Тюрьма, ключи от которой, были у его возлюбленного

Подземелья Слизерина всегда дышали холодом, но в спальне Драко Малфоя воздух казался раскаленным. Он лежал на кровати, задыхаясь от собственного воображения. Стены, обитые изумрудным шелком, словно сжимались, становясь свидетелями его позора и его величайшего наслаждения. — Гарри… Поттер… — со стоном выдохнул он, и это имя на вкус было как запретный плод: сладкое и горькое одновременно. Перед глазами всё ещё стояла утренняя тренировка по Квиддичу. Гриффиндорцы занимали поле сразу после Слизерина, и Драко задержался, делая вид, что проверяет крепления на метле. Поттер, этот невыносимый, святой Поттер, забыл свою форму. Он летал в простой черной рубашке. Драко готов был проклясть того, кто ее сшил: верхние пуговицы расстегнуты, открывая вид на острые ключицы, рукава закатаны до локтей, обнажая предплечья с проступающими венами. Каждый раз, когда Гарри сжимал пальцы на древке метлы, Драко чувствовал, как внутри него что-то обрывается. Его правая рука работала в бешеном ритме, кулак сжимался, пытаясь выжать из тела остатки этого невыносимого напряжения. Он был одержим. Это не было просто влечением — это была болезнь. Маниакальное желание не просто обладать Поттером, а поглотить его, растворить в себе. В тумбочке у кровати, под двойным дном и запирающими чарами, хранился его «алтарь». Вырезки из «Пророка», где Гарри выглядел серьезным или растерянным; колдография, украденная у какой-то восторженной третьекурсницы; и самое ценное — потная, серая от пыли футболка, которую Поттер «потерял» неделю назад. Драко выкрал её из раздевалки, и теперь она была его личным наркотиком. Он вдыхал запах пота, метлы и пороха, зарываясь в ткань лицом по ночам. — Мечты… чертовы мечты, — прошептал Драко, когда судорога наслаждения наконец скрутила его тело. Он очистил кожу коротким взмахом палочки и уставился в потолок. Отец настоял на отдельной комнате для наследника Малфоев, и Драко впервые был ему за это благодарен. Никто не видел его безумия. Никто, кроме Блейза Забини, который слишком много понимал по взглядам. — Ты скоро начнешь на него охотиться с сетью, Драко, — лениво заметил Блейз сегодня за обедом, наблюдая, как Малфой взглядом сверлит затылок Поттера, не притрагиваясь к еде. — Это пугает. Пристань хотя бы к Грейнджер для приличия, а то Гриффиндор начнет что-то подозревать. Драко тогда лишь огрызнулся, но совету последовал — бросил пару колкостей в сторону «золотого трио», просто чтобы увидеть, как вспыхнут яростью зеленые глаза. Этой ночью сон не шел. Решив проветриться, Драко накинул мантию и вышел из гостиной. Ноги сами понесли его к выходу из замка. И именно там он увидел Его. Поттер шел в сторону Запретного леса, постоянно оглядываясь. В его движениях была нервозность, которая тут же передалась Драко. Слизеринец двигался за ним как тень, благо в подземельях его учили быть незаметным. Через пятнадцать минут они оказались на поляне, залитой призрачным лунным светом. Гарри опустился на поваленное дерево и обхватил голову руками. Его плечи дрожали. Драко замер за толстым стволом дуба, боясь даже дышать. Сначала он подумал, что Поттеру плохо — шрам или видения, — и внутри кольнуло странное, почти забытое чувство жалости. Но затем всё изменилось. Гарри начал срывать с себя одежду. Футболка полетела на траву. Он тяжело дышал, его грудь вздымалась, а кожа в свете луны казалась сладко карамельной. Когда рука Поттера нырнула под пояс брюк, у Драко потемнело в глазах. Он наблюдал за каждым движением. Как Гарри запрокидывал голову, как его губы кривились в беззвучном стоне, как он яростно доводил себя до пика. Малфой чувствовал, как его собственное тело отзывается резкой болью внизу живота. Он хотел выйти. Хотел упасть перед ним наколени, заменить его руку своими губами, выпить его до капли. — Какая сука это сделала… — донесся до Драко хриплый голос Поттера. — Найду — голову оторву. Уверен, это хорек… снова что-то подсыпал… сучонок… Драко вздрогнул. Поттер думал о нем? Даже в такие моменты он произносил его имя, пусть и с ненавистью? Это было лучше любого признания. Это была высшая форма признания его власти над мыслями Золотого мальчика. * На следующее утро Драко чувствовал себя разбитым, но окрыленным. Урок Зельеварения прошел как в тумане. Даже Снейп, кажется, заметил его отсутствие — Драко едва вытянул «Выше ожидаемого», хотя обычно его котлы были безупречны. В раздевалке перед тренировкой по Квиддичу было шумно. Пахло кожей, воском для метел и недавним дождем. Слизеринцы зашли внутрь, когда Гриффиндор еще не закончил переодеваться. Драко старался не смотреть в сторону Поттера, громко обсуждая с Забини новую тактику «Финт Вронского», но его кожа буквально горела от чужого взгляда. Он чувствовал его затылком. Внезапно сильная рука вцепилась в его локоть. — Малфой, нам надо поговорить. Сейчас, — голос Поттера прозвучал низко и угрожающе. Прежде чем Драко успел выдать колкость, Гарри потащил его в сторону душевых. Блейз проводил их насмешливым взглядом, но промолчал. Дверь в душевую захлопнулась с глухим стуком. Поттер прижал Драко к холодной плитке стен, его лицо было совсем рядом — Малфой видел каждую ворсинку на его ресницах и капельки пота на висках. — Малфой, у тебя что, недостаток внимания? — Гарри почти рычал, его глаза за стеклами очков сверкали опасным зеленым пламенем. — Ты ходишь за мной. Ты смотришь на меня в Большом зале так, будто хочешь вскрыть мне вены. Что тебе нужно? Драко судорожно вдохнул, пытаясь собрать остатки своего достоинства. Сердце колотилось о ребра, как пойманный снитч. — Поттер, неужели в тебя бладжер влетел и ты окончательно ослеп? — он вскинул брови, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Ты правда думаешь, что мир вращается вокруг тебя? Конечно, ты у нас «Избранный», но поверь, у меня есть дела поважнее, чем следить за каждым твоим шагом. Я не какой-нибудь Рон Уизли, чтобы заглядывать тебе в рот. — Тебе не хватает моего внимания, Малфой. Я же вижу, — Гарри сократил расстояние между ними еще на дюйм. Драко едва не поперхнулся воздухом. Его накрыло запахом Поттера — тем самым, который он вдыхал ночью с украденной футболки, только теперь он был живым, теплым и настоящим. — Поттер, сходи к мадам Помфри, — Драко ткнул пальцем в твердую грудь гриффиндорца, чувствуя под тканью бешеный ритм его сердца. — Твое самомнение скоро пробьет потолок замка. Пусти меня. Он попытался дернуться к выходу, но Поттер железной хваткой перехватил его локоть, дергая назад, прямо в ловушку своих рук. В тесном пространстве душевой воздух, казалось, закончился. Драко чувствовал спиной холод двери, а грудью — обжигающее тепло Поттера. Тот стоял слишком близко, нарушая все мыслимые границы, его рука упиралась в дерево прямо над плечом Малфоя. — Малфой, мы не договорили, — голос Гарри вибрировал где-то у самого уха Драко. Драко резко вырвал руку, стараясь, чтобы его пальцы не дрожали. — О чем нам говорить, Поттер? О том, что ты возомнил себя центром мироздания? Вынужден тебя разочаровать — это не так. А теперь дай мне пройти, у меня тренировка, и я не намерен тратить время на твои параноидальные бредни. Он потянулся к ручке двери, но Поттер не шелохнулся. Напротив, он навалился всем телом, прижимая Драко к двери, и Малфой кожей почувствовал его бешеное, тяжелое дыхание. — Если окажется, что это твоих рук