Для Брока Рамлоу

Ну, началось всё прозаично — Рамлоу приходит в себя в больнице с ожогами половины тела, допросить его нет никакой возможности, а знать, куда подевался Барнс — надо. Брок только ухмыляется и глазами ехидно косит — обезболивающие ему дают такие, что болит только эго, а с этим он умеет справляться давно. — Рамлоу, вы же понимаете, что мы всё равно найдем способ допросить вас, — устало говорит Кэп. — Для вас будет лучше, если вы начнете сотрудничать. И он такой грустный и печальный, что Рамлоу хочется его пожалеть и погладить по голове, но он не может даже пальцем пошевелить, а потом вообще вспоминает, что с Кэпом они враги, идеологические, вот. Так что жалеть его Броку нельзя. А хорошие обезболивающие, а. А потом всё пошло по пизде. Как и многое в жизни Брока. В общем, в палату врывается Тор и громко — этот парень вообще умеет быть тихим? — говорит: — Я знаю, что ты хочешь найти своего побратима, Стив, а для этого нужно исцеление твоего врага. Я принес средство. И машет шприцом перед лицом Кэпа. Кэп, кстати, тестирование на Рамлоу непроверенных препаратов не одобряет, но и слова против сказать не успевает — чокнутый — а в Асгарде вообще есть нормальные? — асгардиец вкалывает содержимое шприца Рамлоу. А потом была пустота. … — Когда он очнется? — говорит над головой Брока Кэп. — И… это необратимо? Рамлоу становится… жутко. Потому что в голосе Роджерса — такое сочувствие, какое идеологическому врагу точно не полагается. — Прости, друг, — гудит рядом Тор. — Я просто хотел помочь… Кто же знал, что на ваших людей это чудодейственное средство подействует так? Так. Стоп. Что за херня? Брок прислушивается к своему телу — ничего не болит, легкости и мутности сознания от обезболивающих нет, но тело чувствуется… Нет. Нет. Ему чудится. Нет!.. — Ты мог хотя бы подождать, — вздыхает Роджерс. — А теперь… Непонятно, что будет. Он же не просто… исцелился. Он переродился. — Она, — поправляет Тор. И тут Рамлоу открывает глаза… и видит сиськи… свои, видимо. — Что за…? … В общем, Брок Рамлоу — тот еще хренов везунчик. Он не умер во время провала проекта «Озарение», не сдох под обломками Трискелиона, приобрел двадцатилетнее тело, получил шанс сыграть в «я тебя не помню»… и стал женщиной. — Еще раз, — говорит Рамлоу, сидя на кушетке в лаборатории Беннера. — Последнее, что я помню — командировку в Ирак. — Он неуютно ведет плечами и неодобрительно косится на качнувшуюся грудь, скрытую под больничной рубашкой. — Я выжил один из всего отряда. Меня обследовали, чтобы понять, почему меня не взял тот газ… и всё. Я не помню, чтобы соглашался на пластику и не собирался терять член, ясно? — Вот и причина, — смотрит на него доктор Беннер. — Вероятно то, что вы ранее были подвержены воздействию некоего химического коктейля. Вещества в неактивном состоянии остались в вашем организме, а после вступили в реакцию с регенеративной сывороткой, предназначенной исключительно для жителей Асгарда, и дали… вот такой эффект. — Жителей кого? — смотрит на него внимательно Рамлоу. — О, — хмурится Беннер. — То есть… Вы совсем ничего не помните после той командировки? — Да, — мрачно соглашается Брок и смотрит на свою грудь. — Это как-то можно… убрать? — Не думаю, что вы этого захотите, — вздыхает Беннер, снимает очки и массирует переносицу. — Видите ли, вероятно подобное нельзя обратить… Но даже если можно было бы… Вам сорок шесть, мистер Рамлоу, вы — двойной агент, работаете на ГИДРу, у вас половина тела обожжена и есть травмы не совместимые с нормальной, не наполненной множеством лекарств и обезболивающих жизнью. Не проще ли… начать жить заново? Рамлоу мрачно смотрит на него. Вот он жопой чует, что добрый доктор не просто тут распинается, а знает, что Брок притворяется. Но он дает ему шанс… жить. И ладно, что уж там, уговорили, док. … Вообще, стоит признать, он был горячей штучкой. Встретил бы такую в прошлом — попытался бы замутить. Наверное, поэтому Брок думает об операции по смене пола только раз. Потом смотрит на свою грудь, и вот да, нравится ему этот вид на вырез сверху. Так что Рамлоу остается… девушкой. Физически, по крайне мере. … Романофф лично помогает Броку выбрать одежду. Усмехается, когда он берет не женственную одежду, а практичную и мужскую, но с нынешней модой и широтой взглядов, Рамлоу может хоть попугаем вырядиться, в большинстве случаев его только на телефон снимут. Но вот кое-что остается лично для Рамлоу неприемлемым. — Нет, — говорит Брок, когда Романофф пытается подсунуть в его корзинку с покупками кружевной комплект белья. Шпионка скалится в улыбке-насмешке, явно развлекаясь за счет Рамлоу. Брок послал бы ее… Но к нему всё равно кого-то пристроят, а Романофф ему хоть знакома. … Мстители — вообще странные ребята. Они могут вместе спасать мир, а потом не видеть друг друга месяцами. За Рамлоу, в основном, приглядывали Романофф да Беннер, который почему-то решил, что обязан помочь Рамлоу в адаптации к его новой жизни, а вот остальных получается встретить редко — только если специально не искать. Так и выходит, что Старка Рамлоу впервые видит только спустя полмесяца пребывания в Башне. А, да. Старк не получает по яйцам только потому, что спокойно говорит: — Я не говорю, что не стану с тобой флиртовать, я буду это делать автоматически, но честно, — он прикладывает руки к груди, — сочувствую. Тебе, наверное, нелегко приходится. Помогу, чем смогу. А еще потому, что он был в костюме, когда мимоходом шлепнул Брока по заднице. Ничего. Романофф обещала им устроить совместный спарринг. … Нет. Это ужасно. Блять. Это охренительно ужасно. — Рамлоу, — стучит в дверь ванной Черная Вдова, потому что, конечно, Мстители его просто так в покое не оставили и поселили в Башне, чтоб им пусто было. — Ты как? Брока тянет ответить честно. Потому что до этого момента он думал, что самое ужасное в его новой жизни — это то, что сиськи при любом движении трясутся, а бег вообще превращается в испытание — ему всё кажется, что при очередном рывке они оторвутся. А сон!.. Он больше не мог спать на животе. Совсем. А он любил спать на животе!.. Грудь мешала. И вот сейчас, когда он только привык к новому центру тяжести и начал осваивать новые приемы для борьбы в его новом теле, еще и это. — Рамлоу, я сейчас выбью дверь, — предупреждает Романофф. — Я в порядке, — кричит в ответ Брок и морщится от собственного высокого голоска. — Даже не думай сюда соваться!.. — Рамлоу, тебе придется выйти оттуда, — мягко говорит Вдова. — Сделаем так. Я зайду. Мы поговорим. Я покажу, что и как применять. А потом мы выйдем в гостиную и будем смотреть очередной дурацкий фильм, который выберет Старк, и есть мороженое. — Романофф, я не баба!.. — визгливо рявкает Брок и затыкается. — То есть… Я… Я… Он не рыдал с той самой командировки в Ирак, когда единственный выжил из всего отряда. А сейчас вот. Расклеился. Сидит на полу в ванной и рыдает. — Эй, детка, — обнимает Рамлоу за плечи Вдова, — всё хорошо. Иди ко мне. Вот так. Всё наладится. Рамлоу кладет голову на ее мягкую грудь и вдохновенно рыдает. Нет, краем сознания он понимает, что ему, скорей всего, банально втираются в доверие, чтобы проверить, что там у него на самом деле с памятью и где искать Барнса, но. — Вот так, вот так, — гладит его по спине Романофф. — Всё будет хорошо. Ладно. Это хоть не ГИДРА. … Постепенно Брок знакомится со всеми Мстителями, и те оказываются… людьми. Кроме Тора. Но Тор — это вообще особый случай, ему до сих пор стыдно перед Рамлоу и он всё порывается познакомить его с какой-то леди Сиф. Не то, чтобы Брок жаждал с ней познакомиться. С Соколом вообще выходит охрененное повторное знакомство — утром в вестибюле Башни он проливает на Рамлоу кофе, а потом такой восклицает: — Простите, мисс, это была моя вина. Я могу оплатить вам химчистку?.. — Ну ты всего-то кофе пролил, — хмыкает Брок. — Если бы снова уронил на меня Трискелион, я был бы зол. Уилсон смотрит на Рамлоу, потом осознает, потом выдает возмущенно: — Ты!.. — Я, — соглашается Рамлоу и на всякий случай уточняет: — А чего мы тогда сцепились? Мне сказали, что мы подрались, потом ты прыгнул в вертолет, оставив меня помирать под обломками Трискелиона. Так что, если бы не ты, я бы не лишился члена. Ты определенно должен мне пиво. — Тебе, — смотрит на Рамлоу Сокол, потом хмыкает и говорит: — Не-а. Ты дрался за ГИДРу, я — за Кэпа. И мне было откровенно похуй, что там с тобой станется. Так что сам виноват. — Да, мне говорили, что я творил херню, — хмыкает Брок. — Но всё же. Ты должен мне пиво. Вечером в восемь в баре напротив. После Романофф подошла и уточнила, зачем Рамлоу пригласил Уилсона на свидание. Вообще-то, это была попытка выяснить, почему Кэп от Брока прячется, но не объяснять же