***
18 апреля 2026 г., 13:28
Примечания:
У меня не было настроения. И захотелось дружеских посиделок.
— Ты не против, если Света придёт сегодня вечером?
— Э-э-э… наверное, нет, — Шейн касается двумя пальцами виска, — не против. Пусть приходит, конечно. И потом, мы у тебя дома. Ты сам решаешь, кого приглашать.
— Т-а-а-а-к.
Илья сворачивает на груди руки.
— То есть я так понимаю, идея тебе не очень?
— Да всё в порядке.
Но по глазам Шейна, быстро сканирующим периметр гостиной в его Бостонский квартире, Илья догадывается, что всё совсем не в порядке.
— Шейн, — Илья расслабляет позу и обнимает своего парня за плечи, — если ты против — я скажу Свете, что всё отменяется. Она даже не станет докапываться почему. На нет и суда нет. Как говорят в России.
— Потому что она тебя знает, — усмехается Шейн.
— Да. Потому что она меня знает.
Шейн задумывается и, прислонившись лбом к плечу Ильи, выдыхает:
— Ну нет. Так нельзя. Ты пригласил её. Она твоя лучшая подруга. И она… она же знает о нас. И мы решили, что постепенно будем открываться людям, во всяком случае, близким, и…
— Блядь, Холландер! — Илья затыкает ему рот поцелуем, — слишком много «и» для девяти утра в субботу.
***
— Зачем так наряжаться? У нас не званый ужин. Просто маленькая дружеская тусовка. — И что? Не хочу предстать перед твоей подругой как бомж из Гарлема. — Ха-ха-ха, очень смешно, Холландер учится острить. Но Шейн в ответ так бодает его взглядом, что Илья становится серьёзным: — Такой намёк на то, что как бомж выгляжу я? — Нет, — Шейн наносит парфюм у линии роста волос на задней стороне шеи, — но эту мятую футболку лучше сменить. — Света видела меня и похуже. — И всё же, будет лучше, если ты переоденешься. — Вот ты, — Илья хлещет его по упругой заднице, — нудилка моя любимая. — Конечно, — Шейн потирает место удара. — Спасибо. — Не притворяйся, что было больно. Шейн закатывает глаза: — Переоденься. — Вот если меня в гроб положат в мятом, ты и оттуда попросишь меня встать и переодеться. Шейн снова бодает его взглядом. — Ладно. Понял. Про гробы больше не шутим. Следующий шлепок — отнюдь не с лёгкой руки — со звоном приходится по круглой розановской заднице. — Чëрт, Холландер, у меня встаëт!***
— Привет, мальчики! Света. Как всегда ослепительна и элегантна. Даже в простом маленьком чёрном платье, которое она выбрала из своего гардероба для вечера с ними. И хотя действительно предполагались дружеские домашние посиделки, Илья рад, что послушал Шейна и надел рубашку. Светлана и Шейн обмениваются касаниями щёк. С Ильёй они обнимаются. Света треплет его за обе щеки: — Такой медвежонок стал. Шейн занимается твоим питанием? — Если бы Шейн занимался моим питанием, — Илья ловит на себе настороженный взгляд Шейна, — короче, у нас раздельные диеты. Но меня это устраивает. Светлана хихикает и усаживается на диван. Илья просит Шейна развлечь её, пока он ходит за едой и напитками. Тосты с авокадо и лососем; брускетты с прошутто, рукколой и пармезаном: канапе с моцареллой, черри и маслинами; оливки, фаршированные креветками; имбирный эль «Canada dry» (Илья специально заказывал упаковку) и русская водка. Розанов всё ещё втайне посмеивается: разве сравнишь с настоящим русским застольем? Когда через пару часов приходится сильно отодвигать стул, чтобы встать из-за стола. Хм. Илья слышит смех из гостиной. Интересно, о чём они говорят? Света, конечно же, высунула свой длинный язычок и выведывает у Шейна, использую ли я свои дюймы в полную силу и сколько раз за ночь заставляю его кончить. А Холландер там уже весь красный, как помидор, и тихонько поддакивает, когда Света поёт очередную оду моей сексуальности. Эго супер-мачо Ильи взлетает до небес. И тут же падает камнем вниз, когда он, на подходе к дивану в гостиной, слышит: — И ты только представь: он подъезжает к воротам, вот-вот должен забить победную шайбу, но падает на эту самую шайбу своей тогда ещё маленькой хоккейной задницей и прямо на ней скользит за ворота. Мне кажется, я смеялась четыре дня подряд, каждый раз воскрешая перед глазами этот момент. Блядь. Света! Ну конечно. Про твои дюймы они будут говорить. Как же. Раскатал губу, Розанов. Вместо этого Света тут же принялась делиться с Шейном первыми факапами Ильи на льду. Конкретно этот случай был, когда Илье едва стукнуло одиннадцать. Ладно. Они оба из мира хоккея. Так или иначе. И если Шейн живёт в этом хоккейном мире, то Света навсегда связана с ним через отца и Илью. Она действительно разбирается в вопросе. Так что, нет ничего удивительного в