В двух городах

— Проверь, что ты ничего не забыл. — Я никогда ничего не забываю. — Оска, пожалуйста. — Ландо смотрит на него своими огромными блестящими глазами. Он хочет сказать: «Это неправда: ты забыл сказать мне, что так сильно захочешь стать инженером, что будешь готов оставить всех своих друзей в Великобритании. Будешь готов оставить меня. Если бы ты не забыл сказать мне это в день, когда мы познакомились, тогда, в четвертом классе, я бы дважды подумал, садиться ли к тебе за парту, слышишь?». Вместо этого он говорит: — Оска, проверь пожалуйста ещё раз. Ради меня, хорошо? Пиастри со смиренным видом кивает. Пока он смотрит на открывающего чемодан Оскара, Ландо приходит к выводу, что мысль, которая успела пронестись у него в голове — блеф. Даже если бы тогда, много лет назад, Ландо Норрис знал бы, что этот день наступит: что сегодня ночью он будет в последний раз на месяцы вперед засыпать в соседней комнате с Оскаром, а завтра тот уже будет на другом конце земли, он бы все равно согласился. Ландо Норрис всего лишь человек. — Все на месте. Ландо вздыхает. Хорошо. Это хорошо, что все на месте: не хватало ещё каких-нибудь проблем или трудностей из-за того, что Оскар забыл бы куртку или любимые кроссовки. Пиастри на самом деле никогда ничего не забывает, это правда, но Ландо важно убедиться, перепроверить ещё раз. Это делает стоящего рядом Оскара более… реальным. Настоящим. Пока что существующим здесь, рядом. — Со мной все будет в порядке, Лан. Ты же знаешь. Оскар улыбается. Точно. С Оскаром-гребанным-математическим-гением-Пиастри все будет в порядке. Это тоже правда, в которой не приходится сомневаться: он не умрет от голода или от того, что выйдет на улицу в декабре в шортах, или от того, что забудет выключить плиту на кухне перед сном или из-за чего угодно еще. С Оскаром все точно будет в порядке — это та часть их реальности, за которую Ландо не переживает совсем. — Эй, я же буду звонить тебе. Хорошо? И ты тоже сможешь писать мне в любое время, правда, Ландо. Когда ты захочешь. «В любое время» звучит обманчиво легко. Так, будто Ландо еще не проверил: между Нью-Йорком — Колумбийским университетом, пометка в голове: Оскаром; и Уокингом — унылым дождливым городишкой в графстве Суррей, пометка в голове: Ландо; разница в пять долбанных часов. Пять часов, чтоб их. Конечно, Ландо может написать ему в любое время. Во время завтрака — когда Оскар будет спать, потому что у него будет около четырех часов утра. Хотя этого все равно не произойдет: Ландо Норрис вообще завтракает только из-за того, что Пиастри ворчит, если тот пропускает утренний прием пищи. Или, например, в обед — когда Оскар будет собираться на занятия. Тоже маловероятно: сам Норрис не поступил даже в местный университет, чего уж говорить о таких напыщенных местах вроде Колумбии, но даже так Ландо понимает, что учиться там, наверное, невероятно сложно. Может быть, вечером, перед сном: спросить как дела, как прошел день и все такое, но из этого тоже ничего толкового не выйдет — даже если Ландо будет ложиться в полночь, у Оскара все еще самый разгар выполнения заданий преподавателей. Даже если он не найдет себе друга, который будет играть с ним в Mario Cart или пить пиво по вечерам. Оскар найдет себе нового друга. Может быть, даже не одного. У Ландо сейчас будет паническая атака. — Ты в порядке? У тебя лицо зеленое. — Ага, братан. Просто представил какой перелет тебя ждет. Оскар тихо, едва слышно смеется. Ландо думает, что будет скучать по этому больше всего: по этому звуку приглушенного смеха, на который способен только Оскар.

