, он приходит незаметно, в тихом шёпоте и втыкает нож в спину. Влияет на мозг громче, чем душераздирающий крик, от которого лопаются ушные перепонки. По дороге домой Алису мучал внутренний критик. «Как ты могла?» «Почему у Вики хорошая оценка, а у тебя плохая?» «Неужели ты настолько тупая?» Выводы не дали о себе ждать: «Ты ничего не добьешься» «Ты никто» Эта ситуация настолько выбила девушку из равновесия, что даже начавшийся моросящий дождь не привлёк её внимания, она просто бездумно шла и не обращая внимания ни на какие внешние раздражители по пути домой.    Войдя в дом и быстро поднявшись на второй этаж Алиса вошла в свою комнату и закрыла за собой дверь. Она будто как робот, без эмоционально сняла портфель со спины и бросила его в угол комнаты. У девушки не было сил, по причине чего та завалилась на кровать, даже не раздевшись. В глазах снова заиграли крупицы не пролитых слёз, но вдохнув поглубже, ни одна слезинка так и не упала. Испытывать эмоции для неё было противопоказано.    Присев на матрас, девушка внимательно осматривала свою комнату в поисках, чем бы ей заняться. На тумбочке валялась стопка непрочитанных книг, которые она чаще покупала, нежели читала. На книги почти не оставалось времени и сил, сейчас они также не вызывали никакого интереса, а ведь раньше она могла читать по 100–200 страниц в день и всегда могла выделить время. Но их обложки не выглядели так красочно и ярко, как при покупке, слова и буквы не вызывали внутреннего восторга. А смысл вложенный автором так и вовсе стал чем-то незнакомым и противным. «Роза – слово, имеющее яркую красную окраску и колючесть, её буквы превращались в зелёный стебель с шипами и пышным, цветущим, ароматным бутоном» – вдруг стало обычным набором букв на клавиатуре, а позже напечатанным на белой бумаге. Просто чёрные буквы. Набор символов. Не более.    Взгляд переметнулся на компьютер, который уже припал пылью от того, что им давненько не пользовались. Он веял лишь большой скукой, хотя раньше девушка могла сидеть за ним часами, читая произведения от всевозможных авторов. Но это было в прошлом. Плюхнувшись на кровать, Алиса глядела в белый потолок и слушала трескающий звук чёрной дыры. Она звучала уже не так противно как ранее, скорее даже успокаивающе. Казалось, что пустота хочет что-то сказать Алисе. Нужно было лишь вслушаться в её трескающую тишину. Но уведомление, пришедшее на телефон, заставило оторвать слуховые органы от тресканья дыры и переметнуть своё внимание на небольшую чёрную штуку, которая имеется у каждого человека.    Она взглянула, кто там написал. Зашла в Телеграмм и начала читать переписку своих друзей в отдельном чате, который они сделали совместно для удобного общения. Они обсуждали всякие разные скучные вещи, которые не вызывали ни капли интереса у Алисы. «У Кати появился новый парень, уже слышала об этом?» «Да, было бы интересно его увидеть рядом с ней, хи-хи-хи» Какой же скучный бред.    Стоило бы задуматься, почему она не хочет рассказать кому-то из близких друзей о своей чёрной дыре, появившейся ниоткуда. Возможно, даже попросить совет, как от неё избавиться. Но они не были настолько близкими друзьями. То, что они общаются на протяжении нескольких лет, не делало их «близкими». Поэтому рассказать о странной пустоте она не могла никому. Особенно им. Это проблема лишь Алисы. «А я вчера купила себе новую пару обуви, которую так давно хотела!» «Ух-ты, теперь ты будешь должна, обязана показать их мне, когда мы будем гулять >:D»    Читать сообщения, полные радости и веселья от своих друзей, порождало внутри странное, скребущее чувство. Сообщения порой в шуточной форме рассказывали о некоторых ситуациях, случившихся сегодня с каждым из друзей; они что-то бурно и весело обсуждали, на что указывало содержание текста и хохочущий смайлик. Они испытывали радость и другие эмоции.    