Что же мне с тобой делать?

      Полностью погружённая в работу, ты не сразу замечаешь присутствие начальника поблизости. Дима даже и не думал подкрадываться, как и не ожидал увидеть тебя, сидящую перед экраном монитора в два часа ночи, когда все остальные ребята из команды уже давно разъехались по домам. Масленников останавливается в дверном проёме и, повнимательнее приглядевшись, недоуменно сводит густые брови у переносицы, упираясь массивным плечом о дверной косяк. Мужчина ещё несколько секунд молчаливо наблюдает за процессом клацанья по клавиатуре с редким покачиванием головой в такт.       Ты сидишь в наушниках и из последних сил пытаешься вслушаться в шумы на исходниках, чтобы вычленить оттуда именно то, что подойдёт для предстоящего ролика, но жуткая сонливость снова и снова берёт бразды правления и неустанно заставляет слипаться несчастные потяжелевшие веки. С трудом сопротивляясь, ты встряхиваешь голову и похлопываешь себя по щекам, надеясь прийти в чувства и выкроить ещё хотя бы полчаса для работы, однако короткий кашель позади и негромкий голос босса бодрит куда лучше.       — Ты какого хрена ещё не дома? — Дима говорит это с лёгкой улыбкой на губах и насмешливым тоном в голосе. Его искреннее непонимание отражается на лице и даже в жесте руки, которую он вскидывает раскрытой ладонью вверх.       Вздрагиваешь от внезапного шума поблизости и рефлекторно скидываешь один наушник, оборачиваясь на голос.       — Я... Это... — Перебираешь в затуманенном сознании все фразы, но часы, проведённые перед экраном монитора без какого-либо контакта с социумом, говорят за тебя куда красноречивее. — Паша сказал, что в записях траблы со звуком, вот, сижу, прослушиваю, подчищаю, что могу.       — Слушай, — голос Масленникова становится на полтона тише и даже немного мягче, он словно переходит из строгого начальника в заботливого мудрого друга. — Я ценю трудолюбие, но всего должно быть в меру. — Он отталкивается плечом от дверного косяка и делает парочку неспешных шагов по направлению к тебе. Его взгляд голубых глаз смотрит настойчиво и не выпускает твоё уставшее лицо из виду.       Неожиданно даже для самой себя ты смущённо опускаешь взгляд обратно на клавиатуру и не можешь понять, почему вдруг комната становится такой маленькой в сравнении с массивными плечами и высокой фигурой мужчины. Когда ты была здесь одна с редким появлением Павла, — твоего прямого руководителя и друга, — помещение не казалось таким уж и тесным, а сейчас, с приходом Димы, пространство сжалось до размеров кладовки. Или тебе только так кажется?..       — Ролик должен выйти послезавтра, — виновато бормочешь ты себе под нос и неловко царапаешь ноготком краешек рабочего стола. — Мне осталось всего сорок минут голого материала.       — Да чёрт с ним, с этим видео. Успеется, — отмахивается Масленников с совершенно серьёзным тоном в голосе. — А если Паша продолжит так просиживать зад, то эта обязанность упадёт на его плечи на ближайшие месяцы.       — Но... — Ты не успеваешь даже возразить, как мужчина быстро настигает тебя сзади и, подцепив своими большими руками спинку кресла, тянет на себя, разворачивая лицом в свою сторону. От неожиданности ты неуклюже заваливаешься на бок, но Дима помогает удержать равновесие.       Он присаживается рядом на корточки, но из-за разницы в росте и твоего всё ещё сидячего положения, его голова оказывается не намного ниже твоей. Мужчина преграждает тебе путь отступления, небрежно придерживая пальцами в одном положении стул, на котором ты сидишь. Его изучающий взгляд плавно скользит по твоему лицу, сначала бережно очерчивая сонные, уже основательно покрасневшие от долгой работы за монитором, глаза, затем спускается ниже к чуть розоватым приоткрытым губам, но долго там не задерживается, шустро переведя синеву своих омутов вниз, на сцепленные в замок пальцы. Дима осторожно накрывает твои руки одной своей широкой ладонью и несильно сжимает пальцами, даря приятный перелив тепла своего тела на твоей коже.       — Помнишь, как я пропал с радаров год назад? — Почти шёпотом начинает он, как бы пробуя границы. Ты грустно хмыкаешь в ответ и негромко угукаешь. — Это было страшно. Страшно потерять всё, ради чего я так упорно трудился.       — Мы все как на иголках были все эти месяцы, — тихонько бормочешь ты, взволнованно перебирая пальцами под увесистой ладонью Масленникова, и мужчина сжимает твои дрожащие руки сильнее, передавая заряд поддержки и напоминая, что он здесь, рядом и теперь всё в порядке.       — Я знаю, — мягко шепчет Дима, нежно обведя подушечкой большого пальца твои костяшки на сгибе фаланг. — Мне пришлось сделать выбор в пользу своего здоровья, пришлось отойти от дел и дать своему организму давно заслуженный отдых, который я откладывал годами, — голос мужчины становится решительным, но ты улавливаешь лёгкие отголоски былого страха и слышишь, как на мгновение что-то внутри Димы ломается, когда он вспоминает пережитый эпизод из своей жизни.       — Ты правда много трудился, — как можно более спокойным голосом отвечаешь ты, но тут же ловишь себя на мысли, что просто глупо поддакиваешь и не говоришь ничего нового, поэтому стыдливо отводишь взгляд в сторону и хочешь отстраниться от начальника, но тот настойчиво удерживает тебя в прежнем положении.       — Как и ты сейчас, — с долей грусти отмечает он схожесть в вашем трудоголизме. — Скоро три часа ночи, это не дело, Т/И, — Масленников немного нагибается в попытке заглянуть в твои глаза, но ты продолжаешь игнорировать его присутствие всеми возможными способами. Дима отпускает твои тонкие пальчики и, упершись руками в свои массивные колени, встаёт с места, выпрямляясь в спине, а затем протягивает тебе раскрытую ладонь и требовательным голосом начальника заключает, — идём.       Ты непонимающе вскидываешь глаза на мужчину и вновь оказываешься в ловушке его хмурого и одновременно такого обволакивающе приятного взгляда голубых океанов. Он выглядит решительно и настойчиво, явно не намереваясь отступать от своей затеи.       — К-куда? — Растерянно хлопаешь длинными ресницами и глупо пялишься в лицо Масленникова, не в силах оторваться от разглядывания грубых черт в бежевом, отдающим лёгкой желтизной свете потолочной лампы, криво обрамляющем нависающие над чудесными голубыми глазами чуть сведённые брови, прямой нос и обветренные, немного пухлые губы. В голову вдруг закрадывается предательски заманчивое размышление о том, насколько же гармонично слажена каждая частичка в его внешности.       «Он всегда был таким симпатичным или я просто схожу с ума после многочасовой работы?»       — Домой, куда же ещё? — С усмешкой отвечает мужчина, явно заметив твой заинтересованный взгляд на своём лице. Уголок его губ изгибается в милой улыбке, и ты неосознанно отзеркаливаешь это действие.       — А как же видео? — Не находя, что ещё возразить, ты возвращаешься к прокручиванию заевшей пластинки.       — Подождёт, — серьёзно проговаривает Дима и лёгким жестом напоминает о протянутой руке.       Ты нерешительно укладываешь пальцы в раскрытую ладонь и приподнимаешься с насиженного места, наконец в полной мере ощущая, как же сильно затекли все мышцы за прошедший рабочий день. Слегка прогибаешься в спине, чтобы размять поясницу и болезненно шипишь себе под нос, когда позвонки явно не хотят становиться на свои места.       — Сколько ты просидела за компьютером? — Масленников оценивающим взглядом окидывает твою скрюченную, как у креветки, спину и критично вскидывает бровь.       — Не знаю, — неопределённо пожимаешь плечами, оглаживая затёкшие бока. — Часов восемнадцать?       Глаза Димы выпучиваются так сильно, что в какой-то момент тебе начинает казаться, что они вот-вот выйдут из орбит.       — Ты с дубу рухнула? — Грубо парирует мужчина, но тут же осекается, когда вновь замечает проблеснувшую в твоих глазах вину. Ты опускаешь взгляд, словно нашкодивший ребёнок и неловко перетаптываешься с ноги на ногу. — Во сколько же ты приехала на студию? — Искренне интересуется Масленников.       Ты молчишь несколько секунд, боясь озвучивать правду, но обеспокоенное сжатие пальцев в руке мужчины и тепло, которое он передаёт от своего надёжного, крепкого тела, вселяют в тебя чувство безопасности и внутреннего комфорта.       — Я не уезжала со вчерашнего дня, — на выдохе давишь из себя неприятное признание.       Брови Димы медленно поднимаются в удивлении, а всё, что тебе остаётся в этой ситуации — молчаливо наблюдать за тем, как выражение его лица становится совсем хмурым, словно грозовая тучка.       — Так, слушай, завязывай с этим, — он обводит рукой в воздухе какую-то незамысловатую фигуру, похожую на круг, и коротко встряхивает голову. — У тебя сегодня выходной, со звуком Паша закончит, я подмогну чуть что. Ну это не дело, Т/И.       — Я могу вернуться днём и закончить оставшееся сама, — возражаешь ты поникшим голоском, хотя спорить с боссом совсем уже не остаётся ни моральных, ни физических сил.       — Будешь много препираться, я тебя в принудительный отпуск вообще отправлю! — Серьёзный тон Масленникова звучит настолько абсурдно вместе с его выражением лица, что вы оба буквально через пару мгновений взрываетесь хохотом.       — Ты очень жестокий начальник, — сквозь смех кое-как произносишь ты, чувствуя, что Дима всё ещё удерживает тебя за ладонь и даже тянет на себя, заставляя продеть запястье в своеобразное кольцо из согнутой в локте руки. Ты осторожно обхватываешь его крупный бицепс и цепляешься пальчиками за плотную ткань толстовки, слегка повисая на крепком предплечье.       — Просто не хочу, чтобы кто-то гробил своё здоровье, — преспокойно парирует Дима, накрывая твою руку своей тёплой ладонью.       — Кроме тебя, — в шутку поддеваешь мужчину и получаешь наигранный осуждающий взгляд в ответ.       — Щас допиздишься, увезу к себе домой и не выпущу, пока не отдохнёшь, — шепчет с широкой лыбой, как у маньяка, а ты нисколечки не боишься, лишь озадаченно вскидываешь брови и пялишься на начальника.       — Я извиняюсь, — шагая нога в ногу с Димой, ты выставляешь указательный палец вперёд и привлекаешь к себе внимание, — а почему это звучит, как предложение, от которого невозможно отказаться?       Мужчина притормаживает в прихожей и молчаливо разворачивается к тебе лицом, бережно убирая твою руку и мягко, но ощутимо накрывая своими тяжёлыми ладонями плечи, неспешно оглаживая их сверху вниз.       — У меня дома огроменная мягкая кровать с ортопедическим матрасом, пятая плойка и большая уютная ванная, в которой можно полежать, — с абсолютно каменным выражением лица перечисляет Дима, не выпуская твоё тело из своей хватки. Мелкие мурашки уже во всю бегут по позвонкам и окутывают каждый сантиметр кожи.       — Это самое заманчивое предложение переспать, — посмеиваешься, сама не понимая, откуда столько смелости озвучить столь неоднозначную фразу, хоть голос предательски повышается на пол-октавы.       — Ещё посмотрим, кто кого, — поддерживает весёлый настрой Дима, но ты вдруг замечаешь, как в его озорных глазах мелькает неподдельный интерес.       Несмотря на повисшую между вами двусмысленность, Масленников довозит тебя до твоей квартирки, не такой шикарной и, пожалуй, не особо обустроенной, но всё же довольно уютной. Половину дороги ты отчаянно пытаешься не заснуть, пребывая в сладком чувстве дремоты, однако отданная мужчиной толстовка, в которой твои плечи полностью утопают и согреваются теплом его тела, делает своё дело, и уже через десять минут поездки ты проваливаешься в царство Морфея, не желая выбираться ни из этого автомобиля, ни из чужой вещицы, повисшей на уставших плечах. Дима глушит мотор у жилого комплекса и ещё некоторое время просто наблюдает за твоей спящей мордашкой, находя её весьма очаровательной в огнях уличных фонарей, пробивающихся через стекло на переднем сидении.       — Эй, соня-засоня, — мужчина осторожно касается твоего предплечья кончиками пальцев и тихонько пытается растормошить так, чтобы не напугать, — пора подниматься к себе и падать в тёплую кроватку.       — Ещё пять минуточек, — бормочешь ты сквозь сон и неприязненно отпихиваешь руку Масленникова, плотнее прижимаясь щекой к мягкому кожаному креслу его машины.       — Предлагаешь отнести тебя в квартиру или остаться ночевать прямо здесь, в тачке? — Добродушный, слегка приглушённый голос Димы действует на тебя успокаивающе. Ты согласно угукаешь и киваешь головой, подкладывая ладошку под щёку для удобства. Мужчина откидывается на спинку своего водительского сидения и окидывает изучающим взглядом подрагивающие ресницы и плотно сжатые губы, которыми ты время от времени смешно шевелишь. Масленников расплывается в улыбке, шепча: — Что ж мне с тобой делать, беда моя ненаглядная? — В его тоне нет ни капли злобы, Дима говорит это с особым теплом и трепетом, ощущая внутреннее желание уберечь и защитить тебя от всех проблем и, если понадобится, укрыть твоё хрупкое и совсем незащищённое тело собой, пока ты так сладко посапываешь рядом.       Его тяжёлая ладонь вдруг оказывается совсем близко к твоему лицу, мужчина заботливо смахивает прядку волос, спавшую на лоб, и заправляет её за ушко. Ты ёрзаешь на месте и забавно морщишь нос, на что Дима выпускает гортанный смешок и позволяет самому себе насладиться этим уютным моментом немного дольше положенного.