это всем и каждому, а в особенности Соколу, который поспешно улетел из Нью-Йорка. И да, Кэп от Рамлоу прятался. И раз честь и совесть всея Америки не может смотреть в глаза Брока, дела у Брока, должно быть, довольно хреновы. … А потом всё становится еще страннее, хотя, казалось бы, куда? Но нет в мире совершенства, и мир постоянно стремится это исправить. Вообще, если по честному, то вляпывается Рамлоу в это из-за своего упрямства — первый раз в Башне после тренировки он спокойно — по привычке — уходит в мужские душевые. Конечно, это не оставляют без внимания. Конечно, Брок не перестает ходить в мужскую раздевалку — тут раз слабину дашь, и всё, и горло порвали. Так что если потный после тренировки Рамлоу входит в раздевалку, подкалывает парней и спокойно, никого не стесняясь, идет в душ, это… ну, теперь это нормально. Поначалу парни напрягались, но Рамлоу было не продавить, не выдавить, а до идиотских шуточек типа мусора в шкафчике и порчи вещей парни не опускались — понимали, что тут за это по головке не погладят, потому и не рыпались особо — насмешничали, отвешивали сомнительные комплименты, красовались, но и только — рук не распускали, ведь знали, что Рамлоу сама Романофф тренирует, приставать не приставали… А вот уже через пару недель привыкли. Люди привыкают ко всему. Вот и Рамлоу привыкает, что можно спокойно выйти из душа, вытереться, одеться, и никто и слова против не скажет — может, понасмешничают, но и у него язык не просто так во рту болтается — он и ответить может. Так что он спокойно моется, заворачивается в полотенце и выходит в раздевалку, а там… А там Кэп. Взмыленный, закопченный, сердитый, в своей дурацкой форме, резко ремень на поясе дергает… и Рамлоу почему-то застывает на одном месте, тупо пялясь на Роджерса. Роджерс его, кажется, даже не видит — продолжает быстро и резко раздеваться, движения у него рваные, дерганные, словно оборванные, словно в самый последний момент, но вспоминается, что в этих руках силы больше, чем нужно, чтобы просто расстегнуть ремень, стащить футболку… Вашу ж мать. Он футболку снимает. Спиной к Рамлоу. И мышцы под кожей перекатываются. А Брок стоит, смотрит. Ему ни двинуться, ни взгляд отвести — только смотреть на это идеальное, исчерченное тонкими светлыми шрамами тело… будто он его раньше не видел. Хотя нет. Не видел. Не глазами этого тела. Не тогда, когда у него в голове незнакомо-знакомая муть собирается, не тогда, когда низ живота совсем по-иному теплеет, не тогда, когда дыхание совершенно знакомо тяжелеет и срывается… Мать вашу, был бы мужиком, сказал бы, что на Кэпа у него стоит, а так?.. А так Роджерс — совершенно голый — отбрасывает на скамейку трусы и резко оборачивается. И видит Рамлоу. Они стоят, пялятся друг на друга немо, а потом… Ладно. Хорошо. Брок понимает, что женщиной он вполне ничего, но чтобы вот так это наглядно понять по тому, что у Кэпа вполне натурально на него встает? Не, не думал он, что это вообще в его жизни произойдет. Но случилось. И смущенно заалевший Кэп этак быстро спиной отворачивается. — Рамлоу, — выдавливает он сипло. — Что вы тут делаете? — Да видно любуюсь, — хмыкает Брок хрипловато. — Нельзя? Шея Кэпа краснеет. И плечи. Ну нельзя же так смущаться, а? — Роджерс, ты чего? — хмыкает Рамлоу. — Голой бабы не видел? Кэп молчит!.. — Серьезно? — после такой ну крайне многозначительной паузы спрашивает Брок. — Не видел? Ладно в сороковых — там-то построже нравы были, но в этом-то веке — что? Никто до тебя не добрался? — Рамлоу, это вас не касается, — глухо отзывается Роджерс. — Да знаешь, — хмыкает Рамлоу, — если у тебя на меня встает, то это меня как раз касается. — Я не… — начинает Кэп, и Брок перебивает: — Да брось. Будто я не видел. Роджерс вдруг выдыхает резко и просит: — Рамлоу, уйдите. Я понимаю, что вы меня не помните, но я-то вас помню. И у нас были не самые… лучшие отношения. — Да без проблем, — хмыкает Брок. — Вот только вся одежда у меня в шкафчике. Как раз в том, рядом с которым ты, Кэп, стоишь. Кэп напрягается, и Рамлоу дыхание перехватывает от вида его спины, потому что там такие мышцы, такие мышцы… И просто-таки пробирает всё внутри от вида этого сильного тела. А Роджерс просто осторожно отходит в сторону, старательно идя спиной к Броку. Стыдится, что ли? Да было бы чего там стыдиться!.. Брок спокойно добирается до своего шкафчика и принимается одеваться. Не оборачиваясь. До тех пор, пока он не выходит из раздевалки, ему чудится тяжелый взгляд в спину. … К заданию Рамлоу привлекают вдруг и разом — в комнату заходит Романофф, складывает руки на груди и говорит: — Собирайся. У нас миссия. И учти, что я была против. Брок учитывает. Но если серьезно, к тому всё оно и шло — просто так его отпускать нельзя. Да, ученые подтвердили, что он ничего не помнит, да, у него сменился возраст, внешность и пол, но где твердые доказательства, что обратной трансформации не произойдет? И тогда на свободе окажется сильный и злобный наемник, приспешник ГИДРы и хэндлер Зимнего Солдата. Никто не собирался допускать подобного. А вот использовать людей ЩИТ всегда умел, что бы там они ни пели про всеобщее благо. Морально и физически Рамлоу был к этому готов, единственное, что не знал точного времени и думал, что у него будет хотя бы час на подготовку. Но нет — вот Романофф, вот миссия, давай выкладывайся по полной, чтобы не списали в резерв. Рамлоу всё еще не уверен, что ЩИТ не «спишет» его как ГИДРА — пулей в лоб. В джете тихо, немного потряхивает, а Кэп выглядит мрачным. Беннер сидит напротив него с видом человека, познавшего дзэн. Романофф методично проверяет все свои пряжки и ремни. Рамлоу… не знает, что делать. По идее, неплохо бы последовать примеру Наташи, но каждый раз, когда он начинает проверять ремни разгрузки или шнуровку на сапогах, чувствует на себе внимательный взгляд Роджерса. — Завязывай, — после еще пяти минут таких гляделок говорит Рамлоу, глядя Кэпу прямо в глаза. Тот как-то странно хмыкает, кивает и отводит взгляд. Больше Роджерс на Рамлоу не смотрит. Вплоть до того самого момента, как Брок укладывает подкравшегося к нему со спины неприятеля. — Смотри, кого пускаешь за спину, Кэп, — хмыкает Рамлоу. — Я смотрю, — отвечает Роджерс и смотрит прямо в глаза Броку. От этого взгляда хочется поежиться, но Рамлоу только ухмыляется — он с Зимним в гляделки играл, когда у того программа слетала и он крушил все вокруг, что, Кэпа испугается? … Определенно, в новом статусе Рамлоу есть один несомненный плюс — он отвечает только за себя. Нет, свою команду он любил и искренне надеялся, что парни спокойно разошлись по свету, но вот в такие минуты затишья после боя, когда уставшие и потрепанные, они возвращались на базу, Брок не мог просто сесть и не двигаться — проверял бойцов, оружие, сидел рядом с ранеными, если таковые были, а иногда и придумывал, как сказать, что боец больше не вернется домой. Нет, был момент, когда он садился и выдыхал, собирался с силами, но он был командиром — нельзя показывать слабость, нужно подбадривать бойцов мотивирующим ли словом, или тяжелой оплеухой. А тут… А тут Рамлоу сидит, и так… непривычно. У него после боя ноет колено, болит спина, но это небольшая плата за отсутствие более тяжелых травм. Он не ранен, не переломан, сидит себе… и ничего не делает. Это так непривычно и странно для Брока, который уже привык, что во время таких полетов он должен приглядеть за своими бойцами… Только вот бойцов тут его нет, да и сам он — не командир… и даже не «он», и… — Рамлоу? — смотрит на него Кэп. — Ранены? И сейчас он на месте бойца, о котором заботится мудрый командир, хотя, кажется, еще недавно это Брок спрашивал у Роджерса: «Эй, Кэп, не зацепило?». Сколько ж поменялось, а? — Рамлоу? — хмурится Роджерс. — Вы ранены? — Нет, — усмехается Брок. — Всё в пределах нормы. Нет ничего, с чем не дотерплю до базы. Роджерс смотрит на него долгим странным взглядом, но кивает. … Рамлоу долго этого ждет, пожалуй, даже слишком долго, но вот он, Фьюри, сидит в сером плетеном кресле напротив Брока в летнем кафе, а Романофф с Бартоном за соседним столиком следят за обстановкой и мило воркуют, изображая парочку. Честно говоря, Брок не хочет знать, о чем они говорят с таким милым видом, хотя предположения есть. Тринадцать способов убийств случайного прохожего — один из вариантов. — Итак, — говорит условно мертвый директор ЩИТа, — вы неплохо показали себя в бою. — Спасибо, сэр, — усмехается Рамлоу. — Это было честью прикрывать самого Капитана Америка… Ну… И Мстителей. Он показательно хмурится, словно всё еще до конца не может поверить, что такой разношерстный отряд спасает мир на регулярной основе. Фьюри насмешливо кривится в недо-улыбке, но говорит: — Да. Не сомневаюсь, что