Водоворот

Это зашло слишком далеко! Кажется, о том, что глава нового отдела по Защите магических существ на территории Америки, Ньют Саламандер, влюблён. И влюблён ни в кого другого, как в директора магической безопасности, Персиваля Грейвса. Кажется, об этом знает каждый сотрудник МАКУСА, каждый, по мнению Ньюта, кроме самого директора. Ньют задумчиво стучит пальцем по нижней губе. Мысли его находятся далеко от работы. Через неделю в главном зале МАКУСА проводят бал в честь даты основания. Правда в том, что данное событие будоражит каждого сотрудника. В этом году ещё и юбилей, поэтому праздник готовится с королевским размахом. Были приглашены не только служащие, но и коллеги из других стран, чему сам Ньют был безумно рад. От Министерства Магии приедет Тесей. Его любимый старший брат, что так расстроился, узнав о том, что местом, где решит осесть Ньютон, будет Америка. Однако именно поэтому он и нашёл общий язык с директором по магической безопасности МАКУСА, как минимум потому, что тот занимает такую же должность в Англии. А как максимум, Ньют бы сказал, что не просто нашёл общий язык – оказалось, они знакомы ещё с войны. Но время и должностные обязанности разделили их, и связь потерялась. Ньют вздыхает, откладывая в сторону перо. Он никогда не любил балы. Слишком много людей, слишком много шума, слишком… формально. Но перспектива увидеть Тесея немного сглаживает тревогу. Да и, если повезёт, удастся украдкой полюбоваться на Персиваля Грейвса, облачённого в вечерний костюм. Эта мысль заставляет его смутиться. Он представляет, как Персиваль, с его неизменной элегантностью, двигается в танце, его взгляд, обычно такой проницательный и серьезный, смягчается в свете свечей. Ньют знает, что это фантазия, плод его одиноких вечеров и несбыточных надежд. Но разве нельзя немного помечтать? Идея пригласить Персиваля на танец кажется безумной, граничащей с самоубийством. Ньют представляет, как директор Грейвс смотрит на него с недоумением и, возможно, даже с отвращением. Нет, он лучше уж останется в тени, наблюдая издалека, довольствуясь редкими моментами их случайных встреч в коридорах МАКУСА. Но что, если..? Эта мысль, словно непослушный нюхлер, пробирается в его сознание. Что, если он хотя бы попытается? В конце концов, ничего не теряет. Ну, кроме собственного достоинства и самоуважения, но что значат эти мелочи по сравнению с возможностью провести несколько минут в объятиях Персиваля Грейвса? Ньют снова берёт в руки перо, на этот раз с твёрдым намерением что-то предпринять. Бал уже не кажется таким страшным. Он должен продумать все детали, составить план. Он должен быть готов ко всему. Решив, что действовать нужно обдуманно, Ньют открыл блокнот и начал составлять список: - Узнать, будет ли Персиваль на балу. - Выяснить, с кем он пойдет. - Найти повод для разговора на балу. - Если представится возможность, пригласить на танец. - Не облажаться. Ньют усмехнулся. Последний пункт был, пожалуй, самым важным. И самым сложным.  Задумчиво глядя на список, Ньют понял, что задача сложнее, чем казалось на первый взгляд. Как можно непринужденно узнать, будет ли Персиваль на балу? Хотя, это был бы глупый вопрос. Как и мысль о том, чтобы издалека полюбоваться Персивалем. Тесей не оставит его в тени и обязательно захочет поговорить с братом и Персивалем. Они часто проводили время втроём после того, как последний вновь занял свой пост. Ньют пришёл в себя от громко хлопнувшей двери. Улыбка расползлась на лице младшего Саламандра, и поднявшись из-за стола, тут же угодил в крепкие, удушающие объятия старшего брата. – Тесей, я так рад, что ты приехал! – Я тоже, Ньют, – Тесей отстранился, оглядывая брата с головы до ног. – Вижу, ты тут неплохо устроился. Работаешь не покладая рук, как всегда. Ньют покраснел и отвёл взгляд. Он был благодарен брату за его поддержку, но иногда его прямолинейность смущала. Особенно сейчас, когда его мысли были заняты совсем не работой. – Директор Грейвс передавал привет, – продолжал Тесей с хитрой улыбкой. – Он очень рад, что ты здесь. И я уверен, он будет рад видеть тебя на балу. Ньют почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Значит, Персиваль всё-таки пойдет? Это уже половина дела. – Я не уверен, что пойду, – пробормотал Ньют, пытаясь скрыть волнение. – Балы – это не совсем моё, ты же знаешь. – Ну же, Ньют, – Тесей хлопнул его по плечу. – Не будь таким ханжой. Это же юбилей МАКУСА! И потом, я уверен, там будет много интересных людей. И ты же знаешь, Персиваль всегда рад пообщаться с тобой. Ньют вздохнул. Он знал, что Тесей прав. Он не мог просто так пропустить бал. И потом, у него был план. Нужно было действовать. – Ладно, – сдался Ньют. – Я подумаю. – Вот и славно. – Тесей усмехнулся и подмигнул брату. – А теперь рассказывай, чем ты тут занимаешься? И Грейвс до сих пор прикидывается, что ничего не понимает о твоих чувствах? Ньют увёл брата вглубь кабинета, усаживая его в кресло. Он знал, что Тесей не отстанет, пока не получит все подробности. А рассказывать было что. Работа с магическими существами в Америке сильно отличалась от того, к чему он привык в Англии. Да и МАКУСА был организацией совсем иного толка, нежели Министерство Магии. Время летело незаметно. Тесей с интересом слушал рассказы брата о новых видах нюхлеров, об особенностях американского климата для многих животных и о сложностях взаимодействия с местными магами. Когда речь зашла о директоре Грейвсе, Ньют немного смутился, но Тесей лишь ободряюще подмигнул, давая понять, что он всё понимает. Да и хитрый блеск в зелёных глазах не увидел бы слепой. Для Ньюта не секрет, что Тесей узнал о его чувствах к Персивалю раньше него. Однако пробить металлическую оболочку директора Грейвса было сравни невозможной задаче даже для того, кто совершал невозможное. Вечером, после ужина, Тесей вновь затронул тему бала. Он предложил Ньюту авантюру, такую, что если об этом узнают, младший Саламандр в ту же минуту исчезнет из страны, потеряется где-то в лесах Амазонки на пару лет. – Ох, милый, ты выглядишь чудесно! – в дверном проёме остановилась Куини, с восторгом наблюдая, как Ньют разглядывает себя в зеркале. Как бы Ньют ни желал оставить всё в тайне, им с Тесеем пришлось обратиться к младшей Гольдштейн за помощью. Женщина не только не отказалась, но и взяла на себя все приготовления. Лёгкое шёлковое платье ниже колена обрамляло стройное тело Ньюта. Короткие рукава-фонарики открывали руки, которые после он спрячет в длинные перчатки. Ноги – в чулках и аккуратных туфлях на небольшом каблуке, чтобы Ньют не выделялся среди дам. – Присаживайся, сейчас нанесём тебе макияж! Ньют смутился, но не стал спорить. Он знал, что Куини лучше знает, что делает. Она усадила его перед зеркалом и принялась колдовать над его лицом. Через час Ньют уже с трудом узнавал себя в зеркале. Куини сотворила настоящее чудо. Лёгкий макияж подчеркивал его глаза, делая взгляд более выразительным, а нежный румянец придавал лицу свежесть. Парик решил последний элемент образа. Волосы были аккуратно уложены в лёгкую прическу с локонами. – Ну вот, – Куини отстранилась, довольно улыбаясь. – Теперь