Парадокс близнецов

« Ханакотоба - язык цветов, основанный на древних японских традициях»

Закрытые ворота клана имели слепую зону: благодаря небольшой комплектации тела через дыру внизу толстой кирпичной стены можно было прошмыгнуть наружу, туда, где обитали другие жители Конохагакуре, мирные жители и шиноби из разных фракций. За массивными воротами с гравировкой лотоса находилась территория клана Ханакотоба - одного из древнейших кланов, существовавших ещё до основания деревни, а позже вступивших в союз с другими великими кланами в период основания деревни Хаширамой и Мадарой. За долгие годы у людей сложилось впечатление, что за воротами царит жёсткое диктаторство. За всё своё существование Ханакотоба считались людьми с холодным рассудком, сильными во многих экономических сферах: в торговле, оказании услуг в роли ниндзя, а также в помощи Хокаге. Вход на территорию клана для чужаков был настрого запрещён. Многим старейшинам из Главного совета это не нравилось, поскольку в полной мере влиять на клан у них не получалось. Однако все предшествующие главы клана непреклонно придерживались былых устоев и того, что они не уступят ни перед какими указаниями. Даже Учихам, у которых в управлении была Военная полиция Конохи, вход на территорию был ограничен. Исключения составляли деловые встречи или дела, имевшие особую необходимость: для таких случаев выдавался одноразовый пропуск. Территория клана была плодородной и большой, многие диковинные растения росли только там, как и цветы, которыми в летний период засаживали клумбы. Внутри клана царил строгий, но размеренный уклад. Каждый член Ханакотоба с детства знал своё место и предназначение. Детей обучали не только боевым искусствам, но и экономике, дипломатии, а также ремёслам, которые могли принести пользу клану. Особое внимание уделялось родословной: браки с чужаками не приветствовались, хотя и не запрещались категорически, но в таких случаях супруг или супруга обязаны были принять все правила клана и отказаться от прежних связей. Глава клана обладал почти неограниченной властью, однако важные решения он традиционно обсуждал с Внутренним кругом - тремя старейшинами, которых выбирали из наиболее заслуженных и возрастных членов семьи. Голос старейшин не был решающим, но игнорировать его считалось дурным тоном и могло подорвать авторитет главы. Несмотря на внешнюю закрытость, Ханакотоба поддерживали тёплые, хотя и строго регламентированные отношения с некоторыми другими кланами. В первую очередь это касалось кланов, имевших давние торговые или военные соглашения. Раз в год устраивался «День открытых ворот» редкое исключение из правил, когда на территорию клана приглашались избранные гости для проведения совместных ярмарок и турниров. Это позволяло Ханакотоба не только демонстрировать свою силу и богатство, но и получать свежие новости из внешнего мира, который за высокими стенами клана часто казался далёким и чужим. Самой же большой гордостью Ханакотоба считалась их библиотека, огромное собрание свитков и книг по экономике, праву, медицине и редким техникам ниндзюцу, которые веками собиралось и приумножалось каждым поколением. Доступ к ней имели только полноправные члены клана, прошедшие особый ритуал посвящения. Говорили, что именно в этой библиотеке хранятся ответы на вопросы, которые не решались задавать даже Хокаге. Особняк главы клана возвышался в самом центре территории, окружённый старым садом, где росли деревья, посаженные ещё первыми поколениями Ханакотоба. Говорили, что корни этих деревьев уходят так же глубоко, как и корни самого клана. Сама клановая территория жила по расписанию, негласному, но строгому. Утром - тренировки и занятия. После полудня работа: кто-то уходил на дежурство в экономический совет при Хокаге, кто-то занимался торговыми контрактами, кто-то патрулировал границы владений Ханакотоба. Вечером - общий ужин в большом зале, где главы семейств обменивались новостями, а молодёжь сидела тихо, слушая и запоминая. Раз в месяц проводились «Тихие собрания» закрытые советы, на которых обсуждались отношения с другими кланами, распределение бюджета и возможные угрозы. На этих собраниях запрещалось повышать голос и перебивать. Любое проявление эмоций считалось слабостью. Символом клана был лотос - не обычный болотный росток, а редкое растение с серебристыми лепестками, которое, по легенде, расцветало лишь раз в сто лет и только на земле, где пролилась кровь основателя клана. Этот цветок изображался на гербе, одежде, посуде и даже на пропусках для чужаков. Говорили, что тот, кто увидит его цветение, обретёт мудрость предков. Но никто из ныне живущих этого чуда не застал. Потому что многое из слухов, были просто легендой Стены, которыми ограждалась территория, были непреступными. Чтобы избежать вторжения, ещё давно была установлена неразрывная печать, из-за которой чужаки не могли вторгнуться без разрешения,… но оставалась одна маленькая, незаметная лазейка… - Эй, Ханзо! - раздался весёлый сбивчивый голос. Парень с тёмно-шоколадными волосами поправил чёлку, сползающую на лицо, и озадаченно обернулся в сторону. На его бледно-розовых губах плавно расползлась тёплая улыбка.Стремглав оказавшись возле ног старшего брата, девочка восстанавливала сбивчивое дыхание, но её хорошее настроение и широкая улыбка на лице не остались без внимания. - Разве я не говорил тебе не сбегать? – Нарочно сделав серьёзный вид Ханзо с недовольным прищуром синих глаз, осуждающе смотрит на сестрёнку. - Да, я помню - До детских ушей донёсся тяжёлый вздох, но эта условность была опущена - Я нашла себе друга! Уголок губ старшего брата немного дёрнулся, а брови нахмурились, глаза удивлённо расширились. Но так же быстро Ханзо пришёл в себя от минутного удивления и потрепал длинные волосы сестры. - Ну и кто же это? Какая-то милая девочка? – Но взгляд девичьих глаз после этого вопроса, стал в мгновение растерянный, а губы сжались в трубочку - Это, в общем…. – ноги переминаются – это очень милый мальчик, он помог мне вспомнить дорогу, когда я немного заплутала - Реем, ну что с тобой, если бы отец узнал что ты тайком сбегаешь, был бы в ярости – Но синие детские глаза беззаботно хлопали в ответ, а пухлые щёчки еле заметно покрылись румянцем – ну ладно, потом вернусь к этой теме,  так как зовут этого милого мальчика? - А я не скажу – Ханзо впал в ступор, услышав такой резкий ответ, неудовлетворённый ответом он потянул Рем руками за щёчки. - Ай- Ай, я хотела завтра вас познакомить, я ему давно обещала – Начала с волнением в голосе оправдываться Рем, махая ручками в знак протеста перед братом в попытках пресечь щипание щёк. - Так ты не только сегодня с ним подружилась? – С нажимом в голосе уточняет Ханзо. - Ну, нет, конечно, друзей временем проверяют же – Ответила Рем захихикав - Ах, если отец об этом узнает – Наигранно грустно потягивает в ответ брат, и давит нарочно нотки сожаления и разочарования. Такое действие не заставило долго ждать ответной реакции, пара синих глаз встревоженно округлилась, а щёки надулись как у бурундука. Ханзо старался держать лицо ровным и суровым, но в душе забавлялся с такой милой реакции, всё же стоило опять напомнить о важности того, чтобы без спроса не сбегать из дома, особенно той кому едва исполнилось пять лет. - Не рассказывай – Всё так же надувая щеки, тихо просит Рем, и рукой тянет брата за край футболки – Он же потом меня вообще из дома не отпустит, и буду я потом несчастной лгуньей, без друзей! Я уже давно обещаю ему познакомить тебя с ним. - Ладно, Ладно, ещё раз без спроса прошмыгнёшь одна за стены клана, учти, об этом узнает и отец, и матушка – Рем счастливо закивала в ответ. - Вот увидишь он весёлый и милый друг – улыбка на детском лице теплеет, синие тёмные глаза, словно блестят. Хотя глаза членов клана Ханакотоба не пропускают блики, оставаясь бездомно синими. Немного поразмышляв над этим, Ханзо потрепал рукой волосы сестры. - Ладно, пойдём домой ты, наверное, проголодалась –

