Между светом и тьмой: Сага о балансе

Утро в пещере Мудреца началось не с костра, а с крика. — Вставайте, лежебоки! Солнце в зените! Вики разлепила глаза и увидела Мудреца, который стоял посреди пещеры с деревянным посохом и стучал им по каменному полу. Откуда он знал про солнце, если они были глубоко под землёй, оставалось загадкой. Но спорить никто не стал. Мальбонте проснулся рядом с ней. Она почувствовала, как он пошевелился, и повернула голову. Их взгляды встретились. В утреннем полумраке пещеры его алые глаза казались почти чёрными — глубокими, бездонными, хранящими отголоски трёх тысяч лет боли. Но в них было и что-то ещё. Тёплое. Живое. То, что появлялось только когда он смотрел на неё. — Доброе утро, — прошептала она. — Доброе, — ответил он. Его голос всё ещё был хриплым после долгого сна, но в нём уже звучала сила. Возвращающаяся. Настоящая. — Подъём, голубки! — Ади запустил в них подушкой. — Старик сказал, сегодня начнём тренировки. Я лично хочу посмотреть, как Люци будет учить Вики превращаться в кого-то другого. Это будет эпичное зрелище. — Заткнись, рыжий, — донеслось из угла, где Люцифер уже сидел, скрестив ноги, и пил свой чай с таким видом, будто весь мир был ему должен. Мими потянулась, зевая, и села рядом с Сэми, который уже что-то читал в своём свитке. — Итак, — Мудрец хлопнул в ладоши, — сегодня мы начинаем. Но не все сразу. Каждый будет тренироваться со мной отдельно. А пока я работаю с одним, остальные... отдыхайте. Или тренируйтесь сами. Или просто не мешайте. — Кто первый? — спросила Вики. — Не ты, — ответил Мудрец. — Ты — последняя. Тебе нужно время. И ему, — он кивнул на Мальбонте. — Вы оба ещё не восстановились полностью. Так что сегодня — Мими. Идём, дьяволица. Посмотрим, на что способна твоя эмпатия. Мими поднялась, бросила на Вики ободряющий взгляд и ушла с Мудрецом в один из боковых туннелей. Остальные разбрелись по пещере. Ади и Сэми устроились в углу, тихо переговариваясь. Люцифер медитировал, закрыв глаза. А Вики и Мальбонте остались вдвоём у костра. Тишина между ними была не неловкой, а... ожидающей. Словно они оба хотели что-то сказать, но не знали, с чего начать. — Прогуляемся? — предложил он. Она кивнула. --- Они вышли в один из боковых туннелей, который вёл не вглубь, а куда-то в сторону. Мудрец говорил, что в его убежище много таких — ответвлений, ведущих в маленькие гроты, где можно побыть одному. Мальбонте шёл медленно, но уже не опирался на стены. Его поступь становилась твёрже с каждым днём. Крылья, огромные, кроваво-красные, он держал сложенными за спиной, и они мягко мерцали в полумраке. Вики шла рядом, и её собственные крылья — меньше, но не менее яркие, с редкими серебряными и золотыми перьями — иногда задевали его. Каждое такое касание отзывалось теплом в груди. Они нашли небольшой грот. В центре бил родник — чистая, светящаяся вода собиралась в каменную чашу и утекала куда-то дальше, в глубины земли. Стены были покрыты мягким мхом, который светился голубоватым светом. Тихо. Уютно. Только они вдвоём. Мальбонте сел на камень у воды и опустил руку в родник. Вода засветилась ярче там, где он касался её. — Три тысячи лет, — сказал он тихо. — Я не чувствовал воды. Не чувствовал ветра. Не чувствовал ничего, кроме боли и... надежды. Вики села рядом. Близко. Так, чтобы их плечи соприкасались. — Ты держался за надежду? Всё это время? Он повернулся к ней. В алых глазах отражался свет родника. — Я держался за тебя. За воспоминание. Маленькая девочка со светлыми волосами, которая подошла ко мне на детской площадке и сказала: «Привет, давай дружить». Я не знал тогда, кто ты. Не знал, что ты — Хранительница. Я просто... почувствовал. Что ты — моё. Что мы связаны. И когда меня забрали, это воспоминание стало моим якорем. У Вики защипало в глазах. Она вспомнила тот день. Ей было девять. Она увидела странного мальчика, который стоял в стороне от всех, и что-то внутри неё сказало: иди к нему. Она подошла. Просто подошла. И это изменило всё. — Я ждала тебя, — сказала она. — Пятнадцать лет. Каждый вечер смотрела на твой дом. Носила браслет, не снимая. Я не знала, почему. Просто чувствовала — если сниму, потеряю что-то важное. Самое важное. Он взял её руку — ту, на которой