дело, Малфой… пеняй на себя. Я всё равно узнаю правду, — прорычал Гарри. Его губы были так близко к шее Драко, что горячий воздух обжег кожу, заставляя волоски на затылке встать дыбом. Внутри у Драко всё перевернулось. Он буквально плавился от этой близости, его тело предательски отзывалось на каждый вдох Поттера, но он заставил себя вытолкнуть слова сквозь сжатые зубы: — Не запугивай меня. Я ничего не делал. Отвали. Резко отпихнув Гарри, Драко выскочил в раздевалку, где Блейз и Тео Нотт уже вовсю перешучивались, бросая косые взгляды на душевые. Поттер вышел следом — хмурый, взъерошенный, он молча схватил сумку и исчез за дверью. Тренировка прошла в каком-то лихорадочном ритме. Драко летал так, будто за ним гнались дементоры, выжимая из себя все силы, лишь бы выветрить из памяти ощущение чужого дыхания на своей коже. * Следующий день принес школе сенсацию. По Хогвартсу поползли шепотки, которые Драко жадно ловил, делая вид, что читает книгу в гостиной Слизерина. Панси Паркинсон, грациозно устроившись в кресле, с упоением пересказывала последние новости: — Говорят, какого-то шестикурсника из Хаффлпаффа поймали с поличным. Это он подлил Поттеру «Любовную лихорадку» — какой-то мощный афродизиак, смешанный с дурманом. Вся школа только об этом и гудит. Девчонки из Гриффиндора в ярости — каждая уверена, что «помогла бы» Золотому мальчику. Драко до боли сжал пальцы на переплете книги. «Пронесло», — мелькнуло в голове. Но вместе с облегчением пришел укол горькой ревности. Кто-то другой посмел коснуться Поттера своими зельями. Кто-то другой вызвал ту реакцию, которую Драко наблюдал из тени… Но судьба, казалось, решила окончательно добить его самообладание. — Сегодня вы будете работать в парах, которые назначу я, — ледяной голос Снейпа разрезал тишину подземелий. — Никаких пререканий. Паркинсон — с Уизли, Забини — с Грейнджер… Драко замер. — Малфой и Поттер. Третий котел слева. Приступайте к Сыворотке Правды. Драко почувствовал, как мир вокруг подернулся дымкой. Сесть рядом с объектом своей одержимости, делить с ним один котел, чувствовать локтем его локоть — это было изощренной пыткой. — Поттер, — Драко постарался придать лицу выражение крайней брезгливости, хотя сердце колотилось где-то в горле. — Просто не мешай. Я приготовлю зелье на «Превосходно» сам. Ты просто делай вид, что занят чем-то важным. Нарезай корни, если твои руки жаждят чем то себя занять. Гарри, вместо того чтобы огрызнуться, медленно опустился на стул и вальяжно облокотился на парту, глядя на Драко в упор. — И почему ты решил, что можешь мной командовать, Малфой? — Потому что я — лучший в этом классе, — отрезал блондин, не глядя на него. — А ты способен превратить даже воду в яд. Если мы провалим задание, я лично скормлю тебе остатки этого варева. — Так научи меня, — вдруг мягко произнес Гарри. Он протянул руку и показушно, едва касаясь, смахнул невидимую пылинку с плеча Малфоя. Драко замер, забыв, как дышать.Эта маленькая нежность была хуже любого оскорбления. Гарри сладко, почти вызывающе улыбнулся. — У меня полно дел поважнее, чем возиться с тобой, Поттер. Грейнджер тебя уже не вывозит? — Драко судорожно начал раскладывать ингредиенты, стараясь унять дрожь в пальцах. — Ты снова пытаешься меня вывести, Малфой? — Гарри не отводил взгляда. Зеленые глаза, казалось, проникали под самую кожу. — Снова жаждешь моего внимания? — У тебя пластинку заело? — Драко наконец обернулся, встретившись с ним взглядом. — Ты мне не сдался. Занимайся делом, или мы оба получим «Неудовлетворительно». Они работали в напряженном молчании. В воздухе висел тяжелый аромат трав и пара. Рон Уизли с другого конца кабинета бросал на них испепеляющие взгляды, Гермиона же, наоборот, выглядела обеспокоенной, постоянно оборачиваясь в их сторону. — Поттер… — тихо, почти шепотом произнес Драко, помешивая зелье. Его гордость боролась с желанием прояснить ситуацию. — Ты не хочешь извиниться? Гарри повернулся к нему всем телом. В тесном пространстве парты он снова оказался опасно близко. — За что, Малфой? — Не обязательно подходить так близко… — выдохнул Драко, чувствуя, как по классу поползла новая волна шепотков. — За то, что обвинил меня. За то, что думал, будто я способен на такую низость, как афродизиак. Гарри смотрел на него несколько секунд, и в его взгляде что-то изменилось. Напряжение сменилось странным любопытством. — А-а… вот ты о чем. Хорошо. Признаю, я ошибся. Прости. Драко едва заметно кивнул, чувствуя, как внутри разливается странное тепло. На мгновение ему показалось, что эта близость больше не пугает его так сильно. Он даже позволил себе мимолетный взгляд на губы Поттера, прежде чем снова уставиться в котел. Гарри вдруг подался еще ближе, так что его голос стал едва слышным шелестом: — Скажи мне, Драко… а как бы ты поступил на моем месте? Драко замер с занесенным над котлом ножом. Вопрос повис в воздухе, тяжелый и многозначительный. — Я бы точно не стал убегать в лес… не меша… — Драко резко замолчал, чувствуя, как слова застряли в горле комом. Воздух в кабинете Зельеварения мгновенно стал тяжелым. Драко не нужно было поднимать глаз, чтобы почувствовать на себе взгляд Поттера — тяжелый, липкий, пронизывающий насквозь. Малфой кожей ощущал, как за ним наблюдают. — Поттер, я думаю, нам стоит прекратить болтать, — выдохнул он, утыкаясь в котел. И Гарри действительно замолчал. Но лучше бы он продолжал издеваться. Весь оставшийся урок он не произнес ни слова, но и не отвел взгляда ни на секунду. Драко чувствовал себя препарируемой лягушкой. Он старался двигаться как можно медленнее, намеренно растягивая нарезку ингредиентов, лишь бы не сидеть без дела под этим невыносимым прицелом зеленых глаз. Внутренности Драко скручивало узлом. Страх разоблачения смешивался с позорным, обжигающим возбуждением. Внизу живота тянуло так сильно, что каждое движение отзывалось пульсацией. — ПОТТЕР, ПРЕКРАТИ НА МЕНЯ ПЯЛИТЬСЯ! — не выдержал Драко, сорвавшись на хриплый крик. Класс замер. Слизеринцы переглянулись, Гриффиндорцы зашептались, а Снейп лишь холодно велел продолжать работу. Поттер не ответил, лишь едва заметно усмехнулся. Когда зелье было закончено, Гарри отлучился и вернулся с коробкой яблочного сока. Он молча протянул его Драко. Тот, измученный жаждой и нервным напряжением, осушил коробку почти залпом. В горле так пересохло от паники, что прохладная влага показалась спасением. Гарри сел рядом. Совсем близко. Его рука накрыла бедро Драко, пальцы властно сжали ткань брюк. Поттер наклонился к самому уху Малфоя, обжигая дыханием. — Малфой… ты следил за мной? — шепот был вкрадчивым, почти нежным. Драко хотел выплюнуть колкое «нет», хотел рассмеяться ему в лицо, но язык перестал слушаться. — Да, — выдохнул он, прежде чем успел осознать это. Глаза Драко расширились от ужаса. Он судорожно прижал ладонь ко рту, глядя на пустую коробку из-под сока. Сыворотка правды. Этот чертов гриффиндорский святоша подлил ему Сыворотку правды! — Сегодня вечером я приду к тебе, — проговорил Гарри, и в его голосе не было и следа прежней мягкости. — Мы поговорим. Если попытаешься сбежать — я найду тебя и устрою этот допрос при всей школе. Ты меня понял? * Вечер приближался со скоростью несущегося поезда. Драко метался по своей комнате, как запертый в клетке зверь. Одна его половина — гордый аристократ — требовала забаррикадировать дверь и проклясть любого, кто