Алиса заметила, что начала грызть ногти, хотя раньше никогда подобного не делала. Брови нахмурились, глаза продолжали пробегать по сообщениям. Злость начинала выходить наружу, мышцы напряглись, челюсть сжалась. Чёрная дыра снова начинала издавать трескающий звук, но громче и настойчивее. С каждой секундой этот треск превращался в иные звуки, а потом и вовсе заговорила тихим шёпотом, который в голове звучал громче, чем любой динамик, выкрученный на полную. «Они могут радоваться, а ты нет».   Алиса начала настойчивее сгрызать ногти, внутри неё закопошилось новое чувство, которого раньше не испытывала так ярко. Зависть.   Зависть к тому, что у других есть то, чего нет у неё. Эмоций. Они могут испытывать то, чего она не может. Алиса считала себя ошибкой. Дефектной.    Тьма улыбалась кривыми человеческими зубами, выглядывающими из вечной пустоты и мерзлоты. Девушка отбросила от себя телефон, он упал на мягкий матрас аж на другой конец кровати.    Она спряталась под одеялом, словно маленький ребёнок, который чего-то испугался, укрывшись в нём с головой. Зависть и злость разъедали её изнутри, оставляя после себя лишь тупую боль, которую хотелось вырвать из груди и выкинуть в мусорку. Но девушка не могла этого сделать. Всё, что ей оставалось, – молча терпеть. Наблюдать за тем, что есть у других, но никогда не будет у неё. В своих раздумьях она даже не заметила, как провалилась в глубокий крепкий сон. Тёмный густой лес. Снова. Алиса бежала без остановки, ветки сосен резали лицо, солнце совсем немного освещало путь над головой. В горле начало печь так сильно, будто девушка проглотила раскалённый уголь. Становилось больно дышать, сердце билось настолько быстро, что пульс было слышно эхом в ушах. Ей нужно было бежать. За Алисой гнался какой-то неизвестный мужчина, лица которого она не видела. Оно было размыто, словно кто-то взял мокрую кисточку, перемешал цвета между собой и размазал физиономию догоняющего называемую лицом. Его помыслы были неприятными и, вероятнее всего, плохими, поэтому девушка без остановки продолжала бежать, хотя бег не был её сильной стороной. Физически она очень слабая и с трудом могла пробежать двадцать метров, после такой разминки живот начинал скручиваться в тугой узел, а дышать становилось невозможно. У неё уже начала проявляться отдышка, но останавливаться было нельзя. На лбу проступил холодный пот, дикий животный страх сковывал тело в ржавых цепях. Алисе было страшно, что этот мужчина убьёт или изнасилует её. Споткнувшись о корни деревьев, которые нашли способ выбраться из земли на поверхность, девушка упала. Мужчина добрался до неё. Между ними было расстояние менее метра и преследователю оставалось лишь протянуть руку, и она оказалась бы в его власти. Это был конец.    Открыв глаза, девушка начала судорожно глотать воздух, со лба стекал холодный липкий пот, а руки дрожали. Это был всего лишь кошмар. Один и тот же кошмар, от которого она регулярно мучается на протяжении несколько лет. Она никак не могла от него избавиться: стоит закрыть глаза – и снова бежит от неизвестного мужчины. В такие моменты становится страшно засыпать, но усталость берёт своё, и, выдохнув, голова снова плюхается на подушку.    