ты готов покорять сердца. – Я надеюсь покорить только одно, – пробормотал Ньют себе под нос. Саламандр глубоко вздохнул. Он всё ещё нервничал, но чувствовал себя увереннее, чем несколько часов назад. Благодаря Куини и Тесею он был готов к балу. Оставалось только надеяться, что всё пойдет по плану. Взяв себя в руки и стараясь не думать о предстоящей встрече с Персивалем, Ньют направился к двери. Тесей ждал его внизу, с нетерпением постукивая тростью по полу. Сегодняшний вечер обещал быть долгим и полным сюрпризов. В главный зал МАКУСА Ньют вошёл под руку с Тесеем. Он старался не смотреть по сторонам, чтобы не выдать своего волнения. Но как только он увидел Персиваля Грейвса, стоящего в центре зала в окружении коллег, все его планы и подготовки тут же вылетели из головы. Директор был безупречен в своем вечернем костюме. Его взгляд, как всегда, был проницательным и серьезным, но Ньют заметил в нём искорку удивления, когда он увидел его. Тесей, заметив волнение брата, подтолкнул его вперёд. – Идём, Ньют, – прошептал он. – Помни про нашу легенду. Ньют глубоко вздохнул и направился к Персивалю. Его сердце колотилось в груди, когда он приблизился к директору. – Тесей, друг, рад тебя видеть! – Мужчины пожали руки, пока тихая спутница Саламандра старшего отводила взгляд. – Персиваль, позволь представить тебе мою родственницу из Греции, – Тесей сделал многозначительную паузу. – Это Артемида. Артемида протянула руку Персивалю, стараясь не дрожать. Директор Грейвс смотрел на неё с явным удивлением, но в его глазах мелькнуло и что-то другое, что именно, Саламандр младший не мог понять. – Мисс… Артемида, – произнес Персиваль, слегка запнувшись. Он взял её руку и коснулся губами запястья, облачённого в шёлк. – Рад познакомиться. Вы очень… очаровательны. Румянец появился на светлой коже «девушки». Он знал, что Куини проделала отличную работу, но не ожидал, что эффект будет настолько сильным. – Взаимно, директор Грейвс, – смущённо прошептала Артемида отрепетированным голосом, отводя взгляд. – Тесей, надеюсь, ты не против, если я украду твою спутницу на танец? – спросил Персиваль, склоняя голову и поднимая раскрытую ладонь. – Пожалуйста, позаботься о ней, пока меня не будет, кажется, Министр Магии потерял меня, – не дожидаясь ответа, Тесей подтолкнул младшего брата в объятия Персиваля и, подмигнув им, скрылся в толпе. Музыка заиграла медленнее, и пары начали кружиться в танце. Персиваль обнял Ньюта за талию, и они медленно закружились по залу. Ньют чувствовал, как его лицо горит. Он не мог поверить, что это происходит на самом деле. Он танцует с Персивалем Грейвсом, мужчиной, в которого давно и безнадежно влюблен. – Вы танцуете прекрасно, мисс Артемида, – сказал Персиваль, глядя ей прямо в глаза. – Боюсь, что Вы говорите это всем девушкам, – прошептала Артемида, стараясь не смотреть на него. – Поверьте, мисс Артемида, – Персиваль усмехнулся, но в его глазах мелькнула искра. – Вам я говорю это совершенно искренне. В вас есть что-то… знакомое. Ньют почувствовал, как его сердце забилось ещё быстрее. Неужели Персиваль догадался? Он попытался скрыть волнение за улыбкой. – Возможно, мы встречались раньше, директор Грейвс. Мир магии тесен. – Возможно, – задумчиво произнес Персиваль. Он прижал Ньюта ближе к себе, и они закружились в более быстром темпе. Ньют чувствовал его тепло, его дыхание на своей щеке. Он забыл обо всем на свете, кроме этого момента. Танец казался бесконечным. Когда музыка наконец затихла, Ньют почувствовал лёгкое разочарование. Он хотел, чтобы этот момент длился вечно. – Благодарю Вас за танец, Артемида, – сказал Персиваль, не отступая, он поднял тонкую кисть, оставляя поцелуй на внутренней стороне запястья. – Надеюсь, мы ещё увидимся сегодня вечером. – Я тоже на это надеюсь, директор Грейвс, – прошептала Артемида, прежде чем скрыться в толпе. Она направилась к Тесею, который ждал её у стены с лукавой улыбкой на лице. Ньют знал, что брат гордится им. Он сделал это. Он танцевал с Персивалем Грейвсом. И, возможно, даже заинтриговал его. – Впечатляюще, Артемида, – Тесей подмигнул ему, слегка приподняв бровь. – Ты держишь себя уверенно. Я почти поверил, что передо мной и правда очаровательная леди. – Просто пытался не выдать себя, – Ньют слегка покраснел. – Главное, чтобы он ничего не заподозрил, – пробормотал он. – Не волнуйся, я уверен, ты справился отлично. А теперь давай найдем Куини и Тину, я, кажется, видел их у фуршета. Ньют и Тесей направились к столу с закусками, где заметили Куини и Тину, оживлённо беседующих о чём-то. Куини, как всегда, сияла от счастья, а Тина, напротив, выглядела немного напряжённой. – Ну как прошло? – тут же спросила Куини, увидев Ньюта. – Я видела, как вы танцевали! Выглядели потрясающе! – Да, всё прошло хорошо, – ответила Артемида, стараясь скрыть волнение. – Но я не уверена, что он ничего не заподозрил. – Не переживай, милая, – Куини обняла её за плечи. – Ты была великолепна. И потом, даже если он что-то и заметил, это только добавит интриги. – Ты проделал отличную работу, Ньют, – Тина кивнула, соглашаясь с Куини. – Персиваль был явно заинтригован. Это уже победа. Внезапно Ньют почувствовал на себе чей-то взгляд. Он обернулся и увидел Персиваля Грейвса, стоящего в нескольких метрах от них. Директор смотрел прямо на него, и в его глазах читалось явное любопытство. – Думаю, нам пора, – прошептал Ньют, чувствуя, как его сердце снова начинает биться быстрее. – Он идёт сюда. – Не трусь, Ньют, – Тесей усмехнулся и подтолкнул брата вперёд. – Ты справишься. Просто будь собой… то есть, Артемидой. Ньют глубоко вздохнул, стараясь взять себя в руки. Персиваль Грейвс приближался, его взгляд был прикован к Ньюту. «Будь Артемидой», – пронеслось в голове у Ньюта. Он постарался выпрямиться, расправить плечи и изобразить непринуждённость. – Добрый вечер, Артемида, – произнёс Грейвс, подойдя ближе. – Надеюсь, вы хорошо проводите время. – Добрый вечер, директор Грейвс, – ответил Ньют, стараясь, чтобы его голос звучал уверенно и немного кокетливо. – Бал великолепен. Благодарю вас. – Рад слышать, – Грейвс слегка улыбнулся. – Я заметил, что вы прекрасно танцуете. У вас талант. – Спасибо, директор. Я люблю танцевать, – Ньют покраснел, но постарался не выдать своего волнения. Разговор продолжался несколько минут. Грейвс задавал вопросы о его работе в Министерстве, о его интересах и увлечениях. Ньют старался отвечать уклончиво, не выдавая никаких подробностей о своей настоящей личности. Он чувствовал, как напряжение нарастает с каждой секундой, но старался сохранять видимость спокойствия. В какой-то момент ему показалось, что Грейвс что-то подозревает, но директор лишь загадочно улыбнулся и извинился, сославшись на неотложные дела. Ньют выдохнул с облегчением, когда Грейвс отошёл. - Пока пронесло, - подумал он. Но он знал, что игра только началась. Вечер продолжался, и Ньют принял решение держаться подальше от Грейвса, но чувствовал его взгляд практически постоянно. Он танцевал с другими гостями, беседовал с коллегами Тесея, но все его мысли были только о директоре МАКУСА. Он заметил, как Персиваль общается с важными