***

Ландо Норрис не настолько жалок, чтобы испортить их последний вечер рядом друг с другом прощальными слезами или другими проявлениями нытья: они вместе приготовили ужин, пихая друг друга локтями на узкой кухне съемной квартиры, поели, поиграли в приставку на диване в гостиной и разошлись спать по своим комнатам. Ландо ни на секунду не сомкнул глаз, сварил утром кофе для Оскара, увез в аэропорт, обнял на прощание и вернулся домой, — все на автопилоте. Позвонил Максу Фьютреллу — своему второму лучшему другу после Пиастри — попросил приехать. — Разве ты не должен быть за него рад и все такое? — Шутишь? Макс, я очень рад за него! Это его мечта. Ладно перевел взгляд на потолок, чтобы предательская слеза не скатилась по щеке. — Особого счастья я не вижу, скажу честно. Это же круто: он смог поступить в университет, порог входа в который выше, чем конкуренция среди сперматозоидов. И это я молчу, что ему приходилось учиться еще за тебя и за, минимум, двух собственных сестер. Оскар, конечно, задрот, но он крутой, так что он не пропадет. Ландо воет. Оскар не пропадет. Это Ландо пропадет. Без его смешного, заботливого, ворчащего, круглосуточно бубнящего, противного Оска, главная задача жизни которого — не соглашаться с Норрисом, даже если его идея объективно хорошая. Кто теперь будет отговаривать Ландо от идеи завести дома попугая? Спорить с ним в супермаркете до тех пор, пока доброжелательная старушка не рассудит их? Гладить его по голове, если Норрису приснится ужасный кошмар? В Уокинге без Оскара осталось практически шестьдесят три тысячи человек, но Ландо чувствует себя так, будто он остался один.

***

Булочка: Самолет сел, со мной все в порядке.

Вы: о супер оска отличные новости 😋

Вы: кто тебя встречает? они же прислали кого-нибудь да? типо ты первокурсник и все такое ну для безопасности

Булочка: Нет. Я справлюсь, вызову такси. Напишу, когда заселюсь в общежитие, хорошо?

Вы: 👍

Он справится и с ним все будет с порядке. Раскисать ни в коем случае нельзя — Норрису не пять лет, так что он способен справиться со своим эмоциональным состоянием. На нижней полке, за картошкой, он спрятал от вечно причитающего Оскара коробку шоколадных конфет, чье время настало, видимо, прямо сейчас. На конфетах приклеенный стикер: Не переживай, Ландо, это не конец света. Я буду дома на зимних каникулах, после первой сессии, в декабре. Ты даже не заметишь. Если ты уверен, что готов столкнуться со смертельной дозой сахара, бери. Но имей в виду, что я ни за что на свете не дал бы тебе съесть все сразу. В глазах Ландо снова почему-то собираются слезы. — Тогда тебе следовало быть здесь, — он шмыгает носом и аккуратно отрывает бумажный стикер. — Ненавижу тебя. Ландо очень аккуратно складывает записку пополам: в конце концов, он сможет использовать ее как закладку для книг. Исключительно из-за того, что это было бы прагматично — незачем вырубать еще больше лесов для таких мелочей, как закладки для книг, это же абсурд.

***

Разумеется никакой вины Оскара в том, что Ландо не поступил в университет, не было. В этом не было ничьей вины: не сказать, что Норрис вообще когда-либо хотел этого. Ему больше нравилось заниматься... чем угодно другим. И все. Ландо был хорош в своем увлечении автомобилями — вообще-то, не каждому нужно получать научную степень, чтобы заниматься интересными вещами. Ландо в состоянии занять себя. Он достает телефон. — Привет, Джордж! Слушай, напомни пожалуйста, как зовут твоего друга, который занимается автомастерской, — он дожидается ответа и мычит в трубку, — отлично, просто супер, спасибо! Думаю, что мне нужна... — «помощь» — услужливо подсказывает сознание. — ...Работа, — с нажимом говорит Норрис. Рассел бубнит что-то, во что Ландо осознанно выбирает не вслушиваться. — Ага, спасибо, приятель. Напишу тебе позже. Пока. Когда Оскар пишет ему через несколько часов, Ландо елозит вилкой в глубокой тарелке, сидя в своей до ужаса тихой и одинокой кухне. Булочка: Меня заселили в общежитие. Мой сосед по комнате ещё не приехал, так что будет пару дней, чтобы освоиться здесь.

Вы: круто сможешь повесить какой-нибудь плакат или хз что угодно 😊

Булочка: Постер к фильму «Бойцовский клуб». В груди Ландо щемит. Он обожает дурацкий «Бойцовский клуб».

Вы: 😋

Вы: как тебе сша?