______________________

Ханзо был довольно рассудительным и умным парнем. При первом впечатлении сложить о нём такую мысль было трудно, но на деле это был показательный факт. В отличие от остальных угрюмых соклановцев: неразговорчивых, с шутками обычно не дружащих, Ханзо был другим. Несмотря на строгость отца, главы клана Ханакотоба, а значит, и спрос с него был больше, его дружелюбие и озорство всё равно оставались неизменны. Его маленькая сестрёнка была младше на восемь лет. В отличие от брата, она росла спокойной девочкой, рассудительной для своих лет и слишком умной. Хотя её интеллект развился значительнее, чем у сверстников, она не переставала быть любознательным ребёнком. В момент этих рассуждений Ханзо ухватил нить мысли, посматривая краем глаза на стоявшую в предвкушении сестру. Он знал, кем был ее, так называемый друг, и это заставило парня погрузиться в пучину собственных размышлений. «Независимо от родителей, ребёнок может иметь любой характер, не обладать теми же умениями, быть без амбиций и обширного таланта к тому, в чём родитель преуспел. Родители лишь дают возможность проявить себя в тех направлениях, в которых он силён. В роду, где все идут по стопам родителей и работают врачами, разве не может оказаться художник? Ведь душа сама закладывает эти характеристики внутри одного существа… Чувства, боль, страдания…» - синие мужские глаза перевели взгляд на взъерошенного белокурого мальчишку. «Все переносят их по-разному?» - закончил Ханзо поток умозаключений и переключил внимание на мальчика. Одетый в белую футболку с эмблемой водоворота и короткие серые шорты с большими выпуклыми карманами, мальчик с тремя горизонтальными отметинами на щеках, расположенными перпендикулярно друг другу, светло и рассеянно улыбался. Увидев Рем, он выглядел немного встревоженным появлением Ханзо. Лицо сестры посветлело, на щеках проступил лёгкий румянец, и она побежала навстречу другу. Они обнялись, а когда отпрянули друг от друга, Рем перевела взгляд на брата и начала воодушевлённо и гордо: - Как я и обещала, знакомься, это Ханзо, мой старший брат. Он самый крутой человек, которого я знаю! В этот момент Ханзо показалось, что воздух повеял свежестью. Он определённо был рад слышать такое от любимой сестрёнки. Улыбка непроизвольно появилась на его лице. - А это, Ханзо, Наруто, мой друг, о котором я говорила. На самом деле было забавно наблюдать за сменой настроения Рем. Никогда ещё она не была так активна, ну, если не заводить речь о географии и картах. - Приятно познакомиться, - Ханзо кивнул, не убирая рук из карманов, но без всякой враждебности. Он рассматривал мальчишку с любопытством, скорее даже одобрительным. - Рем много о тебе рассказывала. Наруто, кажется, не ожидал такого спокойного приёма. Он перелез через низкий участок стены, ловко, но с небольшим шумом и оказался перед ними, отряхивая коленки. - Правда? - он глянул на Рем, и та отвела взгляд, слегка розовея. - Ну, я тоже о ней рассказывал... ну, не особо много, но кое-что. У меня нет никого, кому можно рассказывать, - добавил он без тени самобичевания, просто как факт. И тут же перевёл тему: - Слушай, Рем, ты обещала показать мне ту карту, помнишь? Где ты говорила, что есть горы, похожие на спящих зверей! Глаза Рем, её синие, без зрачковые, обычно такие пугающие глаза на мгновение вспыхнули живым интересом. Ханзо заметил это и едва заметно улыбнулся. - Да, - она слегка кивнула и потянула Наруто за рукав вглубь территории, подальше от стены. - Только тихо. Если нас увидят стражники... - Я умею тихо! - громко заявил Наруто и тут же сам зажал себе рот ладонью, выпучив глаза. Рем хихикнула, тихо, сдержанно, но совершенно искренне. Ханзо, следуя за ними, услышал этот звук и в очередной раз подумал, что ради одной такой минуты можно было рискнуть и с отцом, и со старейшинами, и со всей клановой строгостью. Они свернули в старый сад, где высокие деревья скрывали их от посторонних взглядов. Рем устроилась на поваленном стволе, жестом пригласив Наруто сесть рядом. Ханзо остался стоять чуть поодаль, прислонившись к дереву , достаточно близко, чтобы слышать, и достаточно далеко, чтобы не мешать. - Смотри, - Рем развернула карту, не огромный свиток, а аккуратный лист плотной бумаги, который она, видимо, всегда носила с собой. - Вот здесь, видишь эти изгибы? Это горный хребет. Местные называют его «Стаей». Потому что каждый пик похож на спящего зверя. Наруто наклонился так близко, что его взъерошенные волосы почти касались её щеки. Рем не отодвинулась. - Здорово! - выдохнул он. - А ты там была? - Нет, - тихо сказала Рем. - Но когда-нибудь... может быть. - Обязательно! - Наруто поднял голову и посмотрел на неё с такой уверенностью, будто речь шла о том, чтобы завтра пойти в лавку за раменом. - Мы туда сходим вместе, поняла? Ты покажешь мне все свои карты, а я... ну, я буду тебя охранять! - От кого? - Рем чуть склонила голову, и в её синих глазах, лишённых зрачков, на миг мелькнуло что-то очень похожее на лукавство. - От всех! - не растерялся Наруто. - Я сильный, ты ещё увидишь. Ханзо за спиной тихо хмыкнул, но ничего не сказал. Ему не хотелось разрушать этот маленький мир, который сестра строила для себя, из карт, книг и одного белобрысого мальчишки, который не боялся её глаз. - Ладно, - серьёзно ответила Рем и снова улыбнулась, той редкой, настоящей улыбкой, которую Ханзо видел так нечасто. - Договорились. Наруто сиял. Казалось, он был готов прямо сейчас бежать к этим горам, даже не спросив, где они находятся. А где-то за стенами клана, в доме главы, отец Рем и Ханзо, вероятно, уже хмурился, заметив отсутствие детей. Но это было потом. А сейчас, солнечный свет пробивался сквозь листву старых деревьев, на поваленном стволе сидели двое детей, склонившись над самодельной картой, и в воздухе пахло летом, свободой и чем-то ещё тем, у чего нет названия, но что делает жизнь чуточку теплее. В доме главы клана Ханакотоба тишина была