лицами, ведёт какие-то переговоры, и невольно восхищался его уверенностью и властью. В какой-то момент, когда Ньют стоял у окна, наслаждаясь видом ночного Нью-Йорка, к нему подошёл Тесей. - Он наблюдает за тобой, - тихо сказал старший Саламандр. - Будь осторожен. - Я знаю, - вздохнул Ньют. - Я уже просто хочу, чтобы этот вечер поскорее закончился. - Наберись терпения. Скоро всё закончится, - Тесей ободряюще похлопал брата по плечу. Внезапно музыка стихла, и в центре зала появилась Мадам Президент. Серафина произнесла торжественную речь, в которой благодарила всех за участие в балу. Грейвс, стоял отчего-то всегда неподалеку, слегка приподнял бровь, наблюдая за спутнице друга. В его взгляде читалось что-то вроде любопытства, смешанного с едва уловимой насмешкой. Ньют понимал, что нельзя поддаваться панике. Он медленно выдохнул и, стараясь сохранять невозмутимый вид, направился на балкон. Вечер тянулся мучительно долго. Ньют старался избегать прямого зрительного контакта с Грейвсом, но это было практически невозможно. Он чувствовал, как директор МАКУСА наблюдает за каждым его движением, словно хищник, выслеживающий свою добычу. Объявили о начале вальса, после которого обещали танго. Артемида стояла на свежем воздухе, вертя ножку хрустального бокала в руке, когда горячее дыхание коснулось её шеи. - Не откажите ли мне в следующем танце, мисс Артемида? - шёпот Персиваля обжигал нежную кожу шеи. Ньют почувствовал, как мурашки пробежали по спине. Он обернулся, случайно соприкоснувшись носами с Персивалем, смотрящего на него с еле заметной улыбкой. «Будь Артемидой, будь Артемидой», - твердил он себе, стараясь подавить панику. - С удовольствием, директор Грейвс, - ответила Артемида, стараясь, чтобы её голос звучал спокойно и непринужденно. Музыка танго заполнила зал. Персиваль взял Ньюта за руку и повёл в центр зала. Он прижал его ближе, чем позволяли приличия, и Ньют почувствовал, как его тело откликается на это прикосновение. Движения Грейвса были уверенными и плавными, он вёл Артемиду за собой, заставляя подчиняться его ритму. Танго - танец страсти и соблазна, и Ньют чувствовал, как эта энергия проникает в него. Он старался не смотреть Персивалю в глаза, но это было невозможно. В этом танце было что-то большее, чем просто физическое влечение. - Вы прекрасно танцуете, мисс Артемида, - прошептал Персиваль, прижимая её ближе к себе. - В вас есть что-то завораживающее. - Благодарю, директор Грейвс, - ответила Артемида, чувствуя, как его дыхание обжигает её щеку. В какой-то момент Ньют что забыл обо всем на свете. Остались только музыка, тепло тела Персиваля и его пронзительный взгляд. Танец продолжался, и Ньют понимал, что теряет контроль над ситуацией. Он чувствовал себя пойманным в ловушку, из которой не было выхода. Страсть танго опьяняла его, заставляя забыть об осторожности. Он знал, что должен прекратить это, но не мог заставить себя отстраниться от Персиваля. Музыка закончилась, и Ньют отступил от Грейвса, стараясь скрыть смущение. Он поблагодарил директора за танец и поспешил покинуть зал. Ему нужно было прийти в себя, обдумать дальнейшие действия. Он понимал, что Персиваль Грейвс что-то подозревает, и времени оставалось все меньше. Добравшись до укромного уголка, Ньют облокотился о стену, пытаясь унять дрожь. Он закрыл глаза и глубоко вздохнул. - Что я наделал? - прошептал он. Саламандр понимал, что игра зашла слишком далеко, и риск разоблачения возрос многократно. Внезапно он почувствовал на плече чью-то руку. Он резко обернулся и увидел Персиваля Грейвса. В его глазах читалось нескрываемое любопытство и какое-то странное, непонятное Ньюту выражение. - Нам нужно поговорить, Артемида, - тихо произнес Грейвс. - Наедине. Ньют почувствовал, как сердце рухнуло вниз. Он попытался сохранить самообладание, но голос предал его, дрогнув: - О чем вы хотите поговорить, директор Грейвс? Персиваль чуть наклонил голову, пристально глядя Ньюту в глаза. - О многом, Артемида. О вашем внезапном появлении, о вашем таланте к танцам, о вашем... очаровании, - Грейвс сделал паузу, словно подбирая слова. - И о том, почему я чувствую, что вы что-то скрываете. Ньют почувствовал, как холодок пробежал по спине. Он знал, что этот момент неизбежен, но надеялся оттянуть его как можно дольше. «Будь Артемидой», - снова пронеслось в голове. - Я не понимаю, о чем вы говорите, директор, - ответил Ньют, стараясь сохранить невозмутимый вид. - Я просто скромный сотрудник Министерства, которому посчастливилось побывать на этом прекрасном балу. - Не скромничайте, Артемида, - Грейвс усмехнулся, провёл тыльной стороной ладони по веснушчатой щеке. - Я видел, как вы танцуете. В вас есть искра, что-то особенное. И я уверен, что вы способны на гораздо большее, чем просто перекладывать бумаги в архиве. Персиваль сделал шаг вперед, сокращая расстояние между ними. Ньют почувствовал, как его загнали в угол. Он понимал, что отступать больше некуда. - Хорошо, директор Грейвс, - выдохнул Ньют. - Допустим, я что-то скрываю. И что с того? Разве это имеет какое-то значение? - Имеет, Артемида, - ответил Грейвс, его голос звучал бархатно и угрожающе одновременно. - Потому что я терпеть не могу, когда мне лгут. И я всегда узнаю правду. Ньют положил ладони в перчатках на чужую грудь, стараясь сохранить хоть немного дистанции. Их с Тесеем и Куини план провалился. Грейвс сейчас всё узнает и разочарует в нём. И кажется это будет худшим исходом, нежели прятаться в лесах Амазонки. Сердце Ньюта бешено колотилось в груди, от близости, в тусклом свете луны, он мог пересчитать ресницы Грейвса. Хотелось поднять руку, и разгладить морщинки на лбу. А ещё было жгучее желание его поцеловать. Однако Ньют продолжал молчать, упиваясь руками в тело напротив. - Что вы собираетесь делать, директор? - прошептал Ньют, глядя Грейвсу прямо в глаза. Он старался скрыть свой страх, но знал, что это бесполезно. Персиваль видел его насквозь. - Это зависит от того, насколько честно вы со мной будете, Артемида, - ответил Грейвс, его взгляд стал ещё более пронзительным. - Скажите мне правду. Кто вы? Что вам нужно? Ньют замолчал. Он понимал, что отступать больше некуда. Ему придется рассказать правду, какой бы она ни была. Но как? Как объяснить Персивалю, что он - это не Артемида, а Ньют Саламандер, и смотреть в его глаза. - Я... я не могу вам сказать, директор, - прошептал Ньют, опуская взгляд. - Вы не поймёте. - Я постараюсь, Артемида. Пожалуйста, дайте мне шанс. - Грейвс приподнял его подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. В этих глазах Ньют давно утонул, и поддавшись вперёд, мягко коснулся губ Персиваля. Поцелуй был нежным и робким. Ньют коснулся губ Грейвса, словно спрашивая разрешения, и тут же отстранился, испугавшись, испуганно глядя на Грейвса. Он боялся увидеть в его глазах гнев, отвращение, разочарование. Но Персиваль не отпустил его. Он притянул Ньюта ближе, углубляя поцелуй. Вкус его губ был пьянящим, и Ньют не мог сопротивляться. Он ответил на поцелуй, забыв обо всем на свете. В этот момент не было ни директора МАКУСА, ни лжи. Были только они двое, и страсть, вспыхнувшая между ними. Когда