для вас это честь, мисс Рамлоу. Брок кривится. Конечно. Ткнуть в больное. И ЩИТ, и ГИДРА умеют это прекрасно. — Простите. Мистер Рамлоу? — уточняет Фьюри с легкой насмешкой в голосе. О’кей, Брок умеет быть терпеливым, но, кажется, он знает, как Фьюри потерял свой глаз. — Просто Рамлоу, — говорит Брок, переплетая пальцы и глядя исподлобья на Фьюри. — Что дальше? Можно тянуть резину, можно пытаться запутать друг друга в словесной паутине, но из Рамлоу вышел бы хреновый политик, врать долго и вдохновенно он не умеет, а чем дольше тянется разговор, тем больше шанс, что его поймают на знании чего-то, что в своем нынешнем состоянии он знать не должен. Так что Брок смотрит на экс-директора ЩИТа и ждет. — Простите? — улыбается вежливо тот, кто должен был быть мертв. — Вы меня зачем-то позвали сюда, — пожимает плечами Брок. — Не похвалить же за меткость. — Молодость всегда склонна к быстроте суждений, — улыбается Фьюри, и в этом чувствуется что-то от Пирса — что-то от ГИДРы. — Но да, я бы хотел поговорить с вами об анализе действий одного человека. — Я не аналитик, — качает головой Брок. — Я могу больно врезать и точно выстрелить. Я — солдат. — Быть может, — соглашается Фьюри, — но вот только наши лучшие аналитики так и не смогли просчитать логику действий одного конкретного человека. — Думаете, — откидывается на спинку кресла Брок, — я справлюсь там, где не преуспели лучшие аналитики? — Да, — усмехается Фьюри. — Потому что мне нужно, чтобы вы предоставили мне полный анализ действий командира группы огневой поддержки СТРАЙК, двойного агента Брока Рамлоу. И смотрит прямо в… лоб. Как из винтовки целится. — Посмотрим, что я смогу сделать, — усмехается Брок. Ему всё это не нравится. … Не зря. Уже следующим утром его комната превращается в склад из коробок с бумагами, потому что некоторые документы Фьюри предпочитал видеть исключительно на бумажных носителях информации — тот эпизод с легко взломавшим базы данных Старком на борту хэликариера долго не давал покоя ему и всему ЩИТу, который снова перешел исключительно на бумажные отчеты от руки. Вот те самые отчеты Броку и доставили — он был командиром СТРАЙКа, ему приходилось заполнять множество бумажек, писать много отчетов, да и его группе тоже. Вот он сейчас и смотрит на эти отчеты, перебирает бумажки, усмехаясь при виде практически каллиграфического почерка Роллинза или прыгающих букв Таузига, еще Бэт забавно писала — крохотные бисеринки букв, которые без должного старания не разберешь… Вот и повод поинтересоваться старой командой. Они окружали Брока Рамлоу долгое время, конечно нужно спросить — где они, что с ними, успели ли скрыться? Последним Романофф притащила личное дело — вручила флэшку из рук в руки. Всё. У Брока есть документы. Есть интернет. Есть всё, чтобы попытаться проанализировать… себя. — Эй, Романофф, а почему я? — смотрит ей в спину Рамлоу. Шпионка оборачивается через плечо и отвечает: — Честно, не знаю. Самое сложное для человека — познать самого себя. Интересно, справишься? И лукаво усмехается. Броку хочется ее послать, но в то же время и самому становится интересно — а если оглянуться, если просмотреть все эти коробки, кого он увидит? Самовлюбленного засранца, который был верен ГИДРе до последнего вздоха? Беспринципного наемника? Хэндлера Зимнего Солдата? Командира группы поддержки для Капитана Америка? Брок не знает. Но хочет узнать. … От миссий бумажная работа не освобождает. Это как в школе — у тебя, конечно, куча домашки, но зачеты по физ-ре надо сдать сегодня. Брок хмыкает своим мыслям и спокойно снаряжается на миссию. Одежда, обувь, ремни разгрузки, оружие — всё должно быть в порядке, ничего не должно случайно оторваться и упасть — и хорошо будет, если просто ремень порвется… а если граната упадет? Не то, чтобы ему разрешали брать с собой гранаты, но всё же. — Рамлоу, ничего личного, но классная задница, — сообщает Старк перед прыжком из джета. — Старк, сосредоточься, — просит Кэп уже устало, хотя основная заварушка, вроде как, еще даже не началась, но Старк достанет при желании любого, а сегодня тот явно хочет язвить. Впрочем, вскоре Железный Человек переключается на противника, взламывает их частоты и сыплет остротами практически исключительно для врага, раззадоривая его и заставляя из-за своей ярости и злости допускать мелкие ошибки. Это на руку всем, и Рамлоу не жалуется, правда, не совсем понимая, зачем здесь он — в бою особой помощи от него нет, только спины прикрывать, чтобы в пылу боя не подставились супергерои. Но он привык к этому, натренировался на Зимнем да Кэпе, так что сложности для него это не составляет. — Рамлоу, — зовет Роджерс после того, как база то ли террористов, то ли еще кого взорвана, а часть противников благополучно взята в плен. — Хорошо сегодня стреляешь. И спину прикрываешь хорошо. — Ага, — скалится в усмешке Брок. — А без меня ты совсем беспомощен, Кэп. Роджерс дергается странно, как от удара, морщится, но ничего не говорит, только снова начинает смотреть — пристально, когда Рамлоу на него не смотрит, и тут же отводит взгляд, едва Брок встречается с ним глазами. — Что с ним не так? — тихо спрашивает Рамлоу у Романофф. Шпионка смотрит на Кэпа, переводит взгляд на Брока, хмыкает и сообщает как само собой разумеющееся: — Ты ему нравишься. Но Стив — вежливый мальчик, он не привык дергать девочек за косички. Тем более, если девочка может ответить неплохим хуком. Рамлоу смотрит на Романофф. Она смотрит на него. Невозмутимо. — Иди ты, — фыркает Брок. Но это не значит, что Роджерс перестает пялиться. … Для всех любопытствующих, как Старк, и знающих, что ему поручил Фьюри, вроде Романофф и Бартона, у Рамлоу на стене отведено место для всех заметок… про него. Этакая стена то ли славы, то ли позора, то ли восхваления — все достижения, все ошибки, все связи, всё, что только есть о Броке Рамлоу, мужчине сорока шести лет, двойном агенте и том, кем он еще недавно был. — Это помогает? — спрашивает Старк, глядя на стену. Рамлоу пожимает плечами: — Теперь я хотя бы понимаю, почему Кэп от меня шарахается. Хэндлер Зимнего Солдата. Звучит, а? — И только? — смотрит на Брока Старк. — А то, что когда-то он доверил тебе свою спину, а ты перешла на сторону ГИДРы, ничего не значит? Брок пожимает плечами. Со стороны Кэпа ситуацию он еще не рассматривал, но признавал, что у Роджерса есть право на него злиться. — Знаешь, — говорит Старк, всё так же глядя на стену, — надо бы сделать что-то похожее — чтобы видеть, кто ты. Хоть раз увидеть со стороны — вот здесь ты ошибся, здесь — был не прав, влюбился, потерял кого-то. Хоть раз попытаться понять, какой ты человек. Он смотрит на Брока, и глаза у него темные и печальные. Рамлоу хмыкает, а потом говорит: — Нет, Старк. И этим ты меня в постель тоже не затащишь. Старк тут же ухмыляется и замечает: — Стоило попытаться. А стену он всё же делает — в электронном варианте. Брок мельком видит ее, раскинутую по огромным экранам в мастерской и решает зайти с вопросом насчет винтовки от СтаркИндастриз в другой раз. … У Рамлоу возникают сложности с анализом. Если «найти» сторонние объясняющие многие детали факты, то можно выдать себя, а то, что предоставил Фьюри… Что же. По всему выходит, что он был редкостным говнюком и оправданий у него нет. — Чего-то не хватает, — говорит Кэп. Рамлоу отрывается от созерцания стены своего прошлого и смотрит на Роджерса, стоящего в дверях. Тот не переступает порога и слишком сильно сжимает в пальцах знакомый отчет — выводы, которые сделал Рамлоу, основываясь на предоставленной информации. — Ты о чем? — уточняет Брок и снова смотрит на стену. — О чем конкретно? Я знаю, что не хватает чего-то, не складывается картинка. Роджерс молчит, хмурится, а после тихо говорит: — Я просто не верю, что Рамлоу… тот Рамлоу был… таким. Брок хмыкает: — Можешь верить или не верить, Кэп. Но против фактов не попрешь. — Но ты же сама видишь, — смотрит на Брока Роджерс, — что здесь не хватает чего-то. Что-то не сходится. Тот Рамлоу, которого я знал, не был идиотом. И его поведение во время старта проекта «Озарение» говорит, что у него был план. Я не знаю — какой, но план был и… И он прав. Рамлоу знает это. А еще знает, что план реализован на девяносто процентов — Зимний о себе позаботился, а из всего СТРАЙКа поймали только Хитчинга, но тот всегда был немного придурком, который умеет вляпаться в неприятности и выплыть из них, да и Фьюри уже предложил ему выгодную сделку. — Не веришь, — смотрит на Брока Роджерс. — Почему не верю? — уточняет Рамлоу. — Верю. Этот парень, — кивает на стену, — был хитрожопым мудаком. Он умел вывернуться и выжить. Смотри сам — из любой заварушки он не просто выплывал, но и получал бонусы. Черт, да оказывается, что