такой же плотной, как каменные стены. Уцуги Ханакотоба сидел в своём кабинете, просторной комнате с низким столом из тёмного дерева и свитками, аккуратно разложенными по полкам. Свет проникал сквозь тонкие бумажные перегородки, но не разгонял полумрак, а лишь делал его глубже. Он перелистывал очередной отчёт , что-то о поставках тканей из Страны Волн, когда краем сознания отметил, что в доме слишком тихо. Не той тишины, которая означает порядок и сосредоточенность, а той, которая бывает, когда в доме кого-то не хватает. Уцуги поднял взгляд от свитка. - Рем? - позвал он негромко, но с той интонацией, которая не терпела промедления. Никто не ответил. Он отложил свиток, поднялся и бесшумно прошёл по коридору , его движения были плавными, почти неслышными, как у охотника, который не хочет спугнуть добычу. Заглянул в комнату дочери. Пусто. Книги на месте, карта, которую она всегда носила с собой, исчезла со стола. Уцуги нахмурился. Он спустился вниз, где служанка протирала полы в главном зале. Женщина тут же выпрямилась, опустив взгляд. - Где дети? - спросил глава клана без лишних слов. - Господин Ханзо и госпожа Рем вышли в сад около часа назад, - тихо ответила служанка. - Я полагала, они недалеко. - В сад, — повторил Уцуги. - Одна? - Вместе, господин. Он кивнул и вышел на веранду, где его взгляду открылась территория клана, ухоженные сады, дорожки, ведущие к тренировочным площадкам, и вдалеке высокая каменная стена, оплетённая диким виноградом. Уцуги прищурился. Он не был строгим ради жестокости. Он был строгим, потому что понимал: клан Ханакотоба держится на дисциплине, порядке и уважении к правилам. И если его собственные дети начнут их нарушать, какой пример это подаст остальным? - Сейчас, - пробормотал он себе под нос и шагнул в сад. Он нашёл их не сразу. Сад был большим, а дети достаточно умными, чтобы выбрать самое укромное место. Но Уцуги знал каждый уголок своей территории. Он шёл без спешки, но с той решительностью, которая не оставляла сомнений в исходе. Их голоса донеслись до него раньше, чем он их увидел. Сначала он услышал Наруто, тот говорил громко и увлечённо, совсем не так, как было принято в клане. Затем, тихий смех Рем. Уцуги замер за деревом, чтобы понять, что происходит. - …а потом я сказал: «Это не я!» - Наруто размахивал руками, изображая что-то невероятное. - Ирука-сэнсэй не поверил, но это была чистая правда! - Ты всегда попадаешь в такие истории? - спросила Рем. В её голосе не было осуждения только лёгкое любопытство и теплота, которую Уцуги редко слышал у дочери. - Всегда! - гордо подтвердил Наруто. - Это моя суперсила! Ханзо, прислонившийся к дереву поодаль, тихо усмехнулся, но ничего не сказал. Уцуги сделал шаг вперёд, и листва хрустнула под его сандалиями. Все трое замерли. Рем обернулась первой. Её синие глаза, без зрачков, без бликов, встретились с отцовскими, и на мгновение в них мелькнуло что-то, похожее на страх. Но только на мгновение. Она быстро взяла себя в руки, поднялась с поваленного ствола и опустила взгляд. - Отец, - сказала она тихо, но ровно. Наруто тоже вскочил. Он не знал, как полагается вести себя перед главой клана, поэтому просто вытянулся и кивнул, как его учили приветствовать старших в Академии. - Здравствуйте, сэр! Ханзо не торопился. Он отклеился от дерева, подошёл ближе и встал между отцом и сестрой - не вызывающе, но так, чтобы стало ясно: он здесь, он рядом и он в курсе происходящего. Уцуги перевёл взгляд с дочери на сына, с сына на белобрысого мальчишку, который явно не принадлежал к клану и так же явно не понимал всей серьёзности момента. - Объяснитесь, - произнёс глава клана тихо, но так, что у Наруто мурашки пробежали по спине. Рем открыла рот, но Ханзо опередил её: - Я пригласил друга сестры, отец. Наруто, ученик Академии. Он помогает Рем с географией, а она помогает ему с... - Ханзо сделал паузу, и Наруто неожиданно подхватил: - С чтением! - выпалил он. - Я не очень хорошо читаю, а Рем объясняет. Правда-правда! Уцуги посмотрел на дочь. Рем кивнула, не поднимая глаз. - Территория клана закрыта для посторонних, - напомнил Уцуги. - Ты это знаешь, Ханзо. - Знаю, - спокойно ответил сын. - И готов понести наказание. В повисшей тишине было слышно, как ветер шелестит листьями старых деревьев. Уцуги долго смотрел на сына, в его глазах читалась смесь гнева, разочарования и, возможно, чего-то ещё, чего Ханзо не мог разобрать. Наконец отец перевёл взгляд на Рем, затем на Наруто. - Один час, -  сказал он ледяным тоном. - Через час мальчик должен покинуть территорию. Ты, Ханзо, завтра утром придёшь ко мне для разговора. А ты, Рем - он посмотрел на дочь, и та вздрогнула, - вечером объяснишь мне, почему правила клана существуют не для всех. Он развернулся и пошёл обратно к дому, не оглядываясь. Его спина была прямой, как клинок, а каждый шаг, тяжёлым и неумолимым. Никто не проронил ни слова, пока он не скрылся за поворотом садовой дорожки. - Ого, - выдохнул Наруто, когда тишина стала безопасной. - А он... серьёзный. Ханзо провёл рукой по лицу и слабо усмехнулся. - Это он ещё мягко. Рем стояла, всё ещё глядя в землю. Её руки слегка дрожали, то ли от страха, то ли от обиды. - Рем, - позвал её Наруто, осторожно касаясь её плеча. - Эй, ты чего? Всё же нормально. Он разрешил целый час! Она подняла на него взгляд и в её глазах, пустых и синих, на миг блеснуло что-то мокрое. Но Рем не заплакала. Она только кивнула и тихо сказала: - Да. Час. Давай покажу тебе остальные карты. Она потянула его за рукав обратно к поваленному стволу. Наруто пошёл за ней, бросив через плечо на Ханзо взволнованный взгляд. Ханзо кивнул ему: «Всё в порядке, продолжай». А сам остался стоять под старым деревом, глядя в сторону дома, где в окне кабинета горел тусклый свет. Завтрашний разговор с отцом не предвещал ничего хорошего. Но сейчас, глядя на сестру, которая снова улыбалась, водя пальцем по самодельной карте, он думал, что, возможно, оно того стоило.