воздух закончился, они отстранились друг от друга, тяжело дыша. Ньют опустил взгляд, не в силах смотреть Грейвсу в глаза. Ему было стыдно, страшно и почему-то безумно хорошо. - Что это было, Артемида? - прошептал Персиваль, его голос звучал хрипло. Ньют не знал, что ответить. Он просто молчал, глядя в пол. Персиваль взял его лицо в свои ладони и заставил поднять голову. - Ньют... - прошептал Персиваль, словно пробуя имя на вкус. - Это вы? Но как... Ньют замер, не веря своим ушам. Как он узнал? Но отступать было некуда. Он поднял глаза на Персиваля и увидел в них не гнев или разочарование, а что-то похожее на понимание и даже... нежность? К его удивлению, Персиваль коснулся щеки Ньюта. - Не убегайте, пожалуйста. Ньют поднял глаза и увидел в них неприкрытую боль. Грейвс выглядел так, словно его предали. И Ньют понимал, что он сам стал причиной этой боли. - Прости, - прошептал Ньют. - Я не хотел тебя обманывать. Все получилось совсем не так, как я планировал. - Объясни, - попросил Персиваль, его голос звучал тихо, но твердо. - Объясните все. Ньют кивнул, и посмотрел по сторонам. Персиваль сделал тоже самое, и взяв его за руку аппарировал в свою квартиру. Они стояли также, Ньют прижатый горячим телом Грейвса к стене. В темноте его квартиры не возможно было что либо рассмотреть. Саламандр лишь ощущал горячее дыхание на своей шее. Наугад они нашли губы друг друга, сливаясь в неторопливый поцелуй. В квартире Грейвса царил полумрак, лишь слабый свет луны проникал сквозь неплотно задёрнутые шторы. Ньют чувствовал себя потерянным, поцелуй Персиваля был одновременно требовательным и нежным. Когда они отстранились, по щекам Ньюта катились слёзы. Персиваль, взял его за руку, повел вглубь квартиры. Зажёг камин, осветив комнату мягким, пляшущим светом. Ньют чувствовал себя как никогда уязвимым, но в то же время - странно спокойным. Он сел в кресло у камина, и Персиваль опустился на пол перед ним, продолжая держать его руку в своей. - Всё вышло слишком сумбурно, - прошептал Ньют, отворачиваясь от Персиваля. - Прости, что сорвался на тебе, я не должен был на тебя давить, - ответил Грейвс, гладя длинный пальцы в шёлке, цепляясь за металл колец и браслета. - Это ты виноват, если бы обращал на меня внимание, я бы.. всё это не произошло... - проговорил Саламандр, чувствуя как по бедру сползает чулок и смутился. - Я не понимаю, - покачал головой Грейвс и с интересом уставился на молочную кожу, что причудливо краснела в свете камина. - Я люблю тебя, дурак... Ньют замолчал, понимая, что сорвался. Он отвернулся, не в силах смотреть в глаза Персивалю. Тишина повисла в комнате, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине. Ньют чувствовал, как краска заливает его щеки, и хотел провалиться сквозь землю. Персиваль медленно поднялся с пола и подошел к Ньюту. Он опустился на корточки перед ним, заглядывая в глаза. - Ты... любишь меня? - тихо переспросил Персиваль, словно не веря своим ушам. В его голосе звучало удивление и что-то ещё, что Ньют не мог определить. - Да, - прошептал Ньют, опуская взгляд. - Да, я люблю тебя. Давно. И я знаю, что это глупо, и что я не должен был... Но я ничего не мог с собой поделать. Персиваль молчал, продолжая смотреть Ньюту в глаза. Вдруг он улыбнулся, и эта улыбка была такой искренней и теплой, что сердце Ньюта забилось быстрее. - Глупый Ньют, - прошептал Персиваль, провел рукой по его щеке. - Почему ты молчал? Почему ты не сказал мне об этом раньше? Ньют поднял глаза, не понимая, что происходит. Улыбка Персиваля казалась ему нереальной, словно он видел сон. Он ожидал отторжения, презрения, чего угодно, но только не этого тепла и нежности во взгляде напротив. - Об этом знают все сотрудники МАКУСА. Тина шутит что у меня в глазах только сердечки не появляются, когда ты находился рядом. - Обижено проговорил Ньют. Персиваль усмехнулся, его глаза искрились. Он взял руку Ньюта и поднес к своим губам, нежно целуя костяшки пальцев. - Ньют, Ньют, - прошептал он, - ты понятия не имеешь, как сильно я хотел тебя. С самого первого дня, как увидел тебя в МАКУСА. Но я не знал, как подступиться к тебе. Ты всегда казался таким недосягаемым, таким увлеченным своими животными. Ньют улыбнулся его сердце громко стучало в груди. Он не мог поверить, что все это происходит на самом деле. - И что теперь? - спросил Ньют, глядя Персивалю прямо в глаза. - Что будет дальше? - А дальше... - Персиваль снова улыбнулся, - дальше мы будем вместе. Если ты этого хочешь, конечно. - Но... как же Артемида? - спросил Ньют, чувствуя, как в груди зарождается надежда. - Артемида была лишь маской, - ответил Персиваль. - Я с самого начала понимал, что ты что-то скрываешь. И меня это одновременно раздражало и... интриговало. Я хотел узнать, кто ты на самом деле. - И ты не злишься? - прошептал Ньют. - Злился, - признался Персиваль. - Но сейчас... сейчас я просто счастлив, что ты открылся мне. Он наклонился и нежно поцеловал Ньюта. Этот поцелуй был другим, нежели тот, что произошел в коридоре. Он был наполнен нежностью, теплом и надеждой. Ньют ответил на поцелуй, забыв обо всем на свете. В этот момент были только они двое, влюбленные друг в друга, и счастливые. Персиваль отстранился первым, он опустил взгляд и коснулся губами колена. Тонкий капрон не защищал кожу, а лишь больше раздразнивал. Грейвс приподнял ногу, ставя её себе на колено, поцеловал голень, пробежался пальцами по ноге вниз, расстёгивая застёжки женских туфель, и снимая их. Ньют затаил дыхание, чувствуя, как по телу разливается жар. Он подался вперёд, притягивая Персиваля к себе за галстук. Тот лишь усмехнулся в ответ, и продолжил свой путь вверх по бедру, останавливаясь у края кружевной подвязки. Саламандр шумно выдохнул, чувствуя, как его самообладание тает с каждой секундой. Грейвс взглянул на него снизу-вверх, с вызовом и обещанием. Ньют не выдержал, и притянул его к себе, жадно впиваясь в губы. Поцелуй был обжигающим, требовательным. Ньют чувствовал, как его сердце колотится в груди, заглушая все остальные звуки. Он запустил пальцы в густые волосы Персиваля, углубляя поцелуй, теряясь в этом омуте ощущений. Грейвс отвечал со всей страстью, прижимая Ньюта к спинке кресла, не давая ему ни единого шанса на отступление. Они отстранились друг от друга, тяжело дыша. В глазах Персиваля плясали черти, а на губах играла самодовольная улыбка. Он снова наклонился к Ньюту, обжигая его шею горячим дыханием. Саламандр вздрогнул, чувствуя, как мурашки бегут по коже. – Ты играешь с огнем, Ньют, – прошептал Грейвс, слегка прикусывая его мочку уха. – Я знаю, – выдохнул Ньют, чувствуя дрожь в теле. Он схватился за плечи Персиваля, чтобы удержаться. В голове царил хаос, мысли путались, а тело требовало больше. Больше прикосновений, больше поцелуев, больше Персиваля. Грейвс опустился на одно колено, глядя на него снизу-вверх. Всё, что имело значение для Ньюта – это Персиваль, его прикосновения, его дыхание, его глаза, полные желания. – Я ждал этого слишком долго, Ньют, – в его глазах читалось обожание и нежность. – Слишком долго, – прошептал он, проводя пальцами по его щиколотке. Персиваль поправил подол