Бег. Алисе часто хочется бежать, неважно куда, главное — убежать. Спрятаться. Исчезнуть, будто её и не было никогда. И сама мысль о беге становится такой светлой и тёплой, словно мечта маленького ребёнка. Но ей не суждено было сбыться. Алиса не сможет убежать, даже если бы являлась профессиональным атлетом. Как бы далеко мы ни убежали, мы остаёмся ровно на том же месте, откуда начали, пока не изменимся. «Кто я?» Простой, казалось бы, вопрос, на который каждый ответит по-своему. Кто-то скажет: «Я хороший человек», а другой — что упрямый, как осёл, и будет следовать лишь своим принципам. Это неплохо. Но вот если ответа нет, стоит задуматься. Ночью, без единого лучика света, комната погрузилась во мрак. Алиса глядела в эту черноту и размышляла. Её мучило то, что она не может ответить на этот вопрос. В памяти всплывали моменты, где она врала, подстраивалась под других людей, пытаясь угодить их прихотям. Шла против собственных принципов ради других. Лгала себе. Притворялась совершенно другим человеком, пыталась казаться весёлой, смешной и никогда не грустить. Остальные считали, что у Алисы проблем не может быть. Она ведь улыбается, смеётся. Какие могут быть проблемы у такого человека? Девушка уничтожала саму себя, чтобы подстроиться под остальных — лишь бы её заметили и полюбили. Чтобы восхищались. Она всю свою жизнь стремилась к тому, чтобы стать идеальной. Это было тяжело и очень больно — идти вразрез с самой собой. И тогда Алиса начала думать, что она враг для самой себя. Девушка не смогла угодить всем, кому хотела бы: учительницам и некоторым одноклассникам. Она пыталась и очень старалась, но они всё равно не стали к ней хоть немного добрее. Она не смогла угодить себе, ведь свои приоритеты она ставила на порядке ниже, чьих либо иных. Но теперь, смотря на свои собственные ладони, Алиса осознала, что не знает, кто она на самом деле. Сердце сжималось от этой мысли, а слёзы наворачивались на краешках глаз. Ей хотелось стать идеальной. Хорошей ученицей, которую хвалят учителя и  гордятся ею. Хорошей дочкой, которая знает, что её родители по-настоящему любят и ценят её. Просто хорошим человеком, потому что это правильно. Но она лишь всё испортила и потеряла часть самой себя. Уткнувшись головой в колени, она заплакала. Слёзы покатились по щекам, кисти рук дрожали, а сердце сжималось в колких тисках. Хорошая или плохая, добрая или злая — девушка уже не знала, кто она и в чём смысл её жизни. Зачем она родилась? Для чего она живет эту жизнь? А главное для кого? Девушка не могла найти ответы на подобные вопросы Весь мир — словно большая сцена, а люди в нём — актёры. Только самое главное — не застрять в своей роли навечно. Иначе больше никогда не найдёшь самого себя. «Кто я? Что я? Почему я? Где я? Я это я?» — а в ответ тишина… Была суббота. За окном тихо стучал дождь, а капли воды собирались в лужи. Серые тучи затянули весь небосвод. Эта тоскливая и унылая погода напоминала Алисе о существовании чёрной дыры, сочившейся из груди. Выйдя из комнаты, она направилась вниз, на кухню, но мельком заметила в зеркале у лестницы нечто чёрное. Остановившись, она начала догадываться, что сейчас увидит. Сердце забилось быстрее, а дыхание участилось. Сглотнув ком, застрявший в горле, девушка подошла к зеркалу и заглянула в него. Левая половина лица полностью покрылась чёрными сгустками, концы которых растворялись, словно тёмный дым от горящего костра. Вместо глаза осталась лишь чёрная впадина, словно его вырвали. Половина губ также скрылась под чёрной массой. Эта пустота расползалась дальше по телу, желая сожрать невинную девушку. На глазах проступили слёзы, несколько капель упали на пол, но Алиса пришла в ещё больший ужас, когда из места, где раньше был глаз, а теперь — чёрная впадина, потекли слёзы. Там лишь пустота, но она тоже плачет. Ведь это часть самой Алисы. Зрение при этом не ухудшилось, но она простояла около двадцати минут в прихожей, глядя на своё