Ночной визит

      В ту ночь я долго не мог уснуть. Сам не знаю почему. Может, из-за новолуния, когда в окне не было видно привычной израненной Луны. Может, из-за храпа Мисато в гостиной, куда она упала, так и не дойдя до своей комнаты. А может, из-за того, что я ждал чего-то. Было внутри чувство, будто что-то произойдёт.       И действительно, стоило мне закрыть глаза в тщетной попытке поспать хоть немного, молясь, чтобы сегодня снова не было кошмаров, я услышал тихий звук. Открывание створки в соседней комнате — Аска наверняка захотела посреди ночи воды выпить. Мысли о рыжей соседке, разумеется, сразу перешли в размышления о том, чем являются наши взаимоотношения сейчас.       Постоянные споры, недовольство друг другом, скандалы на ровном месте, обида, бойкоты и всё прочее. Но это на людях. Когда же мы были наедине (учитывая наше положение, такое бывало нечасто), то… Молчание. Желание находится рядом, держать за руку, вечно смотреть в её прекрасные голубые глаза. И просто непреодолимое желание поцеловать.       Есть одно слово, которое прекрасно описывает то, что мы чувствуем друг к другу. И мы оба прекрасно знали, что это. Но его мы боялись как огня, всячески избегая не то что его произношения, но даже намёка. Потому что если мы его скажем, то всё рухнет. Мы не сможем больше прятаться за словами, лишь бы это не признать.       Если мы признаемся, то это смогут использовать против нас. Даже сейчас я уверен, что отец может легко заставить меня сесть в ненавистную Еву, если пригрозит чем-то Аске. Зная этого урода, он точно так поступит, если ему это понадобится. А уж если мы назовём это чувство, то с его помощью нас заставят делать то, что им угодно.       Так что причина, по которой мы не пытались всё это облачить в какие-либо слова, даже те три самых заветных, была очевидна. Но всё же этот факт не отменял желание хоть иногда помечтать о том, что было бы, если всей этой кутерьмы с Евами, ангелами и спасением человечества не было бы.       Но вместе с тем я прекрасно осознаю, что такое счастье имеет неприятное свойство очень быстро заканчиваться и оборачиваться ситуацией ещё хуже. Так что приходится наслаждаться всем окружающим миром в меру своих возможностей. Ну или хотя бы пытаться это делать, что получалось с переменным успехом.       За такими мыслями я и не заметил, как отодвинулась в сторону створка уже в мою комнату. Пару мгновений, и она снова закрывается, а я слышу быстрые шаги голых ножек и тепло тела, которое легло рядом со мной на футон. Я только собрался с мыслями, чтобы задать вопрос, что нужно моей соседке…       — Даже не смей поворачиваться, Икари — раздался грубый, недовольный голос девушки — Иначе получишь по лбу.       И будто в подтверждении своих слов, она уткнулась мне в спину головой, явно не давая развернуться и взглянуть на неё. Но краем глаза, когда она пробегала по комнате, я успел заметить, что она была в ночнушке. Интересно, а чего это она ко мне пришла? Я, конечно, понимаю, что у нас наши тайные встречи стали более спокойными, но чтобы вот так, ночью… Хотя я тут же вспомнил момент, когда она также забралась ко мне на футон.       — Кошмары? — шёпотом спросил я, вспоминая слёзы, которые не пролились с её глаз в ту ночь.       — Да — спустя пару минут выдохнула, не сказала она — Ненавижу это…       — Знаю — кивнул я, вспоминая своё собственное состояние, когда просыпался после ужасных снов. Мама куда-то исчезает, а отец уходит. И лишь его большая спина мелькает вдали. В детстве я часто просыпался в слезах. Сейчас же их уже нет.       — Почему они каждую ночь меня мучают? — казалось, в голосе моей подруги были слышны истеричные нотки, будто она готова сорваться. Об этом же говорили и её ледяные пальцы, что впились в мою рубашку — Чем я это заслужила?       — Ты этого не заслужила — выдохнул я — Никто из нас не заслужил этих кошмаров. Но мы их всё равно видим, потому что мы единственные, кто стоит на страже человечества от монстров размером с город.       — Ты глупый, Синдзи — легонько стукнула она меня кулачком в плечо — Опять ты про нашу великую цель…       Но я могу поклясться, что девушка тихо хихикнула. Несмотря на то, что мы с Аской знаем друг друга уже месяц-два (ладно, я вру, знаю точную цифру — 49 дней), я всё равно не всегда понимал, когда она грубит и оскорбляет меня в шутку, а когда по-настоящему. Да и многое в её поведении я не понимал.       