Аллергия, свадьба и котики

      Джексон не то чтобы отказывается заводить какое бы то ни было домашнее животное, но каждый раз морщится, когда Ёнджи смотрит в пинтересте фотографии красивых котят и щенят с большими и тоскливыми глазами. У него аллергия, у неё же — потребность в заботе, потому что парня, практически мужа, потому что совсем недавно он сделал ей предложение, уже недостаточно. Ну, он привычный: она знает его наизусть, как нотную грамоту, которую учила в далёком детстве на уроках в музыкальной школе, он не надоел, вовсе нет, просто хочется порой что-то новенького в их отношениях.       — Ну, может, купим котёнка? — надувает губы девушка. — Есть породы, которые совсем не провоцируют аллергию. Например, ориентала…       — Я видел несколько роликов в тиктоке, где эти коты — словно сирены, не надо. У меня и так чуткий сон, ты тоже нервная, особенно в последнее время, когда платья меряешь одно за другим, так что не стоит заводить именно такой породы ко… — но слова парня не имеют эффекта на девушку, она, вдохновлённая, лазает по форумам, где осматривает придирчиво, будто под лупой, каждую породу кошек, подходящую аллергикам. — Ты меня слушаешь, Ёнджи?       — О, можно завести сибирскую кошку, она будет напоминать тебе о той девушке из далёкой Сибири, — с игривым выражением лица говорит девушка, и Джексон хлопает себя по лбу. Конечно! Ещё и первую любовь его вспомнила! Зря он открылся ей однажды, хотя, казалось бы, у них, почти женатиков, и не должно быть никаких секретов друг от друга! — Но они очень красивые. В смысле, кошки этой породы. Но я уверена, что и та девушка тоже очень красивая. Не может быть некрасивых девушек из такой страны — Сибирь, она звучит очень величественно.       Джексона, честно говоря, с двадцати до двадцати пяти помотало по всему свету, и ему хочется сейчас вновь приложить ладони ко лбу, лишь бы не выслушивать то, что говорит Ёнджи. Да, он любил её, но какой, однако, она порой бывает ребячливой и непосредственной, словно ей не было двадцати шести! Вырвав из рук невесты телефон, Джексон кладёт его осторожно на приборную панель и вздыхает.       — Кажется, мы с тобой это обсуждали, но пока я не найду хорошие таблетки без побочек, которые можно принимать на ежедневной основе, или же пока не получится выявить вакцину от аллергии, потому что я уверен, что учёные трудятся над ней, у нас не получится завести ни щенка, ни котёнка. Но я не против, наверно, сиамской кошки — они вроде тоже относятся к гипоаллергенным…       — Да, пока ты не отнял у меня телефон, я читала как раз про сиамок, — надув губы, говорит девушка и отворачивается к окну, — прости, что я так настойчива в том, чтобы завести хоть кого-то, потому что для детей мы пока молоды, — Джексон на это вздыхает, потому что ему уже тридцать один, пора бы и задуматься о продолжении рода, но если женщина не хочет — он и не имеет права её заставлять. Это будет насилием, если он посмеет не надеть презерватив перед сексом. — В любом случае, вдруг окажется, что аллергия — это временное? Я, наверно, на это очень сильно надеюсь и кажусь глупой, но…       — Но тебе просто хочется о ком-то заботиться, и желательно, чтобы этот кто-то не носил моё имя, я тебя понял, — Джексон сворачивает на неприметную улочку и паркуется рядом с их домом. Одноэтажный, затерянный в листве, он настолько уютный, что хочется зайти на чай и посидеть на веранде. Но Джексон и Ёнджи всегда крепко закрывают ворота, чтобы не тревожиться за имущество и друг за друга.       