войдет. Вторая — та самая, темная и извращенная, которая хранила под подушкой чужие вещи — замирала в предвкушении позора. Раздался стук. Короткий, уверенный. Драко заставил себя подойти к двери. Когда он открыл её, дыхание перехватило. Перед ним стоял Поттер, явно только что с поля для квиддича. Его волосы были влажными от пота, рубашка с закатанными рукавами прилипла к телу, обнажая рельеф мышц, а вены на предплечьях вздулись от напряжения. От него пахло дождем, травой и тем самым мускусным запахом, который Драко выучил наизусть. — Проходи, — хрипло бросил Малфой, отступая назад. Гарри вошел, и пространство комнаты сразу показалось слишком тесным. Он снова протянул Драко коробку яблочного сока. — Пей. Драко не стал спорить. Сопротивляться было бесполезно — Поттер уже взял след. Он сел на кровать, а Гарри опустился на диван напротив, не сводя с него глаз. — Еще раз, Малфой. Ты следил за мной в лесу? — Да. — Как долго? — С самого начала. С того момента, как ты вышел из замка. Гарри медленно облизал губы, сцепляя пальцы в замок. Драко видел, как напряжены его плечи. — Ты смотрел на меня всё время? Пока я… пока я был там на поляне? — Да, — Драко спрятал лицо в ладонях, чувствуя, как горит кожа. Каждый ответ вырывался из него против воли, обнажая его нутро. — Что ты чувствовал, когда смотрел на меня? — голос Гарри стал ниже. — Я был очень возбужден, — голос Драко дрогнул. — Невыносимо. — Оу… — Гарри подался вперед. — А сейчас? Что ты чувствуешь сейчас, глядя на меня? — Сейчас я тоже чертовски возбужден, Поттер… Прекрати издеваться надо мной, — взмолился Драко, чувствуя, как штаны становятся слишком тесными. — Я еще не закончил, Малфой. Последний вопрос на сегодня… — Гарри встал и сделал шаг к кровати, возвышаясь над ним. — Я нравлюсь тебе? Драко зажмурился . Мир рушился, его тайна, которую он так тщательно оберегал, рассыпалась прахом под ногами этого невыносимого мальчишки. — Да, — прошептал он, и это слово прозвучало как капитуляция. — Да… Тишина в комнате стала оглушительной. Признание, вырванное Сывороткой правды, повисло между ними тяжелым, ядовитым туманом. Драко сидел на краю кровати, пряча лицо в ладонях, и чувствовал, как его мир, выстраиваемый годами из масок и лжи, окончательно рухнул. Гарри не отошел. Напротив, Драко услышал звук медленных, уверенных шагов. Матрас прогнулся под весом Поттера, который сел совсем рядом. — «Да»? — переспросил Гарри, и в его голосе не было насмешки. Только низкая, пугающая вибрация. — Просто «да», Драко? После того, как ты преследовал меня? После того, как ты смотрел, как я захлебываюсь в экстазе на той поляне, не в силах оторвать взгляд? Это не просто «нравишься». Гарри схватил Драко за запястья и силой отвел его руки от лица. Зеленые глаза горели темным, недобрым огнем. — Расскажи мне всё, — приказал Поттер. — Сыворотка еще действует. Что ты делаешь по ночам, когда думаешь обо мне? Ты что нибудь крал у меня? Драко всхлипнул, его рот открылся вопреки воле. Сопротивление было бесполезно. — Я… я забираю твои вещи, — прошептал он, и его зрачки расширились от ужаса и возбуждения. — Твои футболки, полотенца из раздевалки… Я храню их в тумбочке. Я вдыхаю твой запах, пока не начинаю задыхаться. Я дрочу на твои колдографии, представляя, что это твои руки на моем теле, а не мои. Я хочу… я хочу съесть тебя, Поттер. Я хочу, чтобы ты пометил меня, чтобы на мне не осталось ни одного участка кожи, которого ты не касался. Я болен тобой. Гарри медленно перевел взгляд на прикроватную тумбочку. Одним резким движением он сорвал запирающее заклинание и вытряхнул содержимое на пол. Вырезки из газет, украденные снимки и та самая серая футболка рассыпались по ковру. — Мерзко… — выдохнул Гарри, глядя на этот алтарь безумия. Но его рука, сжимающая шею Драко, не отпустила его. Напротив, большой палец Поттера начал медленно поглаживать кадык Малфоя. — Это абсолютно больно, Малфой. Но знаешь, что самое странное? Гарри притянул его к себе так близко, что их носы соприкоснулись. — В ту ночь в лесу… я знал, что ты там. Я чувствовал твой взгляд каждой клеткой кожи. И это заводило меня больше, чем чертов афродизиак. Мне нравилось, что ты смотришь. Мне нравилось знать, что ты подыхаешь от желания, не смея подойти. Драко издал сдавленный звук, среднее между стоном и всхлипом. Одержимость оказалась взаимной ловушкой. Гарри толкнул его на спину, наваливаясь сверху всем своим тяжелым, тренированным телом. Запах Поттера — дождь, квиддичное поле и острый мускус — заполнил легкие Драко, выбивая остатки разума. — Раз ты так сильно этого хотел, смотри на меня, — прорычал Гарри. Он впился в губы Драко поцелуем, который больше походил на нападение. Это была не нежность, а борьба. Гарри кусал его губы до крови, сминая их, властно вторгаясь языком внутрь, словно заявляя права на каждое слово, которое Драко когда-либо произнес. Малфой выгнулся навстречу, его руки судорожно вцепились в плечи Гарри, пальцы впивались в мышцы через тонкую ткань рубашки. Драко бредил. Его ладони скользили по спине Поттера, спускаясь ниже, к пояснице, притягивая его как можно плотнее. Он хотел чувствовать каждое ребро, каждое сокращение мышц. Гарри сорвал с него рубашку, пуговицы с треском разлетелись по каменному полу. Когда прохладный воздух подземелий коснулся горячей кожи Драко, он содрогнулся. Гарри опустился ниже, оставляя багровые метки на его бледной шее и ключицах. — Здесь… и здесь… — шептал Гарри между укусами. — Я оставлю на тебе столько следов, чтобы ты неделю не мог смотреть на себя в зеркало, не вспоминая обо мне. Драко стонал, запрокинув голову, его голос срывался на крик. Под действием Сыворотки правды он не мог скрывать ни одного ощущения. — Да… еще… Поттер, пожалуйста… уничтожь меня… Гарри рывком избавил их обоих от остатков одежды. В полумраке комнаты его тело казалось отлитым из бронзы. Когда они соприкоснулись обнаженной кожей, Драко показалось, что он коснулся оголенного провода. Ток прошил его от макушки до пят. Гарри развел его колени, устраиваясь между ними. Его взгляд был нечитаемым — смесь ярости, азарта и того самого темного влечения, которое он так долго скрывал за праведным гневом. — Ты хотел этого все эти годы, Малфой? — Гарри вошел в него резким, глубоким толчком, выбивая из Драко хриплый вскрик. — Да! Всегда… только ты… — Драко задыхался, его пальцы до белизны сжали простыни. Гарри начал двигаться — грубо, ритмично, не давая времени на передышку. Каждый толчок отзывался во всем теле Драко ослепительной вспышкой. Это было именно то, о чем он мечтал в своих самых постыдных снах: быть сломленным, принадлежать Поттеру полностью, без остатка. Он видел над собой лицо Гарри — влажное от пота, с затуманенным взглядом и плотно сжатыми губами. Одержимость Драко подпитывала его. Он смотрел в глаза Поттеру, не отводя взгляда, ловя каждое изменение в его лице. Он хотел запомнить этот момент, впитать его в себя, как губка. — Ты… мой… — выдохнул Драко, когда оргазм начал накрывать его жаркой волной. Гарри ускорился, его движения стали рваными, отчаянными. Он схватил Драко за волосы, заставляя смотреть на него, и в этот момент, когда оба они находились на пике, мир для них перестал существовать. Существовала только эта комната, запах секса и Сыворотка правды, которая больше не была нужна — их тела говорили друг с другом куда искреннее. Когда всё закончилось, Гарри не