Просто история

      Йонас, к удивлению многих, умел чинить краны, смесители и даже однажды починил стиральную машину Соне. И в эту субботу вечером он пришёл чинить кран на кухне Михая.       — Дай мне вон ту штуковину, — омега залез под раковину. Его рыжие волосы сразу облепила паутина, а футболка задралась, открывая полоску голой спины.       — Дай определение «вон той штуковине», — ответил альфа, сидя на корточках рядом и держа в руках целый ящик инструментов.       — Ну, такая металлическая… с ручкой… которая крутится.       — Это описывает половину содержимого ящика.       — Михай!       — Ладно-ладно. — Альфа протянул ему разводной ключ. — Держи. Но если ты сломаешь мою раковину, я буду мыть посуду в ванной.       — Ты и так моешь посуду в ванной, потому что у тебя посудомойка сломалась полгода назад.       — Откуда ты знаешь?       — Ты сам мне жаловался аж три раза. Вчера, позавчера и в тот раз, когда мы гуляли в парке.       — Ты меня слушаешь. Это странно, — Михай замолчал, переваривая информацию. — Обычно никто не слушает.       — Я не никто, — буркнул Йонас из-под раковины и чем-то там громко звякнул. — Я твой парень, обязан слушать твоё нытьё про посудомойку. Это прописано в контракте.       — Каком контракте?       — В контракте «Ты теперь мой, так что терпи».       Михай усмехнулся. Сел на пол, прислонившись спиной к кухонному гарнитуру, и просто смотрел, как Йонас возится с трубами. Омега кряхтел, ругался шёпотом, иногда высовывался за новым инструментом, и каждый раз его курносый нос оказывался перепачканным в чём-то сером.       — У тебя на носу грязь, — заметил Михай.       — Это не грязь.       — Выглядит как грязь.       — А ты выглядишь как альфа, который сидит и ничего не делает, пока его омега страдает.       — Я морально поддерживаю.       Йонас вылез из-под раковины целиком, отряхнул колени и сел на пол напротив Михая. Они оказались лицом к лицу – разделённые только открытым ящиком с инструментами.       — Всё, — сказал Йонас. — Я сдаюсь. Твой кран — это монстр. Он не поддаётся.       — Я говорил, надо было вызывать сантехника.       — А я говорил, что сантехники берут втридорога и потом оставляют после себя лужи. Я дешевле и симпатичнее.       Михай посмотрел на него: на рыжие волосы, перепачканные паутиной. На курносый нос с серым пятном. На миловидное лицо, которое сейчас выражало смесь усталости и гордости за проделанную работу.       — Ты прав, — сказал альфа. — Ты симпатичнее.       — Это не комплимент, это констатация факта.       — Нет, — Михай протянул руку и вытер большим пальцем грязь с его носа, — это комплимент.       Йонас завис. Табачный запах альфы стал вдруг очень близким, не привычным, как когда они гуляли в парке или сидели в кафе. А каким-то другим. Более домашним.       — Михай. Ты чего?       — Не знаю. — Альфа убрал руку, но не отодвинулся. — Просто смотрю на тебя и думаю.       — О чём?       — О том, что я никогда не хотел отношений с омегой. Просто не верил, что можно любить и не сломать. Все альфы в моей семье были грубыми. Я думал, если я не такой, значит, я бракованный.       Йонас молчал. Он знал это чувство – считать себя бракованным: омега, который не хотел альф, считался почти сумасшедшим.       — А сейчас веришь? — спросил он.       — Сейчас я готов лечь ради тебя в холодную землю. — Михай произнёс это тихо, почти шёпотом. — Чтобы трава росла на моей груди, если ты будешь приходить туда каждую ночь.       — Ты слушаешь Hozier? — Йонас не удержался от улыбки.       — Я слушаю всё, что напоминает о тебе. А это — каждая строчка.       Михай потянулся к телефону, оставленному на столе, пару раз ткнул в экран. И через секунду из динамика разлился низкий, тягучий голос – тот самый, от которого у Йонаса всегда мурашки бежали по спине.       «When my time comes around, lay me gently in the cold dark earth…»       «Когда придёт мой час, бережно уложите меня в холодную тёмную землю…»       Михай поставил телефон на подоконник, рядом с Доктором Суккулентусом шестым, который Йонас принёс в прошлый раз и забыл. Голос пел о любви, которая сильнее смерти. О том, как хочется ползти домой сквозь тьму, если там ждут.       — Ты включил это специально? — спросил омега, чувствуя, как голос пробирается под кожу.       — Нет. — Михай пожал плечами. — Это просто для «сейчас».       Он потянулся к Йонасу, обхватил его за затылок, притянул к себе и осторожно поцеловал, нависая над ящиком с инструментами. Омега ответил, размыкая губы, впуская чужой язык, встречаясь с ним своим.       — Ты уверен? — спросил Михай, оторвавшись. Его серые глаза потемнели, запах табака стал гуще, насыщеннее. — Я могу быть грубым. Не нарочно, просто иногда не чувствую силы.       — А я могу быть громким, — усмехнулся Йонас. — И кусачим. Так что мы квиты.       — Это не шутка.       — А я и не шучу. — Йонас вдруг стал серьёзным. — Михай, я всегда думал, что боюсь альф. Всех. Кроме тебя. Если я тебе не верю – кому тогда верить?       Михай молчал три удара сердца. Потом медленно потянулся к его шее. Первое касание губ к железé, и Йонас выдохнул, превращая этот выдох в стон. Запах арбуза взорвался сахарной ватой, смешиваясь с табачным дымом.       «No grave can hold my body down, I'll crawl home to her…» — пел телефон.       «Никакая могила не удержит моё тело, я доползу до неё…»       Они целовались, путаясь в одежде. Михай стянул с Йонаса футболку, и та зацепилась за уши. Омега зашипел, альфа извинился и поцеловал покрасневшую мочку. Потом Йонас пытался расстегнуть ремень Михая и чуть не сломал ноготь.       — Да как он застёгнут?! — простонал он.       — Магия, — ответил альфа, помогая.       Они смеялись – прямо в поцелуях, прямо когда пальцы скользили по горячей коже. Йонас упал спиной на кухонный коврик, казавшийся омеге ранее нелепым. Сверху навалился альфа, стараясь не раздавить.       — Можно? — Михай остановился.       — Спроси ещё раз, и я укушу тебя за нос, — выдохнул Йонас.       Они уже целовались и ранее – нежно и смакуя, сейчас же оба сорвались в желание. Хватая воздух, Йонас отстранился первым. Михай же продолжил – по шее, по плечу, спускаясь ниже. Альфа не просто целовал Йонаса, он прикусывал, тут же зализывая и втягивая носом следы оставленного собственного запаха с омежьей кожи. Его руки блуждали по телу под ним, сталкиваясь с омежьими, так же исследующими, пробующими на ощупь.       Подготовка не затянулась, смазки было море, как из сломанного крана. И первый болезненный стон при проникновении утонул в поцелуях, в дыхании, в минутной остановке, дающей возможность расслабиться одному и решиться двигаться другому.       И когда альфа впервые зарычал не от злости, прижимаясь к нему грудью, пачкая его уже и так испачканный разрядкой живот, Йонас заплакал. Первый раз было немного больно, но терпимо, оттого что внутри разливалось что-то огромное, и оно не помещалось в груди.       Михай испуганно прижал его крепче, заваливаясь на бок, бормоча извинения за несдержанность. Поцеловал в макушку, в висок, в мокрую щёку. Запахи рассеивались в воздухе, феромоны успокаивались.       «I'll crawl home to you…» — донеслось с подоконника.       «Я приползу к тебе на коленях…»       Песня играла на повторе. Телефон тихо попросил зарядку, но никто не обратил внимания.       Они уснули на полу под стёганым пледом, стащенным с кухонного диванчика, с валяющимся у ящика разводным ключом и с Доктором Суккулентусом шестым на подоконнике, ставшим невольным свидетелем их первого раза.

***

      Утром Йонас проснулся в кровати от того, что Михай тихо пел ему в затылок:       — My baby, my baby…       — Ты фальшивишь, — прошептал омега, не открывая глаз.       — Знаю, — спокойно ответил Михай. — Поэтому ты никогда от меня не уйдёшь – стыдно будет признаться, что слушал это годами. И вообще, ты спал и улыбался, даже когда я переносил тебя в постель.       Йонас развернулся, уткнулся носом в грудь альфы и глубоко вдохнул табак, поднял голову и поцеловал его долго и мокро.       — Ты в порядке? — спросил Михай, когда они отлипли друг от друга.       — Я в полном порядке, — омега зевнул и потянулся, хрустнув спиной. — Но кран всё ещё течёт.       — К чёрту кран.       — Нельзя к чёрту кран. Он будет капать, и мы сойдём с ума.       — Я и так сошёл с ума. По тебе.       Йонас хихикнул и ткнул Михая в бок.       Кран они починили только через три дня. Вызвали мастера.

***