______________________

Солнце уже село, когда Рем вошла в кабинет отца. Тени от бумажных перегородок ложились на пол длинными полосами, делая комнату похожей на клетку. Уцуги Ханакотоба сидел за низким столом, перед ним горела масляная лампа, освещая его лицо снизу, резкие скулы, прямой нос, глаза того же синего оттенка, что и у дочери. Рем остановилась на пороге, сложив руки перед собой. Её волосы были распущены после тренировки она не стала снова собирать их в пучок, и тёмно-шоколадные пряди падали на плечи, достигая почти пояса. Она знала, что отец не любит небрежности, но сегодня ей почему-то было важно прийти именно такой. Словно распущенные волосы могли защитить её лучше любой стены. - Входи, - сказал Уцуги, не поднимая головы. - Закрой дверь. Рем скользнула внутрь и аккуратно притворила за собой бумажную дверь. Тишина стала плотнее. - Сядь. Она опустилась на колени напротив отца, положив руки на бёдра. Спина прямая, взгляд в пол, всё так, как учили с детства. Правильная поза. Правильное поведение. Правильная девочка из правильного клана. - Посмотри на меня, - велел Уцуги. Рем подняла глаза. Их взгляды встретились два синих бездонных озера, ни зрачков, ни бликов, ни единого намёка на эмоции. В клане говорили, что глаза Ханакотоба это проклятие. Рем иногда думала, что это благословение: никто никогда не узнает, что у неё внутри. - Ты привела на территорию клана постороннего, - начал отец без предисловий. - Ты нарушила правило, которое существует с момента основания Ханакотоба. Ты знаешь, какое наказание полагается за это? - Знаю, - тихо ответила Рем. - Какое? - Лишение привилегий на месяц. Запрет на выход за пределы территории. Дополнительные тренировки под надзором старшего стража. -  И ты была готова к этому? – Уцуги чуть наклонил голову, изучая дочь. Рем задумалась на секунду. Сказать «да» было бы ложью. Сказать «нет» — признанием глупости. Она выбрала третье. — Я надеялась, что вы не узнаете. Уцуги усмехнулся, сухо, без тепла. - Наивно. Ты умнее этого, Рем. - Простите, отец. -  Извинения ничего не меняют, - он отодвинул в сторону свиток, на котором работал, и полностью сосредоточился на дочери. - Расскажи мне о нём. О мальчике. Рем не ожидала этого вопроса. Она моргнула, единственное движение, выдавшее её удивление. - Его зовут Наруто Узумаки. Учится в Академии. Он... - она запнулась, подбирая слова - Он не такой, как все. - В каком смысле? -  Он одинок, - сказала Рем, и в её голосе вдруг проступило что-то живое. - У него нет семьи. Никто не хочет с ним дружить. Дети в Академии смеются над ним, а взрослые отворачиваются. Но он не злится. Он продолжает улыбаться и верить, что однажды станет Хокаге. Уцуги молчал, и это молчание было тяжелее любых слов. - Ты жалеешь его? - спросил он, наконец. - Нет, -  Рем покачала головой. - Я понимаю его. Эти два слова повисли в воздухе, как лезвия. Уцуги внимательно посмотрел на дочь. В её синих глазах, лишённых зрачков, не было вызова. Не было протеста. Была только тихая, спокойная правда. -  Ты считаешь себя одинокой? - спросил он. Рем опустила взгляд на свои руки, сцепленные на коленях. - В клане я - дочь главы, -  сказала она негромко. -  В Академии я —«та самая девушка со стеклянными глазами». Дома... дома я просто Рем. Но только когда рядом Ханзо. А он не может быть рядом всегда. Она подняла глаза. - Наруто смотрит на меня не как на Ханакотоба. Он смотрит и видит просто меня. Он не боится моих глаз. Он даже не замечает их. Для него это просто... глаза. И это... - она замолчала, не зная, как закончить. - Это ценно, - закончил за неё отец. Рем кивнула. Долгое время в кабинете было тихо. Лампа мерцала, отбрасывая танцующие тени на стены. Где-то за окном ухал филин. - Я не отменю наказание, - сказал, наконец, Уцуги. - Ты нарушила правила, и ты ответишь за это. Месяц без выхода за территорию. Дополнительные тренировки. Твои карты и книги останутся у меня до конца срока. Рем побледнела, но не проронила ни звука. Он сжимает край свитка так, что бумага трещит, прежде чем сказать - Однако... - отец сделал паузу, и она замерла. - Если мальчик действительно так важен для тебя, он может приходить. Раз в неделю. На час. Под наблюдением Ханзо или кого-то из старших. И только на территорию сада, не дальше. Рем не поверила своим ушам. Она подняла голову, и в её синих глазах,  впервые за весь разговор мелькнуло что-то, похожее на надежду. - Отец... - Не благодари, - остановил её Уцуги, поднимая руку. - Это не доброта. Это проверка. Я хочу посмотреть, чего стоит эта дружба. Твоя дружба. Если он окажется пустым болтуном, больше ты его не увидишь. Если нет... - он не закончил, но Рем поняла. Она низко поклонилась, коснувшись лбом пола. - Спасибо, отец. - Ступай, - сказал Уцуги, снова берясь за свиток. - И приведи себя в порядок. Распущенные волосы, это небрежность. В клане Ханакотоба так не ходят. Рем поднялась, поправила волосы, заправляя прядь за ухо, и направилась к двери. - Рем, - окликнул её отец, когда она уже взялась за край сёдзи. Она обернулась. - Ты не одинока, - сказал Уцуги, не поднимая глаз от свитка. Голос его звучал ровно, буднично, словно он обсуждал погоду. - Просто ты слишком мало смотришь вокруг. Рем замерла на мгновение, а затем выскользнула из кабинета, тихо притворив дверь. В коридоре её ждал Ханзо, прислонившись к стене, скрестив руки на груди. Увидев сестру, он вопросительно приподнял бровь. - Месяц без карт и без выхода, - сказала Рем тихо. - И дополнительные тренировки. Ханзо помрачнел. - Но... - она подняла на него глаза, и на её губах появилась слабая, но настоящая улыбка. - Он разрешил Наруто приходить. Раз в неделю. На час. Ханзо выдохнул - с облегчением и удивлением. -  Отец? - переспросил он. - Наш отец? - Да, - Рем кивнула и посмотрела в сторону сада, где в темноте уже не было видно ни деревьев, ни стены, ни той маленькой лазейки. - Наверное, он не такой строгий, как кажется. - Или просто любит тебя больше, чем готов признать, - тихо сказал Ханзо, положив руку на плечо сестры. Рем ничего не ответила. Она только стояла в полумраке коридора, чувствуя тепло братской ладони, и впервые за долгое время ей не казалось, что стены вокруг сжимаются.

