Набережная

Коридор в здании администрации федеральных округов был длинким, светлым и, как обычно в девять утра, почти пустым. Почти, потому что в конце коридора, прислонившись плечом к стене, стоял Константин и пил кофе. Он не торопился. Вообще. Несмотря на то, что совещание началось уже пятнадцать минут назад, а Москва, судя по доносившемуся гулу, успел раздать первые порции недовольства насчёт бюджета. Костя сделал ещё один глоток. Кофе был отвратительным, автомат в холле, видимо, не чистили со времён перестройки, но сегодня ему было всё равно. Он смотрел на табличку на двери кабинета, табличка была голубой. Вчера красной, позавчера белой. А сегодня голубой. Кто и когда её поменял в последний раз, никто уже не помнил, включая самого Константина. Москва, проходя мимо утром, хмыкнул и бросил: «Ну, у вас тут уже голубой коллектив, мальчики». И ушёл, не дожидаясь ответа. Костя подумал, что надо бы возмутиться. Но не стал. Силы были на что-то другое. В коридоре послышался топот. Быстрый, тяжёлый, с лёгким присвистом, так бегают только люди, которые опаздывают по-настоящему, но при этом отказываются в этом признаваться. Ростов промчался мимо Кости, даже не заметив его, тёмные кудряшки волос взметнулись, полы пиджака развевались. Он уже почти влетел в дверь, но через секунду топот стих, и Алексей обернулся. Он шёл медленно, внимательно глядя на Костю. — Ты чего? — спросил Ростов, остановившись напротив. — Кофе пью. — ответил Костя и для наглядности поднял стаканчик. — Совещание уже началось. — Я знаю. — Миша там орёт. Говорит, что у него кошка в салон опаздывает, а он с нами сидеть будет, придётся Химки позвонить. Про тебя уже три раза написал в чате: «А Екатеринбург где? Опять в уральских горах шляется?». — Пусть орёт. — Костя пожал плечами. — Он всегда орёт когда ему вдруг приспичит. У него голосовые связки из чугуна. Ростов приблизился, взял стаканчик из рук Кости, отпил и поморщился. — Гадость какая. И давно ты тут стоишь? — Минут двадцать. — И даже не пытался прибежать? Костя покачал головой. Он смотрел куда-то сквозь Ростова, на ту самую голубую табличку, которая висела над автоматом. Алексей проследил за его взглядом. — О — сказал он. — Голубая. А я думал, вчера красную повесили, уже отвёртку принёс. — Повесили. А сегодня кто-то сменил. — Миша говорит, это у нас коллектив такой. — Миша много чего говорит. Ростов вздохнул, прислонился к стене рядом с Костей и сделал ещё один глоток украденного кофе. Стояли молча. В кабинете кто-то громко вздохнул, кажется Новосибирск опять начал про вечную мерзлоту, и Саша не удержался. — Ты чего такой? — спросил Ростов, не глядя на Костю. — Не просто же так ты здесь кофе пьёшь. Ты вообще кофе не любишь. Ты какао любишь. — Какао в автомате кончилось. — соврал Костя. Плохо соврал. Ростов повернулся к нему всем телом, и в его глазах пропала привычная весёлая беспечность. — Кость, говори как есть. Мы же не в кабинете, не при всех. Что случилось? Костя молчал ещё несколько секунд. Потом выдохнул, забрал у Ростова стаканчик, свой, между прочим, сделал глоток этой отвратительной бурды и сказал: — Юра. Вчера звонил. Ростов не перебивал. Он вообще умел молчать, когда надо, хотя обычно казалось, что это не так. — Он звонил спросить, как у меня дела. — продолжил Костя, глядя в пол. — Я сказал, что нормально. Он сказал, что у него тоже нормально. А потом я спросил, не хочет ли он в выходные куда-нибудь сходить. Просто... ну, погулять. Пива попить что ли. — И что он? — Сказал, что занят. Что у него танки. World of Tanks. Он в танки играет, Лёша. Ему почти триста лет, а он сидит дома и играет в танки, из за чего не хочет со мной встретиться. Голос Кости дрогнул. Совсем чуть-чуть, но Ростов услышал. — Я думал, мы.. друзья. — тихо сказал Костя. — Я думал, что хоть иногда он будет выбирать меня. Не каждый