Sugar Daddy

      Утро не радует погодой: дождь бьёт в окна, бросаясь в них словно камнями, но в комнате светло и сухо, совсем без той грязи, что есть на улицах. Виён сидит у зеркала и смотрит на себя. На завтра у неё назначены визажист, парикмахер и до кучи две прислуги будут помогать одеваться. Сегодня — последний день, когда она может остаться наедине.       В окружающих её вещах скользит лишь роскошь: хрустальная люстра освещала помещение мягко, слегка отбрасывая радужные блики, будто в воздухе остались капли дождя. Большая двуспальная кровать принадлежит только Виён и Тэхёну, никого больше в ней не было и нет, потому что жених отличается ревнивостью, а невеста — постоянностью, потому что знает, что больше никого похожего на Тэхёна не найдёт. Он к ней ласков, словно котёнок, но может и показать, кто здесь хозяин, потому что она давно ему отдана, давно ему покорилась, давно стала для него больше, чем малышкой, которую надо осыпать деньгами.       По крайней мере, Виён хочется верить, что она осыпана деньгами, обласкана его глазами, руками, губами не за просто так, не за регулярный хороший секс и присутствие, сопровождение, как бы сказали другие люди, приняв девушку за обычную эскортницу. Нет, она давно больше, чем эскортница, больше, чем хищница, чем охотница за чужим богатством, лишь бы прибрать к рукам всего да побольше. Нет. Она, наоборот, хочет любви. И её получает, но без слов, вместе с хрустящими купюрами, с ароматами дорогих духов и прелестнейших роз, что источают прекрасный аромат на всю комнату, напоминая оранжерею. Но Виён нравится. Когда-то она смотрела на цветы только со стороны улицы, следуя за матерью в драной куртке в садик, где её кормили невкусной едой и укладывали спать посреди дня, когда хотелось только плакать тихонечко в подушку. Теперь изменилось многое, ведь богатые не плачут в подушку, а радуются, что они способны купить любую вещь, любого человека.       Задумывалась ли Виён, что Тэхён буквально купил её, как только ей исполнилось двадцать? Тэхён старше на целых десять лет, умудрённее, у него больший опыт, чем у неё, и сколько таких вот глупышек он повидал в своей жизни? Наверно, множество, только ни на ком больше не женится, кроме самой Виён. Ей уже двадцать два, она вроде как выросла, преисполнилась, обновилась.       И уже не может свободно и спокойно навестить могилу матери.       С её смерти всё и началось: Виён тогда ещё обучалась в старшей школе, никого из родственников, могущих её принять, не имелось, потому оставалась пара вариантов: либо она отправляется в детский дом, либо необходимо найти спонсора. А Виён было уже девятнадцать. Пришлось понравиться. Пришлось заискивающе улыбаться богатеям, которым, как одному, требовалась спутница, возможно, даже по жизни. Правительство закрывало глаза на таких спонсоров, готовых приютить у себя беспризорников, и именно так Тэхён, ещё совсем юный по меркам всех остальных спонсоров, приютил у себя Виён.       И спустя несколько лет сделал ей предложение: не настолько красивое, как на роликах в интернете, не настолько эстетично приятное глазу, ведь всё произошло без торжественной обстановке, а дома, на глазах прислуги, что хлопала в ладоши, когда Виён согласилась. Девушка плакала, потому что наконец перестала жить в достатке и роскоши на птичьих правах. С момента помолвки, с которой прошло уже полгода, она стала полноправной хозяйкой дома.       С документами и властями проблем не возникло: Тэхён всё уладил на своём уровне, со своим влиянием и возможностями, деньгами и улыбками, зная, где надо нажать, а с какой стороны и подходить не стоит. И теперь Виён без проблем выбрала платье, фату, даже банкетный зал и пригласила кое-кого из той самой «прошлой» жизни, которую так стремительно пыталась забыть, пускай подружек не могла отпустить. Они приняли приглашения, уже нашли платья и засыпали Виён поздравлениями.       В комнату, где сидит девушка, заходит Тэхён: статный, красивый, ни на грамм не растерявший странной притягательности, которая скользит в его движениях и жестах, и у Виён сердце бьётся часто-часто, словно голубка. Она ловит его поцелуй, нежный, в полуобнажённое плечо, поворачивается лицом, но при свете дня Тэхён слишком целомудренный и смущающийся, лишь прикладывает губы к её виску, потом к щеке, но не спешит к губам. Это ночью он подомнёт её под себя, завладеет губами, раздвинет бёдра и скажет, что она только его.       — Выброси ты уже эти помады, — Тэхён смотрит с лёгкой ревностью на помады, расставленные на столе: масс-маркет в его представлении, NYX, что-то ещё из того, что Виён хотела для коллекции. Конечно, у неё были и люксовые продукты, она ими с удовольствием пользовалась, но… — Завтра ты забудешь о том, какой была раньше, и переродишься новой. Я перестану быть просто твоим папочкой.       — Ты и так давно мой жених, — произносит Виён и поворачивается к мужчине, но не успевает соединить их губы. — Почему же ты говоришь мне выбросить все мои любимые помады?       — Потому что я ревную: они касаются твоих губ чаще, чем я.       Виён смеётся, потому что ситуация действительно кажется забавной: она всегда просит поцеловать себя, приласкать, но такое настроение у Тэхёна есть только во время отхода ко сну. Днём он держит всё под контролем, а вечером весь контроль слетает, являя перед собой истинную сущность, словно оборотня. Ким улыбается.       — Я хочу целовать лишь свою жену, и ночами я представляю, что мы уже настолько давно вместе, что чудо, раз сохраняем страсть. Меня это возбуждает. Мне это нравится. Потому что именно тебя я и хочу видеть в роли своей жены, — Тэхён касается губами пальцев будущей жены, лелеет в себе будущую брачную ночь, потому что он будет не только целовать свою жену, но и возлежит с ней, лаская. Не сказать что ему не доставляло удовольствия быть в постели с Виён сначала как со своей девушкой, но с завтрашнего дня всё изменится.       — Мы это всё обсуждали, я помню, — шепчет Виён, принимая ласковые поцелуи в изгибы локтей, а потом и снова на плечах.       — С завтрашнего дня ты не будешь меня называть ни папочкой, ни господином, — шепчет Тэхён ей в ответ. — С завтрашнего дня мы с тобой равны полностью, с завтрашнего дня мы с тобой — муж и жена, опора друг для друга. Я подписываю документы — косметическая фирма целиком отходит тебе и будет твоим активом до самой смерти или закрытия, тут как решишь, — сердце Виён замирает на секунду. — Я весь в твоём распоряжении, Виён, любимая. Я люблю тебя, — у девушки расширяются глаза, — и хочу, чтобы ты меня тоже любила. Наш союз и так благословлён любовью, заботой, и я хочу, чтобы с годами мы не отдалялись. Согласна ли ты на это?       Это признание стоит многого, и Виён притягивает к себе мужчину, шепча ему в ответ слова любви, потому что сердце давно неспокойно, благодарности за всё, что он сделал для неё, и тянется для поцелуя. И Тэхён не отказывает ей: прижимается к губам со всей любовью, со всей нежностью, на которую способен.       Он ведь выбрал Виён не просто для того, чтобы заботиться, и влюбился со временем настолько крепко, как не влюбляется никто. И признался ей сегодня впервые, пускай до этого все их чувства можно было назвать чувствами по расчёту, но теперь — нет. Они вместе потому, что так распорядилась судьба. Они вместе потому, что так надо.