отражение. И страх подбирался всё ближе. Медленно и неотвратимо. Ей хотелось кричать, выть, биться головой — лишь бы избавиться от этой чёрной материи, которая пыталась захватить её тело. Алиса резко отвернулась и побежала по ступенькам наверх. Девушка закрыла за собой дверь и спряталась под одеяло, боясь выходить куда-либо на люди и увидеть своё отражение. Она ненавидела себя. Считала уродиной. А пустота становилась лишь больше. Время шло. А состояние Алисы только ухудшалось. Девушка знала, что это не нормально, но ей уже была плевать на всё.    Прижавшись к холодной стене школы, Алиса наматывала локон волос на палец, пока одноклассница что-то рассказывала. – Ну и короче, я ему такая говорю: "Ты что, вообще с ума сошёл, такое говорить!?" – активно используя жесты и мимику лица, продолжала свой скучный рассказ Вика.    Алиса хотела бы уйти, побыть одна наедине со своими мыслями. Но её пугало вечное одиночество. Пугало изменить в жизни хоть одну маленькую деталь, даже если это ей принесёт счастье. Мимо проходили школьники, громко смеясь и общаясь между собой. Это злило и огорчало девушку одновременно. Почему они могут, а я нет?    Возможно, они говорили вполне нормально для общественного места, но её уши казались слишком чувствительными к повышенному тону, и хотелось просто закрыть их, чтобы наконец-то оказаться в тишине. Она смотрела на их довольные, счастливые улыбки и начала представлять, как может собственными руками содрать эту гадкую эмоцию с их лиц, оторвать их губы оставив лишь кровоточащее нечто с зубами.    В момент голос одноклассницы вернул Алису в реальный мир. Но в голову залетела спонтанная и странная мысль: «Толкни её», не ударить, не наброситься, а просто толкнуть. Девушка не понимала эту странную идею, хотя нутро шептало: «Сделай ей больно». Нужно толкнуть так, чтобы она ощутила боль — лёгкую, быстротечную и почти незаметную, но боль. Чтобы она поняла, что у всего есть свои последствия. Продолжая вглядываться в лицо Вики и порой кивать головой, соглашаясь с тем, что она говорит, Алиса представляла, как толкнёт одноклассницу, и та упадёт на пол, возможно, сломав себе что-то. Издавая дикие громкие вопли страданий.     Девушка встрепенулись. Её пугало не то, что она причинит кому-то боль, а то, что в её голове зародилась подобная мысль, которая ей совершенно не свойственна. Будто это не её собственная мысль, а кто-то посторонний внушил, что нужно сделать именно так. Она ведь добрая девочка и ни за что так не поступит. Даже не посмеет подумать об этом. Вика приблизилась к девушке, и мысль толкнуть звучала всё громче и назойливее; их плечи почти соприкасались, а ей желалось толкнуть её ещё быстрее и сильнее. Хотелось убежать или накричать на Вику, чтобы та не подходила так близко. Алиса не хотела находиться здесь; ей грезился лишь покой и мёртвая тишина.    Простое действие могло вывести её из себя. Это было странным открытием для самой девушки, ведь она крепко сдерживала зверя внутри себя, но, похоже, кусать лишь свою хозяйку ему было недостаточно.    Солнце грело макушку, и было таким ослепительно ярким, что аж раздражало. Алиса хотела поскорее домой, в свою уютную, спокойную комнатку, куда солнечные лучи не могли попасть из-за толстых штор.    «Лезвие. Руки» — два простых и совершенно разных слова поселились в голове. Лезвие, холодное, металлическое и такое красивое, привлекало внимание Алисы больше всего, а руки — часть физического тела с кучей нервных окончаний и вен. Стоит эти две вещи соединить, и получится красный цвет, но это зависит лишь от того, как именно их использовать.    