И одновременно с отправкой он получает ещё одно сообщение от Оскара. Булочка: Твоего любимого фильма «Бойцовский клуб», поправка. Попробую достать здесь какой-нибудь фанатский мерч для тебя. Если получится, отправлю доставку. Знаю, что ты тащишься по Эдварду Нортону, как старшеклассница. Булочка: Дорога от аэропорта до главного корпуса университета — просто прелесть. Надеюсь, это не лучшая часть страны, не хотел бы увидеть все самое крутое сразу ;) Булочка: Дай мне пару часов разобраться тут со всем, я смогу организовать видеозвонок.

Вы: ок ок 🫡

Весь перелет был нивелирован разницей во времени, догадывается Ландо. Он переводит взгляд на часы: 21:38. Допустим, настройка техники у обычного человека заняла бы два часа. Значит, у Оскара — не больше часа. Он дождется, ничего страшного. Час. От скуки Ландо пытается найти какие-нибудь интересные факты про Нью-Йорк, раз Пиастри будет проводить там все свое время в течение ближайших четырех месяцев. Полтора часа. Он моет всю посуду в доме. Доедает орешки, которые Оскар купил за два дня до вылета. Два часа. Ландо невероятно тянет спать, но он продолжает бороться со сном. Оскар со всем разберется и позвонит. Он обещал позвонить. Через три с половиной часа Норрис засыпает, свернувшись на диване. Последнее, что приходит в его голову перед сном — мысль о том, что он жалеет, что не успел заныкать ни одной из толстовок Пиастри. Он держит телефон в руках так крепко, что гаджет не выпадает из его рук до самого утра.

***

Ландо открывает глаза по первому же будильнику. В телефоне несколько сообщений от Оскара, полных сожалений и попыток извиниться. На часах восемь утра. У Пиастри — три часа ночи. Ландо делает глубокий вдох. Ничего страшного.

Вы: я прогуглил что у нью-йорка типо есть собственный гимн. хотел исполнить тебе но вчера видимо не получилось 😭

Он знает, что Оскар не ответит ему на сообщение раньше полудня.

Вы: у меня сегодня первый рабочий день прикинь? 🤪 хотел рассказать тебе вчера по видео. познакомился с каким-то странным челом но все вроде окей у него своя мастерская. вряд ли он убьет меня потому что самое тупое что ты можешь сделать если ты маньяк-убийца — общаться с джорджем расселом ахах

В Уокинге начинает кипеть жизнь. Из мелочного паскудства Ландо хочет представлять себе, что Нью-Йорк отстает от него, вечно зазря пытается угнаться, но он знает правду: долбанный Нью-Йорк не ложится спать совсем. И это он, Ландо Норрис, не успевает даже подглядывать за новым ритмом жизни издалека, даже имея пятичасовую фору. Булочка: Доброе утро, Лан. Извини, меня вчера отвлекли для оформления документов. Работа звучит очень круто. :) Читая это сообщение около десяти утра, Ландо давится кофе, который ему дал новоиспеченный начальник. Молодой парень вопросительно на него смотрит. Он обещал себе, что не будет считать, но все равно это делает: отнимает пять часов снова и снова и снова. У Оскара только-только встает солнце, но он уже отвечает ему. Сумасшедший. — Девушка? — сидящий рядом автомеханик улыбается, не отрывая взгляда от трещины на гаечном ключе. — Ты прямо засветился весь, Норрис. — Нет. Друг. Лучший друг. Он быстро печатает сообщение в ответ. Макс Ферстаппен, его новый начальник, пожимает плечами.

Вы: ты не спишь?? у тебя же типо пять утра или что-то такое

Булочка: Не хотел, чтоб ты переживал. У Ландо почему-то перехватило в животе. Оскар не хотел, что бы он переживал. Написал в пять утра. Ландо по-дурацки продолжает улыбаться. Макс фыркает.