________________

Солнце только начинало подниматься над стенами клана Ханакотоба, когда Ханзо вошёл в отцовский кабинет. Воздух здесь был прохладным, пахло старыми свитками, деревом и чем-то ещё, возможно, самой властью, которая оседала на стенах за долгие годы. Уцуги Ханакотоба уже сидел за столом. По тому, как была сложена перед ним одежда для тренировки и как аккуратно лежали свитки, Ханзо понял: отец не ложился спать. Или встал затемно. И то, и другое было похоже на главу клана. - Ты рано, - заметил Уцуги, не поднимая головы. Он перелистывал какой-то документ, но Ханзо знал: отец не читает. Он ждёт. - Вы велели прийти утром, - ответил Ханзо, опускаясь на колени напротив. Спина прямая, руки на бёдрах, взгляд чуть ниже уровня глаз отца - всё по правилам. - Я пришёл. - Пришёл, - повторил Уцуги и отложил свиток. Теперь он смотрел на сына в упор, синие глаза встретились с такими же. Ханзо не отвёл взгляд. - Вчера ты взял на себя ответственность. Сказал, что готов понести наказание. - Да. - Зачем? Ханзо моргнул. Вопрос был не таким, как он ожидал. - Вы о чём, отец? - О том, почему ты это сделал, - Накано сложил руки перед собой. - Ты не приглашал этого мальчика. Это Рем привела его. Ты просто оказался рядом. Но ты встал между мной и сестрой и сказал: «Я пригласил». Почему? Ханзо задумался. Врать отцу было бесполезно Уцуги видел насквозь любого, даже собственного сына. Правда была единственным вариантом. - Потому что Рем испугалась, - сказал Ханзо тихо. - Я видел её лицо, когда вы подошли. Она боялась не наказания. Она боялась, что вы запретите ей видеть Наруто. А для неё это... важно. Он её первый друг. Настоящий. - Ты так считаешь? - Я в этом уверен. Уцуги молчал несколько секунд, и Ханзо чувствовал, как тяжелеет воздух в комнате. - Ты думаешь, я бы запретил? - спросил отец. - Я думаю, вы бы поступили так, как считаете правильным для клана, - осторожно ответил Ханзо. -  Но Рем, не клан. Она ,младшая сестра, которой нужен кто-то, кто смотрит на неё не как на Ханакотоба. -  Ты так смотришь. - Я её брат. Это другое. Уцуги чуть прищурился единственное движение, которое выдало его эмоции. - Ты очень рассудителен для парня, который при постороннем берёт на себя чужую вину, - заметил он. -  Рассудительность и поступки, не всегда одно и то же, — Ханзо позволил себе лёгкую улыбку. - Иногда нужно делать то, что правильно, даже если это неразумно. -  И ты считаешь, что врать отцу - правильно? - Я считаю, что защищать сестру, правильно, -  Ханзо не опустил взгляд. - А врать... за это я и пришёл ответить. Уцуги долго смотрел на сына. Тишина затягивалась, и Ханзо начал замечать детали: лёгкую тень усталости под глазами отца, идеально завязанный пояс кимоно, чашку остывшего чая, к которой тот так и не притронулся. - Ты похож на меня, - сказал наконец Уцуги. - В твоём возрасте я тоже думал, что иногда правила можно нарушать ради близких. Ханзо удивился, но не подал вида. - А сейчас? - Сейчас я глава клана, - жёстко ответил отец. - У меня нет права на такие мысли. Он поднялся из-за стола, прошёлся по кабинету, бесшумно, как хищник и остановился у окна, за которым открывался вид на сад. Тот самый сад, где вчера сидели дети. - Твоё наказание, - начал Уцуги, глядя в окно. - Ты будешь тренироваться каждый день с рассвета до заката. Дополнительно, боевые техники по вечерам. На следующей неделе ты отправишься с торговым караваном в Страну Волн. Без сопровождения старших, только с охранным отрядом. Ты будешь отвечать за груз и переговоры. Ханзо внутренне напрягся. Поездка в Страну Волн, это серьёзно. Обычно такие задания давали взрослым членам клана, не моложе двадцати. - Вы хотите проверить меня? - спросил он. - Я хочу, чтобы ты понял, что значит ответственность, - ответил Уцуги, поворачиваясь к сыну. - Не на словах. Не на обещаниях прикрыть сестру. А на деле. Когда груз, люди и репутация клана зависят от твоих решений. Тогда ты узнаешь, стоит ли играть в героя. Ханзо опустил голову. - Я понял, отец. -  Это ещё не всё, - Уцуги вернулся к столу и сел напротив сына. - Рем сказала, что мальчика зовут Наруто. Тот самый? Джинчурики девятихвостого? Ханзо кивнул. Отец не нуждался в пояснениях —в Конохе не было никого, кто не знал бы, кто такой Наруто Узумаки. Демон-лис. Сосунд. Проклятие деревни как счивали все жители - Ты знал, кто он, когда разрешил сестре дружить с ним? - Знал, - твёрдо ответил Ханзо. - И тебя это не остановило? - Нет. - Почему? Ханзо поднял глаза на отца. - Потому что я смотрел не на лиса внутри него. Я смотрел на мальчишку, который улыбается, когда весь мир от него отворачивается. На того, кто мечтает стать Хокаге, хотя никто не даёт ему шанса. И ещё... - он запнулся, но договорил: - Я видел, как он смотрит на Рем. Как на человека. Не на дочь главы клана. Не на девушку со стеклянными глазами. Просто на неё. А она при нём улыбается. По-настоящему. Уцуги слушал, не перебивая. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах в этих синих бездонных глазах  мелькнуло что-то, похожее на усталость. - Ты слишком добр для наследника Ханакотоба, Ханзо, - сказал он тихо. - Это твоя слабость. - Возможно, - согласился сын. - Но, может быть, это и моя сила. Тишина снова наполнила комнату. Где-то за стеной послышались шаги слуги начинали утреннюю уборку. Жизнь в клане шла своим чередом, независимо от разговоров в кабинете главы. - Ступай, - сказал, наконец, Уцуги. - Начинай тренировку. Через три дня ты едешь в Страну Волн. Подготовь отчёт по экономической ситуации - я хочу видеть, что ты понимаешь о тамошних торговых соглашениях. Ханзо поднялся, поклонился и направился к выходу. - Ханзо, - окликнул его отец. Он обернулся. - Рем сказала, что ты назвал её глаза озером. Тихим снаружи, но полным жизни внутри,  -  Уцуги произнёс это ровно, без намёка на эмоции. - Это было красиво. И точно. Ханзо замер, не зная, что ответить. Похвала от отца была настолько редкой, что он почти забыл, как она звучит. - Я просто сказал правду, - ответил он тихо. - Правду говорят только смелые или глупые, - заметил Уцуги. - Ты, я надеюсь, не глупый. - Постараюсь не разочаровать. Уцуги кивнул, и Ханзо вышел из кабинета, тихо притворив за собой дверь. В коридоре он выдохнул — долго, шумно, позволяя себе расслабиться только сейчас, когда отец не видел. Страна Волн. Торговый караван. Ответственность за груз и переговоры. «Он