Воображение рисовало процесс, как она подводит небольшое острое лезвие к запястью и проводит ним по мягкой нежной коже, окрашивая её в бурый. А тело пронзает острая боль, которая казалась такой сказочной и манящей. Кровь будет тихо капать с рук, а девушка почувствует хоть что-то кроме вечной сияющей внутри пустоты. Это казалось спасением, выходом из ситуации.    Придя домой, она переоделась и легла на кровать, голова повернулась в сторону тумбочки, где лежал канцелярский нож. Новый, не использованный.    Странный голос в голове шептал: «Порежь, сделай больно, почувствуй», и с каждой секундой этот голос становился более навязчивым и настаивал на ужасном действии, после которого Алиса будет жалеть. Какая-то часть девушки пыталась вразумить внутренний голос. «Нет, так нельзя, стой, это неправильно» Но эта рациональная часть была в категорическом меньшинстве. Кровь уже капала с запястья в манящих и опасных фантазиях. Одного воображения было мало. Хотелось чувствовать. Хоть что-то. Хотя бы боль. Боль будет означать, что она ещё жива, и станет наказанием за все свои ошибки, которые совершила.    Алиса не могла больше игнорировать свой больной мозг, который твердил сделать ей настоящую глупость, считая это единственным выходом. Она взяла в руку канцелярский нож. Продвинув механизм ножа большим пальцем, оттуда показалось острое, блестящее, холодное, словно лёд лезвие, которое прижалось к тёплой светлой коже. Взгляд девушки застыл. Внутренний голос умолк, а весь мир погрузился в кромешную тишину. Только она и нож. Одно движение — и казалось, можно будет извлечь из себя эту чёрную дыру, пожирающую её изнутри.    Она провела ним по запястью. Один раз. Второй. Третий. И хотела продолжать дальше. Глаза заполнялись болью и отчаянием. Она чувствовала.    По запястью стекала чёрная густая жидкость, рука гудела от пронизывающей её боли и подрагивала. Алиса не пыталась унять боль, она просто сидела и позволяла себе её чувствовать. А чёрная жижа расползалась по запястью и намертво приклеилась к нему без возможности убрать.     Это не был выход. Это только усугубило ситуацию. Она была жива и чувствовала лишь боль и вечную, холодную пустоту. Алиса не хотела жить. Не хотела и дальше чувствовать эту пустоту. Это сводило с ума; хотелось вырвать это чёрное нечто из груди и выкинуть. Но оно поселилось там навечно, и будет расползаться всё дальше по телу Алисы.    Это её вечный кошмар, от которого нельзя избавиться даже проснувшись. Он всегда будет рядом.    Она положила нож снова в тумбочку, рука ещё немного болела, но это уже не имело значения. Девушка легла на кровать и смотрела в потолок, ощущая неприятное движение в груди. Чёрная дыра снова пыталась заговорить, ей хотелось, чтобы её услышали, а не спрятали поглубже внутрь. «Это всё твоя вина» «Ты ничего не добьёшься» «Ты полное ничтожество» «Ты не лучше остальных» «Ты самая худшая»    Она не замолкала до самого вечера, повторяя все те же фразы. И каждое слово звучало как приговор, резало по сердцу, и оно неистово кровоточило. Алиса не хотела слышать этот противный голос, но дыра повышала внутренний тон, чтобы до ушей доносились чёткие слова. Тело девушки не могло выдержать подобного более. Из-за чего включило аварийный режим. Алиса потеряла сознание.    Снова бег в неизвестную даль от какого-то незнакомца. Снова кошмар и резкое пробуждение со страхом засыпать обратно. Темнота начинала пугать, словно Алиса вернулась в своё давнее забытое детство, где боялась, что из темноты вылезет нечто страшное и утащит её далеко-далеко от родителей. Вот только даже когда она плакала, никто не приходил. Алиса оставалась один на один с темнотой, и пришлось ужиться с ней.    