***

Они созваниваются вечером, после того, как Норрис уже выбросил пустые коробочки из-под еды навынос, которую взял в небольшой локальной забегаловке рядом с домом. Оскар на экране его ноутбука выглядит замученным, сонным, его волосы взъерошены, а глаза все еще открыты, кажется, только на энтузиазме и глупом упрямстве. — Оска, это было вовсе необязательно, — Ландо чувствует себя виноватым. — Сказал бы, что у тебя много дел, что, вообще-то очевидно, не нужно... отказывать себе в отдыхе. — Норрис мнется. — Ага. Как твой первый день на работе? И я все еще рассчитываю услышать какой-нибудь интересный факт про Нью-Йорк, если что. — Пиастри зевает. — Хм, ты знал, что в одном из районов Нью-Йорка, в Бронксе, есть река, которую называют «Река мертвецов»? — Ландо чувствует себя невероятно счастливым от того, что видит заспанное немного отекшее лицо Оскара. Поток речи остановить кажется уже невозможным: — Ага, слушай, это, значит, связано с тем, что во время эпидемии желтой лихорадки по ней сплавляли тела умерших, понял? Пиастри опирает голову на собственный сложенный кулак. С каждым предложением Ландо его умиротворенное лицо наклоняется все ниже: — Ого. Круто. — А я о чем! ...Оска, — его голос становится серьезным. — Как ты? Как твоя комната? Университет? Парень трет глаза руками: — Это сложно. Но я хотел этого больше всего, понимаешь? Учиться здесь. Получить степень бакалавра Колумбийского университета, стать по выпуску востребованным инженером, это... это моя мечта, Лан. Конечно, я счастлив! Моя комната не очень большая, — он приподнимает ноутбук, за плечами видно самое обычное немного затемненное необжитое полупустое пространство. — И еще мой сосед должен приехать на следующей неделе, оказывается, это скорее я его сосед — он на третьем курсе и прожил здесь гораздо дольше, чем я, — Оскар улыбается. — Мне, конечно, непривычно и все такое, но... я этого хотел. По-настоящему. Ландо Норрис смотрит в уставшие глаза Оскара и ненавидит себя за то, каким мелочным он предстал в собственном представлении: дуться на переехавшего на другой конец света Пиастри, который и без этого был занят целой кучей всего, — Господи, Ландо и правда ужасный друг. — Извини, если я недостаточно открыто тебя поддержал и все такое. Это просто охренеть, Оска, ты один способен на такое, понимаешь? Ты, блин, гений. Пиастри смеется, из-за чего его плечи немного дрожат. Во рту у Ландо начинает скапливаться слюна. — Перестань, Лан. Я знаю тебя даже лучше, чем ты сам. Я понимаю. Ох. Ох. Да, наверное, это правда. В груди у Ландо начинает ныть: вообще-то, не исключено, что Оскар прав в этом отношении. Не давая ему возможности увлечься мыслью дальше, Пиастри продолжает: — Я знаю, что ты взял еду навынос. Попросить Хэтти заскочить домой? — Оскар не утоняет: «к нам домой», то есть в Уокинге, как будто это и так очевидно, — она может принести тебе что-нибудь съедобное, если хочешь. Я позвоню ей. — Нет, — строго чеканит Ландо: — Иначе мне придется жениться на ней, а я пока не могу себе этого позволить. Они часто шутят о том, что Норрис по гроб жизни обязан их семье. Нет буквально ни одной причины, почему он должен смутиться именно сейчас: постоянная шпилька «до последнего вздоха Ландо принадлежит чете Пиастри» успела даже состариться за эти годы. Оскар улыбается и ведет себя так, будто ничего не изменилось: — Хорошо, можешь отдать свой великий долг через другого члена семьи Пиастри, — он хрипло смеется и из-под футболки начинает выглядывать его ключица. Ландо понимает: изменилось все.

***

Всю следующую неделю Норрис не расстается с телефоном: он записывает видео с обзором всего, что есть в автомастерской, куда его пристроил Джордж к, кажется, крупно задолжавшему Максу, — иначе у него нет никаких других оснований терпеть Ландо рядом с собой; позже — распаковку контейнеров с домашней едой, которую ему все-таки принесла Хэтти и свой личный магнум опус: видео, в котором собака выкрала обувь Макса Фьютрелла и он босиком вынужден догонять ее. Он, как одержимый, бесконечно ищет факты про Нью-Йорк, которые могли бы впечатлить Оскара.

Вы: в центре манхэттена захоронено 20 тыс человек блин стремно же там наверное да? оск покажи мне потом этот дурацкий манхэттен окей?

Вы: ахаха какого хрена ты знал кстати что в долбанном нью-йорке в городе который БУКВАЛЬНО типо никогда не спит использовать громкий звуковой сигнал блин НЕЗАКОННО

Вы: [ссылка со статьей: Не прячь руки в карманы! Странные городские законы города Нью-Йорк]. есть закон запрещающий ходить с руками в карманах штанов или куртки потому что это типо небезопасно и хотя никто никого не штрафует ТЕОРЕТИЧЕСКИ полиция может дать тебе штраф за это???