и смерть всех ребят из моего отряда после химической атаки, была бонусом, потому что быть Рамлоу инвалидом и жить на обезболивающих, если бы не твой асгардский чокнутый приятель и та непонятная химия, оставшаяся в организме. Роджерс смотрит внимательно, не перебивает, слушает. — Смотри, — показывает на прикрепленные к стене отчеты СТРАЙКа Рамлоу, — парни из отряда, которым он командовал, пишут в отчете каждый раз «план командира». Ладно, хорошо, может, Рамлоу был хорошим стратегом, но это звучит как… устоявшееся выражение. Как «боже мой» или «мать вашу». Словно у их командира всегда был план. Он был не просто мудаком, он был мудаком с планом. То есть был готов к любой хрени, что встретится на его пути… Ну, или почти к любой. Брок смотрит на Роджерса, а тот, слушая, уже порог перешагнул и ближе подошел. — К тебе, — говорит Рамлоу, — он готов не был. К Романофф — да. Записи с камер из торгового центра видел? — Кэп кивнул. — Ничего странным не показалось? — Не знаю, — хмурится Роджерс. — Вроде… Нет?.. — А должно, — хмыкает порядком уязвленный Брок. — Насколько хорош был Рамлоу? — Достаточно, — хмурится Кэп. — А почему он вас с Романофф в упор не видел? — смотрит на Роджерса Брок. — Люди теряются… — начинает Кэп и осекается. Смотрит на Рамлоу, переводит взгляд на стену, хмурится. — А потом? Когда он нас вез? Мне показалось… или… — Маршрут, на котором было легко сбежать, — кивает Брок. — Куча светофоров, поворотов, объездных путей… А ведь был путь и покороче. Роджерс не смотрит на Рамлоу, только на стену, слепо перескакивает взглядом с одной вырезки на другую, говорит едва слышно: — Он меня отпустил. А потом пошел вместе со СТРАЙКом против меня… — И требовательный взгляд. — Почему? — Вместе со СТРАЙКом? — уточняет Брок и усмехается. А Кэп понимает. СТРАЙК давно отступил — Рамлоу остался, яркая фигура, командир, хэндлер Зимнего… мишень, по которой можно бить, пока остальные уходят. Из всего СТРАЙКа попался только Хитчинг, и это Кэп знает — сам ловил. Роджерс просто выходит из комнаты Рамлоу. Просто. Выходит. … У Брока болит спина — странная смесь гориллы и мухи, вырвавшаяся во время захвата очередной базы ГИДРы, хорошенько приложила Рамлоу спиной о стену. Брок ничего не говорит в джете, а по прибытии подходит к медику. Тот осторожно разрезает водолазку на спине Рамлоу, осматривает крохотные ранки, прощупывает спину и сообщает: — Переломов, вроде, нет. Но нужен рентген. Или… — И паренек воодушевляется. — Мистеру Старку трудно делать рентген, мы кое-что придумали, хотите попробовать? Рамлоу хочет в душ и спать, но разве с этими маньяками от науки поспоришь? Чего не отнять у Старка, подбирать людей, одержимых своей работой он умел — сам таков, таких подчиненных и выбирает. Спустя пятнадцать минут Рамлоу бредет в сторону лифта, надеясь снять одежду и смыть с себя едкий пот. Спина болит, но кроме синяков и крошечных порезов ничего нет. Переломы и трещины в этот раз обошли Рамлоу стороной. Хотя до них могло бы дойти, если бы Кэп вовремя не оттащил ту тварь. С этими мыслями Брок заходит в ванную, стаскивает с себя ботинки, а потом пытается стянуть водолазку, но где-то в середине движения чертова кофта немыслимым образом заматывается на голове Рамлоу, застревает, а двинуть руками становится невозможно, потому что спина взрывается резкой болью и… — Вам нужна помощь? — вежливо интересуется с потолка Джарвис. Местный искин с Рамлоу почти не общается, видимо, понимая, что Броку вот совсем не нравится мысль, что за ним кто-то круглосуточно следит. Конечно, Джарвис при первом же знакомстве вывел для Брока все свои ограничения, которые так же ограничивали и Старка — то бишь, просто подсмотреть за обитателями Башни он не мог, но в случае нехарактерного поведения, травмы или противоправного поведения, Джарвис мог предоставить определенный отрывок записи. Не то, чтобы это особо успокоило Брока. Так что искин почти не давал о себе знать, но сейчас Рамлоу действительно была нужна помощь. — Помощь уже в пути, — сообщает Джарвис на согласие, и где-то через полминуты с Рамлоу сдергивают водолазку. Роджерс еще даже не успел форму снять, даже пыль с лица стереть, а смотрит непонимающе. — Джарвис сказал, что моя помощь срочно нужна, — сообщает Кэп, хмурясь. — Ну, вроде как, да, мне нужна была помощь, — хмыкает Рамлоу. — Я немного… застрял?.. Вообще, глупая ситуация. Но понимание этого как-то не делает мир проще. — Ну, — хмыкает Брок, — меня спас сам Капитан Америка. Снова. Пора прощаться с девичьей честью и бросать в воздух трусики. Роджерс вдруг смущенно вспыхивает. Отворачивается и просит: — Рамлоу, не шутите так. Подобные шутки неуместны. — Как скажешь, Кэп, — хмыкает Брок и уточняет: — Так что? Не останешься спинку потереть? Его главная цель сейчас — узнать, покраснеют ли уши Роджерса или не покраснеют. И последнее, чего он ожидает, что Роджерс вдруг обернется, глянет с сердитой, злой такой решительностью в глазах и скажет: — Почему бы и нет? Брок ухмыляется и кивает: — Ну потри. И спиной поворачивается. Роджерс за спиной охает. Разглядел. Во всех красках, так сказать. — Ребра целы? — уточняет Кэп, и синяков касаются горячие пальцы, словно Роджерс сомневается — убрать руки или прощупать на предмет переломов и трещин. — Что сказал врач? Рамлоу теряется на миг от ощущения прикосновения к собственной спине, выдыхает, но Кэп понимает это по своему, придвигается ближе, осторожно придерживает под локоть и спрашивает сочувственно: — Так больно? Брок прочищает горло, чувствуя его, большого, теплого, за своей спиной и почти впервые понимая, насколько он уступает Кэпу в росте, и отзывается: — Да не особо. Врач говорит, что даже трещин нет — так, синяки да ушибы. — Это хорошо, — тихо говорит Роджерс, и у Рамлоу мурашки вниз, по спине бегут и волоски дыбом на шее встают, а дышать чуть сложнее. — Вы сами справитесь с душем? — продолжает странно-официальным тоном, практически голосом Капитана Америка. — Или… прислать вам кого-то на помощь? — Справлюсь, — заверяет Брок. — Тогда оставлю вас. И Роджерс отступает. Осторожно отпускает локоть. И уходит. У Брока сердце в груди вдруг делает кульбит, стараясь оказаться в горле. Ноги немного ватные, и дышать трудно, но вместе с тем… В общем, Рамлоу впервые в новом теле дрочит. На Кэпа. Мать вашу. … Роджерс теперь, кажется, появляется на каждом углу, оказывается рядом, смотрит странно, прикрывает на миссиях, но вместе с тем, в этом нет ничего… такого. Просто Кэп держится рядом с Рамлоу, что немного нервирует, но и только. — Говорю же, — лениво тянет Романофф, когда они вдвоем пытаются систематизировать новую партию документов от Фьюри, причем шпионка выступает в роли волонтера, — Стив просто опасается дергать тебя за косички. Вдруг ответишь хуком с правой? И ухмыляется довольно, шельма этакая. А Брок уже не знает, что и думать. И тело, словно взбесившись, вспомнило, что принадлежит оно молодой девушке. Так что Кэп не только наяву являлся за каждым углом, но и по ночам снился в таких позах и в таких сочетаниях с Броком-мужчиной и с Броком же женщиной, что Рамлоу утром становится стыдно. Почти. И вместе с тем поднимается в душе какое-то странное воодушевление от всего этого и… надежда. Воодушевление и надежда от того, что за Рамлоу сталкерит Капитан Америка. Дожил. — Роджерс! — не выдерживает где-то через неделю Рамлоу, практически прижимая своего сталкера в одном из коридоров к стенке. — Какого хуя ты за мной ходишь?! Чего постоянно рядом оказываешься?! Кэп хмурится, смотрит на Брока странно, а после произносит только: — Баки. И всё. И правильно. И почти больно, но Рамлоу привычно не обращает на это внимания, а только усмехается горьковато на свой же собственный вкус и говорит спокойно: — Что? Думаешь, я вычислю, куда Рамлоу Агента отправил? — Ты знаешь Рамлоу лучше, чем было позволено любому остальному, — кивает Роджерс. — Ты можешь его понять. Я вижу несостыковки, я вижу, что даже сейчас чего-то не хватает в образе того Рамлоу, который ты предоставляешь Фьюри. И знаешь, многие видят, что в нем неправильно, но только ты можешь сказать почему это кажется неправильным. Как со СТРАЙКом, отступление которого остался прикрывать Рамлоу — громко, шумно, чуть ли не с пальбой в воздух и фейерверками. Никто не обратил внимание на то, что СТРАЙК в полном составе за исключением командира дезертировал накануне запуска «Озарения». Никто. А ты так просто и легко указала на это. — Мне проще, — усмехается Рамлоу. — Я вообще-то в его голове. Ну, почти в его. Роджерс кивает: — Я сам вижу, что суть осталась неизменна. Возраст, пол, опыт — всё сменилось, но ты всё еще — Рамлоу. Это чувствуется. Я прекрасно понимаю, каково это — поменявшись внешне, остаться