день, не каждую неделю. Но иногда. А он выбирает танки.. кждый раз. Уже двести лет. Он допил кофе и смял стаканчик. — И знаешь, что самое смешное? Я не могу на него злиться, потому что он ничего не обещал. Он никогда не говорил, что я ему нужен. Я сам придумал, что нужен а он просто живет своей жизнью. И в этой жизни нет места для меня. Ростов молчал. Он смотрел на Костю, и его лицо постепенно становилось серьёзным, без обычной полуулыбки, без шуток про картошечку и ёлки-палки. — Ты же знаешь. — продолжил Костя, — я пробовал забыть. Пробовал не звонить, не писать, не думать. Уезжал в другие города, заводил знакомства, работал до ночи. А потом он звонит и я снова бегу. Потому что вдруг ему что-то нужно? Вдруг он меня заметил? Нет. Он просто хотел узнать почему ее работает метро. — Кость.. — тихо сказал Ростов. — Я не знаю, что со мной не так. — выдохнул Костя и наконец поднял глаза. В них была такая усталость, что Ростову захотелось немедленно найти Юру и настучать ему по голове, но он сдержался. — Почему я не могу просто взять и перестать? Почему я через каждые полгода надеюсь, что в этот раз будет по-другому? Это же глупо. Ростов протянул руку и забрал у Кости смятый стаканчик, потом взял его за запястье, просто чтобы держать. — Это не глупо. — сказал он. — Это называется любить. И в этом нет ничего глупого, даже если объект любви мудак, который предпочитает тебе компьютерную игру про танки. Костя слабо усмехнулся, но глаза оставались грустными. — Я больше не хочу его ждать. — сказал он. — Но я не знаю, как перестать. Ростов помолчал, потом отпустил его руку и хлопнул по плечу. — А ты не переставай. Просто начни делать что-то другое. Не для него. Для себя. — Например? — Например... мм.. — Ростов задумался, почесал затылок и вдруг улыбнулся той самой улыбкой, которая делала его похожим на мальчишку, а не на многолетнего администратора федерального округа. — Например, сходи со мной на набережную Дона. Костя удивлённо поднял брови. — Что? — Набережная. Дон. Я тебе покажу, где я в детстве купался. Ну, когда не было этих огорождений и кораблей. Картошечку возьмём, пива.. не пива, сок там, какао твоё. Посидим, на воду посмотрим. Там тихо и ни одного танка, ну если только не по круговой ехать. — Ты сейчас серьёзно? — спросил Костя. — Абсолютно. — Ростов забрал у него пустой стаканчик, покрутил в руках и точным движением забросил в урну. — Ты когда последний раз просто сидел на берегу и ничего не делал? Не думал об отчётах, о Анне, о Юре? Костя открыл рот, закрыл. — Не помню. — признался он. — Вот и я о том же. Приезжай в субботу, я встречу. Костя смотрел на него и не узнавал. Этот Ростов.. не тот, который орёт на совещаниях о драках в очереди, спорит о цвете таблички и называет еду 'картошечкой-рыбкой'. Этот был настоящим. Тихим. Тёплым. — А если я не приеду? — спросил Костя, проверяя. — Тогда я приеду к тебе в Екатеринбург, и мы будем сидеть на набережной Исети. Там тоже вода. И я всё равно заставлю тебя есть мою картошку. Костя хмыкнул, и в этом звуке впервые за утро не было горечи. — Ты навязчивый, знаешь? — А ты любишь навязчивых. — парировал Ростов. — Иначе не стоял бы здесь и не слушал. Из кабинета снова донёсся голос Москвы, на этот раз особенно громкий и требовательный. — Екатеринбург! Ростов! Я знаю, что вы там в коридоре стоите! Заходите, или я объявляю перерыв и выхожу к вам лично! Ростов и Костя переглянулись. — Идём. — сказал Ростов, кивнув в сторону двери. — А в субботу набережная. Договорились? Костя помедлил секунду, потом кивнул. — Договорились. Они вместе вошли в кабинет под недовольное бормотание Москвы и укоризненный взгляд Саши, который, как всегда, делал вид, что ничего не случилось, хотя явно всё слышал через тонкую стенку. А табличка над дверью оставалась голубой. И, кажется, никто не собирался её менять.