Они созваниваются практически каждый день, но Ландо знает, что это связано только с тем, что Оскар пока ходит только на лекции и, когда у него начнутся практические занятия, к которым он будет должен решать задачи дома, время их видеозвонков сильно сократится. Но он ничего не может сделать с этим: буквально не в состоянии сдержать своей радости, детского восторга от того, что Оска, кажется, обустраивается там, где хотел бы быть; в мастерской дела идут на лад, и он не чувствует себя одиноким, — он как стопроцентно заряженная батарейка.

Вы: под центральным парком есть подземные бассейны так пишут в интернете. проверь. потом скинешь мне видео хорошо? я теперь думаю только об этом оскар я клянусь тебе

Они удерживаются на расстоянии 5 593 километров, на расстоянии восьмичасового перелета и целого атлантического океана между ними, балансируя, около трех недель... Но потом это происходит. Это всегда происходит с Ландо Норрисом. Он просыпается без настроения, сам не знает почему: это такой же обычный день, как и до этого. Но, на самом деле, он знает, что это неправда — ни один из дней не является обычным, если рядом нет Оскара. Потому что Уокинг, в котором Пиастри практически десять лет был, теперь должен как-то обходиться без него. И Ландо тоже должен был как-то обходиться без него. Добрый, милый, заботливый, смешной, нудный, скучный, противный Оскар с разницей в пять часов, горой домашнего задания, необходимостью проходить через ад социализации каким-то чудесным образом чувствует, что с Ландо что-то не так и отправляет ему сообщение, пока Норрис торчит без дела в мастерской Макса Ферстаппена, который уже даже не просит его как-либо помогать ему — не путается под ногами и на том спасибо. Булочка: Где мой сегодняшний факт? Я начинаю свое утро с интересного факта про Нью-Йорк, Ландо. Норрис выдавливает из себя улыбку.

Вы: это как-то глупо не знаю

Оскар звонит ему. Второй раз. Третий. Ландо скидывает звонки, быстро печатая «Я в автомастерской. Потом». — Поссорились? — Что? Боже, нет. Ты ничего не знаешь. — Угу. Не знаю. Просто есть ощущение, что ты приходишь сюда, лишь бы не торчать дома. — Он улыбается: — Помощник из тебя так себе. — Ты должен что-то Джорджу? Ты меня еще не выгнал. — Хах, я просто не против того, что ты здесь. Хочешь — приходи. Ты ничего не ломаешь и иногда разговариваешь с людьми, когда я не в настроении. Меня устраивает. Ландо кивает. — Это мой друг, — он стреляет глазами в свой телефон. — Он уехал на учебу. — Ты тоскуешь? Ландо мычит. — Точно друг? Ты, кажется, сейчас заплачешь. — Я просто... — ему нужно сделать глубокий вздох. —... я рад за него, просто иногда мне так сильно его не хватает. Он крутой. Смог поступить в университет, правда, я восхищаюсь им, правда, просто... я скучаю. Макс кладет какую-то деталь, которую он крутил в руках, на стол. — Ты же все уже понял, да? Ландо кивает. Он правда понял. Примерно через неделю, когда заглянул в пустую комнату, в которой жил Оскар перед тем, как улететь в Нью-Йорк. Все остальное время — торги с собой. — Он тебе нравится, да? — Нравится. — Вы когда-нибудь говорили об этом? Ландо отшатывается. — О чем? — Ну, — Макс делает какой-то неловкий жест, пытаясь объясниться, — вы буквально жили вместе, Ландо. Хотя у него здесь сестра. — И? — Ты такой тупой, Боже. — Макс почему-то бросает в него диванную подушку.