Свадьба всё приближается, и трясутся поджилки уже не только у Ёнджи, но и у Джексона, который всё разрывается между своими китайскими родственниками и родственниками со стороны невесты. У него мозг натурально ломается, когда он переводит с одного языка на другой, лежит в постели, открыв глаза, и пялится в потолок, потому что не может больше жить в стрессе. Но, глядя на Ёнджи, понимает: ей тоже тяжело. Она пытается скомпановать своих подружек, которых разбросало по всему свету, старается натужно сидеть над словарём, чтобы хотя бы к свадьбе выдать пару фраз на китайском, а потом расстраивается, потому что голос выдаёт не те интонации. И почему же китайский такой тяжёлый язык? Конечно же, Джексону кажется простым корейский, ведь он не настолько разнообразный, не настолько сложный! И конечно же, она вновь цепляется мыслями за то, что ей нужен милый питомец, чтобы о нём заботиться.       А Джексон за это время вполне себе спокойно ходит по врачам и ему всё же выписывают таблетки, которые можно принимать на постоянной основе, только предупреждают, что возможна индивидуальная реакция на питомца, если таковой появится. Очень аккуратно, не давая Ёнджи знать, он пьёт таблетки, осторожно подходит к дворовым котам, кормит их, гладит так же осторожно, боясь, что на следующий день на коже появятся волдыри, откроется ринит или же опухнут глаза, но ничего не случается.       Свадьбу они играют золотой осенью, когда с деревьев падают листья, а всех наконец удаётся собрать хотя бы на небольшой банкет, где в основном пьют алкогольные коктейли и закусывают простыми закусками, в которых нет ничего питательного. Первый танец молодожёнов, на котором настаивает родня, происходит там же под хлопки в ладони, и только потом, окружённые подарками, Джексон и Ёнджи едут домой. Никаких водителей — Джексон, который за весь вечер так и не взял ничего алкогольного в рот, идеально паркуется около родного крыльца и помогает невесте вылезти из машины. Белое платье соприкасается с асфальтом, усталые глаза невесты, в которой с самого утра плещется лишь шампанское, поднимаются на Джексона, и она целует его в щёку. А потом отводит взгляд в сторону.       — Что за прелесть!       На их газоне прогуливается котёнок — смешной, забавный, лопоухий, с умным взглядом и важным видом, будто решил окончательно, что этот дом — его территория. И на руки он идёт спокойно, будто точно понимает, что Ёнджи его не обидит. И ведь действительно — пальцы, обвитые тонкими перчатками, проходятся по чёрной шерсти, что остаётся на них и на подоле платья, а Джексон только подходит к невесте, точнее, уже жене, и опускает руку на её обнажённое плечо. И как же хватает духу в арендованном платье опускаться на траву, почти в грязь?       — Какой он красивый и ласковый, — котёнок играется лапой с кулоном, который свисает с шеи Ёнджи, и девушка поднимает голову, дабы посмотреть на мужа. — Я думаю, это судьба, что он пришёл именно к нашему дому. Как ты считаешь?..       Ёнджи смотрит на котёнка и понимает, что не хочет его отпускать. А Джексон лишь руками разводит, потому что желание возлюбленной для него — закон.       — Что же поделать, — произносит Ван, разводя руками, — честно сказать, я вынужден признаться, что нашёл таблетки от аллергии… безопасные.       Глаза Ёнджи расширяются.       — То есть мы заведём которебёнка? — девушка хватает чёрного котёнка на руки, он слегка мяукает, но не против — расслабляется на предплечье, мурчит, и Ёнджи чуть ли не в нос Джексону тыкает мягкую макушку. — Погладь! Я уверена, он тебе понравится сильно-сильно! Клянусь, я буду самой лучшей котоматерью…       Порой Джексону кажется, что его невесте стоит повзрослеть. Потом он думает, что Ёнджи хороша в своей детской непосредственности, она в этом очаровательна. А если кто подумает, что ей следует стать подобной среднестатистической жене среднестатистического мужчины, то пусть пойдёт лесом и поймёт, что Ёнджи сама по себе далеко не среднестатистическая. Она — исключение из правил. И этот котёнок, которого назвали, кстати говоря, Кейком, хотя на тортик он походил ещё меньше, чем Ёнджи на умудрённого годами человека, стал исключением из правил и для самого Джексона, потому что аллергия, даже после того как он перестал принимать таблетки, не вернулась.