ушел. Он тяжело дышал, уткнувшись лбом в плечо Драко. Малфой дрожащими руками обнимал его, боясь отпустить, боясь, что этот мираж исчезнет. — Теперь, — тихо произнес Гарри, приподнимаясь и глядя на опустошенного, дрожащего Драко, — ты не просто будешь следить за мной из тени. Теперь ты будешь ждать меня здесь каждый вечер. И если я не увижу тебя в Большом зале — я приду и вытащу тебя за шиворот. Ты меня понял, одержимый придурок? Драко слабо улыбнулся, и в этой улыбке было больше счастья, чем во всей его жизни до этого момента. — Да, Гарри. Понял. После той ночи мир Драко Малфоя не просто изменился — он окончательно замкнулся на одной-единственной фигуре. Если раньше его одержимость была тайной, постыдным грузом, то теперь она превратилась в его религию, одобренную самим «божеством». Утро в подземельях всегда было серым, но сегодня оно казалось Драко ослепительным. Он проснулся раньше Поттера — вернее, он почти не спал, боясь пропустить хоть одно движение спящего рядом гриффиндорца. Под действием остатков Сыворотки правды или просто от нахлынувшего безумия, Драко часами наблюдал за тем, как вздымается грудь Гарри, как подрагивают его ресницы во сне. Теперь, когда Гарри был здесь, в его постели, старая футболка из тумбочки казалась жалкой тряпкой. Драко осторожно коснулся кончиками пальцев плеча Поттера, ведя линию вниз к локтю. Он хотел запечатлеть в памяти каждый шрам, каждую неровность его кожи. Гарри зашевелился и открыл глаза. В них не было утренней мягкости — только мгновенное осознание того, где он находится и с кем. Он перехватил руку Драко, сжимая его пальцы так сильно, что кости едва не хрустнули. — Всё еще смотришь? — голос Гарри был хриплым спросонья. — Ты вообще спал? — Зачем мне спать, когда ты здесь? — честно ответил Драко. Сыворотка почти выветрилась, но привычка говорить правду перед Поттером уже начала пускать корни. — Я не могу позволить себе тратить время на сны. Ты — лучше любого сна. Гарри пристально посмотрел на него, и в его взгляде промелькнуло нечто странное — смесь жалости и пугающего удовлетворения. Он притянул Драко к себе, заставляя его уткнуться носом в изгиб шеи. — Ты больной, Малфой. Но, кажется, мне это нравится. * В Большом зале во время завтрака всё казалось прежним для обычного наблюдателя. Слизеринцы сидели за своим столом, Гриффиндорцы — за своим. Но воздух между ними был наэлектризован так, что, казалось, ткни пальцем — и проскочит искра. Драко сидел, идеально выпрямив спину, и механически ковырял вилкой в тарелке. Он не ел. Он ждал. Когда Поттер вошел в зал, шум голосов для Драко стих. Гарри выглядел как обычно: растрепанный, в мятой мантии, о чем-то спорящий с Уизли. Но проходя мимо стола Слизерина, он на мгновение замедлил шаг. Его рука якобы случайно коснулась плеча Драко. Короткий, жесткий контакт, который почувствовал только Малфой через ткань пиджака. Гарри не обернулся, но Драко увидел, как на губах Поттера заиграла едва заметная, торжествующая усмешка. — Драко, ты в порядке? — Панси Паркинсон подозрительно прищурилась, глядя на побледневшего друга. — Ты выглядишь так, будто сейчас в обморок упадешь. Или убьешь кого-то. — Я в полном порядке, Панси, — выдохнул Драко, чувствуя, как место прикосновения Гарри буквально жжет. — Никогда не был лучше. * Днем, в библиотеке, Драко нашел самый дальний угол, скрытый высокими стеллажами с книгами по древним рунам. Ему нужно было побыть одному, чтобы переварить то, что происходило. Но одиночество длилось недолго. Тихие шаги за спиной заставили его сердце подпрыгнуть к горлу. Он узнал этот ритм. Гарри зашел в его нишу и, не говоря ни слова, наложил на пространство заглушающие чары. Он схватил Драко за галстук, притягивая к себе так резко, что книги на столе посыпались на пол. — Почему ты не смотрел на меня на Зельеварении? — спросил Гарри, и его голос звучал опасно. — Я ждал твоего взгляда, Малфой. Мне не нравится, когда моя тень забывает свои обязанности. Драко судорожно вздохнул, его руки сами собой легли на талию Гарри, пальцы впились в ремень его брюк. — Я боялся… боялся, что если посмотрю, то не смогу остановиться. Что все увидят, как сильно я хочу встать на колени прямо там, перед котлом Снейпа. Ты этого хотел, Гарри? Чтобы все узнали? Гарри усмехнулся, запуская руку в платиновые волосы Драко и с силой оттягивая их назад, заставляя его подставить горло. — Может быть, и хотел бы. Мне нравится мысль о том, что ты принадлежишь мне так явно. Но пока… пока мне достаточно знать, что ты думаешь об этом каждую секунду. Он наклонился и прикусил мочку уха Драко, вызывая у того стон, который заглушили чары. — Помни, что я сказал. Ты больше не преследователь. Ты — моя собственность. И если я почувствую, что твое внимание переключилось на что-то другое… даже на учебу… я напомню тебе, кому принадлежит твоё тело и твой разум. Драко дрожал, его одержимость подпитывалась этой властью. Он всегда хотел быть ближе к Гарри, но он и представить не мог, что Поттер окажется таким — темным, властным, принимающим его безумие и использующим его в своих целях. — Я никогда не перестану смотреть на тебя, Гарри, — прошептал Драко, закрывая глаза от наслаждения, когда рука Поттера скользнула под его рубашку. — Я буду смотреть на тебя, даже если ты ослепишь меня. Я буду чувствовать твой свет через кожу. Гарри отстранился, его взгляд на мгновение стал почти человеческим, полным странного изумления перед такой безграничной, пугающей преданностью. — Ты действительно сумасшедший, Малфой. — Твой сумасшедший, — поправил его Драко, поправляя галстук с видом истинного аристократа, хотя его глаза сияли фанатичным огнем. Гарри лишь коротко кивнул и вышел из-за стеллажей, оставив Драко в полумраке библиотеки. Малфой опустился на стул, его руки всё еще дрожали. Он знал, что эта игра со временем может уничтожить их обоих. Но пока Гарри требовал его внимания, пока он позволял Драко быть рядом — Малфой был готов сгореть в этом пламени дотла. Он открыл тетрадь и на полях, среди сложных формул, мелким, каллиграфическим почерком вывел: «Г.П. принадлежит мне. Я принадлежаю Г.П.» — и это была единственная правда, которая теперь имела значение. * Их отношения превратились в опасный танец на грани безумия и абсолютной преданности. В Хогвартсе начали замечать перемены: Малфой больше не задирал Поттера, а Поттер перестал игнорировать Малфоя. Между ними возникла странная, пугающая тишина, которая была громче любых криков. * Прошла неделя. Драко чувствовал себя так, словно его вывернули наизнанку и перепрошили. Каждый его день теперь начинался с поиска одной единственной цели — зеленых глаз в толпе. Но теперь в этом поиске не было отчаяния, было лишь предвкушение. После обеда Драко стоял в одном из безлюдных коридоров третьего этажа, прислонившись к холодной каменной стене. Его перехватили Блейз и Панси. — Драко, мы серьезно, — Панси сложила руки на груди, её лицо выражало крайнюю степень обеспокоенности. — Ты перестал есть. Ты не спишь. Ты ходишь по школе как привидение, и твои глаза… они пугают. Ты постоянно смотришь в одну сторону. Это из-за Поттера? Он что-то сделал с тобой на той отработке? — Он сделал меня живым, Панси, — тихо ответил Драко, даже не глядя на подругу. Его взгляд был прикован к повороту коридора. — Ты бредишь, — Блейз сделал шаг вперед, пытаясь перегородить Драко обзор. — Ты Малфой. Ты не должен выглядеть