Но мирился с этим, потому что она, кажется, единственный человек во всём этом проклятом мире, который может меня понять. Ни Мисато, которая запивает все свои проблемы и, несмотря на попытки в дружбу, остающаяся моим непосредственным командиром, ни Рей. В её случае проще стену разговорить, чем эту куклу. Что уж говорить о всех остальных…       — Мама? — то ли задал вопрос, то ли констатировал факт я.       — Что? — спросила она, но я явно слышал, как у неё дрогнул голос.       — Тебе снится мама? — спросил я, зажмурившись.       Тема наших матерей была той, что мы не обсуждали с самого… Ну, с того момента, когда началась вот эта наша тайная связь, приведшая к тому, что сейчас Аска вжимается мне в спину. Одно это, самое прекрасное слово для ребёнка, рождало просто невыносимую боль. Казалось, прошло почти десять лет, за это время можно было смириться…       Да какое там смирение? В груди всё ещё всё болезненно сжимается, стоит мыслям воспоминанием добраться до этой глубоко спрятанной памяти о детстве. Но сейчас, здесь, когда даже мёртвая Луна не отбрасывает свой свет на израненную Землю, казалось, можно позволить себе такие мысли.       — Да — я буквально слышал, как её голос надорвался — Каждую проклятую ночь я вижу тот день. Ненавижу…       — Я знаю — выдохнул я, но так и не рискнул повернуться — Знаю… Как сейчас вижу её лицо и то, как она растворяется в LCL.       — Тебе больно? — осторожно спросила она, а её ледяные пальцы вцепились в мою спину.       — Просто до безумия… — прошептал я, чувствуя дрожь в своём голосе — Намного больнее, чем в Еве.       — И как ты с этим справляешься? — произнесла она совершенно неожиданную фразу. За этим, будто бы будничным обращением, я чётко услышал самый настоящий крик о помощи.       — Никак — хмыкнул я — Просто терплю её до тех пор пока не станет хоть немного легче.       — Ненавижу… — прорычала Аска — Всё это просто ненавижу…       — Сейчас опять совместную истерику устроим? — усмехнулся я, чувствуя, что ещё немного и слёзы сами потекут из глаз.       — Заткнись, Икари — просто стукнулась лбом о мою спину девушка — Просто заткнись и совсем ничего не говори.       Я лишь мог кивнуть, чувствуя, как футболка пропитывается слезами моей соседки. Аска никогда не плачет. Великая Аска никогда не льёт слёзы. Великая и непобедимая Аска никогда не позволит кому-то видеть её слёзы. Самая великая Аска никогда не будет плакать в спину парня. Это то, что я знал всегда. Это то, что было непререкаемой истиной.       И даже сейчас это всё ещё оставалось истиной. Аска не плакала. Она просто уткнулась мне лицом в футболку, которая почему-то стала мокрой. И всё. Аска никогда не плачет. И Икари тоже никогда не плакал с того момента, когда не стало мамы. Просто глаза и лицо почему-то мокрые.       Ночь, бесконечный шум цикад, что стал настоящим гимном новой, постударной Японии, и двое людей в полной темноте. И одна боль на двоих, которая сжирает их каждую ночь, лишь немного отступая в течение дня. Но стоит солнцу скрыться за горизонтом, она снова разливается, заполняя сердца тяжкой, густой чёрной массой, что сжирает все остальные эмоции.       — Мне страшно… — казалось, прошло всего пару минут. Или несколько часов? Этого я не знал — Страшно оттого, что я вообще оказался в этой ситуации. Страшно видеть отца. Страшно слышать его голос. Я боюсь Евы…       — Икари… — прошептала Аска, на чьём лице уже высохла влага.       — Во всём этом мире, во всех перепитьях Ангелов, Ев и нашего отвратительного руководства, есть только одна хорошая вещь… — прошептал я, чувствуя её руку на своём плече — Благодаря этому, я познакомился с тобой.       — Дурак — снова стукнулась она лбом о мою спину — Самый глупый дурак в мире…       И это было единственное, что она сказала. Вскоре я услышал тихое сопение с её стороны. Кажется, она всё-таки смогла уснуть. Надеюсь, хотя бы в эту, единственную ночь, когда око мёртвой Луны не смотрит на нас с бессердечных небес, её не посетят кошмары. Почему-то я сразу вспомнил нашу первую встречу и наш совместный бой.       