Мой третий муж

      Марк говорит уже который год, что надо уехать в горы хоть раз в жизни, проораться, прожить незабываемый опыт, найти, возможно, наконец свою суженую, и продолжить жить обычной жизнью обычного офисного работника. У Джонни же постоянно то нет сил, то нет денег: ипотека саму себя не погасит, продукты сами не материализуются в холодильнике, к тому же одежда имеет свойство рваться и изнашиваться. Да и двадцать восемь лет — это ещё не край брачного возраста, наоборот, в это время относишься к отношениям легкомысленно. Может, девушки, натуры романтичные, и падают в соблазнительные объятия, выходят замуж лишь потому, что их позвали, но Джонни в догадках теряется, где же находятся такие мужчины, что готовы на ранний брак.       — Да ладно тебе, я выбил от нашей организации два билета на курорт «Альпенсия», — Марк тыкает друга в плечо, и тот болезненно морщится — совсем недавно упал на тренировке по сноуборду и не любил прикосновений со спины в принципе. Синяк уже позеленел, конечно, но болезненные ощущения сохранялись. — Тебе и мне. Даже директор Ким сказал, что тебе тоже следует съездить и отдохнуть.       — А директору Киму, я смотрю, совсем не нужны работники, — бормочет наполовину злобно себе под нос Джонни, на что закономерно получает от младшего. Марк, выросший в Канаде, совершенно не привычный к корейской вежливости, особо не церемонился ни с кем и не проявлял такого уж сильного уважения к старшим. — Ай! Ты чего! Совсем, что ли, уже забыл, кто я для тебя?       — Друг, а между друзьями нормально драться, — Джонни с насмешкой осматривает своего так называемого «друга» и на выдохе качает головой. Марк не исправится никогда, пускай живёт в Корее уже пять лет. — Так что давай — я договорился, что с сегодняшнего вечера ты в отпуске. А завтра как раз поедем в Канвандо. Туда поведу я. Обратно — уж не знаю, вернёшься ли ты, потому что я планирую тебя сбагрить в тёплые объятия какой-нибудь симпатяжки, а самому отправиться на работу.       Да, может, дело было в том, что Джонни уже четыре года не брал отпуск — работал на износ, дабы были деньги. Порой Марк задумывался, а нет ли у друга соответствующих корней, которые говорят ему только о работе, только о зарабатывании денег? Но вроде не было, но при этом каждый раз взгляд падал лишь на работающего в поте лица Со, который старался и только старался. Может, это было типичное корейское воспитание, но за рюмкой Джонни мог рассказать многое: допустим, что ему не хватает женской руки в хозяйстве, или же ему необходимо чуть больше выходных, чем есть, потому что он не успевает жить — так и дорос до двадцати восьми. А Марк существо жалостливое и весьма отчаянное, умеющее руководство своё уговорить на всё, даже на то, чтобы Джонни отправили в практически принудительный отпуск.       Утром следующего дня Джонни погружает вещи, собранные за пять минут до отбытия, в багажник машины Марка, в крепкую «Хонду», которая пережила пару переездов, столько же аварий и целую драму с бывшей девушкой, которая думала, что глупым канадским мальчиком можно поиграть. Марк в итоге решил показать, кто здесь кто, и обличил бывшую перед самой собой, показав её гнилое нутро. Совсем скоро после погрузки вещей недовольный Джонни направляется к передней пассажирской двери, затем грохает ею, садясь на сиденье и пристёгиваясь.       — Останови свой несносный характер, хён, — Марк поворачивает ключ в замке зажигания и выдыхает, заводя наконец машину и выезжая на трассу. — Вот найдём тебе девушку на курорте — и изменишься ведь сам под влиянием момента!       — Не изменюсь, ворчать не перестану, трудоголизм не лечит ни сексом, ни женщинами, — бурчит Джонни, пока они выезжают из Сеула.       — Звучит так, будто проверял и не раз, — говорит Марк и чуть увеличивает скорость, обгоняя грузовик. Джонни на эти слова только вздыхает. — Да ладно, неужели действительно пытался забыться, а в итоге всё равно снились отчёты и сверки?       — Не береди душу, прошу. И так тошно, что ты за меня решил, что мне нужен отдых, так ещё и компенсацию за отсутствие отпуска не получу…       В таком настроении Марк и Джонни доезжают до горнолыжного курорта, где круглый год лежит снег. Младший суетится с номерами отеля, выбивая им одиночные, а Со в это время осматривает стойку регистрации. Всё здесь такое сияющее, яркое, так и умоляющее посидеть и расслабиться, а у Джонни моторы все работают и не хотят отдохнуть. Ему практически насильно всучивают ключи, говорят номер, а там уже ищи сам, как дальше идти, и Марк, как будто бывал здесь сотни раз, ведёт сомневающегося Джонни, тащащего чемодан, к нужной двери.       — Спорим, ты не сможешь с первого раза встать на лыжи? — Со только глаза закатывает на такое и открывает дверь ключом. — Да ладно тебе, хён! Неужели так сложно просто от души повеселиться?       — Посмотрим, что будет с тобой, когда я уделаю тебя на первом же забеге, — и Джонни закрывает за собой дверь, ловя хохот прямо в спину.       Спустя пару часов, когда наконец удаётся прийти в себя, Марк стучится в дверь номера друга и вытаскивает того из кровати, где Джонни решает провести большую часть так называемого отдыха. И почему всякие экстраверты считают, что отдых может быть только активным? Может быть и пассивным, как и агрессия, с которой Со одевается прямо на глазах веселящегося Марка. Надевает экипировку, прихватывает телефон чисто на всякий случай и уже ненавидит то, что твёрдо не отказался от поездки. Марк сказал, что будут воспоминания, Джонни надеется, что они будут хотя бы положительными.       Но на первой трассе младший действительно его уделывает, потому договариваются выпить пива после второй трассы.       Но на второй трассе происходит то, о чём Джонни не думал, но на что надеялся Марк всей душой и сердцем, хотя шутил порой о том, что хорошие девушки просто так на улице не валяются. Но самые лучшие девушки, конечно же, валяются не просто на улице, а на лыжных трассах, попадая под ноги хмурым, но красивым незнакомцам.       Вэнди Сон приехала в Корею только за тем, чтобы встретиться со своей подругой по переписке — Айрин, которая наконец из своего плотного графика визажиста выкроила время. Но потом девушки, посидев пару часов за вином, забронировали один номер на двоих с разными кроватями на горнолыжном курорте «Альпенсия», и Айрин решила во что бы то ни стало научить Вэнди кататься на лыжах. Ну Вэнди и покатилась, а как останавливаться, как поворачивать — и не понимает, почему летит с горы, второй трассы, кричит и просит всех расступиться, но лишь один человек стоит, будто парализованный, и прямо смотрит на Вэнди.       А потом девушка на полной скорости врезается прямо в Джонни, сбивая его с ног, зарывая их обоих в снег и ломая и лыжи, и лыжные палки. От боли Со щёлкает зубами, он подхватывает девушку, но их всё равно раскапывает Марк с подбежавшей бледной Айрин, а Вэнди охает и потирает ушибленный лоб. На Джонни же смотреть страшно, потому что, кажется, он вывихнул руку, а губы разбиты в кровь. Весь удар достаётся ему, а незнакомка, влетевшая в него на полной скорости, глубоко кланяется и подносит руки к губам.       Работники курорта тоже спешат помочь, потому что видят чрезвычайную ситуацию. Из-за поломанного инвентаря на Вэнди накладывают штраф, самого Джонни осматривают, и он ещё больше замыкается в себе, лежит оставшийся день в номере и думает, куда бы податься подальше от Марка.       — Та девушка, — у Марка почему-то оказывается дубликат ключей от номера Джонни, и он болезненно привстаёт на кровати и смотрит на друга, — она хочет извиниться перед тобой и очень надеется, что ты сможешь пойти ей навстречу даже после такого.       — Она мне пересчитала все рёбра, чуть не выбила зубы — думаешь, будет проще мне простить её? Что она за дурочка такая? — Джонни подносит ладонь ко лбу.       — Её зовут Вэнди Сон и она правнучка основателя «Samsung».       Джонни давится воздухом и расширяет глаза, падая на пуфик около двери. Вот повезло так повезло — на него упала сама правнучка основателя компании, о которой знают все! Хотя очень страшно становится, как только Со подумает о том, что им ещё нужно будет взаимодействовать. У него же власти в этом мире никакой, а она явно до безобразия богата, пускай и удивляет сильно, что она отдыхает в пределах родной страны, а не в Альпах, или где там отрываются богачи?       — Ты серьёзно, что ли? — у Джонни заходится сердце таким стуком, что ему становится плохо, а Марк почему-то ржёт и не говорит ничего больше.       — Нет! Это я специально говорю, чтобы ты понял: она неплохая девчонка и понимает полностью, что виновата. Потому вот, — Марк протягивает какую-то визитку, видимо, одного из ближайших ресторанов, — она забронировала столик на семь вечера. Пожалуйста, потрудись прийти. Не всегда девушки так бегают за парнями.       — Ты так говоришь, будто очень хорошо разбираешься, что у них в головах, — бурчит Джонни, но визитку принимает. На ней написан номер брони и имя девушки — Вэнди. Мужчина хмурится: удивительно, понятное дело, у него, наполовину американца, всю жизнь прожившего в Корее, двойное имя, пускай больше любит своё родное «Джонни», чем немного чужое «Ёнхо», Марк, он же Минхён, тоже большую часть жизни пробыл в Канаде, а почему у этой девушки имя столь необычное для кореянки, пускай Со мог предположить, что она тоже смешанных кровей, он не знал. Так может, такое небольшое свидание и будет отправной точкой их нормального знакомства?       — Поверь, если девушка не кричит, что ты идиот, раз встал на её лыжне, а наоборот, стремится извиниться и даже забронировала столик в самом дорогом ресторане на курорте, то она точно очень сильно сожалеет. А там уж присмотрись к ней, может, она симпатичная, общительная и не глупышка.       — То есть ты предлагаешь мне завести курортный роман?       — Заметь, хён, это не я сказал, а ты.       В шесть Джонни начинает собираться: одевается прилично, накидывает сверху тёплые вещи с шапкой и выходит за дверь. Без Марка идти непривычно и даже немного боязно, но как только Джонни заходит в ресторан, весь смех пропадает, уступая место смеху. Прикрывшись меню, Марк сидит как раз рядом со столиком, за которым сидит та самая Вэнди в вечернем платье и с понурым видом. Джонни помогают раздеться, потому что ему самому снять куртку тяжело — болят спина и руки, и он кладёт визитку прямо перед девушкой, которую видел до этого только в экипировке. Она даже очень симпатичная, Джонни бы сказал, красивая: лицо с правильными, практически европейскими чертами, завитые локоны и улыбка, которая выдаёт очень совестливую особу.       — Прошу меня простить за всё, что произошло, я понимаю, что вы понесли урон, который я никак не смогу восполнить, — она слегка кивает на разбитую губу, и Джонни скрывает нижнюю часть лица, но потом руки летят вниз, на меню, потому что подходит официант. — Мне, пожалуйста, кофе со льдом, стейк рибай и жареную картошку, а вам?..       — Всё то же самое, — наконец говорит Джонни, и официант уходит. — Ну вы же понимаете, что вы не отделаетесь одними только извинениями? У меня шатается зуб передний вверху, мне понадобится лечение.       — Я вам всё восполню, господин Со, — Вэнди кланяется и улыбается. — Так забавно. Почему-то мне кажется, что я возвращаюсь воспоминаниями в то место, куда больше никогда не вернусь.       — И куда же, если не секрет?       — В Америку, — говорит Вэнди, и тайна, почему у неё такое имя, спадает, словно вуаль. — А вообще… вы похожи на моего третьего мужа, забавно, правда?       — А сколько их у вас было? — с интересом спрашивает Джонни. Эта забавная девушка явно флиртует, пообещав перед этим оплатить лечение. Может, она и не правнучка основателя «Samsung», но денег у неё явно много.       — Двое.       Где-то за соседним столиком помирает один Марк, которому принесли горячий чёрный чай с лимоном. Джонни в это время чуть ли не давится холодным кофе и прикрывает глаза руками. Да, он подозревал нечто подобное, раз девушка сама забронировала столик и позвала его. При этом сама Вэнди тоже выглядит донельзя смущённой.       — Простите, госпожа… Вэнди, у вас весьма специфическое чувство юмора, — говорит Джонни, качая головой. Девушка в это время смеётся, видимо, польщённая, но при этом не испытывает как такового смущения.       — Кто знает, куда нас заведёт жизнь, — Вэнди разрезает ножом стейк, — с первым мужем я познакомилась на стройке — я бригадир, а на него с пяти этажей упал кирпич. Он, кстати, был прораб. Развелись, к сожалению, из-за того, что я не хотела детей. Со вторым познакомилась в общественном бассейне, когда с него сняли плавки его друзья, — глаза у Джонни постепенно взлетают к бровям, а те уже устремляются к линии роста волос, — но развелась как раз из-за его друзей, потому что они попытались нечто подобное со мной провернуть. Я считаю, что если нас сталкивают такие истории, где хоть кто-то страдает, наше общение обязательно к чему-то приведёт.       — Судя по всему, ваша судьба та ещё сучка, а у купидона сбит прицел, раз вы уже два раза были замужем и столько же раз развелись, — Джонни смотрит на девушку напротив уже по-другому. Не только красивая — но и с юмором, а значит, ум у неё весьма сексуален. — Но что ж. Извинения я принимаю. Счёт закрою за нас обоих и за своего друга, — Джонни показывает большим пальцем на Марка, который никак не ожидал, что его раскроют. Вэнди смеётся заливисто, вновь отпивает холодный кофе. — Вы меня заинтересовали. Только у меня квартира в ипотеке, я обычный офисный служащий и ничего во мне выдающегося нет.       — Ничего, все мы ничем друг от друга не отличаемся, у меня тут вообще подруга живёт, которая может составить компанию на время отдыха и вашему другу, — Вэнди пишет что-то на телефоне и улыбается. — Ну и ещё. Я не умею кататься на лыжах. Если чуть поможете, ну, так сказать, не за спасибо, я буду только рада.       Слова про инструктора застревают в горле, и Джонни соглашается. Не хотел он курортного романа, ох как не хотел! Но, кажется, и у него судьба та ещё сучка, раз сводит его с Вэнди, бригадиром на стройке, которая совершенно не стесняется делать первые шаги в отношении мужчины самостоятельно.