внутри точно таким же и невольно ждать точно того же отношения от окружающих. Так что я принимаю, что ты — Брок Рамлоу, хоть и изменившийся. Поэтому я надеюсь, что ты сможешь постигнуть замыслы своей более старшей версии и понять, зачем ему Баки. Рамлоу хотел использовать его как оружие? Ведь он уже был хэндлером Зимнего Солдата, и тот привык подчиняться… Что? Рамлоу качает головой: — Ничего, Кэп. Вот только в Трискелионе Рамлоу не сильно-то надеялся выжить. Брок разворачивается и уходит. Внутри как-то паршиво, муторно. И вроде правильно всё, и Кэп видит Рамлоу именно тем мудаком, которым тот и является, но в то же время тяжело. Тяжело и муторно. — А зачем он Баки тогда спасал? — спрашивает за спиной Роджерс, и Брок, не оборачиваясь, говорит: — Пожалел. Роджерс ничего на это не отвечает. … Бывает так, что случайно оброненное слово цепляет. И вот Брока зацепило — «спасал». Из уст Кэпа это звучало крайне естественно, но вот на образ Рамлоу в прошлом не ложилось совсем. Что бы он да кого-то спасал? Разве что себя, только себя и еще раз себя. И СТРАЙК. И Барнса. И… — Слушай, — просит Старк, — я тут разрабатываю алгоритм анализа личности для предугадывания поступков человека, и в девяноста пяти процентах он предугадывает мои действия. А на тебе сбоит. Рамлоу смотрит на Старка непонимающе, и тот уточняет: — На любой версии тебя. И либо я чего-то не знаю, либо я написал дрянной алгоритм. Брок берет себя в руки, потому что ему нужно реагировать на то, что происходит здесь и сейчас, а не раз за разом вспоминать, что Капитан Америка уверен, что он может кого-то спасать, пусть и из корыстных интересов, даже не задумавшись, что в нем, Рамлоу, есть не только жажда наживы и… Блять. Как же он заебался со всем этим. — Тут всем информации не хватает, — говорит Брок, — Рамлоу, которого до сих пор ненавидит Кэп, был скрытным засранцем, а я — похож на него характером. Я мог бы стать таким… Если хочешь, давай… я помогу?.. Он не совсем уверен, зачем ему это вообще, но у Старка так горят глаза, что Рамлоу просто не может послать его и сказать что-то в духе «у меня своих забот полно». По сути, они должны решать одну и ту же загадку, просто Брок знает все ответы, но не может донести их до широкой общественности, потому что не должен их помнить, а Старк пытается докопаться до сути с помощью машин и алгоритмов, но это даже на руку — может, он сможет донести, что тот Рамлоу, несмотря на информацию Фьюри, умел спасать не из-за корысти, не потому, что ему за это платят, а потому что… Блять. Нет. Сначала нужно поработать со Старком, потом попытаться объяснить Кэпу, что он со своим старым приятелем из сороковых всё порушил в жизни Брока. Потом. … Лампочка на камере мигает, и Брок сосредотачивается на собственном лице на экране. — Семья? — спрашивает Старк, и Рамлоу, глядя в камеру, отвечает сухо: — Приют. Пара патронажных семей. Одно усыновление — вернули в приют после того, как в семье появился собственный ребенок. Он не совсем уверен, нахрена ему всё это нужно. Чувствуется, будто он на допросе, но это — «легкое анкетирование», как заверяет Старк, у которого видны отчетливые круги под глазами и страстное, лихорадочное желание разгадать загадку в этих самых глазах. Умная машина записывает все реакции Брока, чтобы после включить и это в анализ его действий. Который будет работать. И это плохо, если он решит слинять и скрыться, но хорошо сейчас, когда, получив второй шанс, он больше не хочет проебывать свою жизнь на ГИДРу. Из ЩИТа бы еще уйти, но это пока из несбыточных мечтаний. — Искупление, — вдруг говорит Старк, и Брок смотрит на него непонимающе. — Ты ушла в себя, — добавляет Тони. — И думаю, то, что ты ищешь — искупление. Ты не помнишь своего прошлого, но знаешь, что натворила достаточно, чтобы тебя отправили в тюрьму особо строгого режима, и я знаю, что там, — он указывает на голову Рамлоу, — еще есть совесть. И я не уверен, что ее не было у твоей более старшей и мужественной версии. Поэтому ты сейчас пытаешься мне помочь, поэтому пытаешься доказать своими корявыми отчетами, что Рамлоу не был прожженной сволочью. Так что давай попробуем проанализировать твои действия, идет? — Идет, — усмехается Брок. Он еще пару часов рассказывает на камеру о своем детстве и командировках в горячие точки, обо всем, что официально помнит. Старк постоянно вносит какие-то правки, быстро печатает, хмурится, усмехается иногда довольно и всецело отдается работе. Он настолько погружен в нее, что Рамлоу то и дело тянет спросить, какие грехи искупает сам Старк. Но он не спрашивает. … С мисс Поттс Рамлоу знакомится просто — Старк откровенно погружен в работу и не спит третьи сутки, а Броку, который является предметом этой работы, не дают нормально выспаться, так что да, с мисс Поттс Рамлоу знакомится над лежащим на полу Старком. Он как раз склоняется проверить пульс, прикидывая, не переборщил ли с дозой снотворного, когда его пытаются ударить какой-то трубой. Трубу он благополучно пропускает рядом с собой, уйдя с траектории удара, и отшатывается от нападающей. — Джарвис, — говорит рыжеватая блондинка ледяным тоном, сжимая в руках эту самую трубу, — вызови охрану. На мистера Старка совершено покушение. — Эй, — вскидывает ладони Брок, осторожно пятясь, потому что ну кто знает, что взбредет в голову женщине, которая защищает своего мужчину, — это не покушение, это — попытка выспаться. Честно, милая, я ничего такого не затевал. Да и зачем мне убивать Старка, если я живу в его Башне на всем готовом? — В Башне? — прищуривается мисс Поттс, и положение ее тела неуловимо меняется, перетекая во вполне боевую стойку — кажется, Брок знает, кого еще тренировала в этой Башне Романофф. — Ложь. Я вас здесь не видела. — Вот так часто ты бываешь в Башне, — хмыкает Рамлоу. — Я тут давно живу. С тех пор, как мне один асгардский придурок пол сменил. — Пол, — повторяет мисс Поттс и чуть растерянно уточняет: — Мисс… Рамлоу?.. — Ну да, — кивает Брок и машет застывшему на пороге охраннику. — Эй, Стью, подтверди для Леди Босс, что я — Брок Рамлоу, а Старк вполне себе жив. — Данную информацию могу подтвердить и я, — осторожно вклинивается Джарвис. — А так же сообщить, что на данный момент мистер Старк находится в медикаментозном сне. Мисс Рамлоу, благодарю за верно подобранную дозу снотворных препаратов. — Пустяки, — хмыкает Брок и сообщает мисс Поттс: — Старк совсем заработался. А я — главный подопытный. — О, — говорит она и кладет трубу на стол. — Понимаю. Теперь — понимаю. — И смотрит на охранника. — Мистер Смит, транспортируйте, пожалуйста, мистера Старка в его спальню. Джарвис обеспечит вас пропуском. В общем, так Брок знакомится с мисс Поттс. … Официально Рамлоу не входит в команду «Мстителей», не участвует в пресс-конференциях, не улыбается на камеру, и вообще, светить его перед широкой общественностью никто не хочет. Официально. Неофициально обязательно найдется какой-нибудь отбитый на голову долбоеб, который сделает пару фотографий на месте очередной катастрофы. Вот так и Брок попадается — кадр выходит на редкость удачным, он сидит на капоте чьего-то раскуроченного автомобиля, выдохшийся, закопченный, с вздыбленными волосами и копотью на лице, откровенно уставший, заебанный этой бесконечной войной и битвами, а чуть в стороне стоит чуть подуставший и взмыленный Кэп, с которым пытается говорить девушка в форме медсестры, и смотрит на Рамлоу с какой-то странной тоской в глазах. Этот момент Брок помнит прекрасно — он тогда не успел спасти молодого парня, которому просто голову оторвало выстрелом какого-то импульсного оружия. Хотелось материться, напиться и реветь. И не понятно, чего хотелось больше. Кэп тогда всё же подошел, коснулся осторожно плеча и тихо сказал: — Как вы, Рамлоу? — Я буду в порядке, — пообещал Брок, не глядя на него. — Не сейчас. Но буду. Роджерс тогда только сжал плечо чуть сильней нужного и ушел. А потом, в Башне, к Рамлоу пришел Старк с виски, и Романофф с водкой. Сговариваться-то они не сговаривались, но то, что послал их Кэп, было ясно. — К слову, я всё еще обижаюсь за снотворное, — сообщил Старк, — но Пеппер стала чаще бывать в Башне. И ни о чем они не говорили. Включили дурацкую комедию и пили виски. Рамлоу был в порядке. А Кэп так и не появился. А вот что до этого снимка… Снимок вполне профессиональный, так что не понятно, почему они не заметили фотографа и не отобрали у него камеру. Хотя если это был кто-то в форме, кто-то, кто делал официальные снимки места происшествия… В общем, фото было. — И что мы будем с этим делать? — уточнил Бартон, сидя в общей гостиной. — Потому что — хей! — на фанатских форумах интересуются, кто эта новая мстительница и почему Стив так на нее смотрит. — Я тебе потом