том, что они с Шейном так быстро нашли общий язык. Шейн смеётся. Искренне, запрокинув голову. Как бы то ни было, Илье нравится видеть любимого таким «незагруженным». Ради такого он готов заткнуть голос своего раздутого до небес эго. — Так. Угощайтесь. Илья ставит на кофейный столик закуски и напитки. Наливает Свете и себе по стопке водки. Открывает банку эля для Шейна. — Я и сам могу, Илья, — шипит Шейн громче эля. — Просто ухаживаю за своим парнем. Нельзя? — Улыбается губами и глазами-сердечками Илья. Света ухмыляется и мурлыкает: — Чëрт, ребята, вы такие невозможно милые. Я, честно, не думала, что кто-то когда-то настолько влюбит тебя в себя, Илюша. Шейн прячет счастливую смущённую улыбку на плече Ильи. — Ай-ай-ай, ладно-ка тебе, Шейн. Не смущайся. Я рада за Илью. За вас обоих, — Света гладит его по плечу. После напитков, закусок и часа весёлой болтовни — смесь общих воспоминаний из детства и юности и сплетен прошедшего сезона НХЛ — все трое чувствуют себя легко и расслабленно. Голова Ильи лежит на коленях Шейна, он нежно перебирает пальцами его кудри. Светлана подвернула ноги под себя в углу дивана, под спиной для комфорта подоткнуты подушки. Свет приглушён, по гостиной текут томные звуки лаунжа. Илья ловит себя на невероятно приятном спокойствии. Он дома. Но не потому, что это его собственная квартира. А потому что эти двое людей — его маленький драгоценный и светлый мир. Два негасимых источника света. Для него. Это те, кто никогда не подведут, не предадут и не подставят. Сохранят любую тайну и всегда будут на его стороне. Вопреки всем испытаниям, через которые он прошёл, вопреки не всегда «хорошему и порядочному Илье Розанову», он невидимым магнитом сумел удержать при себе такую потрясающую подругу, как Света. И притянуть в свою жизнь такого невероятного, бесподобного, всем его русским сердцем любимого парня, как Шейн. Шейн о чём-то снова шутит со Светой. Но Илья не предпринимает попыток прислушаться. Он просто наслаждается моментом абсолютной гармонии. Он хочет задержаться в нём подольше. Без суеты. Без желания что-либо кому-либо доказывать — неважно, на льду или за его пределами. Без давления от груза прошлого. Нет. Он в настоящем. Он в моменте. Он любит жизнь такой, какая она сейчас. — Эй, ты тут уснул у меня, что ли? — Шейн легонько щиплет ему кончик носа. А затем чмокает в него. — Спать уже хочешь? Ильи прикусывает ему пальцы. Света умиляется на них, восклицая: — Ладно-ладно, я вызываю Uber! — Свет, зачем тебе уезжать? Оставайся. Место для ночлега есть, — Илья поднимается с коленей Шейна. — Пфф, а то я тебя не знаю, лав. Всю ночь напролёт, — Света несколько раз демонстративно хлопает в ладоши, — слушать это? Нет, спасибо, гайз, но это без меня. — Света! — Да-да, меня не касается ваша сексуальная жизнь. Всё, спасибо за вечер, было ужасно мило провести его с вами, но мне пора. И снова поцелуйчики и обнимашки на прощание. Перед уходом Света шепчет Илье: — Береги его. И себя тоже. Люблю тебя, до связи. Когда они оказываются с Шейном одни на диване, Илья обнимает своего парня. Шейн говорит ему: — Она милая. Света. — Ага. Милая. Ты ей нравишься. — Ты рад? — Рад. Но больше всего рад, что вы нашли общий язык. А ещё рад тому, что в твоём окружении теперь есть ещё один человек, рядом с которым ты можешь быть собой. — В нашем окружении, ты хотел сказать? — Да. Ну, обо мне Света знает давно. О том, что я би. Но о тебе — о нас — я рассказал ей только с твоего разрешения. Если ты всё ещё беспокоишься об этом. — Нет. Об этом я больше не беспокоюсь. — Об этом? Хм. Прозвучало так, будто о чём-то ты всё ещё беспокоишься. Шейн улыбается — Илья чувствует это шеей. — Было бы здорово, если бы я мог рассказать о тебе Роуз и познакомить вас… по-дружески. Илья вздыхает. Самое глупое, что он даже не может возразить что-то вроде «в отличие от Роуз и тебя, мы со Светой не спали». Потому что это именно то, чем они занимались до того, как всё стало слишком серьёзно с Шейном. — Давай попробуем. — Правда? — Да. Ну, не прямо завтра. Пусть всё будет постепенно. Я скажу, как буду готов. Идёт? — Конечно, — Шейн целует его в плечо и кладёт ладонь на ширинку. — Оу, мне нужно помочь тебе. В кровать? — Угу, — Илья целует его в губы. — Только отнесëм посуду на кухню и почистим зубы? Илья закатывает глаза и, не дав Шейну опомниться, подминает его под себя на диване: — Нет, Холландер! Я хочу «аплодисментов» на диване! Здесь и сейчас! Звонкий смех Шейна, заглушаемый его поцелуем, говорит о том, что он совсем не против.