Пробыв, примерно пять часов в бессознательном состоянии, девушка очнулась. Всё-таки это реальность. Она снова начала собираться в школу, но взгляд упал на простынь, которая безжизненно свисала вниз и открывала небольшой уголок зеркала. Девушка подошла и протянула руку к простыне, сжав её, она не решалась скинуть простынь на пол и увидеть это чёрное нечто. Но страха больше не было. Ничего не было. Лишь пустота.    Одним рывком простынь улетела на пол, и Алиса смотрела на своё безжизненное лицо с синяками под глазами от недосыпа и усталости. Кожа стала бледнее. Из-за такого образа жизни девушка потеряла пару килограмм. Если бы она не дышала, то отлично сошла бы за труп. Чёрная дыра расползалась дальше и уже почти охватила всю шею в свои оковы, добралась до плеч, и теперь Алиса мало походила на человека с этой чернотой. Радовало лишь, что другие этого не видят и не сочтут её странной. Дыра росла и забирала себе всё больше частей тела девушки.    В школе Алиса особо не говорила. Ей не хотелось находиться среди людей или открывать рот для бессмысленного общения. Хотелось вернуться домой, забиться в уголок и там провести всю свою оставшуюся жизнь.    А ещё лучше — умереть. Смерть казалась такой недостижимой целью и, возможно, выходом из сложившейся ситуации. Книги, фильмы больше не радовали и даже не вызывали интереса. А ведь книги она обожает, но чтение теперь давалось с очень большим усилием и вызывало ужасную скуку. Девушка начинала задумываться о том, что уж лучше её бы догнал тот человек в кошмаре и сделал что хочет. Чем существовать в этом безжизненной мясной оболочке называемой телом.    После школы, вернувшись, домой, Алиса успела как раз на обед. Родители что-то оживлённо обсуждали, но девушка не вслушивалась в их беседу. Она смотрела на тарелку с едой перед собой. И еда больше не привлекала, она казалась какой-то серой бесформенной массой, лишённой вкуса и запаха. Голод отступил. Будто его просто взяли и выключили. – Я не голодная, – произнесла Алиса, встала из-за стола и ушла в свою комнату. Родители, обеспокоенные, переглянулись, но не решили её остановить, а дали спокойно уйти.    Мягкая подушка приняла ужасно тяжёлую голову девушки в свои тёплые объятия. Она ощущала, как нечто расползается по телу и охватывает его полностью. Руки полностью покрылись липкой чёрной жижей, которую нельзя смыть. Зудящее и противное чувство становилось всё настойчивее, но девушка уже никак не реагировала.    В голове наконец-то стало тихо и пусто — ни мыслей, ни голосов. Ничего. Если бы не поднимающаяся грудь при вдохе, то Алиса сочла бы себя трупом. Хотя нет. Она и есть труп, который просто дышит. Осталось лишь умереть. И эта пустота исчезнет. Чтобы убить эту чёрную дыру в себе, нужно убить саму себя.   Алиса лежала, а тьма расползалась, она закрыла глаза.    Стук в дверь не вызвал отклика, мама обеспокоенно заглянула внутрь. Пахло чем-то противным, словно сгоревшим или гнилым мясом, прикрыв нос, она включила свет. В течение нескольких секунд душераздирающий крик прозвучал эхом по дому. Папа прибежал на него и взглянул на перепуганную жену, у которой поседела пара волосинок. Потом перевёл взгляд внутрь комнаты, и на его лице застыло выражение ужаса. Он пошатнулся назад и врезался в стену.    На кровати лежало чёрное нечто в форме человека. Это была Алиса: всё её тело покрылось чёрной липкой жижей, которая словно своеобразная кожа держало девушку внутри. Лица теперь и вовсе не было видно. Даже глаза скрылись за тёмной пеленой. Грудь больше не двигалась вверх и вниз. В комнате стало слишком тихо. И теперь она стала просто чёрной фигурой. Чёрным человеком. Где-то за окном пробился крошечный свет, слишком слабый, чтобы его заметить.