объясню, почему Стив на нее так смотрит, — обещает Романофф, лукаво улыбаясь, и Рамлоу фыркает — разговоры «о косичках» вызывают странную грусть и совершенно мазохистское желание смеяться над собственной глупостью. — Но всё же ты прав. С этим нужно что-то делать. Будет плохо, если к Рамлоу полезут журналисты. — Мне тоже жаль журналистов, — соглашается Бартон. Рамлоу собирается напомнить, кто тут случайно вывихнул одному приставучему типу руку на чистых рефлексах, но не успевает. Потому что Кэп спрашивает: — Разве нужно что-то делать?.. Роджерс предельно серьезен. В таких вопросах шутить он не любит. Он смотрит на Рамлоу, обводит взглядом остальную команду и напоминает: — Рамлоу сейчас прикрывает нас в бою. Да, у нее нет суперспособностей, гениального ума или элитной подготовки, но это не значит, что она не прикрывает наши спины. Спасает нас. Если меня кто-то спросит, в команде ли Рамлоу, я скажу: «Да. Да, сейчас она в команде. Если она решит иначе, то команду она покинет». — Я бы еще решил в нее вступать, — хмыкает Брок. Он не думает, что это вообще вызовет хоть какой-то отклик, но вот Кэп удивляется: — Что ты имеешь в виду? Участие в инициативе «Мстители» сугубо добровольное. Рамлоу усмехается горько, а Романофф отводит взгляд. Старк уточняет с толикой яда в голосе: — То есть участие Рамлоу во всем этом — это не исправительные работы для агента ГИДРы? — Исправительные… работы? — непонимающе переспрашивает Роджерс и смотрит на Брока так, будто он может это опровергнуть, будто скажет, что Старк ошибся. — Рамлоу?.. — В тюрьму меня сажать, вроде, не за что, — пожимает плечами Брок. — Я же не помню, что там натворила моя взрослая версия. Но натворил тот Рамлоу немало, так что… Он не договаривает, а Кэп уже подскакивает, глаза горят, и кажется, что сейчас он хоть с чертом пойдет биться за него, Рамлоу. — Это не правильно, — говорит Роджерс. — Рамлоу, ты никому и ничего не должна. Если не хочешь больше… участвовать в миссиях, не участвуй. И ты свободна. Ты можешь идти, куда хочешь, ты… …умрешь странной и нелепой, а главное совершенно случайной смертью или пропадешь без вести. Методы у ЩИТа и ГИДРы на удивление похожи, как бы не хотелось верить в обратное. — Брось, Роджерс, куда я пойду? — ухмыляется Рамлоу. — Ты видел цены на аренду жилья? Нормального жилья, я имею в виду? А стоимость образования? А тут у меня есть комната и халявный вай-фай. Роджерс теряется. Старк усмехается и выдает: — Из всего функционала Башни ты выделяешь только вай-фай? Рамлоу, ты хочешь меня оскорбить? Пререкаться со Старком хорошо еще и потому, что это дает время Кэпу очухаться, понять, что мир опять оказался той еще помойкой, и взять себя в руки. Тему с фотографией успешно заминают. Фанаты на улице к Рамлоу не пристают. Сам Брок продолжает ходить на миссии. Всё… в порядке?.. … Мисс Поттс стала чаще бывать в Башне. Нет, Рамлоу не видит ее лично, он даже не пересекается с ней, но когда Старк прерывает мега-важное исследование ради ужина, это значит, что ему есть ради кого прерывать это исследование, а список важных для него людей — безобразно-короток. — Я даже завидую, — говорит Рамлоу, глядя на то, как Старк галантно отодвигает стул для мисс Потсс. Они ужинают на балконе и выглядят вполне довольными жизнью. Романофф смотрит на Брока с интересом, и тот поясняет: — Ей. Я завидую ей. Ты представляешь, сколько она значит для Старка, если ради нее он откладывает все исследования? Романофф кивает и просит: — Пойдем отсюда. Им не нужны лишние свидетели. — Говорит шпионка со стажем, — хмыкает Рамлоу. — Скорее убийца со стажем, — поправляет его Наташа. — Вдовой меня прозвали не просто так. Но да, теперь я понимаю, почему Рамлоу… сделал так. — Как? — идет за ней Брок. — Остался прикрывать СТРАЙК, — улыбается невесело Романофф. — Он ведь остался потому, что они были ему дороги, так? Его команда, его бойцы, лично отобранные, лично натасканные… его семья… какая уж есть. Другой у него никогда и не было, так? И дернул же черт за языка сказать: — Как у тебя? Романофф не убивает за неуместный вопрос, не разбивает лицо, даже почти не смотрит в глаза. Романофф долго кивает: — Как у меня. И уходит. Рамлоу идет некоторое время следом, а после сворачивает в сторону своей комнаты. Он думает о том, насколько Романофф права, и насколько эта ее правота болезненна для Брока, у которого — да — был только СТРАЙК и который никогда и никому не был так же важен, как мисс Поттс важна Старку. Больно это. Больно — и всё тут. … Кэп знает о программе анализа действий за авторством Старка, а потому особо не наседает на Рамлоу, надеясь обрести Барнса здесь и сейчас. — Даже не знаю, — говорит Тони, налаживая камеру — что-то не нравилось ему в четкости картинки, — рад я этому или нет. Вроде, Барнс жив — и это хорошо. Но Стиву плохо от того, что Барнс пропадает неизвестно где. Но то, что Барнс пропадает неизвестно где и не находится под влиянием Кэпа, хорошо уже для Барнса. Но плохо то, что он находится на свободе и за ним никто не приглядывает. Плохо для всего мира, я имею ввиду. — С чего ты взял, что не приглядывают? — уточняет Рамлоу. — Если бы я вытаскивал Барнса из той заварушки, то обеспечил бы ему безопасность и присмотр. Стой. Погоди-ка. Минуточку. Это я его вытаскивал. — Так скажи нам, где сейчас находится Барнс, — смотрит в упор Старк, потом усмехается и добавляет: — Ладно. Не говори. Я верю, что он под присмотром. Лучше расскажи, как тебя завербовали в ГИДРу. Без записи. Фьюри никогда не узнает. Но мне нужно это для алгоритма. Блять. Рамлоу сидит в кресле, вцепившись в подлокотники, смотрит на Старка, а тот продолжает спокойно отлаживать камеру, добравшись до ее микросхемы и что-то там перепаивая. Он не ждет удара, он, кажется, даже не думает, что Рамлоу может атаковать, он просто подставляет свою спину выкормышу ГИДРы. Блять!.. — Давно ты знаешь? — глухо спрашивает Рамлоу, потому что да, он должен бы убить Старка и уйти, но он не может. — Почти с самого начала, — усмехается Тони и бросает на Брока насмешливый взгляд. — Тебя сразу поселили в Башне. Дали все новшества современного мира. И ты умела ими пользоваться. Ты не искала инструкции, не спрашивала, как и что работает, хотя утверждаешь, что для тебя даже двадцать первый век не наступил. Ладно. Хорошо. Я мог бы списать это на диссоциированную или на избирательную амнезию, но все ученые, которым ты показывалась, ставили диагноз «ретроградная амнезия». Да и… много других мелочей. Он вздыхает и аккуратно возвращает микросхему на место, попутно говоря: — Мелочи. Обычно на них и попадаются, да, Рамлоу? — Что ты будешь с этим делать? — уточняет Брок. — Алгоритм для анализа действий, — пожимает плечами Старк. — И да, Фьюри может идти к черту. Я не собираюсь рассказывать ему. — Он кивает. — Не спорю, что мог бы рассказать, но мне стало интересно, как быстро ты попытаешься сбежать, а ты всё не сбегала и не сбегала, а потом и вовсе начала анализировать собственные действия, и тогда я понял, почему ты осталась… — Он смотрит прямо и твердо. — Потому что Железный Человек — мое искупление. Рамлоу ничего на это не говорит. Вместо этого, глядя в камеру, он произносит: — Когда мне было двадцать два, меня завербовала ГИДРА. Выбор был прост — либо они, либо смерть. Мало кто выбирал смерть. … — Как давно ты поняла? Романофф, которую Рамлоу с трудом выловил в бесконечных коридорах Башни, смотрит спокойно, качает головой и говорит: — Всем нужен второй шанс, Брок. — Главное его не проебать? — уточняет Рамлоу, и Романофф кивает: — Именно, дорогая, именно. А сейчас, когда мы всё выяснили, есть желание потренироваться со Стивом? — И он тоже в курсе? — уточняет Брок. — Нет, — усмехается Романофф, — Кэп не в курсе. Ты думаешь, если бы он знал, то дал бы тебе спокойно жить? — Он и сейчас не дает, — хмыкает Рамлоу. Романофф пожимает легко плечами, улыбается красиво, а потом как-то выходит, что Рамлоу оказывается на ринге против Кэпа. Честно, хотя сам стал женщиной, вот эту вот магию их до сих пор не понимает и, может, никогда не поймет. А Роджерс на ринге не плох. Вот только бережет Рамлоу, не позволяя расшибиться, силы сдерживает и держит себя в таких рукавицах самоконтроля, что как-то не по себе становится. И хочется вместе с тем хоть раз увидеть, каков Кэп без этих рамок, настоящий, нецивилизованно неприлизанный. Ну не может же он быть тем Мистером Америка с агит-плакатов? Не может, потому что нет таких. — Рамлоу, — выдыхает Кэп, взяв ее в захват, — сдавайся. Он чуть раскраснелся, дышит немного тяжело, а Рамлоу ловит себя на том, что хочет его поцеловать. Брок сбегает в душевые, и плевать на то, как потом будет многозначительно молчать Романофф. … Старк доделывает свой алгоритм