платья, с удовольствием разглядывая стройные ноги, обтянутые капроном чулок. Нежно провел руками по его бедрам, поднимаясь все выше и выше. Он остановился у края кружевной подвязки, задерживая дыхание. Ньют закрыл глаза, позволяя себе наслаждаться каждым прикосновением. Он и сам ждал этого момента слишком долго, мечтал о нём ночами. Ньют затаил дыхание, чувствуя, как по телу разливается жар. Он смотрел на Персиваля, не в силах отвести взгляд. В его глазах было столько обожания, столько желания, что у Ньюта подкосились бы ноги, если бы он стоял. – Ты прекрасен, – прошептал Персиваль, целуя его в колено. – Ты даже не представляешь, насколько. Ньют открыл глаза, а он и не заметил, когда закрыл их, и увидел, как Персиваль смотрит на него снизу-вверх. В его взгляде читалась неприкрытая страсть, и Ньют почувствовал, как кровь приливает к щекам. Он слегка наклонился вперёд, протягивая руку, чтобы коснуться его волос. Персиваль перехватил его ладонь и прижал к своим губам, нежно целуя каждый палец через шёлк. Затем он снова поднял взгляд на Ньюта, и в его глазах застыла мольба. Медленно, словно боясь нарушить хрупкую атмосферу, Персиваль приподнялся и коснулся губами его губ. Это был легкий, едва уловимый поцелуй, но он обжёг Ньюта изнутри. Он ответил на поцелуй, углубляя его, позволяя своим чувствам вырваться наружу. Персиваль обхватил его лицо руками, продолжая целовать, жадно и страстно. Ньют отвечал ему с той же силой, утопая в этом водовороте ощущений. Он чувствовал, как Персиваль прижимается к нему всё ближе, и его собственное тело отзывалось на каждое его движение. Поцелуи становились все более требовательными, и Ньют почувствовал, как его разум затуманивается. Он потянулся к Персивалю, обхватывая его шею руками, и притягивая к себе ещё ближе. Он хотел чувствовать его всего, каждой клеточкой своего тела. Он прильнул к его губам, готовый отдаться во власть своих чувств. Персиваль отстранился на мгновение, чтобы перевести дыхание, и посмотрел на Ньюта с обожанием. В его глазах плескалась любовь, и Ньют скользнул по плечам к шее, развязывая галстук. Руки вновь вернулись на широкие плечи, поглаживая и медленно опустились к запястьям, стягивая ненужный элемент одежды. Настойчивые ладони скользнули по груди Персиваля, расстегивая пуговицы рубашки и жилета одну за другой. Каждое прикосновение будто прожигало кожу, оставляя за собой следы огня. Персиваль закрыл глаза, чувствуя, как его сердце бьется в унисон с каждым движением Ньюта. Он откинул голову назад, когда губы Ньюта опустились на его шею, оставляя влажные, горячие поцелуи и метки, которые не захочется стереть. Его пальцы вцепились в плечи Грейвса, прижимая его ближе, боясь отпустить хоть на мгновение. Персиваль чувствовал, как его тело теряет контроль, подчиняясь желанию, которое они оба давно скрывали. Его руки блуждали по ногам, поглаживая, пощипывая нежную кожу бёдер. Медленно, глядя в глаза, аврор развязал подвязки чулков, освобождая нежную кожу. Их прервал настойчивый стук в дверь. Они растерянно смотрели друг на друга, осматривая, в каком они состоянии: помятое платье, сброшенная обувь и чулки у Ньюта, и растрепанный Персиваль в расстёгнутой рубашке и жилете. Ньют судорожно сглотнул, пытаясь восстановить дыхание. Хаос в голове усилился, смешиваясь с разочарованием от прерванного момента. Он опустил глаза, стараясь скрыть смущение, но чувствовал, как краска заливает лицо и шею. Персиваль нахмурился, явно недовольный вмешательством. Он застегнул пару пуговиц на рубашке, стараясь выглядеть менее растрепанным, и жестом попросил Ньюта привести себя в порядок. – Кто там? – спросил Грейвс, стараясь придать голосу властность, несмотря на дрожь, пробежавшую по телу. – Перси, это ты украл мою спутницу? – По смешливому тону и английскому акценту было понятно, что это Тесей. – Да, Ньют у меня, – довольно проговорил Персиваль, открывая дверь и загораживая собой вход. Тесей окинул взглядом Персиваля, оценивая его внешний вид. Усмехнувшись, он попытался заглянуть за спину Грейвса, но тот преградил ему путь. – И давно у вас тут «чайная церемония»? – спросил Тесей, сжимая губы и насмешливо сверкая глазами. – Это не твое дело, Тесей, – ответил Персиваль, стараясь сохранить спокойствие. – Если ты закончил, то прошу покинуть мою квартиру. – Спокойно, спокойно, – поднял руки Тесей. – Я просто хотел убедиться, что с моим братом всё в порядке. И, судя по всему, у вас тут очень даже «в порядке», – он снова попытался заглянуть за спину Персивалю, но тот оставался непреклонен. Тесей вздохнул и отступил на шаг. – Ладно, я понял. Не буду вам мешать. Но помни, Перси, если ты обидишь Ньюта, тебе не поздоровится, – сказал Тесей, бросая предостерегающий взгляд на Грейвса. С этими словами Тесей развернулся и ушёл, оставив Персиваля стоять в дверях, сжимая кулаки. Грейвс закрыл дверь и вернулся в гостиную, но младшего Саламандра там не оказалось. Шум воды подтвердил, где тот находился, и, понимая, что момент упущен, Персиваль прошёл на кухню, чтобы сварить им обоим кофе. Ньют появился на кухне спустя пару минут, перчатки были перекинуты через плечо, макияжа на лице уже не было. Он тихо прошёл к столешнице, опираясь на неё бёдрами и наблюдая за действиями Грейвса. – Кто приходил? – спросил Ньют, мягко улыбаясь. Персиваль, не отрываясь от приготовления кофе, коротко пересказал визит Тесея. Ньют усмехнулся, услышав описание растрепанного вида Грейвса и его попыток скрыть происходящее. Он подошел ближе, обвивая руками талию аврора и прижимаясь щекой к его спине. – Он ведь просто волнуется за меня, – прошептал Ньют, чувствуя, как Персиваль напрягся под его прикосновением. – Ты не обижайся на него. Персиваль выключил плиту и повернулся к Ньюту, обнимая его в ответ. Он коснулся губами его лба и заглянул в глаза. – Я знаю, – пробормотал он. – Я никогда не причиню тебе вреда, Ньют. Они стояли так некоторое время, наслаждаясь близостью друг друга и тишиной, нарушаемой лишь тихим потрескиванием остывающей плиты. Наконец, Персиваль отстранился и, подняв Ньюта, посадил его на столешницу. Грейвс протянул ему чашку горячего кофе, не отрывая взгляда. Магозоолог взял её дрожащими пальцами, обжигая ладони. Он сделал небольшой глоток, чувствуя, как тепло растекается по телу, немного успокаивая нервы. Тишина повисла в воздухе, наполненная невысказанными словами и желаниями. Ньют поднял глаза на Персиваля, ища в его взгляде ответы на свои вопросы. – Прости, что так получилось, – тихо произнес Персиваль, нарушая тишину. – Я не хотел, чтобы нас прервали. Ньют слегка улыбнулся, понимая, что слова излишни. Он поставил чашку на столешницу, протянул руку и коснулся щеки Персиваля, нежно поглаживая. – Все хорошо, Перси. Не стоит извиняться, – прошептал Ньют, смотря ему прямо в глаза. – Просто… в следующий раз запри дверь. Персиваль накрыл его руку своей, целуя кончики пальцев. Он почувствовал, как напряжение медленно отступает, уступая место нежности и желанию. – Тебе было удобно в туфлях? – с улыбкой спросил Персиваль, зарываясь пальцами в волосы и массируя кожу головы. – Нет, – смеясь ответил Ньют. – Могу сделать тебе