Блинчики (не) по рецепту

Солнце только начинало золотить верхушки дальних многоэтажек, когда Матильда открыла глаза. Не резко, не от будильника – просто проснулась. Или потому что подушка пахла не только ее клубничным шампунем, но и носа коснулся чужой, пусть и столь уже привычный древесный, с легкой ноткой грейпфрута. Пахло Ашрой. Это все еще было непривычно – просыпаться и чувствовать рядом чужое тепло, чужое дыхание. Они съехались всего неделю назад, и каждое утро Матильда замирала на несколько секунд, привыкая к тому, что пустая половина кровати больше не-... Пуста..? Сейчас Ашры рядом не было. Матильда приподнялась на локте, щурясь от света, который пробивался сквозь полупрозрачные шторы цвета топленого молока. Простыня рядом остыла, но на подушке осталась вмятина – шатенка, кажется, не спала, а именно вжималась лицом в ткань, как делала всегда, когда хотела спрятаться. Рыжая усмехнулась своим мыслям и потянулась, разминая затекшую шею. Квартира встретила ее тишиной. Не той пугающей, от которой хотелось включить свет во всех комнатах, а той уютной, утренней, когда город за окном еще не проснулся по-настоящему. Они жили на пятнадцатом этаже нового жилого комплекса, который местные в шутку называли "облачным" – слишком высоко, слишком много стекла и бетона. Но Матильде нравилось. Нравилось смотреть в панорамное окно гостиной на крыши домов, которые казались игрушечными, на ленту реки, извивающуюся среди парков, на полоску леса на горизонте. По утрам здесь все было залито молочным светом, и если приоткрыть окно, в комнату врывается холодный, чистый воздух с запахом сырой земли и хвои – от соснового бора за городом, который отсюда был едва различим. Сейчас окно на кухне было приоткрыто. Матильда поняла это по легкому сквозняку, который шевелил край занавески в спальне, и по запаху. Кофе. И еще – что-то сладкое, мучное, с корицей. Она накинула длинную свою серую футболку с выцветшим принтом какой-то волейбольной команды, которую несколько лет с чистой совестью отобрала у возлюбленной, и босиком пошла на запах. Пол в коридоре был теплым – подогрев работал с пяти утра, по таймеру, который Ашра выставила в первый же день. "Ты же не любишь холодный пол, - сказала она тогда, быстро и сбивчиво объясняя, словно оправдываясь. - Мне все равно по какому ходить... А т-тебе нельзя мерзнуть". Матильда тогда только закатила глаза, но таймер не тронула. Кухня оказалась царством хаоса. Столешница была засыпана мукой – тонким слоем, будто кто-то пытался изобразить первый снег. Рядом с плитой стояла миска с желтоватым жидким тестом, из которой торчал венчик. На разделочной доске валялись яичные скорлупки, открытый пакет молока, пачка сливочного масла лежала тоже развернутая. Ашра стояла у плиты спиной к входу. Плечи были напряжены так, будто она собиралась не блины жарить, а выходить на бой. На ней была длинная майка Матильды – черная, с лисьей лапой на спине, которую рыжая давно не носила. Она сползала с одного плеча, открывая край старого шрама, похожего немного на молнию. Короткие каштановые волосы торчали во все стороны, а тонкая косичка от правого виска была заправлена за ухо. -Да чтоб тебя, - прошипела шатенка, пытаясь поддеть лопаткой первый блин. Тот не поддавался. Прилип к сковороде, начал рваться, и девушка издала такой раздраженный звук, будто это был не блин, а личное оскорбление. Вырывающийся из груди, чем-то походил на недовольное кошачье щебетание. Матильда прислонилась плечом к косяку и сложила руки на груди, наблюдая. Ашра в кулинарии была мастером – особенно в выпечке. Ее пироги и печенье получались такими, что даже вечно недовольная соседка снизу однажды попросила рецепт. Но с блинчиками