и, кажется, узнает о Рамлоу больше, чем он сам. Тони радуется как дитя, когда программа начинает выдавать предположения, и Брок подтверждает: — Да. Я бы так и сделал. Старк празднует это стаканом с какой-то зеленой мутью — очередной виток «я оздоравливаю организм» в действии. Рамлоу от этой мути отказывается, вместо этого уточняя: — Как думаешь, как скоро Кэп придет с требованиями выдать ему Баки? — Боюсь, что очень скоро, — морщится Старк, отставляя в сторону стакан. — А что? — Не думаю, что Барнс готов, — качает головой Брок. — Нужно связаться с моими людьми, уточнить, как он. У него же мозг регулярно поджаривали — простейшие установки, след из крошек можно было оставить, но что-то большее, что-то, что позволит ему скрываться от ГИДРы, пока мозги не придут в норму. Хорошо хоть Кэп ГИДРе головы посворачивал — им не до поисков Барнса было. Он замолкает, хмурясь, а Старк смотрит с интересом и уточняет: — Так он о себе ничего не помнил? — Не просто не помнил, — хмыкает Брок, — он себя за человека-то не считал, когда я с ним работать начал. Потом, да, постепенно привели парня в чувство, отчеты корректировали, чтобы не сдать его — мы же все видели, что с ним творят. Да только были регулярное обнуление, когда ему мозги хорошим таким разрядом тока шибали, и разовые, если он при техниках себя человеком показывал. А так… Кэпа он точно не помнил. Да и себя — тоже. А перед «Озарением», ему снова мозг прочистили. Я его едва в форму успел привести и намекнуть, куда линять, в случае чего. А он… словно с цепи сорвался — к Роджерсу сунулся. Целенаправленно. — Вот как, — говорит Старк, чуть хмурясь. — И он что? Все эти годы?.. — Не представлял, кто он есть, — кивает Рамлоу. — Сейчас, надеюсь, вспомнил хоть что-то… — Но тебе нужно связаться со своими людьми, которые приглядывают за Барнсом, — смотрит на Рамлоу Старк. Брок только кивает. Тони усмехается: — Вот уж точно мудак с планом. Ладно, возможность незаметно улизнуть из Башни я тебя предоставлю. Старк не обманывает — возможность он предоставляет. … Рамлоу мирно идет по улице, когда его дергают в переулок и вполне профессионально утыкают лицом в стену, при этом шепча на ухо: — Рамлоу, это я, Стив. Какого хуя Капитан Америка выслеживает его, чтобы прижать к кирпичной стене, Брок не понимает, но голос узнает и расслабляется. Роджерс еще секунду держит его, потом осторожно отпускает, отстраняется, хмурится, выглядя одновременно разъяренным и виноватым. — Фьюри поднял все доступные силы, чтобы найти тебя, — говорит Роджерс, глядя прямо в глаза. — Тони говорил, но я… не очень-то поверил, что тебе даже из Башни спокойно выйти нельзя. Я был в Бруклине, — долгая пауза, — проверял кое-что, — еще более долгая пауза, но и так понятно, что Барнса он там искал. Не зря Рамлоу приказал Зимнему нахрен валить из США в течение трех суток. Роджерс собирается и продолжает: — Наташа позвонила, и сказала, что Фьюри ищет тебя. Старк блокирует все попытки найти тебя через интернет, но тебе нужно… прикрытие. Потому что ты… не хочешь, чтобы остальные знали, где ты была. — Это личное, — мрачно кивает Рамлоу. — Надо было кое-что… проверить. Наведаться в старую квартиру… Фьюри о таком знать ни к чему?.. — Да, — просто соглашается Роджерс. — У каждого человека должно быть право на личное. Так что твоим прикрытием буду я. — Что? — смотрит на него Рамлоу. — О чем ты… А потом Роджерс его целует. Просто немного наклоняется и целует. Отстраняется — резко и быстро. И делает долгий плавный шаг к Броку, становясь невыносимо-близко. Рамлоу аж пятится, упирается спиной в стену, сглатывает. Дышать становится тяжелее, хочется закрыть глаза и смотреть, а еще облизнуться, почувствовать привкус Роджерса на языке. И!.. Это даже в его голове звучит идиотски. А Роджерс шагает еще ближе, склоняется ниже, к самому лицу, шепчет в губы: — Нас сейчас снимает дрон. Отреагируй… хоть как-то… Рамлоу. Фамилия Брока звучит как проклятье и молитва одновременно. И это опять звучит глупо даже в голове Брока. Но это так. Это практически факт, как и то, что сейчас он может поцеловать Роджерса и понять, какого хуя ему этого так хочется. Так что он просто сдается — ухватывает Роджерса за куртку на груди и тянет на себя попытавшегося было отстранится Кэпа. Целуется Роджерс… ярко. … Фьюри полностью оправдывает свою фамилию и пребывает в ярости. Он ходит перед диваном, на котором сидят Рамлоу и Роджерс, бросает на них сердитые взгляды, а потом всё же спрашивает: — То есть, вы просто взяли и решили отправиться на свидание? — Нет, — уточняет Рамлоу. — Сначала я понял, что у Кэпа на меня стоит. Роджерс шумно сглатывает и немо таращится на Брока. Тот пожимает плечами — ну, а чего? Его учили, что во лжи должна быть правда, так ее сложнее распознать. — Серьезно? — останавливается Фьюри и смотрит на Рамлоу. Брок ухмыляется достаточно довольно, чтобы Кэп смущенно покраснел и отвел взгляд. — Кхм, да, — выдает Фьюри и собирается: — Роджерс, вы не подумали, что за Рамлоу могут охотиться? Я думаю, что ей не безопасно… — Ходить на свидания с Капитаном Америка? — уточняет Брок. — Бросьте, да я почти месяц жду, что он меня поцелует. И вот. Свершилось. И что я, блять, узнаю? Нас снимал гребанный правительственный дрон!.. Я вытаскиваю его на улицу, потому что он смущается целоваться при Джарвисе, а нас находят и там!.. Фьюри, я знаю, что был порядочной сволочью, но Кэпа-то за что? — То есть, — смотрит на Рамлоу Фьюри, — вы утверждаете, что покинули Башню только для того, чтобы уединиться с мистером Роджерсом? — Да! — экспрессивно всплескивает руками Брок. — И если я тут под домашним арестом, то вам хотя бы предупредить меня об этом стоило, не думали? — Домашний арест? — повторяет Роджерс и смотрит на Брока, потом очень внимательно смотрит на Фьюри и просит: — Милая, прошу, уйди. Мне кое о чем нужно поговорить с директором Фьюри. Брок уходит, усмехаясь — Кэпу дали возможность добраться до любимой темы искоренения несправедливости. Что же, спасать Фьюри он точно не будет. — И ты мне не сказала? — усмехается Романофф, когда Рамлоу входит в лабораторию. — Так что? Как тебе Стив? — Вкусный, — усмехается Рамлоу. — Можно вы обсудите это потом, между вами, девочками? — уточняет Старк и спрашивает: — Барнс? — В порядке, — серьезно кивает Рамлоу, — его еще рано заново знакомить с Роджерсом, но ему определенно лучше. Не знаешь, как незаметно от Фьюри слетать в Европу? Романофф удивленно поднимает бровь, хмыкает, а потом говорит: — Я доставлю тебя к Барнсу и обратно, и Фьюри этого не заметит… при условии, что ты сходишь со Стивом на настоящее свидание. Старк хмыкает и вскидывает ладони: — Странно признавать, но я с ней согласен. Тем более, мой алгоритм выдает, что с вероятностью в семьдесят процентов ты влюблена в Роджерса. Рамлоу очень хочет их послать… вот только проверить, как там Барнс — нужно. Да и… на свидание хочется. … У Брока ладони вспотели, а в голове звучит чей-то писклявый панический голосок, который начинает все предложения с «а вдруг…?», Рамлоу пытается взять себя в руки, но как-то не получается — страшно это, на пятом десятке жизни сменить пол и пойти на свидание с Капитаном Америка. О необходимости свидания сказал смущенно сам Кэп, мол, легенду перед Фьюри надо поддержать. — Успокойся, — говорит Романофф, осторожно приподнимая пальцем подбородок сидящего на диване Рамлоу и прикасаясь к лицу мягкой кисточкой. — Возьми себя в руки. Ты же наемник и двойной агент! Ты с Зимним Солдатом работал! — Зимний меня не лапал, а Кэп — может, — огрызается Брок. — И зачем… это всё? Я всё равно смажу. — Я ничего и не делаю, — усмехается Романофф, убирая кисточку и отпуская подбородок Брока, — просто немного переключаю твое внимание со Стива на себя. И серьезно, Рамлоу, ты никогда на свиданиях не был? — Да знаешь, как-то вот так, что серьезно, не случалось, — пожимает плечами Рамлоу и ловит на себе задумчивый взгляд Романофф. — Что? — Ты же понимаешь, что однажды Стив узнает, что ты всё помнишь? — спрашивает Наташа, и Брок вскакивает на ноги, потом снова садится, потом закрывает лицо ладонями и выдыхает — как же, мать вашу, сложно жить в этом переполненном эмоциями юном теле. — Рамлоу?.. — Знаю, — отвечает Брок и смотрит на Наташу. — Знаю. Но… не могу. Сейчас интрижка с Кэпом не дает Фьюри близко подобраться к Рамлоу, а ему кровь из носа нужно убедиться, что парни в порядке, что Барнс не поехал крышей, а снова научился жить. Если его сейчас засадят в тюрьму, то всё это, всё, что он пережил в этом теле, в этой своей новой жизни, будет напрасным, а Рамлоу хотя бы убедился, что все они в порядке, что… — Брок? — зовет Романофф. — Забей. Стив поймет, если узнает тебя получше. Рамлоу только кивает. Он не