был браслет. Провёл пальцами по серебряным нитям, сплетённым в узел. — Я вложил в него часть себя. Когда мы были детьми, я ещё не понимал, что делаю. Просто... хотел оставить тебе что-то. Что-то, что будет хранить тебя. И меня. Связь между нами. — Она работала, — улыбнулась Вики сквозь слёзы. — Я чувствовала тебя. Всегда. Даже когда не знала, кто ты. Даже когда думала, что ты просто мальчик из соседнего дома. Я чувствовала. Он поднёс её руку к губам и поцеловал браслет. Тёплое дыхание коснулось её кожи, и по телу пробежала дрожь — не от холода, от близости. — Я боялся, — признался он. — Там, в башне. Когда ты пришла. Я боялся, что ты увидишь меня — настоящего — и отвернёшься. Что моя тьма испугает тебя. Что ты не сможешь принять то, чем я стал. Вики покачала головой. — Я видела тебя. Настоящего. В своих снах. Твои крылья, твои шрамы, твою силу. И я... — она запнулась, подбирая слова. — Я не испугалась. Я захотела быть ближе. Захотела принять всё. Потому что это — ты. А ты — часть меня. Он смотрел на неё долго, не отрываясь. А потом его рука поднялась и коснулась её щеки. Осторожно, почти невесомо, словно он боялся, что она исчезнет. — Ты стала другой, — сказал он. — У тебя крылья. У тебя сила. Ты — Хранительница. Но твои глаза... они те же. Те, что смотрели на меня тогда, на детской площадке. С тем же теплом. С той же... любовью. — Потому что это я, — ответила она. — Я всегда была ею. Просто не помнила. А теперь помню. И я никуда не уйду. Он притянул её к себе. Осторожно, давая возможность отстраниться. Но она не отстранилась. Прижалась к его груди, чувствуя, как бьётся его сердце — сильно, ровно, в унисон с её собственным. Его руки обняли её, и крылья — огромные, алые — раскрылись, укрывая их обоих, создавая кокон, в котором не было ничего, кроме них. — Я люблю тебя, — прошептал он в её волосы. — Любил тогда. Люблю сейчас. Буду любить всегда. Даже если миры рухнут. Даже если нас разлучат снова. Я найду тебя. В любой жизни. В любом воплощении. Ты — моё равновесие. Моя Хранительница. Моя Вики. Слёзы текли по её щекам, но она улыбалась. — И я тебя люблю, Маль. Всегда любила. Просто не знала, как это назвать, когда мне было девять. А теперь знаю. Он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть в её глаза. В алых глубинах плясали отблески родника, и в них было столько нежности, столько боли, столько надежды, что у Вики перехватило дыхание. — Можно? — спросил он тихо. Она поняла без слов. Кивнула. Он наклонился и поцеловал её. Мир вокруг исчез. Не было пещеры, не было родника, не было войны, которая ждала снаружи. Только он. Только она. Только этот момент — первый настоящий поцелуй за три тысячи лет ожидания. Его губы были тёплыми, и в них чувствовалась вся та сила, что спала в нём веками. Вся та тьма, что она приняла. Вся та любовь, что он хранил для неё одной. Вики отвечала, и её свет смешивался с его тьмой, создавая то самое равновесие, ради которого они оба были рождены. Когда они наконец отстранились, оба тяжело дышали. Но улыбались. Как тогда, в детстве. Как будто не было всех этих лет разлуки. — Я ждал этого три тысячи лет, — сказал он. — Я заставила тебя ждать, — ответила она, и в голосе была лёгкая усмешка. — Ты стоила каждой секунды. --- Они вернулись в главную пещеру, держась за руки. Мими, которая уже закончила свою тренировку, бросила на них быстрый взгляд, и её губы тронула понимающая улыбка. Ади присвистнул, но осёкся под взглядом Сэми. Люцифер только хмыкнул и отвернулся к огню. Мудрец, который как раз наливал себе чай, посмотрел на них и удовлетворённо кивнул. — Вот теперь вы готовы, — сказал он. — Не к битве. К тому, чтобы быть вместе. А это — основа всего. — Завтра моя очередь? — спросила Вики. — Завтра — Ади. Потом Сэми. Потом Люцифер. А ты и Мальбонте — последние. Вам нужно ещё время. И не только для исцеления тел. Он многозначительно посмотрел на их сплетённые руки и усмехнулся в бороду. — Учитесь быть вдвоём. Это тоже тренировка. И, возможно, самая важная. Вики сжала руку Мальбонте и почувствовала ответное пожатие. Тёплое. Живое. Родное. Впереди были тренировки. Впереди были испытания. Впереди была война. Но сейчас, в этот момент, они были вместе. И это было самое главное.