так, будто ты — комнатная собачка гриффиндорского героя. Если он тебя шантажирует, мы найдем способ… — Оставь его, Забини, — раздался за спиной Блейза спокойный, но ледяной голос. Гарри Поттер стоял в нескольких шагах, небрежно засунув руки в карманы мантии. В его позе не было агрессии, но от него исходила такая волна властности, что Блейз невольно отступил. — Поттер, — прошипел Блейз. — Что ты с ним сделал? Гарри проигнорировал его, глядя прямо на Драко. В этом взгляде был приказ. Драко почувствовал, как по позвоночнику пробежала сладкая дрожь. Он оттолкнулся от стены и, не сказав друзьям ни слова, подошел к Гарри. — Иди в мою комнату, — негромко сказал Поттер, обращаясь только к нему. — Я скоро буду. Драко лишь коротко кивнул и послушно пошел прочь, чувствуя на себе ошеломленные взгляды Панси и Блейза. Ему было плевать. Весь мир за пределами приказов Гарри перестал иметь значение. * Через десять минут Гарри вошел в свою комнату (как герою войны, ему тоже выделили отдельную спальню в башне Гриффиндора). Драко ждал его, стоя посреди комнаты. Гарри закрыл дверь на несколько запирающих заклинаний и медленно подошел к нему. — Твои друзья начинают задавать вопросы, Драко. Тебе не кажется, что ты ведешь себя слишком… очевидно? — Я не могу иначе, — Драко поднял на него сияющие, почти лихорадочные глаза. — Ты запретил мне следить за тобой из тени. Теперь я смотрю на тебя при свете. Ты сам этого хотел. Гарри усмехнулся и схватил его за подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза. — Я хотел, чтобы ты знал свое место. Но мне нравится, как они на нас смотрят. Как они не понимают, почему ты, гордый принц Слизерина, идешь ко мне по первому зову. Он рывком притянул Драко к себе и впился в его губы поцелуем, который пах мятой и чем-то острым, мужским. Руки Драко мгновенно скользнули под мантию Гарри, пальцы судорожно впились в его бока. — Поттер… Гарри… — шептал Драко между поцелуями. — Я хочу… я так сильно хочу тебя чувствовать. Прямо сейчас. Гарри толкнул его на рабочий стол, сметая книги и пергаменты. Драко даже не вскрикнул, он лишь шире развел ноги, приглашая, умоляя. Его одержимость достигла той стадии, когда любая боль от рук Гарри превращалась в высшее наслаждение. — Ты хочешь, чтобы я оставил на тебе еще одну метку? — Гарри расстегивал ремень на брюках Драко, его глаза потемнели до цвета штормового леса. — Чтобы ты помнил, кто твой хозяин, даже когда я не рядом? — Да, — выдохнул Драко, выгибаясь навстречу его рукам. — Пожалуйста. Сделай это. Уничтожь меня своей любовью, если это можно так назвать. Мне плевать на название, пока это делаешь ТЫ. Гарри вошел в него одним мощным, глубоким движением. Драко закричал, запрокидывая голову, и его голос эхом отразился от каменных стен. Это была симфония его страсти и его добровольного рабства. Гарри двигался в нем жестко, без тени жалости, забирая всё, что Драко готов был отдать — а отдать он был готов саму душу. В порыве экстаза Драко впился зубами в плечо Гарри, оставляя кровавый след. Гарри лишь зарычал, ускоряя темп, его пальцы до синяков сжали бедра Малфоя. — Ты… только мой… — хрипел Гарри, и в его голосе слышалась та же одержимость, только иного толка. Одержимость властью над тем, кто готов ради него на всё. Когда всё закончилось, они лежали на ковре у камина. Драко уткнулся лбом в грудь Гарри, слушая его выравнивающееся сердцебиение. — Завтра у нас совместный поход в Хогсмид, — тихо сказал Гарри, перебирая светлые пряди волос Драко. — Ты будешь идти рядом со мной. Не с Забини. Не с Паркинсон. Со мной. Пусть все видят. Драко приподнялся на локте и посмотрел на него. В его глазах не было страха перед общественным осуждением. Там была только безграничная, фанатичная любовь. — Я буду идти так близко, что наши тени сольются в одну, — пообещал Драко. — Чтобы ни у кого не осталось сомнений в том, кому я принадлежу. Гарри улыбнулся — на этот раз почти тепло — и притянул его для нового поцелуя. Одержимость Малфоя стала для Поттера самым сильным наркотиком, от которого он уже не хотел излечиваться. Они были двумя половинами одного темного целого, и Хогвартс еще не знал, к чему приведет этот союз двух сломленных, но нашедших друг друга душ. Драко лежал на ворсистом ковре, уткнувшись лицом в сгиб локтя Гарри. Его дыхание всё ещё было рваным, а кожа — влажной и горячей. Он чувствовал каждую мышцу в теле Поттера, который теперь не спешил отстраняться. Гарри полулежал, опершись на локоть, и свободной рукой лениво перебирал платиновые пряди волос Малфоя, наматывая их на пальцы и слегка оттягивая, словно проверяя крепость этой невидимой привязи. — Посмотри на меня, — негромко приказал Гарри. Драко повиновался мгновенно. Он приподнялся, игнорируя дрожь в коленях и локтях. Его взгляд, затуманенный и преданный, скользил по лицу Гарри — по его растрепанным волосам, по очкам, которые чуть съехали набок, по губам, которые ещё недавно так грубо целовали его. Малфой протянул дрожащую руку и кончиками пальцев коснулся знаменитого шрама на лбу Поттера, медленно ведя вниз, к переносице, и дальше — к скуле. — Ты настоящий… — прошептал Драко, и в его голосе было столько благоговения, что это граничило с безумием. — Ты здесь, и ты позволяешь мне… это. Гарри перехватил его ладонь и резко прижал её к своим губам, не сводя с Драко темного, проницательного взгляда. — Я не просто позволяю, Драко. Я забираю то, что ты так долго предлагал мне из тени. Ты хотел быть моим? Теперь это не просто слова. Гарри сел, заставляя Драко тоже подняться. Он обхватил шею Малфоя ладонями, заставляя того запрокинуть голову. Его большие пальцы легли на челюсть Драко, фиксируя его лицо. Гарри начал внимательно осматривать бледную кожу шеи и плеч слизеринца, которые уже начали покрываться яркими, алыми отметинами. — Слишком мало, — констатировал Гарри, и в его голосе прорезались собственнические нотки. — Я хочу, чтобы завтра, когда ты наденешь свою идеально выглаженную рубашку, ты чувствовал, как ткань трется о мои следы. Чтобы каждый раз, когда ты поворачивал голову, ты вспоминал, чьи это зубы оставили на тебе это клеймо. Гарри снова притянул его к себе, но на этот раз не для поцелуя. Он приник губами к нежной коже прямо над ключицей Драко и с силой втянулся, кусая, помечая территорию. Малфой вскрикнул, выгибая спину, его пальцы впились в плечи Поттера, корябая кожу, но он не пытался отстраниться. Напротив, он прижимался ещё сильнее, желая раствориться в этой боли, которая была для него слаще любого меда. — Ещё… — бредил Драко, закрывая глаза. — Оставь на мне всё, что захочешь. Я хочу носить твой запах, твои следы… Я хочу, чтобы даже когда тебя нет рядом, я чувствовал твою тяжесть на себе. Гарри отстранился, любуясь делом своих рук — на бледной коже расцветал глубокий багровый след. Он удовлетворенно усмехнулся и провел по нему языком, успокаивая растревоженную плоть. Затем Гарри поднялся и, не стесняясь своей наготы, подошел к столу, где среди разбросанных пергаментов лежала палочка. Драко наблюдал за ним, не отрываясь, его глаза жадно впитывали каждое движение — как перекатываются мышцы под кожей на спине Гарри, как уверенно он держится. Малфой чувствовал, что готов ползать за ним по пятам, лишь бы этот момент не заканчивался. Гарри взмахнул палочкой, и одежда Драко, разбросанная по комнате, взлетела в воздух, аккуратно складываясь на кресле. — Одевайся, — сказал