массаж, – Персиваль улыбнулся. Их взгляды встретились, и в этот момент мир вокруг перестал существовать. Грейвс развел ноги Ньюта, вставая между ними. Персиваль подался вперед, сокращая расстояние между ними. Он нежно провел ладонями по бедрам Ньюта, заставляя его слегка податься навстречу. Его взгляд был полон обожания и нежности, обещая чувственное продолжение прерванного момента. Персиваль медленно наклонился, осыпая его лицо поцелуями, переходя от щек к губам, не давая Ньюту времени на передышку. Он целовал его жадно, страстно, словно боялся, что этот момент исчезнет. Ньют отвечал ему с той же силой, утопая в этих ощущениях. Он чувствовал, как Персиваль сжимает его бедра, притягивая к себе ещё ближе, и его собственное тело отзывалось на каждое его движение. Губы Персиваля переместились на шею, оставляя горячие поцелуи и легкие укусы. Ньют застонал, запрокидывая голову назад, давая ему больше простора. Он чувствовал, как его разум затуманивается, а тело горит от желания. Он обхватил плечи Персиваля, прижимая его к себе еще сильнее. Персиваль отстранился на мгновение, чтобы перевести дыхание, и посмотрел на Ньюта с обожанием. В его глазах плескалась любовь, и Ньют почувствовал, как его сердце замирает от этого взгляда. В этот раз их никто не прервет. Ньют обвил его шею руками, притягивая к себе для поцелуя. Он был полон нежности и обещания, словно извинение за прерванный миг. Персиваль ответил на поцелуй, углубляя его, и его руки скользнули под подол платья Ньюта, лаская его бедра. Он чувствовал, как тот дрожит в его объятиях, и это только усиливало его собственное желание. Они целовались долго и жадно, пока воздух в лёгких не закончился. Персиваль отстранился, тяжело дыша, и посмотрел Ньюту в глаза. В них горела страсть, и он знал, что тот хочет того же, что и он. Не говоря ни слова, Персиваль подхватил его на руки, и Ньют обвил ногами его талию, не разрывая контакта тел. Грейвс направился в спальню, неся его, словно драгоценную ношу. Комната встретила их мягким полумраком, сквозь неплотные шторы пробивался свет луны. Персиваль опустил Ньюта на кровать нежно и бережно, словно боясь сломать. Комната была окутана полумраком, лишь слабый свет луны пробивался сквозь тяжелые шторы, выхватывая из темноты силуэты их тел. Ньют оттолкнул Персиваля на спину, нависая над ним. Он смотрел в его глаза, полные обожания, и не мог сдержать улыбки. Он провел рукой по его волосам и наклонился, чтобы поцеловать. На этот раз поцелуй был более диким и необузданным. Они оба жаждали друг друга. Персиваль лежал, опираясь о множество подушек, его дыхание сбивалось, а грудь вздымалась в такт каждому прикосновению Ньюта. Его рубашка уже лежала на полу, а жилет был лишь воспоминанием, когда пальцы Ньюта скользнули по его животу, оставляя за собой мурашки. Каждое прикосновение было словно электрический разряд, пронизывающий всё его тело. Ньют, не отрываясь от его шеи, медленно двигался вниз, целуя каждую новую линию кожи, которую открывал. Его пальцы скользнули по торсу Персиваля, ощущая каждый мускул, каждую неровность, которая так долго была спрятана под тканью. Он слышал, как Персиваль сдерживает стон, но это только подстегнуло его – Ньют хотел услышать этот звук, хотел, чтобы он сорвался с его губ. Его губы добрались до ключицы, а пальцы уже тянулись к поясу брюк Персиваля, медленно расстегивая его. Персиваль почувствовал, как воздух в комнате стал гуще, словно сама атмосфера затаила дыхание, ожидая их следующего шага. Ньют улыбнулся, его глаза блестели, как у хищника, нашедшего свою добычу. Он наклонился, его губы вновь коснулись кожи Персиваля. Грейвс вздохнул, его пальцы вцепились в волосы Ньюта, притягивая его ближе, словно боясь, что тот исчезнет. – Ты знаешь, как это сводит меня с ума, – прошептал Ньют, его голос был низким и хриплым, будто натянутая струна, готовая оборваться. Персиваль не ответил, он не мог. Его мысли были заняты другим – тем, как руки Ньюта медленно скользили вниз, расстегивая его пояс. Каждое движение было настолько медленным, настолько осознанным, что он чувствовал, как его терпение тает. – Ньют, – прошептал он, и это было больше похоже на молитву, чем на имя. Ньют посмотрел на него, его глаза были полны обещаний, которые он намеревался выполнить. Он наклонился, его губы коснулись уха Персиваля, и он почувствовал, как дыхание Ньюта обожгло его кожу. – Я здесь, – прошептал Ньют, его голос был мягким, но в нем чувствовалась непоколебимая уверенность. – И я не планирую останавливаться. Персиваль закрыл глаза, его сердце билось так сильно, что он думал, что оно вырвется из груди. Его руки блуждали по спине Ньюта, ощущая каждую мышцу, каждый изгиб, словно он пытался запомнить это навсегда. – Пожалуйста, – прошептал он, и это было больше похоже на мольбу, чем на просьбу. Ньют улыбнулся, его пальцы начали двигаться дальше, и Персиваль почувствовал, как мир вокруг него сузился до единственного момента, до единственного прикосновения руки. Ньют, не отрывая губ от тела, провел языком по соску Персиваля, заставив его сдержанный стон вырваться из груди. Его руки, привыкшие к точности и контролю, теперь дрожали, свободная рука скользила по спине Грейвса, ощущая каждый изгиб мышц, каждый рубец шрама. – Сколько ты заставлял себя ждать? – прошептал Ньют, его голос был хриплым, ладонь скользила по плоти, чуть сжимая головку. Персиваль не ответил – его дыхание перехватило, когда Ньют опустился губами на член, и сразу опустился вниз. Головка упиралась в глотку, этот горячий рот, и Персиваль не мог поймать ни единую мысль в своей голове. Пальцы Ньюта вцепились в бедра Грейвса, притягивая его ближе, так близко, что казалось, Ньют задохнётся. – Ньют… – прошептал Персиваль, его голос был низким, хриплым, полным невысказанной мольбы. Ньют не остановился, его ладони скользнули с бёдер на плоть, ощущая твёрдость по пальцам, и он почувствовал, как дрожь пробежала по телу Персиваля. Ньют поднял глаза, встретив взгляд Грейвса, и в тот момент они оба поняли, что сопротивляться больше невозможно. Излившись в рот Ньюту, Персиваль поднял расфокусированный взгляд на Ньюта. Тот, раскрасневшийся, облизывая свои губы, выглядел как самый настоящий грех. Ньют поднялся на ноги, придерживая платье. Ухватившись за колонну, что держит балдахин, он с удовольствием разглядывал картину перед собой. Обнажённый, красивый мужчина, влажная кожа блестит в лунном свете, сбитое дыхание нарушает тишину. Ньют хитро улыбнулся, вспоминая, что, когда Грейвс уходил выяснять, кто им помешал, помыл ноги. Держась одной рукой, он приподнял платье, скользя ступнёй от паха к груди и обратно, изредка немного надавливая. Персиваль издал тихий стон, когда нежная ступня коснулась его кожи. Персиваль застонал, закрыв глаза. Прикосновение к разгорячённой коже было одновременно мучительным и приятным. Он чувствовал, как его тело вновь наполняется желанием, как кровь приливает к самым чувствительным участкам. Открыв глаза, он увидел Ньюта, стоящего у кровати, с хитрой улыбкой на губах. Его платье слегка задралось, открывая стройные ноги, а в глазах плясали озорные огоньки. Ньют, наслаждаясь