***

— Привет, Оска, — Ландо пытается выглядеть достаточно счастливым, чтобы Пиастри ничего не спрашивал. Но, очевидно, допускает какую-то ошибку. — Что случилось, Лан? — он шепчет. — Не знаю, прости, Оск, правда, — из груди Ландо вырывается тяжелый вздох. — Прости, правда. Он закрывает глаза своими огромными широкими руками. — Я тоже скучаю. Ландо поднимает глаза. Оскар тихо усмехается: — Правда. Ты не представляешь, каково это: сначала жить с Ландо Норрисом, а потом с самым приличным и воспитанным третьекурсником-искусствоведом, который ни разу не забил слив на кухне или не попытался сломать стиральную машину. — Это не может быть правдой. — Я клянусь, он еще говорит минимум на трех языках и хорошо готовит. — С ним что-то не так, я даю тебе слово. — Comme c'est impoli! Oscar, eh bien, tu as des amis, je n'ai juste pas de mots. Ландо краснеет. — Не переживай, я недостаточно хорошо говорю по-французски, — он шепчет практически в экран. — А я по-английски — да. Привет! — чья-то голова появляется рядом с Пиастри, — я — Шарль. — Ландо, — он говорит заторможено. —...а. Ох, теперь я понял, — Шарль улыбается, — Celui que tu aimes, non? Оскар. Ландо никогда в жизни еще не сожалел так сильно, что прогуливал уроки французского. Оскар краснеет. — Se taire. Шарль на фоне смеется. Ландо чувствует себя ужасно: он собирается использовать буквально первую причину, которая придет в его голову, чтобы избавить себя от вида Оскара препирающегося со своим соседом, как с новым лучшим другом. — Извини за него, — Пиастри наклоняется ниже, чтобы Шарля не было видно. — Как видишь, он не так идеален, как хотелось бы, — Ландо пытается отшутиться из последних сил: настроение просто отвратительное и, честно сказать, он расстроен и... — Мы говорили о том, как сильно я скучаю по тебе. Пока мой сосед не влез в наш видеозвонок. Щеки краснеют. Норрис мычит что-то себе под нос. — Поговори со мной. Я вижу, что ты расстроен. — Мне тебя не хватает. — Ландо ненавидит признаваться в этом, поэтому быстро ориентируется: — Мой начальник в автосервисе, кстати, вроде нормальный парень. — Мне тоже. Иногда я представляю, какой катастрофой бы ты стал здесь и у меня буквально щемит в груди. Это... не то, что обычно говорит Оскар. Ох, это определенно точно не те слова, которые ты ожидаешь услышать от Оскара-я-решаю-профильную-математику-на-скорость-Пиастри. Да чтоб его! Ландо просто смотрит на него, не говоря ничего в ответ. Оскар выключает микрофон в видеозвонке и переводит взгляд на что-то над монитором. Кивает, судя по всему, своему соседу. — Я попросил его выйти. — Оскар поясняет скорее сам себе: — Мне нужно тебе кое-что сказать. Это конец. «Это полный провал», — думает Ландо. — «Он сейчас...» — Оска... — Дай мне сказать. Послушай... — он вздыхает. — Я тут практически не сплю. Третий час ночи, я читаю по кругу лекции по сопромату и... я скучаю. Вспоминаю, как ты сопишь на диване. И... — он поднимает взгляд над экраном. — Боже, Ландо... — Оскар... — Я ждал. Ландо, я знаю, на каком боку ты засыпаешь, знаю, какой звук ты издаешь, когда тебе снится кошмар. Какую еду ты любишь. Какое... — Оскар, перестань. — Почему? — его голос становится тверже. — Я говорю это не из-за того, что ты расстроен, Лан. Я говорю это, из-за того, что больше не могу молчать. Чтобы ты знал. Ты не обязан отвечать мне, все окей... просто я больше не могу лгать, хорошо? — Приезжай домой на зимние каникулы! — кричит Норрис, перебивая его. Оскар молча смотрит с экрана ноутбука. — Я не буду говорить тебе это через видеозвонок, — Ландо перестает громко говорить. — Если ты хочешь это услышать, тебе придется перелететь обратно через Атлантический океан, понимаешь, да? Пока... просто не отключайся. Рассказывай про свой дурацкий сопромат и высшую математику и все остальное, договорились? — Договорились. Ландо находит колоссальное количество новых фактов про Нью-Йорк. Оскар пытается спланировать свой график так, чтобы сдать экзамены досрочно, но, честно говоря, это не выглядит, как что-то возможное. Шарль оказывается очаровательным парнем, который действительно разбирается в искусстве и литературе, из-за чего Норрис даже думает подружиться с ним по-настоящему — уж очень интересно болтать с ним, пока Пиастри отсыпается после особо трудных учебных ночей. Все налаживается. Если все сложится удачно, Ландо рассчитывает, что сможет уговорить Шарля Леклера приехать на зимние каникулы вместе с Пиастри в Великобританию. Правда, наверное, его нужно будет спихнуть куда-нибудь на первую неделю, чтобы он не смущал своим присутствием в их с Оскаром крошечной квартире, но Норрис и эту проблему успеет решить — времени до декабря еще вагон.