Гарри, поворачиваясь к нему. — Скоро обход старост. Я не хочу, чтобы тебя поймали здесь раньше времени. Но запомни… Он подошел к Драко вплотную, заставляя того встать. Гарри взял его за воротник уже надетой, но не застегнутой рубашки и притянул к себе, глядя прямо в расширенные зрачки. — С этого момента никакой слежки. Никакого воровства вещей. Если тебе что-то нужно — ты просишь у меня. Если ты хочешь меня видеть — ты приходишь ко мне. Но если я узнаю, что ты снова прячешься в лесу и наблюдаешь за мной, как трус… наказание тебе не понравится. Хотя, зная тебя, ты и от него получишь удовольствие. Драко судорожно сглотнул. Прямолинейность Гарри пугала и возбуждала одновременно. Одержимость, которая раньше была его личным адом, теперь стала их общей игрой, где правила диктовал Поттер. — Я приду завтра, — прошептал Драко, застегивая дрожащими пальцами пуговицы на рубашке, стараясь скрыть свежие засосы под высоким воротником. — Я буду там, где ты скажешь. — В Хогсмиде, — напомнил Гарри, накидывая на себя мантию. — У «Трех метел». В полдень. И упаси тебя Мерлин опоздать хотя бы на минуту. Драко кивнул, его взгляд был прикован к губам Поттера. Он подошел ближе и быстро, почти отчаянно коснулся их своими, словно пытаясь запечатлеть этот вкус на весь остаток ночи. Гарри ответил на поцелуй властно, на мгновение прижав Драко к себе так крепко, что у того перехватило дыхание. Когда Драко наконец вышел из комнаты Гриффиндорца и побрел по темным коридорам в сторону подземелий, его тело ныло, а кожа в местах укусов горела. Но на его губах играла странная, пугающая улыбка. Он засунул руку в карман мантии и нащупал там маленькую деталь — пуговицу, которая оторвалась от рубашки Гарри во время их схватки на столе. Драко знал, что Гарри запретил воровать его вещи. Но эта пуговица была его трофеем. Его маленьким залогом того, что всё это было по-настоящему. Он прижал её к губам, вдыхая остатки запаха Поттера, и исчез в тени лестниц, уже начиная отсчитывать секунды до их следующей встречи. * Подземелья Слизерина встретили Драко привычной сыростью и запахом озерной воды, но теперь этот холод казался ему чужим. Его тело, всё ещё хранившее жар рук Гарри, отчаянно протестовало против ледяного спокойствия гостиной. Драко проскользнул в свою комнату, не зажигая огня. Ему не нужен был свет, чтобы чувствовать себя другим. Он подошел к высокому зеркалу в полный рост и медленно, дрожащими пальцами, начал расстегивать пуговицы рубашки. Ткань неохотно сползала с плеч, обнажая то, что Гарри назвал своим «клеймом». В неверном лунном свете, пробивающемся сквозь толщу воды Черного озера за окном, его кожа казалась мертвенно-бледной, и на этом фоне багровые пятна на шее и ключицах выглядели почти черными. Драко провел кончиками пальцев по самому крупному следу — там, где зубы Гарри впились в плоть особенно глубоко. Боль была острой, пронзительной, и от неё по низу живота снова разлилась тяжелая волна возбуждения. — Мой… — прошептал он в пустоту комнаты, и это слово предназначалось не ему самому, а тому, кто оставил эти метки. Он не лег в постель. Вместо этого он достал из тумбочки ту самую ворованную футболку и, свернувшись калачиком в кресле, прижал её к лицу, пытаясь сравнить запах ткани с тем живым, пульсирующим ароматом, который всё ещё стоял у него в ноздрях. Его одержимость не утихла — она мутировала. Теперь ему было мало просто смотреть; ему нужно было, чтобы Гарри смотрел на него. Чтобы Гарри ломал его. * Утро наступило слишком быстро. Драко стоял перед зеркалом, тщательно завязывая галстук. Его движения были выверенными, почти механическими. Высокий воротник рубашки идеально скрывал следы ночи, но Драко знал, что они там. Он чувствовал их при каждом повороте головы, при каждом вдохе. Это была его тайная броня. В гостиной его ждали Блейз и Панси. — Идем в Хогсмид? — Панси внимательно осмотрела его, задержав взгляд на воротнике. — Ты сегодня какой-то… сияющий, Драко. Слишком спокойный для человека, который вчера чуть не сорвался на Поттера в душевых. — Я просто хорошо выспался, — ответил Драко, и ложь далась ему на удивление легко. — Идите без меня, у меня есть пара дел. Встретимся в «Трех метлах». Он вышел из замка один. Холодный октябрьский ветер хлестал по лицу, но Драко его не замечал. Он шел к деревне, и каждый его шаг был пропитан ожиданием. У входа в «Три метла» было людно. Студенты смеялись, пили сливочное пиво, кутались в шарфы. Но Драко видел только Его. Гарри стоял у кирпичной стены, прислонившись к ней плечом. На нем была темная куртка и алый шарф, который казался слишком ярким на фоне серого неба. Когда их взгляды встретились, Гарри не улыбнулся. Он лишь медленно выпрямился и кивнул, указывая на место рядом с собой. Драко подошел, чувствуя, как его воля тает под этим прямым, властным взором. — Ты вовремя, — негромко сказал Гарри, когда Драко остановился в шаге от него. — Я уже начал думать, не решил ли ты спрятаться в своих подземельях. — Я бы не посмел, — Драко смотрел на него снизу вверх, и в его глазах снова вспыхнул тот самый фанатичный блеск. Гарри внезапно протянул руку и бесцеремонно поправил воротник пальто Драко, намеренно касаясь пальцами чувствительной кожи на шее, прямо там, где был свежий след. Драко вздрогнул, его зрачки расширились, а дыхание сбилось. Окружающие студенты начали оборачиваться, кто-то притих, заметив странную близость извечных врагов. — Больно? — спросил Гарри, и в его голосе послышалась опасная забота. — Нет… хорошо, — выдохнул Драко, не в силах оторвать взгляда от губ Поттера. — Идем, — Гарри не стал брать его за руку. Он просто пошел вперед, зная, что Драко последует за ним куда угодно. Они шли через Хогсмид, и Драко шел так близко, что их плечи постоянно соприкасались. Он ловил каждый взгляд, брошенный на них, чувствовал шепотки за спиной, и это доставляло ему извращенное удовольствие. Пусть все видят. Пусть все знают, что Золотой мальчик выбрал именно его — свою тень, своего преследователя. Гарри завел его в узкий переулок между лавкой «Зонко» и почтой. Там было темно и пахло старой бумагой. Он резко развернул Драко и прижал его спиной к стене, нависая сверху. — Ты ведь не выкинул ту пуговицу, Малфой? — спросил Гарри, его голос был едва слышным шепотом. — Я заметил, как ты её засунул в карман вчера. Драко замер. Его поймали на мелком воровстве, которое он считал незаметным. — Она… она выпала. Я просто поднял её. — Лжец, — Гарри запустил руку в карман мантии Драко и выудил оттуда маленькую костяную пуговицу. Он поднес её к лицу Драко. — Ты всё ещё коллекционируешь куски моей жизни, Драко? Тебе мало того, что я стою здесь, перед тобой? Гарри сжал пуговицу в кулаке и прижал этот кулак к груди Драко, прямо над сердцем. — Я предупреждал тебя. Больше никаких трофеев. Я — твой единственный трофей. Он схватил Драко за подбородок и заставил открыть рот. — Повтори это. Скажи, что тебе не нужны вещи, когда у тебя есть я. — Мне не нужны вещи… когда у меня есть ты, — послушно повторил Драко, чувствуя, как по щеке скатывается одинокая слеза от переизбытка чувств. — Пожалуйста, Гарри… просто не оставляй меня. Гарри стоял, глядя сверху вниз на Драко, который всё еще дрожал, прижатый к грязной кирпичной стене. Пуговица, символ мелкого воровства Драко, исчезла в грязи, но Поттер не собирался на этом останавливаться. Его глаза за стеклами очков