произведенным эффектом, приподнял платье ещё выше, обнажая бедро. Он провел рукой по коже, ощущая тепло и собственную лёгкую дрожь под пальцами. Медленно, словно танцуя, он начал двигаться вверх, к животу, оставляя за собой след из мурашек. Персиваль зажмурился, его дыхание участилось, он чувствовал, как его тело наполнено желанием, как каждая клеточка кричит о большем. – Ты хочешь поиграть, Ньют? – прошептал Персиваль, его голос был полон вызова. Ньют лишь загадочно улыбнулся в ответ и продолжал водить ступнёй по его телу. Пальцы Персиваля вцепились в простыни, не в силах сдержать стоны. Внезапно Ньют резко отстранился. Персиваль открыл глаза, недоуменно глядя на него. – Ты обещал мне массаж ног, – сказал Ньют, его голос был полон игривости. Ступня коснулась подбородка, поднимая голову выше. – Тогда тебе надо лечь… – Уверен, ты справишься и так, – ухмыльнулся Ньют и поставил ногу на грудь. Персиваль не мог отвести взгляда от Ньюта. В его глазах плясали черти, а на губах играла дразнящая улыбка. Он был как живое воплощение греха, как запретный плод, который невозможно не вкусить. Грейвс чувствовал, как его самообладание тает под этим взглядом, как он готов сдаться без боя, лишь бы Ньют остался рядом. Ньют надавил ступнёй на солнечное сплетение, и Персиваль невольно выдохнул. Это было одновременно приятно и мучительно, словно Ньют играл на его нервах. Он чувствовал, как желание вновь поднимается волной, затапливая его тело, лишая разума. – Ты же знаешь, что я сделаю все, что ты попросишь, – прошептал Персиваль, его голос был хриплым от возбуждения. Ньют рассмеялся, этот звук был словно музыка для его ушей. – Я знаю, – ответил Ньют, его голос был полон уверенности. – Именно поэтому я здесь. Персиваль обхватил стопу Ньюта руками, начиная аккуратно массировать. Ньют откинул голову назад, наслаждаясь прикосновениями. Пальцы Персиваля были сильными, уверенными, казалось, он знал, где нужно надавить, где погладить, чтобы доставить максимум удовольствия. Он закрыл глаза, позволяя телу расслабиться, а разуму – уплыть прочь. Ньют чувствовал, как напряжение покидает его мышцы, как тепло растекается по всему телу. Этот мужчина умел доставлять удовольствие, и Ньют наслаждался каждой секундой. Он знал, что эта игра опасна, что он играет с огнем, но сейчас это не имело значения. Важен был только этот момент, только это прикосновение, только это ощущение власти над Персивалем. Персиваль, тем временем, не сводил глаз с Ньюта. Он был очарован его безмятежным выражением лица, слегка приоткрытыми губами и тем, как его волосы рассыпались по подушке. Он чувствовал себя избранным, удостоенным чести прикоснуться к этому божественному телу. Он готов был провести целую вечность, массируя его ноги, лишь бы видеть эту улыбку и чувствовать его тепло. Закончив с одной ногой, Персиваль медленно поднял ее и нежно поцеловал каждый пальчик. Ньют тихо вздохнул, и Персиваль почувствовал, как его щеки заливаются краской. Он перешел к другой ноге, повторяя те же движения, с той же нежностью и страстью. Он массировал каждый миллиметр кожи, пока не почувствовал, как Ньют полностью расслабился. – Ты играешь с огнем, Ньют, – прошептал Персиваль, его голос был полон предостережения. Ньют открыл глаза и посмотрел на Персиваля. В его глазах больше не было озорных огоньков, только глубина и страсть. – Хватит, – прошептал он, его голос дрожал от возбуждения. Персиваль поднял голову, его глаза были полны желания. – Что, уже наигрался? – усмехнулся он, и в его голосе слышалась неприкрытая похоть. Ньют покачал головой, сбрасывая с себя остатки оцепенения. Он присел на край кровати, его взгляд скользил по обнажённому телу Персиваля. Мускулистая грудь, покрытая легкой испариной, твёрдые соски, словно призывающие к ласкам, узкая полоска темных волос, ведущая к паху. Желание вспыхнуло с новой силой, обжигая изнутри. – Нет, я только начал, – прошептал Ньют, смотря сверху вниз. Ньют опустился на бёдра, обхватывая коленями тело, его губы коснулись соска Персиваля, обжигая кожу горячим дыханием. Персиваль застонал, запрокинув голову назад, его пальцы судорожно сжали простыни. Ньют нежно облизал сосок, затем прикусил его, заставляя Персиваля выдохнуть имя Ньюта. Он переместился к другому соску, повторяя те же движения, пока кожа Персиваля не покрылась мурашками. – Ньют… – прошептал Персиваль, его голос был полон мольбы. Ньют поднял голову, его глаза были полны похоти. Он провел рукой по животу Персиваля, опускаясь все ниже и ниже, пока не коснулся его возбужденного члена. Персиваль вздрогнул, его тело напряглось от желания. Ньют обхватил его член рукой, начиная медленно двигаться вверх и вниз, пока Персиваль не застонал от удовольствия. – Ты сводишь меня с ума, – прошептал Персиваль, его голос был хриплым от возбуждения. Ньют улыбнулся, продолжая двигать рукой. Он чувствовал, как член Персиваля становится все твёрже и больше, пока не достиг своего пика. Персиваль застонал, изливаясь в руку Ньюта. Ньют облизал свою руку, собирая с неё семя Персиваля. – Ты такой вкусный, – прошептал Ньют, его губы коснулись губ Персиваля. Персиваль ничего не ответил, ошеломлённый вторым оргазмом. Ньют сжал его волосы в кулаке и потянул на себя. Персиваль, повинуясь этому жесту, придвинулся ближе, ощущая всем телом жар, исходящий от Ньюта. Он нежно провел языком по его губам, вызывая у Ньюта тихий стон. Он перевернул Ньюта на спину, нависая над ним. Его глаза горели страстью, а губы жаждали прикосновений. Он целовал Ньюта жадно, глубоко. Ньют отвечал ему с той же страстью, обвивая его шею руками, притягивая ближе. Персиваль оторвался от его губ, переводя дыхание. Он смотрел на Ньюта, любуясь его красотой. Его щеки были покрыты румянцем, глаза блестели от возбуждения, а губы были припухшими от поцелуев. Он был идеален, и Персиваль не мог насытиться им. Медленно, мучительно медленно, Персиваль начал раздевать Ньюта. Он целовал каждый сантиметр его тела, вызывая у него стоны и вздохи. Он хотел запомнить каждую линию, каждый изгиб, каждый шрам, каждую родинку и веснушку на молочной коже. Он хотел, чтобы этот момент длился вечно. Платье упало на пол, обнажая его тело, облаченное в кружевное белье. Персиваль провел рукой по его бедру, касаясь колом стоящего члена, и Ньют вздрогнул от удовольствия. Персиваль нежно прикоснулся к кружеву, оставляя за собой след из мурашек на коже Ньюта. Кружевной лифчик пал жертвой его нетерпеливых рук, обнажая упругие соски, которые тут же отреагировали на прохладный воздух. Персиваль склонился, чтобы приласкать их языком, и Ньют застонал, запрокинув голову назад. Его руки судорожно вцепились в плечи Персиваля, словно пытаясь удержаться на краю пропасти. Он медленно спустился ниже, целуя живот, бедра, колени. Ньют чувствовал, как его тело горит от желания, как каждая клеточка кричит о большем. Он приподнял бедра, позволяя Персивалю снять последнее. Персиваль отбросил их в сторону и поднял взгляд на Ньюта. В его глазах читалось обожание и страсть. Он раздвинул его ноги и приблизился, его дыхание обжигало нежную кожу. Ньют закрыл глаза, предвкушая прикосновение. Персиваль нежно