Peach Queen

      Когда на дачу по соседству приезжает Джинри, что-то меняется в воздухе настолько неумолимо, настолько незаметно, что Джиын первое время не хочет даже выходить на улицу. Она видит Джинри в зелёном сарафане, гуляющую босиком по тропкам поля, видит её улыбку издалека, в окно из своей спальни, и стесняется подойти, потому что практически её не знает. Мама говорит не стесняться, пойти, храбро предложить дружбу снова, как в детстве, потому что девушки как минимум десять лет не виделись. Но Джиын давно хранит в своём наполовину детском и наполовину взрослом сердце любовь к Джинри.       Чхве всегда отличалась от остальных детей: бегала не в купальнике купаться, а просто в нижнем белье, не стесняясь мальчишек, которые брызгали на неё водой, она бежала под дождём не в дом, а в беседку, чтобы дышать, чтобы косой ливень заливал её всю, а потом приходилось бежать домой и греться. Джинри потому и любили, что она была забавной, непосредственной и выдумывала такие забавы, от которых у среднестатистических взрослых поднимались волосы дыбом. Именно она организовала тарзанку над речкой, научилась самой первой разжигать костры и кошмарила соседей, прибегая по ночам с простынёй на голове, визжа, что она вонгви. Но это всё было в детстве: им было двенадцать-тринадцать, сейчас обеим девушкам за двадцать, но кажется, что Джиын проще в детство вернуться, чем жить серьёзную взрослую жизнь.       — Джиын! Почему же ты не сказала, что ты тут уже две недели?       Джиын вздрагивает, как будто видит привидение, то самое, которым притворялась Джинри, когда та вскакивает на крыльцо, где, как раз прикрывшись от палящего солнца, сидит давняя подруга, читая. Джинри тянет к ней руки, обнимая, прижимая к себе, книга вываливается из ослабших рук, и Джиын обматывает, опутывает запах персика. Чхве так близко и одновременно так далеко, так мила и горяча, но одновременно по-детски невинна и наивна. Ли наблюдала за подругой лишь в социальных сетях, подписалась с левых аккаунтов, чтобы быть инкогнито в её судьбе. И забавно — все фотографии были только с друзьями, ни намёков на отношения, романтический интерес. Только друзья, с которыми она играла в бадминтон, баскетбол, веселилась в караоке. И в этом счастливом списке отсутствовала Джиын, которая боялась и трепетала. Она ведь хотела дружбы, но просто стеснялась, думая, что Джинри откажет.       А Джинри, оказывается, всегда считала Джиын подругой, просто немного замкнутой, немного смущающейся, немного более закрытой, чем все остальные.       — Я… я не знаю, я каждый год приезжаю и одна сижу… — Ли приклеивает руки к спине Джинри, та стремительно садится на стул рядом, придвигаясь так близко, что их колени соприкасаются. Чхве всегда была гиперактивной, ей всегда надо кого-то касаться, чтобы не задумываться, где же взять тепло, где же взять нежность — она к тому же считала, что через прикосновения может привязать к себе человека, стать к нему ближе. — Я тебя не видела…       — Мне Тэмин сказал, что ты к нему приходила, приносила свежие ягоды, как ты получилось, что ко мне не зашла, а к нему — да? — губы надуваются, а у Джиын даже оправданий нет. Ну, боялась немного, потому что давно Джинри не видела. — Ладно. Хорошо. Я поняла. Ты просто трусишка, да? Боишься, что я приду к тебе ночью и не напугаю, а окончательно привяжу к себе?       У Джиын снова сердце не на месте, как и десять лет назад, как и все года до того, как они встретились вновь. Она отводит тёмные глаза, поднимает наконец упавшую книжку и слегка отряхивает её от песка и камешков. За дверью благоухает лето, поют насекомые, летают птицы, а внутри у Ли всё это разрастается до немыслимых размеров, словно заглатывая её, поглощая.       — А ты думаешь, что я к тебе не привязана? — обидчиво спрашивает Джиын и хмурится. А у Джинри же брови взлетают, а рот закрывается. Видимо, сейчас последует признание. — Я привязана к тебе с детства. И очень обиделась на то, что ты перестала приезжать. Но я… я всегда за тобой наблюдала…       — Да ладно? — Джинри склоняется к Джиын так сильно, как может, дышит ей почти в губы, и Ли боится, как бы мама не спустилась с мансарды и не заметила, что девочки давно уже переступают границу обычной женской дружбы. — То есть «sunnyIU» — это ты?       — Как ты догадалась? — Джиын ахает и чувствует, как начинает терять контроль над ситуацией. Думает, где прокололась, как так вышло, что её обнаружили, и ей хочется закрыть лицо ладонями с ногтями без маникюра.       — Я помню, как в детстве ты сказала, что любишь персики, а у тебя на аватарке стоит персик, в нике аккаунта персики, ты даже в комментариях мне оставляла персики вместо сердечек, — виновато, будто это её обнаружили, говорит Джинри и закрывает глаза пальцами. У неё тоже нет маникюра, пускай на аккаунте в социальных сетях множество сохранённых идей для покраски ногтей. — Я лишь предположила лет пять назад, что это ты. А теперь точно уверилась — это ты. Это забавно, на самом деле.       — Я ни на миг тебя не забывала, хотя думала, что ты забыла меня, — Джиын смущается, но её пальцы обхватывает Джинри, что смотрит на неё лишь с принятием и лаской. И кажется, что нет между ними преград длиной в десять лет, они будто и не расставались вовсе. — Думала о тебе чуть меньше, чем постоянно, и… завидовала, что у кого-то есть такая подруга, как ты, но у меня нет тебя.       — Но ты же могла мне написать, — Джинри придвигается совсем уж близко, почти сидит на коленях девушки и смотрит ей в глаза. — Ты так выросла, Джиын, и в детстве была красивой — и сейчас тем более красотка, красотой которой хочется наслаждаться.       — Ты так звучишь, будто признаёшься мне в любви, — Джиын нервничает, потому что от Джинри почему-то пахнет персиками и любовью, и Чхве делает совсем уж резкий шаг — целует её в щёку, плавно скользя к губам, но Ли в последний момент дёргается. — Так это подтверждение?       — Конечно, глупышка, — Джинри всё же ловит момент и целует Джиын в губы — некрепко, нежно, но так трепетно, что Ли выдыхает и теряется, голова кружится, но ей никак даже в обморок не упасть. — Я думала, как бы приехать сюда, но у меня не получалось, как бы связаться с тобой, но у меня не было даже номера телефона. Я смогла выбраться только сейчас, потому что наконец у меня есть деньги, машина и стремление узнать, как ты изменилась за десять лет, пускай я подозревала, что ты наблюдаешь за мной со стороны с аккаунта, который, как оказалось, тебе и принадлежит. И как так — ты мне всё время писала, что любишь меня, любишь мои фотографии, а сама так смущаешься…       — Я думала, мы не встретимся, потому и пыталась поделиться тем, что к тебе чувствую, а сейчас… мне немного страшно, — Джиын тянет пальцы к губам Джинри и слегка гладит их. — Я думала, что сойду за тайного поклонника, которым и хотела выглядеть, но… не смогла сойти за него, наверно. В любом случае, я хранила любовь к тебе в сердце.       — И точно не дёрнешься от того, что я тебя поцелую снова? — Джинри шепчет это прямо в губы Джиын, что жмурится и тянется сама для поцелуя. — Обещаю, больше от тебя не сбегу.       — Обещаю, что больше не буду молчать о своих чувствах, — в перерывах между поцелуями говорит Джиын.       Джиын и Джинри пахнут обе персиком, потому что любят именно такие духи. И наслаждаются друг другом этим жарким летом, когда не хватает сил больше ни на что, кроме любви, которая зародилась в молодых сердцах, но пронеслась кометой через много лет.