потемнели, в них отражалось нечто холодное и расчетливое. — Ты не понимаешь слов, Драко, — негромко произнес Гарри, и от этого спокойного тона у Малфоя по спине пробежал ледяной пот. — Ты привык к играм, привык воровать крохи моего внимания. Но я сказал: больше никаких трофеев. Ты хотел владеть мной? Теперь я буду владеть тобой так, что ты забудешь собственное имя. Гарри резко схватил Драко за волосы и потащил в самую глубь переулка, туда, где штабеля старых ящиков создавали тупик, скрытый от глаз случайных прохожих. Он взмахнул палочкой, накладывая не просто «Муффлиато», а мощный комплекс дезиллюминационных и запирающих чар. Теперь, даже если бы кто-то прошел в футе от них, он бы ничего не заметил. — На колени, — скомандовал Гарри. Драко подчинился мгновенно. Грязь переулка испачкала его дорогие брюки, но он этого не заметил. Он смотрел снизу вверх на своего бога, своего мучителя, и его зрачки были настолько расширены, что радужки почти не было видно. — Разденься. До пояса, — Гарри стоял, скрестив руки на груди, наблюдая за каждым движением. Драко дрожащими пальцами расстегнул пальто и рубашку, отбрасывая их в сторону. Холодный октябрьский воздух обжег его бледную, исхудавшую грудь, на которой всё ещё алели вчерашние метки. Он выглядел хрупким, почти призрачным в этом полумраке. Гарри подошел ближе и выудил из кармана небольшой флакон с вязкой, темной жидкостью — зельем, которое использовали для нанесения магических татуировок, не смываемых годами. — Раз ты так любишь коллекционировать вещи, я дам тебе то, что ты никогда не сможешь выкинуть или потерять, — Гарри опустился на одно колено перед ним. — Я помечу тебя. Извращенно и навсегда. Он окунул палец в зелье. Оно пахло жженой полынью и кровью. Гарри прижал палец к коже Драко, прямо над сердцем, и начал медленно, с нажимом, выводить буквы. Жидкость жгла, как расплавленный свинец. Драко вскрикнул, его тело выгнулось, но Гарри другой рукой крепко держал его за затылок, не давая пошевелиться. — Тише, — прошептал Гарри ему в самое ухо. — Это твоя награда за одержимость. Буква за буквой на коже Драко проступало имя: «Гарри». Но Поттер не остановился на этом. Он начал выводить под именем сложную магическую руну — «Связующую нить». Это было древнее, полузапретное заклятие. Теперь Драко будет чувствовать состояние Гарри: его гнев, его возбуждение, его присутствие в замке. Это была ментальная цепь. Когда Гарри закончил, он не отстранился. Его рука спустилась ниже, к поясу брюк Драко. — А теперь самое интересное. Наказание за ложь. Гарри резко расстегнул брюки Драко и спустил их вместе с бельем, оставляя его полностью обнаженным перед собой в этом холодном, грязном закутке. Поттер достал палочку и направил её на пах Малфоя. — Сенситус Максима, — негромко произнес он. Драко захлебнулся в стоне. Его тело прошила такая вспышка чувствительности, что даже прикосновение холодного воздуха казалось ударом хлыста. Каждая нервная клетка была натянута как струна. Гарри начал медленно водить кончиком палочки по самой чувствительной плоти Драко, не касаясь её кожей, лишь магическим полем. Для Малфоя это было подобно пытке наслаждением. Он метался, его пальцы впивались в холодную грязь, он умолял, но Гарри был неумолим. — Ты будешь так стоять, — Гарри поднялся во весь рост. — Я оставлю это заклятие на тебе до вечера. Ты пойдешь через весь Хогсмид, ты будешь сидеть на ужине в Большом зале, и каждое движение твоей мантии, каждое соприкосновение ткани с твоим телом будет приносить тебе невыносимую, извращенную муку. Ты будешь течь, ты будешь дрожать, но ты не посмеешь коснуться себя. Гарринаклонился и грубо поцеловал Драко, пробуя на вкус его слезы и пот. — Если я увижу, что ты пытаешься облегчить свои страдания, я удвою заклятие. Ты — моя собственность, Драко. И твоё удовольствие тоже принадлежит мне. Гарри отстранился, поправил свои очки и набросил на плечи Драко его рубашку, не застегивая её. — Оденься. Мы возвращаемся в замок. И попробуй только не улыбаться, когда будешь идти рядом со мной. Драко, едва дыша от переизбытка ощущений, начал одеваться. Каждое движение ткани причиняло ему почти электрическую боль, переходящую в экстаз. Он чувствовал, как имя на его груди пульсирует в такт сердцу Гарри. Это было позорно, это было безумно, но в этом была высшая точка его существования. Он шел следом за Гарри из переулка, его походка была неровной, лицо пылало. Он знал, что впереди его ждут часы агонии в окружении сотен людей, и эта мысль заставляла его одержимость вспыхивать с новой, пугающей силой. Гарри Поттер не просто принял его любовь — он превратил её в инструмент контроля, и Драко не мог желать ничего лучшего. Путь обратно в замок стал для Драко не просто прогулкой, а настоящим испытанием. Каждый шаг, каждый поворот головы, каждое случайное соприкосновение мантии с кожей вызывало волну чувств — от обжигающего жжения до сладкой истомы. Он шёл за Гарри, стараясь держать лицо, но ощущал, как его тело предательски отзывается на магическое заклятие. Студенты, которых они проходили, бросали на них удивлённые, а порой и осуждающие взгляды, но Драко не мог сосредоточиться ни на чём, кроме пульсирующего ощущения под магической меткой. Гарри шёл впереди, гордой, уверенной походкой, словно не замечая ничего вокруг. Но Драко знал, что Поттер всё видит. Чувствует. Всякий раз, когда их взгляды случайно пересекались, Гарри бросал на него короткий, оценивающий взгляд, и в этом взгляде читалось чистое, почти хищное удовлетворение. Драко знал, что это наказание — не просто кара. Это демонстрация власти. Это способ показать ему, кто здесь хозяин, и насколько глубоко он готов вбить своё имя в самую суть Драко. Когда они добрались до гостиной Гриффиндора, Гарри повернулся к нему. — Идем, — бросил он, и Драко, не колеблясь, последовал за ним. В коридоре, ведущем к спальне Гарри, было тихо. Только отдалённые голоса и шаги других студентов. Гарри остановился у двери, его лицо было непроницаемым. — Сними рубашку, — приказал он. Драко послушно расстегнул пуговицы. Ткань, которая всё ещё хранила запах Гарри, соскользнула с его плеч. Он стоял перед Поттером, почти полностью обнажённый, ощущая, как холодный воздух касается его кожи, обостряя и без того невыносимые ощущения. — Ты хочешь, чтобы я снова почувствовал это? — спросил Гарри, и его голос звучал низко, обволакивающе. — Хочешь, чтобы я напомнил тебе, кто владеет твоим телом, Драко? Драко кивнул, не в силах говорить. Его взгляд упал на грудь, где ещё виднелись следы от зубов Гарри. Теперь к ним добавилось магическое клеймо. Гарри достал палочку. — Я мог бы усилить заклятие, — проговорил он, играя с палочкой. — Но это было бы слишком просто. Я хочу, чтобы ты сам себя наказывал. Всякий раз, когда тебе захочется забыть, где твоё место. Он взмахнул палочкой, и на коже Драко, прямо над багровыми следами, появилась тонкая, еле заметная линия, словно от магической иглы. — Если ты попытаешься прикоснуться к себе… если ты попытаешься облегчить эту боль без моего разрешения… эта линия превратится в огненное клеймо. Оно будет гореть, пока я не прикажу ему утихнуть. А я не прикажу. Гарри наклонился и, прежде чем Драко успел понять, что происходит, он поцеловал его прямо в сердце магического клейма. Поцелуй был нежным, но в то же время требовательным, словно печать. — Теперь ты мой. Навсегда. И любое твоё