действительно хочет проверить меня», - подумал Ханзо и неожиданно для себя улыбнулся. Несмотря на строгость, на холодный тон, на наказание, отец давал ему шанс. Шанс доказать, что он достоин, быть не просто сыном главы, а будущим главой. - Ну что ж, - пробормотал Ханзо себе под нос, направляясь к выходу на тренировочную площадку. -  Посмотрим, на что я способен. Ровно через неделю после того разговора в кабинете, Рем стояла у входа в сад и смотрела на каменную стену, за которой скрывался внешний мир. Её волосы сегодня были распущены, маленький, почти незаметный протест против наказания, которое она всё ещё отбывала. Книги и карты оставались в отцовском кабинете, но ничего не могло запретить ей ждать. Ханзо стоял рядом, прислонившись к дереву, и лениво наблюдал за сестрой. - Ты уже полчаса смотришь в одну точку, - заметил он. - Он не появится быстрее от того, что ты прожжёшь стену взглядом. - Я не прожгу, - тихо ответила Рем, не отводя глаз. - У меня нет зрачков, помнишь? Нечем фокусировать такой нагрев. Ханзо усмехнулся. Редкий случай, когда сестра шутит, особенно в последнюю неделю, когда её лишили карт, книг и свободы передвижения. Он знал, как тяжело ей даётся это наказание. Но сейчас, в предвкушении встречи, она казалась почти счастливой. - Идёт, - сказал вдруг Ханзо, выпрямляясь. Рем не успела спросить, откуда он знает. Через несколько секунд она услышала шаги - торопливые, немного неуклюжие, совсем не такие, как у клановых стражников. Из-за поворота садовой дорожки вылетел Наруто. В прямом смысле он бежал так быстро, что едва не врезался в дерево, вовремя затормозил и, запыхавшись, остановился перед Рем. - Я не опоздал? - выпалил он, сгибаясь пополам, чтобы отдышаться. - Я боялся, что не найду дорогу, а потом побежал, а потом... ты здесь! Он поднял голову, и его лицо расплылось в той самой широкой, рассеянной улыбке, которую Рем так хорошо знала. - Я здесь, - сказала она спокойно, но Ханзо заметил, как дрогнули её пальцы, сжатые в замок перед собой. - Ты не опоздал. У нас есть час. - Целый час! - Наруто выпрямился, и его глаза засияли. - А что мы будем делать? Карты у тебя с собой? Ты обещала показать мне Страну Волн! Там, говорят, туман и крутые ниндзя! Рем опустила взгляд. - У меня нет карт, -  тихо сказала она. - Отец забрал их. На время наказания. Наруто на мгновение растерялся, но только на мгновение. - Ну и что! - воскликнул он, хватая её за руку. - Ты же всё равно всё помнишь, правда? Ты же умная! Ты можешь просто рассказать! А я представлю! Рем подняла глаза и посмотрела на него, на этого взъерошенного мальчишку в белой футболке с эмблемой водоворота, с тремя полосками на щеках и с таким искренним, таким тёплым выражением лица, что у неё перехватило дыхание. - Могу, - сказала она. - Я помню всё. -  Тогда пошли! - Наруто потянул её в глубь сада, туда, где старые деревья создавали уютную тень. - Садись и рассказывай! Ханзо пошёл следом, не вмешиваясь, но внимательно наблюдая. Он устроился на том же поваленном стволе, что и неделю назад , достаточно близко, чтобы слышать, и достаточно далеко, чтобы не мешать. Рем села на траву, Наруто плюхнулся рядом, слишком близко по меркам кланового этикета, но Рем не отодвинулась. - Итак, - начала она, проводя пальцем по воображаемой карте на земле. - Страна Волн находится на острове. Туда можно добраться только на лодке. Там всегда туман, поэтому местные называют её «Страна Вечного Тумана». -  А почему туман? - тут же спросил Наруто. - Потому что тёплые течения встречаются с холодными, - ответила Рем. - Вода испаряется, и воздух становится влажным. Туман такой густой, что иногда не видно собственных рук. --  Круто! - Наруто даже привстал от восторга. — А монстры там есть? Гигантские осьминоги? Я слышал про гигантских осьминогов! Рем чуть улыбнулась той редкой, настоящей улыбкой. - В океане вокруг Страны Волн водятся большие кальмары, - сказала она. - Их называют «стражами тумана». Рыбаки рассказывают, что иногда кальмары поднимаются на поверхность и переворачивают лодки. - Ничего себе! - Наруто округлил глаза. - А ты бы хотела там побывать? Рем замолчала. Её синие глаза пустые, без бликов, смотрели куда-то вдаль, сквозь деревья, сквозь стены клана, сквозь целую страну. - Да, - сказала она, наконец. - Очень. - Тогда пойдём вместе! - выпалил Наруто, как будто речь шла о походе в лавку за сладостями. - Я стану Хокаге и защищу тебя, и мы пойдём куда захочешь! В Страну Волн, в Страну Ветра, куда угодно! Ханзо за их спинами тихо фыркнул, но ничего не сказал. Рем смотрела на Наруто долгим взглядом. - Ты, правда, так думаешь? - спросила она. - Конечно! - он стукнул себя кулаком в грудь. - Я всегда говорю то, что думаю! Это моя ниндзя-способность! Рем снова улыбнулась, на этот раз чуть шире. - Тогда я покажу тебе все свои карты, -  сказала она. - Когда отец вернёт их. Все до одной. - Договорились! - Наруто протянул ей руку, и Рем, помедлив секунду, пожала её - по-взрослому, серьёзно, как заключают настоящий договор. Ханзо наблюдал за ними и думал о том, что отец, возможно, был не прав. Эта дружба - не пустая прихоть. И не жалость. И не попытка заполнить одиночество. Она была настоящей. Спустя час - Время, - сказал Ханзо, поднимаясь со ствола. Наруто вскочил, будто его ужалили. - Уже? - он оглянулся на небо, словно мог спорить с солнцем. - Но мы ещё не всё обсудили! Рем только начала про мост! - В следующий раз, - сказала Рем, поднимаясь с травы и отряхивая юбку. Её голос звучал ровно, но Ханзо видел, как напряглись её плечи. - Ты придёшь снова, правда? - Конечно! - Наруто остановился на полпути и обернулся. - Я буду приходить каждую неделю! Даже если дождь, даже если снег, даже если... ну, даже если меня заставят мыть полы в Академии! Рем кивнула, и в её глазах синих, бездонных, пустых для всех остальных, Ханзо увидел то, что видел только он. Тепло. Надежду. Жизнь. - До встречи, Наруто, - сказала она тихо. - До встречи, Рем! - мальчик махнул рукой и побежал к стене, туда, где за густыми кустами скрывалась маленькая лазейка. Теперь уже не тайная, разрешённая. Ханзо подошёл к сестре и положил руку ей на плечо. - Ты в порядке? - спросил он. - Да, - ответила Рем, глядя вслед убегающему Наруто. - Кажется, да. Они стояли в саду, слушая, как ветер шелестит листвой старых деревьев, и впервые за долгое время Рем не чувствовала себя запертой в клетке.