коснулся его головки языком, и Ньют вскрикнул от удовольствия. Он двигался умело и настойчиво, доводя Ньюта до грани. Ньют выгибался в спине, его тело сотрясала дрожь. – Персиваль… – прошептал он, его голос был полон мольбы. Персиваль не ответил, продолжая доводить его до безумия. Внезапно Ньют содрогнулся в оргазме, его тело охватила волна наслаждения. Он судорожно выдохнул, его мышцы расслабились, и он упал обратно на подушки, обессиленный и счастливый. Персиваль поднял голову и посмотрел на него. На его губах играла довольная улыбка. – Я люблю тебя, Ньют, – прошептал он, его голос был полон нежности. Персиваль наклонился, его губы коснулись бедра Ньюта, оставляя влажный поцелуй. Он чувствовал, как Саламандр вздрагивает под ним, и это только усиливало его возбуждение. Он медленно продвигался вверх, оставляя за собой дорожку из поцелуев, пока не достиг живота. Персиваль провел языком по его коже, вызывая новую волну стонов, и затем поднялся выше, к груди, смотря в зеленые глаза. Ньют смотрел на него снизу-вверх, его дыхание было сбитым, а сердце бешено колотилось в груди. Он чувствовал себя уязвимым и открытым, но в то же время невероятно желанным. В глазах Персиваля он видел только любовь и обожание, и это заставляло его чувствовать себя в безопасности. Он доверял ему всем сердцем и знал, что Персиваль никогда не причинит ему боли. Персиваль обхватил его лицо руками и нежно поцеловал, словно боясь разбить. Его губы были мягкими и теплыми, а поцелуй был полон нежности и любви. Ньют ответил на поцелуй, обвивая его шею руками и притягивая ближе. Он хотел раствориться в этом моменте, забыть обо всем на свете и просто быть с Персивалем.   Когда поцелуй закончился, Персиваль отстранился и посмотрел Ньюту в глаза. Он улыбнулся, и Ньют почувствовал, как его сердце замирает. Он любил эту улыбку, она делала Персиваля еще более красивым и привлекательным. – Ты мой, Ньют, – прошептал Персиваль, его голос был полон страсти. – И я никогда тебя никому не отдам. Персиваль потянулся за флаконом масла и посмотрел в глаза Ньюта, спрашивая разрешения. – Я немного готовился, – смущенно признался Саламандр, ответив на удивленный взгляд Персиваля. Несколько пальцев свободно проникали в него. Персиваль одобрительно кивнул, смазывая пальцы маслом. Он аккуратно коснулся ими входа, продолжая растягивать. Ньют застонал, чувствуя, как его тело наполняется желанием. Персиваль начал медленно входить, давая Ньюту привыкнуть к ощущениям. Ньют зажмурился, чувствуя, как Персиваль заполняет его изнутри. Он вцепился в его плечи, медленно выдыхая. Это было немного больно, но приятно. Ньют старался расслабиться, чтобы Персивалю было легче войти. Когда Персиваль вошёл до конца, Ньют выдохнул от облегчения. Боль прошла, осталось только приятное ощущение полноты. Персиваль замер, давая ему время адаптироваться, а затем начал двигаться глубже. Саламандр прижался к Персивалю, обнимая его. Каждый толчок отдавался приятной дрожью по всему телу. Ньют обхватил его бедра ногами, притягивая глубже. Персиваль замер на мгновение и начал двигаться, медленно и плавно, постепенно увеличивая темп. Ньют стонал, его тело начало отзываться на движения Персиваля, выгибаясь навстречу каждому толчку. Ньют стонал и выдыхал имя Персиваля тому в губы, чувствуя, как его тело горит от наслаждения. Персиваль двигался все быстрее, его толчки становились все сильнее и глубже. Ньют потерял счет времени, его разум затуманился от наслаждения. Он лишь мог стонать, цепляясь за плечи Персиваля, пока Персиваль шептал ему на ухо слова любви и обожания, заставляя его тело дрожать от возбуждения. Ньют чувствовал, как его тело приближается к пику. Персиваль целовал его в шею, прикусывая нежную кожу, и Ньют вздрагивал от удовольствия. Он громко простонал, его мышцы напряглись, сжимаясь вокруг члена, и расслабились. Персиваль продолжал ритмично двигаться, вырывался тихий скулеж, пока и его не накрыла волна наслаждения. Ньют почувствовал, как Персиваль изливается в него, как тепло заполняет его изнутри. Он упал обратно на подушки, обессиленный и счастливый. Ньют чувствовал себя опустошённым и счастливым одновременно. Персиваль лежал на нем, тяжело дыша, их тела были мокрыми от пота. Персиваль поднял голову и нежно поцеловал Ньюта в лоб. Он откатился набок, увлекая Ньюта за собой в объятия. Они лежали, тесно прижавшись друг к другу, наслаждаясь тишиной и близостью. Сердце Ньюта все еще бешено колотилось, но теперь это был приятный ритм, наполненный любовью и удовлетворением. Он чувствовал себя абсолютно счастливым, как будто нашел свое место в этом огромном и непредсказуемом мире. – Спасибо, – прошептал Ньют, уткнувшись лицом в шею Персиваля. – За что? – промурлыкал Персиваль, перебирая его волосы пальцами. – За все, – ответил Ньют, сильнее прижимаясь к нему. – За то, что ты есть. Персиваль улыбнулся, прижимая его к себе еще крепче. Он знал, что Ньют имел в виду, и он чувствовал то же самое. Они нашли друг друга, и это было самое прекрасное, что, когда–либо случалось с ними.  Прошло несколько минут, прежде чем они смогли пошевелиться. Персиваль встал с кровати и, накинув халат, подошел к окну. Он смотрел на ночной город, на его мерцающие огни и тихую суету. Ньют наблюдал за ним из кровати, любуясь его силуэтом. В этот момент он почувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Персиваль обернулся и встретился с Ньютом взглядом. В его глазах плескалась нежность, смешанная с легкой тревогой. Он подошел к кровати и сел рядом с Ньютом, взяв его руку в свою. – Что–то не так? – тихо спросил Ньют, чувствуя, как беспокойство прокрадывается в его сердце. – Все в порядке, – ответил Персиваль, слегка улыбаясь. – Просто задумался о будущем.   – О нашем будущем? – уточнил Ньют, сжимая его руку. – Да, – кивнул Персиваль. – Я хочу, чтобы у нас все было хорошо, Ньют. Чтобы мы были вместе, несмотря ни на что. – Мы будем, Персиваль. Я уверен. – Ньют приподнялся и обнял его. Они сидели так, обнявшись, пока лунный свет мягко освещал их лица. В тишине комнаты звучало лишь их ровное дыхание, перемешанное с тихим стуком сердец. Персиваль прижал Ньюта крепче, вдыхая аромат его волос. Этот момент близости был для него как якорь в бушующем море жизни. Он часто ловил себя на мысли о том, насколько хрупким может быть счастье, особенно в их мире, где магия переплеталась с политикой и предрассудками. Он боялся потерять Ньюта, боялся, что обстоятельства или враги разлучат их. – О чем ты думаешь, Персиваль? – Ньют почувствовал его напряжение и слегка отстранился. – Ты кажешься таким встревоженным. – Прости. Просто… – Персиваль вздохнул, – мир не всегда справедлив, Ньют. И я хочу защитить тебя, защитить нас. – Я не хрустальная ваза, Персиваль. Я могу сам о себе позаботиться, – Ньют улыбнулся, прикоснувшись пальцами к его щеке. – И я знаю, что ты всегда будешь рядом. Этого достаточно. Персиваль посмотрел в его глаза, полные тепла и уверенности. Он знал, что Ньют прав. Ньют – сильный и независимый человек. И он любил его именно за это. Он снова обнял его, чувствуя, как тревога постепенно отступает. Они будут вместе. Они справятся.