Но если...

Холод. Все что она могла сейчас ощущать. Холод. Холод и безнадёга. Холод. Голова раскалывалась, пальцы еле заметно дрожали. Но сейчас это было неважно. Неважно. Холодно. Больно. Холодно. Больно. Холодно... Щелчок. Тихий, почти не слышимый сквозь шум в голове в виде невыносимых мыслей. Но она знала что означает этот щелчок. Она ждала его, почти не двигаясь, уже, кажется вечность. Потом поворот ключа в замочной скважине. Девушка наконец отмерла. Она вскочила, путаясь в собственных ногах, будто разучилась ходить. Открыла шторы и в глаза ударил резкий закатный свет. Который час? Неважно. Она огляделась. Вид у комнаты был отвратительный. А это важно? В коридоре открылась дверь. Зашуршали пакеты. — Диан? Сердце замерло. Мир вокруг остановился, перестал существовать, исчез. Раньше она могла бы вздрогнуть от столь нежного тона. Раньше. Важно ли что было раньше? Тем временем, в комнату заглянула как всегда очаровательная Яна. Яночка... — Диана? — снова этот проклятый тон. — Все в порядке? Диана несколько раз моргнула, пытаясь придти в себя. — Да. — голос предательски дрогнул. — Да... Я в порядке. Ложь. Конечно же это ложь. Ничего не может быть в порядке. Яна понимает. Конечно, она всегда все понимает. И поэтому, она, обеспокоенно глядя на Диану подходит ближе. Слишком близко. Настолько, что нос Дианы был в сантиметре от ее ключиц. Она ненавидела эту разницу в росте. Конечно, ее взгляд упал на глубокое декольте соседки. Слишком близко. Слишком долго. Слишком заметно. Она не могла этого допустить, но продолжала разглядывать Яну. Тем временем низ живота стянул тугой узел. Щеки налились краской. Неважно. Хотелось верить в то, что это неважно. Что она не возбуждается при виде девушки. Это неправильно. Неприемлемо. Мерзко. Низко. «А что сказала бы мать?» Но об этом лучше не думать. Яна взяла ее за подбородок и приподняла ее лицо, заставляя посмотреть в глаза. — Скажи мне правду. Диана замерла. Внутри все сжалось, сердце встало, дыхание сбилось. Нельзя. Нельзя, нельзя, нельзя. Но, если...