________________________

Пробуждённые глаза в клане Ханакотоба называли Хираган, по словам дедушки, его звали Кравец, который давно страдал от деменции и часто шутил, он говорил, что способность глаз пробуждают те, у кого есть большие амбиции и стремление жизни перед наступлением смерти, когда глаза ненароком пробуждаются. Потому что амбиции действительно чего-то стоили и жизнь,  дала право продолжить достигать целей. Старик любил повторять это на собраниях, он был уже не частью совета, но его присутствие ценили другие люди, как дань его прожитой жизни. И никто не знал, верить ему или смеяться. Его разум давно запутался в прошлом и настоящем, но иногда, редко, очень редко  из его уст вылетали слова, которые заставляли даже отца задумываться. - Хираган, - говорил дед, сидя на веранде и глядя в сад невидящими глазами. - Наши глаза. Проклятые глаза. Они пробуждаются не от тренировок и не от крови. Они пробуждаются от отчаяния. От желания жить. От страха, что ничего не успеешь. Он замолкал на несколько минут, а потом добавлял, усмехаясь беззубым ртом: - Или просто от глупости. Как у меня. Однажды, когда Рем ещё не исполнилось пяти, она сидела рядом с дедушкой на веранде. Он смотрел на закат и молчал. Молчал так долго, что она решила что он уснул с открытыми глазами. - Дедушка? - позвала она. -  Амбиции, -  сказал он внезапно. - Большие амбиции и стремление к жизни. Вот что пробуждает Хираган. Рем замерла. - Ты знаешь, дитя, многие в нашем клане боятся этих глаз. Называют их проклятием. А я скажу тебе правду. Глаза - это не проклятие. Это зеркало. Твоей души. Твоих страхов. Твоей любви. Твоей ненависти. Он повернулся к ней, и в его глазах , мутных, старческих, но всё ещё синих, блеснул огонёк. - Если ты боишься потерять кого-то, ты увидишь его потерю. Если ты хочешь спасти мир, ты увидишь, как он гибнет. Если ты любишь... - он замолчал, и его голос стал тише. -  Если ты любишь, ты увидишь, как любовь превращается в пепел. -  А ты, дедушка? -  спросила Рем. - Что ты видел? Старик усмехнулся и погладил её по голове дрожащей рукой. - Я видел слишком много, дитя. Поэтому и сошёл с ума. Или наоборот, сошёл с ума, поэтому перестал верить в то, что вижу. Теперь я смотрю на мир и вижу только сад. А сад... сад всегда одинаков. Он засмеялся тихо, каркающее, но без горечи. - Может быть, это и есть секрет счастья? Не верить своим глазам. Никогда.

________________________

- Я ещё раз предупреждаю: информация о способности глаз, а главное о времени, никто не должен знать. Не хвастайтесь, не ставьте себя выше других, не вставайте в перепалку с Учиха, их положение в деревне довольно шаткое. Орасион за столько лет может дать о себе знать, мы должны все понимать доказывать своё верховенство не к чему не приведёт, в клане живут дети, старики, в конце концов, семьи, то на чём строится наша иерархия. Поток бравых речей продолжался и дальше. Рем стояла, оперившись сзади о брата, который придерживал её сонную. Собрание проходило в четыре часа утра. - Мы были и будем вечной опорой Конохи. Наши традиции существуют для этого, поэтому детали о наших силах глаз должны быть строго в секрете. Не просто так наш клан заключил договор, и мы живём вкупе со всеми в одной деревне, мы едины Лица каждого были полны тяжести того бремени, что нёс каждый. Люди покорно приняли слова главы, склонив головы. Повисла немного давящая тишина. Ладони были сомкнуты вместе возле груди. В этот момент люди предавались вере и молились. Рем тоже предавалась мыслям и молилась о своём. О чём бы люди ни молились, всё остаётся единым. Фонари гаснут. Собрание подходит к концу. Медленно поток людей сокращается. Тихие шаги, сопровождаемые молчанием, оставляли какое-то странное ощущение, будто наступит что-то неизбежное. Ханзо подёргивает Рем за руку, уводя её за собой вперёд. Девочка посмотрела назад на большую эмблему клана, после чего поспешила ускорить шаг, чтобы брату не приходилось её подтаскивать. Отец ещё немного постоял и посмотрел им вслед. Переступив порог зала, дышать стало немного легче. -  Ханзо! - внимание было обращено в её сторону. Парень медленно промычал, дав знак о том, что он слушает. - Кто такая эта Орасион? -  Это давняя легенда, - он прикладывает в раздумьях большой палец к подбородку. - Эта богиня «Начала» и «Конца». Отец до сих пор верит в неё. Вообще нет определения её пола. По легенде, Орасион может забрать силы у всех, кто этого не заслуживает. За этим идёт пепел любви… -  Пепел любви? - озадаченно переспрашивает брюнетка. - По легенде, Орасион любит тех, кого она так одарила, поэтому грешников наказывает поцелуем: забирает всю энергию жизни, превращая человека в пепел, - Рем удивлённо смотрела на брата. - Если честно, это всего лишь легенда, но отец в неё слишком сильно верит. -  Жуть, - она вздрагивает. - Легенда есть легенда, - спокойным голосом говорит Ханзо, улыбнувшись сестре, нежно растягивая уголки губ. Рем шла рядом с братом по тёмному коридору, и её шаги эхом отдавались от каменных стен. Собрание закончилось, но тяжесть осталась в груди, в плечах, в кончиках пальцев, которые всё ещё слегка дрожали. - Ханзо, - позвала она снова, когда они свернули в сторону жилого крыла. - М-м? - А если это не легенда? Если Орасион правда существует? Что тогда? Ханзо остановился и повернулся к сестре. В полумраке коридора его глаза такие же синие как у неё казались двумя бездонными озёрами. -  Тогда, - сказал он тихо, - мы должны быть сильными. Не ради того, чтобы победить богиню. А ради того, чтобы она не посчитала нас недостойными. -  Ты веришь в это? -  спросила Рем. - В бога, который судит? Ханзо задумался. -  Я верю в людей, - ответил он, наконец. - В отца, который несёт это бремя. В мать, которая молится каждое утро. В тебя, Рем. В тех, кто пытается сделать мир лучше, даже когда это кажется невозможным. Он положил руку ей на плечо. - А боги... пусть остаются богами. У них своя работа. У нас — своя. Рем кивнула, но внутри неё всё ещё теплился страх. Не перед богиней. Перед тем, что однажды этот мир, такой хрупкий, такой несовершенный, не выдержит тяжести секретов, которые хранят люди. - Идём, - сказал Ханзо, потянув её за руку. - Нам нужно выспаться. Завтра рано вставать. - Опять? - Всегда, - усмехнулся он. - Такова жизнь в клане Ханакотоба. Они пошли дальше, и их шаги слились в один ритм, брат и сестра, двое из тех, кто нёс то самое бремя, о котором говорил отец. Бремя знаний. Бремя силы. Бремя одиночества. Но они несли его вместе. И, может быть, именно это делало его хоть немного легче.