Тогда мне пришлось сражаться внутри Евы-02. В момент, когда мы были под водой и распахнули пасть ангела… В тот момент, казалось, я краем глаза увидел нечто. Только сейчас я наконец смог осознать, что это было. Самый страшный кошмар Аски, который случился в день её главного в жизни триумфа.       Её мать, висящая в петле. А на другом конце верёвки — её кукла. Та, которую её мама называла Аской. Она хотела, чтобы её дочка умерла вместе с ней. Хотела забрать её, быть может, спасти из этого ужасающего мира. Пусть и таким ужасающим способом…       И Аска, моя соседка, каждую ночь видит эту картину. Видит самый счастливый день в своей жизни, который обернулся трагедией. И, быть может, как и я в день нашей первой встречи, видит её каждый раз, когда синхронизируется с Евой. Может, сама на это не обращает внимания, но её подсознание реагирует.       Я и сам, кажется, иногда видел смутный образ, когда мой мозг связывался с Евой-01. Или это я уже себе надумываю, чтобы найти ещё одну связь с Аской. Несмотря на все наши тайны, молчаливые посиделки, секретные поцелуи… Несмотря на всё это, я буквально физически чувствовал, что мы были связаны одной тонкой верёвкой.       И эта верёвка постоянно растягивается, угрожая в определённый момент просто лопнуть, больно ударив по нам обоим. Я не хочу снова чувствовать боль… И не хочу, чтобы она её чувствовала. И именно поэтому постоянно, судорожно, просто до безумия пытаюсь найти новые ниточки, чтобы связать нас ещё сильнее. Глупо, по-детски, но я не могу без этого…       Но сейчас, чувствуя её тихое сопение и тепло за своей спиной, я впервые за много дней мог выдохнуть и прикрыть глаза, не обращая внимания на высохшие дорожки солёной жидкости на щеках. Просто закрыть глаза и ни о чём не думать, медленно, но верно погружаясь в сладкую дрёму, надеясь, что она не принесёт мне новых кошмаров.       Вместо них во сне я увидел лишь поляну, бесконечную, куда ни глянь, освещённую приятным солнечным светом, посреди которой стояло одинокое дерево вишни. Я никогда не видел, как она цветёт… Да и, если так подумать, настоящих вишен тоже никогда не видел — все они погибли после Удара, когда исчезли все времена года, кроме лета.       А ведь это наверняка красиво. Я видел картинки в учебниках — розовые лепестки окрашивают парки и города. Наш мир когда-то был таким прекрасным… Но затем он умер, когда случился Второй Удар. Умер, и теперь мы живём на его бездыханном теле, из последних сил цепляясь за кошмар, что зовём жизнью.       Права была Аска, говоря, что иногда я слишком много думаю. Так что я просто дошёл до дерева и лёг в его тени, желая просто забыться здесь ото всех кошмаров, проблем и тяжести бренного мира. Будь моя воля, я бы остался здесь навсегда. Уснул бы и не просыпался, погрузившись в счастливое забытье.       Но не смог этого сделать. Потому что за час до рассвета, когда горизонт над бескрайним Тихим океаном только начинает светлеть, я почувствовал ужасающий, пронзающий до глубины души холод. И прекрасно понимал, с чем это связано. Нам нельзя попадаться. Так что Аска сама проснулась, поднялась и пошла в свою комнату. Как холодно…       Я чувствовал, как тело само, без моей воли, сжималось в позу эмбриона. Именно так я всегда спал. Но лишь после того, как мог наконец погрузиться в сон. Я очень мало сплю — больше просто смотрю в потолок, думая о том, что вообще происходит с моей жизнью. И никогда не нахожу ответ на этот глупый вопрос.       Тёплое, даже горячее, слегка влажное и мягкое что-то коснулось моей щеки. А затем быстрые шлепки босых ножек по прохладному полу. На мгновение я хотел открыть глаза, посмотреть вслед девушке, что поблагодарила меня за эту ночь и за то, что я просто был рядом с ней в этот момент.       Ну или я хотел бы так думать. Потому что саму мысль о том, что она это сделала, потому что просто хотела, я практически сразу выкинул. Если позволю себе так думать, то это будет шаг вперёд, после которого не смогу пойти назад. Шаг в неизвестность, которая пугает точно так же, как и нынешнее состояние.       Но я так и не открыл глаза. Потому что знал, что она бы этого не хотела. Она не хотела, чтобы я видел, как она уходит из комнаты. Потому что это так похоже на прощание. А прощание всегда болезненно. Особенно когда не знаешь, встретитесь ли вы ещё. Или же наступит ли завтра вообще?

Конец

Екатеринбург

19 апреля 2026