желание, любое твоё тело будет принадлежать мне, пока я не скажу иное. С этими словами Гарри отступил. — Иди. Я буду ждать тебя сегодня вечером. Здесь. И если ты придешь не один… или если ты попытаешься сбежать… ты пожалеешь. Драко сглотнул, ощущая, как новая волна дрожи проходит по телу. Он не чувствовал себя униженным. Он чувствовал себя… полным. Его одержимость, которую он боялся, теперь была официально признана и узаконена. Он был рабом Гарри Поттера, и в этом заключалась его самая странная, самая извращенная форма счастья. Он оделся, старательно застёгивая воротник рубашки, чтобы скрыть следы, но знал, что они всё равно будут ощущаться. Каждый вздох, каждое движение. Это было его новое существование. * Вечером, когда замок погрузился в сон, Драко, словно ведомый невидимой нитью, оказался у двери спальни Гарри. Сердце колотилось где-то в горле, но не от страха, а от предвкушения. Он знал, что его ждёт. И он был готов. Гарри ждал его, сидя на кровати. В комнате было полутемно, свет исходил лишь от тусклой лампы на прикроватном столике. Поттер был без рубашки, и Драко не мог отвести глаз от его торса. — Ты пришел, — сказал Гарри, его голос был спокоен, но в нём чувствовалась сталь. — Хороший мальчик. Драко подошёл ближе, его взгляд был прикован к Гарри. Он не мог отвести глаз, не мог думать ни о чём, кроме желания быть рядом, быть под его контролем. — Я здесь, — прошептал Драко, его голос дрожал. — Я твой. Гарри кивнул, приглашая его к себе. — Ложись. И помни, что я тебе сказал. Никаких прикосновений к себе. Если тебе станет невыносимо… ты придешь ко мне. Драко упал рядом с Гарри, ощущая тепло его тела. Он чувствовал магическое клеймо на своей коже, чувствовал его пульсацию, связанную с пульсом Поттера. Это было его новое проклятие и его новое спасение. — Мне уже невыносимо, — признался Драко, его голос был слабым, полным страдания и желания. Гарри улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у Драко всегда подкашивались ноги. — Я знаю, — ответил он, и его рука легла на бедро Драко, прямо над магической линией. — Знаю. Драко лежал на кровати Гарри, чувствуя, как пульсирует магическое клеймо на его груди. Каждый нерв в его теле был натянут до предела заклинанием Сенситус Максима, и он буквально горел изнутри. Он не мог коснуться себя, и это мучило его, доводя до дрожи. Но прикосновение руки Гарри к его бедру, прямо над магической линией, было подобно холодной воде, обжигающей кожу. — Мне уже невыносимо, — прошептал Драко, и это было не просто признание, а мольба. — Гарри… пожалуйста… Гарри улыбнулся, и в этой улыбке не было ни капли насмешки. Была лишь глубокая, почти собственническая привязанность. Он наклонился к Драко, его зеленые глаза горели в полумраке. — Я знаю, — прошептал он, и его голос был мягче, чем когда-либо. — Я чувствую тебя, Драко. Чувствую каждый твой нерв. Каждое желание. И это то, что я хотел. Чтобы ты чувствовал меня так же. Гарри осторожно убрал руку с бедра Драко. Малфой замер, опасаясь, что наказание продолжится, но Гарри лишь переместился, устраиваясь рядом, лицом к лицу. Он нежно, почти бережно коснулся ладонью щеки Драко, большим пальцем поглаживая скулу. — Моя одержимость началась с ненависти, — прошептал Гарри, и его голос был едва слышен. — С того, как ты смотрел на меня на первом курсе. Как ты пытался сломать меня. Но ты никогда не ломал. Ты только разжигал во мне то, чего я сам не понимал. А теперь… теперь я знаю. Это и есть любовь, Драко. Моя любовь. Его губы коснулись губ Драко. Это был не тот грубый, требовательный поцелуй, что был в переулке. Это был поцелуй, который пах мятой и теплом, поцелуй, который был полон обещаний и медленного, тягучего наслаждения. Гарри целовал его долго, глубоко, не торопясь, словно вкладывая в него все то чувство, которое он так долго подавлял. Драко растворялся в этом поцелуе, чувствуя, как его тело отзывается каждой клеточкой. Гарри начал медленно стягивать с Драко одежду, сначала рубашку, потом брюки. Он не спешил, словно совершая ритуал. Каждое движение было пропитано вниманием, каждая складка ткани, которую он отстранял, открывала новую часть тела Драко для его изучения. Когда Драко остался полностью обнаженным, Гарри нежно погладил его по груди, его пальцы остановились на месте магического клейма. — Это моя метка, — прошептал Гарри, касаясь её губами. — Мой знак. И я хочу, чтобы он всегда напоминал тебе о том, как сильно ты нужен мне. Как сильно я хочу тебя. Гарри опустился ниже, его поцелуи скользили по животу Драко, к бёдрам. Он нежно развел его ноги, но на этот раз в его движениях не было никакой грубости. Только мягкость, доходящая до болезненности. Драко выгнулся, его пальцы вцепились в простыни. Он чувствовал, как Гарри целует его, ласкает, вылизывая каждый участок кожи, каждое место, где магическое заклятие доводило его до исступления. — Я люблю тебя, Гарри, — вырвалось из Драко, не контролируемое ни Сывороткой правды, ни заклинаниями. Это была чистая, неприкрытая истина. Гарри поднялся, его глаза горели. — И я люблю тебя, Драко, — ответил он, и в его голосе было столько силы, столько властности, что это прозвучало как приговор. — Моей собственной, чертовски извращенной любовью. Гарри снова вошел в него, но на этот раз не резко, а медленно, тягуче, словно наполняя его своим присутствием. Драко задохнулся от этого ощущения. Это было не просто проникновение — это было вторжение в самую его душу. Гарри двигался глубоко, ритмично, но с новой, удивительной нежностью, которая была куда более разрушительной, чем любая грубость. Он смотрел в глаза Драко, и в его взгляде читалось абсолютное, тотальное принятие. — Я хочу, чтобы ты чувствовал меня везде, — прошептал Гарри, двигаясь так, что каждый толчок отзывался в самом нутре Драко. — Чтобы ты был полон мной. Чтобы ты не мог думать ни о чем другом. Это моя любовь, Драко. Моё безумие. Драко выгибался навстречу, его руки обхватили Гарри за шею, притягивая его ближе, желая слиться с ним воедино. Он чувствовал, как в нём просыпается нечто новое, нечто, что превосходило простую одержимость. Это было слияние, полное и безвозвратное. Когда оргазм накрыл Драко, он не был похож на предыдущие. Это была волна, которая начиналась глубоко внутри и разливалась по всему телу, сметая все остатки его старого "я". Он закричал имя Гарри, и этот крик был полон не только наслаждения, но и абсолютной капитуляции. Он чувствовал, как Гарри достигает своего пика вместе с ним, наполняя его полностью, до последней капли. После они лежали, сплетенные телами, влажные от пота и слёз. Драко обнял Гарри так крепко, словно боялся, что тот исчезнет. Он чувствовал, как его тело наполнено Гарри, как его сердце пульсирует в такт с его. Заклятие Сенситус Максима утихло, но оставило после себя шлейф эха, который ещё долго будет напоминать о пережитом. Гарри прижал его к себе, поглаживая по волосам. — Теперь ты знаешь, Драко, — тихо прошептал он. — Ты знаешь, каково это — быть наполненным моей любовью. Моим контролем. Моей одержимостью. И это только начало. Драко лишь прижался сильнее, вдыхая запах Гарри, который теперь стал для него неотъемлемой частью воздуха. Он был полон. Полон Гарри. И это было всё, о чем он когда-либо мечтал. Его одержимость нашла своё воплощение, и теперь он был счастлив в своей новой, извращённой тюрьме, ключи от которой держал его возлюбленный.