сегодня явно что-то шло не так. Тесто было слишком жидким, сковорода – слишком горячей, а настроение шатенки – слишком тревожным. Второй блин тоже порвался. -Да какого-... - Ашра выключила конфорку и случайно уронила лопатку на плиту. Звякнуло громко, она вздрогнула и тут же прижала ладонь к груди – испугалась сама себя. Она бубнила тихо, беззлобно, обращаясь куда-то в пустоту. - Почему у тебя всегда получается идеально? Ты даже рецепт не смотришь, ты просто... колдуешь, что ли? Голос у нее был сбивчивый, чуть хриплый со сна, и в нем звучала такая искренняя обида на вселенную, что Матильда не выдержала – тихо засмеялась. Ашра резко обернулась, дернувшись и выпучив перепуганно глаза. -Ты чего не спишь? - В светлых карих глазах мелькнуло что-то вроде паники. - Я хотела сделать сюрприз. Чтобы ты проснулась, а тут... - Она обвела рукой кухню. - А тут апокалипсис. -Милый апокалипсис, - негромко хихикнула Матильда, отлипая от косяка. Она подошла медленно, точно пытаясь не спугнуть. А Ашра же смотрела на нее с полной готовностью провалиться сквозь землю, щеки уже начали предательски розоветь – не от жара плиты, а от смущения. -Я хотела сюрприз, - пробормотала Ашра тише, опуская голову и беспокойно комкая подол майки. - Ты же любишь блинчики. С сиропом. Я купила тот, дорогой, который ты... -Ашра. -...В прошлый раз так нахваливала. Думала, встану пораньше, пока ты спишь, приготовлю красиво, с ягодами, как на тех картинках... - Она продолжала бубнить, отвернувшись обратно к плите. - Голубика есть. Знаю, тебе больше вишня нравится, но в магазине была только черешня... -Ашра. -...А тесто вообще не слушается, и я, кажется, молоко перегрела, потому что... Матильда сделала последний шаг и обняла возлюбленную со спины. Руки сомкнулись на талии – мягкой, чуть округлой, удивительно теплой даже через тонкую ткань. Ашра замолчала на полуслове и выдохнула – так, будто держала воздух в легких несколько минут. Вся ее напряженная поза рассыпалась в одно мгновение. Откинула голову назад, утыкаясь затылком в плечо Матильды, и прикрыла глаза. -Доброе утро, булочка, - прошептала рыжая куда-то в макушку, тут же оставляя на растрепанных волосах легкий поцелуй. -Не называй меня булочкой, - машинально ответила Ашра, но голос уже не был сбивчивым. Только теплым. Уставшим. Родным. Матильда улыбнулась и поцеловала ее еще раз, на этот раз в висок – коротко, невесомо, но шатенка тут же повернула голову, требуя большего. Рыжая послушно поцеловала вновь – в щеку, в уголок губ, в закрытое веко. Девушка вздохнула и прижалась к рыжей всем телом, буквально пленя ту объятиями. -Ты пахнешь мукой, - заметила Матильда. Ашра тихо фыркнула, но не отстранилась. Наоборот – ее руки накрыли пальцы Матильды, переплелись с ними. Она поднесла чужую ладонь к своим губам. Поцеловала костяшки. Потом запястье. Потом каждый палец по отдельности – медленно, не торопясь, будто перебирала четки. Матильда смотрела на это с легким оцепенением. Ашра всегда была тактильной – до невозможности, до смешного. Она могла среди разговора взять чужую руку и начать гладить, могла прижаться на улице так, что прохожие оборачивались, могла спать только в обнимку, даже если на улице плюс тридцать. Но сейчас, в это тихое утро, в их общей квартире, это было особенно... правильно. Как будто все предыдущие десять лет знакомства вели именно к этому моменту. -Я люблю тебя, - произнесла шатенка куда-то в чужую ладонь. Глухо. Будто признавалась не Матильде, а самой коже, венам, запаху клубничного шампуня. -Я знаю, - ответила Матильда, и в ее голосе не было насмешки. Только такая же тихая, спокойная нежность. - И я тебя тоже неимоверно люблю... А теперь давайка разберемся с блинчиками.