знает, что будет делать через год, не знает, что будет через полгода. По сути, у него есть здесь и сейчас. А здесь и сейчас есть Кэп, который вполне неплохо целуется. … Броку… странно. Роджерс ведет себя так, будто они снова выбрались в бар, только вот Бэт не пытается убить Таузига за то, что тот пытается не дать ей попасть в центр мишени и не хохочет гулко Роллинз, а самому Рамлоу не нужно строить этих придурков, призывая к порядку. — Ты, конечно, не помнишь, — говорит Кэп, сидя с Броком рядом за барной стойкой, — но именно сюда вы притащили меня со СТРАЙКом, надеясь напоить. — И как? — уточняет Рамлоу, который эту историю, конечно, помнит. — Я не могу напиться, — улыбается Роджерс и просит: — Я понимаю, что всё это… неловко. Не воспринимай это как свидание. Мы просто коллеги, которые решили выпить вместе. — Как скажешь, Кэп, — хмыкает Брок. Интересно, а сам Роджерс-то в это верит?.. … Роджерс в это не верил. А вот целовался осторожно, но как-то отчаянно жадно. Рамлоу плевать, кто это начал, ему отчаянно-тесно в собственном теле, ему кажется, что он взорвется, если что-то не сделает, а Кэп вдруг отстраняется и просит, тяжело дыша: — Прости. Прости. Я не должен был… — Заткнись, — просит Рамлоу и тянет Стива на себя. Черта с два они вернутся в Башню сегодня ночью. … Рамлоу просыпается и тут же напрягается, но Роджерс, который обнимает Брока во сне… это же не угроза, да? Не угроза, конечно, но самого себя приходится долго и упорно уговаривать, что это так. А потом Кэп на миг открывает глаза и улыбается так счастливо, словно это был не просто трах-на-одну-ночь, словно это было что-то… важное. Брок запирается в ванной мотеля, где они провели ночь. Его жизнь чертовски запуталась. Он — шпион и предатель, у него женское тело, ему лет двадцать, а сегодняшней ночью Роджерс творил с ним такое, что появляются вполне обоснованные сомнения в том, что тот был девственником, как иногда намекал Старк. Рамлоу вот вообще не представлял, как он будет… снизу. Но Роджерс был так аккуратен и нежен, что… Блять. Его гребанная жизнь с каждым днем становится всё страннее. Роджерс же… Он — сказка. Идеал. Греза. Мужчина, который прикасался к Броку этой ночью как к гребанной святыне!.. — Рамлоу, — зовет из-за двери Кэп. — Как ты? — Думаю о том, что творится с моей жизнью, — сообщает Брок. — Подумаем вместе? — предлагает Кэп. — Нет, — выдыхает Рамлоу, — со своей жизнью я должен разобраться сам. В конце концов, зачем-то ему дали второй шанс, да? … Когда Рамлоу входит в лабораторию, Романофф и Старк отрываются от монитора и с интересом смотрят на него. — Дать тебе тональник, чтобы замазать? — уточняет Наташа и касается своей шеи. Брок знает, что у него есть крупный засос, но к черту всё. К черту Романофф, к черту Старка, к черту Роджерса. У него есть четкая цель — проверить своих ребят и убедиться, что с ними всё в порядке, а потом передать Зимнего Солдата в надежные руки Кэпа. И придумать, как жить дальше. Так что на вопрос Старка: — Так Кэп уже не девственник? Рамлоу, усмехнувшись, отвечает: — О, давно не девственник, а остальное засекречено. Романофф? Как я покину страну? — Не привлекая внимания Фьюри, — улыбается Наташа ласково. Броку почему-то становится не по себе. Вообще, в этот раз предчувствие его обманывает — быть пассажиром в одном из костюмов Старка, который проиграл одно желание Романофф, просто. Можно даже проспать весь полет, что Брок и делает. … Будапешт встречает Рамлоу дождем и слякотью. Костюм он оставляет на одной из крыш и включает режим маскировки. Так хоть есть надежда, что его билет обратно не попытаются спереть. Роллинз встречает Рамлоу совсем не дружелюбно. Он не верит, что тот сменил пол и возраст. Потом Брок перечисляет его самые эпичные косяки за последние двадцать лет, и Джек утихает, хмурится, а потом неуверенно так тянет: — Командир? Что ж с тобой жизнь-то сделала? — Дала второй шанс, — пожимает плечами Рамлоу, а потом уточняет: — Как… остальные? Насчет Хитчинга знаю — он пристроен без моего участия, но с ним всё будет в порядке. — Хорошо, командир, — вздыхает Роллинз, — всё у нас хорошо. — Он ерошит свои короткие волосы. — Мы уже к гражданке привыкать начали. Я… Мы с Бэт… — Он пожимает плечами. — В общем, мы не светимся, но всё будет хорошо. Агент тоже в норму пришел. Делает вид, что не замечает меня. — Может, не замечает? — уточняет Рамлоу. — Если бы не замечал, то не спас бы меня от уличной шпаны, — улыбается широко Джек. — Ты ж сам сказал — подготовкой не светить, а вот Агенту таких указаний не давал. Так что только я задумался, как мне шестерых парней уложить да так, чтобы на меня не вышли, как появляется Барнс и быстро так их раскидывает, а потом исчезает. Брок долго кивает, а Роллинз вдруг тревожно спрашивает: — Что будет теперь, командир? Не просто же так ты сюда добрался, а?.. Рамлоу хмыкает. А что будет? Надо вернуть Барнса Кэпу, а потом жить. Как-нибудь. … Самое странное, что Барнс узнает Рамлоу сразу — вместо того, чтобы атаковать, он прищуривается, настороженно отступает от девчонки, неведомо как оказавшейся в его квартире, а потом уточняет: — Командир? — И как узнал? — уточняет Брок, прислоняясь задом к кухонной тумбе. — Мимика, — пожимает плечами Барнс. — Движения. Взгляд. Рамлоу несколько раз быстро кивает, потом вздыхает и уточняет: — Помнишь себя? — Он не особо ждет ответа, но Барнс осторожно кивает, и Рамлоу уточняет: — Хочешь снова с Роджерсом увидеться? — Нет, — уверенно и четко отвечает Агент. — Опа, — хмыкает Рамлоу. — Не ждал. И почему? — Я был убийцей долгие годы, — смотрит на Брока Барнс. — Я убивал невинных. Я… — Херня, — отмахивается Рамлоу. — Ты раскаиваешься, значит, не всё потеряно, значит, можно искупить. Сделай что-то достаточно хорошее, чтобы искупить то, что ты натворил. Вот и всё. — Этого будет достаточно? — уточняет Барнс. — Я не знаю, — честно отвечает Брок. — Но это не значит, что ты не должен хотя бы попытаться. Но сначала тебе нужно прийти в форму. Парень, ты себя запустил. — Я не запустил, — вдруг обиженно отзывается Барнс, — просто еда такая вкусная. Рамлоу смотрит на него. Лучший киллер столетия мрачно таращится в ответ. Кажется, за свои вкусовые пристрастия он готов драться насмерть. Вот и пусть дерется. С Кэпом. … Старк предлагал обставить всё более… изящно, элегантно, возвышенно. Рамлоу просто заходит в гостиную, когда там собрались почти все мстители и кивает на зашедшего следом Барнса: — Вот. Это то, что вы все от меня хотели, да? Потом он разворачивается и уходит, слыша за спиной растерянное: — Баки? Ладно, хорошо, нужно быть честным хотя бы с собой. Кажется, он умудрился влюбиться в Кэпа. Кажется, Кэпу он нужен был только для того, чтобы найти Барнса. Как с этим совмещались попытки отстоять свободу Рамлоу и та ночь, Брок не понимает. … — Стив хочет тебя увидеть, но боится подойти, — сообщает Барнс, пока Рамлоу обдирает со стены все заметки, отчеты, фотографии и вырезки. Фьюри получил, что хотел. Фьюри в коротком телефонном разговоре сообщил, что Брок может быть полностью свободен, а алгоритм мистера Старка еще послужит стране. Оптимист. Как будто Старк когда-то отдавал что-то просто так. — Если бы он хотел меня видеть, то пришел бы сам, не думаешь? — уточняет Рамлоу. — Я же говорила, что Кэп не из тех мальчиков, что дергают девочек за косички, — материализуется на пороге Романофф и удивленно вскидывает брови: — Куда-то собралась? — Да, — просто кивает Рамлоу. — Старк подкинул денег на первое время. Он сказал, что это за помощь с алгоритмом, но на деле… — Брок пожимает плечами. — В общем, у меня есть документы, у меня есть деньги… и вся жизнь впереди. Поступлю в колледж. Попробую просто жить. Романофф просто смотрит нечитаемым взглядом, что значит — осуждает. Барнс, который давно вышел из модуса Агента, тихо спрашивает: — А мы? — У тебя есть Роджерс, у Роджерса есть ты, — хмыкает Рамлоу и начинает открывать шкафы и комоды — нужно собрать одежду, еще раз созвониться с квартирной хозяйкой, сдать экзамены для аттестата, выбрать специальность. У Брока впереди много дел. Очень много дел. — Справитесь без меня. Барнс выдыхает зло и выходит. Он, кажется, еще не совсем пришел в себя и иногда ведет себя… вот так. Романофф качает головой и исчезает. Рамлоу… плевать?.. … Старк не закатывает вечеринку по поводу отъезда Брока только потому, что не знает, когда этот отъезд состоялся — у Рамлоу из всех вещей только спортивная сумка. И всё. И словно не было в Башне Брока Рамлоу. Его хватает на две недели. — Кэп, мать твою, смотри, кого пускаешь за спину! И счастливая улыбка в ответ: — Я смотрю, Рамлоу, смотрю. И обещаю больше без парашюта не прыгать. Кажется, Брок только что понял, что значит секрет Полишинеля.