__________________

День сегодняшний был странный. Наверное, со дня собрания осталось горькое послевкусие - богиня Орасион. Хотелось поделиться этим рассказом не только с окружением в клане, но и со своим другом. Только сжимая губы в трубочку, Рем понимала, что она не имеет права разглашать личные переживания клана, а также вешать на своего друга бремя, что несут те, кто родился в клане Ханакотоба. Это было что-то личное, то, что останется с ней за пределами её мыслей и мозга. «Всё это, - Рем осматривает большую территорию клана, - мог создать бог?» Она думает о том, как можно забрать что-то у тех, кто этого не заслуживает, в особенности у детей, которые только начинают жизненный этап. Ведь все люди совершают ошибки. Зачем кого-то за них так наказывать? Вечная погибель звучит слишком темно и страшно. Все рождаются одинаковыми, а потом социальное положение выстраивает иерархию. - Наруто недолюбливают, потому что в него запечатали лиса, хотя он такой же, как остальные, - Рем рада, что отец был благосклонен к ней, разрешив встречаться с ним хотя бы раз в неделю. Погода была странной. Брат ещё не вернулся со своего задания, и в пределах клана было умиротворённо и тихо. В летний период запах Свежевысаженных цветов окутывал нос, и можно было быть спокойной, дома, в стенах где строгость, но в то же время любовь.                                          _____________________________ В последнее время, со дня собрания, сил оставалось мало. Выходить гулять со своим другом не получалось, усталость накатывала мгновенно. Тяжесть на плечах ощущалась давяще, и Рем пласталась звездой на кровати, обессиленно прикрывая глаза. Также она ощущала дрожь в теле, которая никак ей не поддавалась. Каждый раз, когда она видела своего брата, его глаза блестели ярким голубым цветом, и он неловко улыбался, интересуясь, раз за разом о её самочувствии. Девочка поднимает свои руки кверху, пусто смотрит наверх и поднимается на ноги. Она поспешила найти своих родителей или же брата. Рем не знает, сколько времени она так лежала, но дома было слишком тихо. Открыв сёдзи в комнате родителей, никого не было. Закрыв двери, она, пошатываясь, вышла к выходу. Боль стрелой пронеслась в правом виске. Было непривычно: отец не уходил на собрание, мама всегда была дома и наводила уют. Сердце ещё никогда не билось так сильно, голова раскалывалась надвое, как грецкий орех. - Что происходит? - задаёт она себе вопрос. Взгляд помутнел, воздух стал тяжелее, подобно шерпам, которые взбираются на высокую гору во время вьюги. Открывая дверь, что ведёт на улицу, она услышала странный шум. Босыми ногами она скользнула по чему-то липкому, что моментально вытекало по ту сторону комнаты. Из-за темноты Рем не смогла разглядеть, что творится внутри, но сердце сделало кульбит, а в животе закололо от волнения. - Мамочка! - с тревогой спрашивает Рем. - У тебя что-то случилось? Ты что-то уронила? Но звук, который раздался снаружи, показался слишком странным - громким и пугающим. Рем открыла сёдзи нараспашку. Перед её глазами пролетела голова её матери. Тело затрясло от страха, а живот вывернуло наружу. В углу стоял кто-то. Девочка не сразу обратила внимание на синие, светящиеся светло-голубые глаза. Девочку пробило холодом. Она старалась не смотреть назад, но кровь, что окрасила комнату полностью, достала до её ног. - Артерия на шее пульсирует так сладко, - Рем слышит голос своего родного брата и не верит тому, что видит. В его руках лежала голова отца. Из нижней части вытекала кровь, а тела валялись вразноброс. - Ханзо! Это ты? Это же шутка? Гендзюцу? - дрожа от страха, спрашивает Рем. Но синие глаза лишь проникновенно смотрели. Огонь в глазах не затухал. - Тебе, наверное, холодно? — не отвечая на вопрос, говорит он. - Скоро будет тепло. Рем сквозь прострацию и шок слышит громкий взрыв, а потом последующие, которые шли за остальными. Не зная, что сказать, она кричит от ужаса, сжимая голову пальцами. А Ханзо с голубыми глазами, улыбнувшись, забрал голову отца с собой. Начался пожар. Не успела Рем отойти от ужаса, что наступил, как она, теряя равновесие, упала с чмоканьем в лужу крови. Дом начинал гореть. Люди внутри клана — тоже. Она слышала их крики и, трясясь, пыталась кому-то помочь, найти хоть какой-то выход, проснуться, если это всё было сном. Всё закончилось балкой, которая, стремительно сгорая, упала вниз. Тогда бегло проносились все воспоминания о клане, о дедушке, который рассказывал о стремлении жить. В этот момент всё закончилось болью. Синие глаза начали закрываться, и последние звуки в этот момент треск пламени и крики агонии.

_____________________

Последние дни после пробуждения остались безмолвным следом в памяти девочки. Лекарства, белые стены больничной койки, сплетни медсестёр. Изо дня в день место удара ныло остро. Она вроде бы должна была умереть , от такого не выживают, но она цела и невредима. На каждый вопрос от медсестёр она отвечала краткими ответами. Взгляд девочки, как говорили они, был пустым. Синий цвет глаз казался безжизненным чёрным цветом, будто даль бездны. Она ничем не занималась. Иногда сидела, безропотно поглядывая в окно больницы. Лежала, словно кукла, в палате. Синие глаза стали вправду кукольными, даже моргание было столь же пустым. Черты лица ровные, кожа бледная и гладкая, без изъянов. Только скол чистой керамической кукольной кожи тоже был… всё так по-настоящему. «Мы должны быть сильными. Не ради того, чтобы победить богиню. А ради того, чтобы она не посчитала нас недостойными» - Ты посчитал всех недостойными, Ханзо? - смотря в белую простыню, спрашивает саму себя Рем. - Маму, папу и даже меня? Всех в клане? Слёзы непроизвольно вытекали из глаз. В груди поселилось опустошение с недосказанностью. Она почувствовала стуки в дверь. Она знает, как выглядит медсестра. - Неужели вы проснулись? Как себя чувствуете? - с опаской скажет та. Рем осознаёт: она знает, что та ей скажет.

Хираган пробудился.