Часть 1
19 апреля 2026 г., 14:55
Апрель в Мияги всегда наступал внезапно, словно мощный топ-спин Ойкавы — вроде бы ты его ждешь, но когда он прилетает, всё равно дезориентирован. Воздух в Карасуно пропитался сладковатым ароматом цветущей сакуры, который бесцеремонно просачивался даже сквозь приоткрытые окна спортзала, смешиваясь с привычным запахом пота и магнезии.
Хината Шоё замер посреди площадки, задрав голову. Прямо на сетку, плавно покачиваясь, опустился нежно-розовый лепесток.
— Хината, придурок! Ты чего застыл? — Громовой голос Кагеямы Тобио разнесся по залу, заставив Хинату подпрыгнуть на месте. — Мяч летит! Живее!
— Гва-а-а! Прости! — Хината в последний момент успел принять мяч, но сделал это так неуклюже, что тот улетел в сторону судейской вышки.
— Бака! Хината, бака! О чем ты вообще думаешь?! — Кагеяма уже стоял рядом, его лицо дышало праведным гневом, а между бровей залегла та самая складка, которая предвещала долгую лекцию о концентрации.
— Я... я просто засмотрелся, — буркнул Хината, потирая затылок. — Смотри, Кагеяма, весна же. Сакура цветет. Это так... «вжух» и «фьють»! Красиво же!
Кагеяма посмотрел на лепесток на сетке так, будто это был вражеский блокировщик.
— Мяч делает «бам» — вот это красиво. А лепестки только пол засирают, скользко будет. Давай еще раз. И если ты снова пропустишь атаку, я тебе больше не пасану до конца недели.
Хината надулся. Вот всегда он такой. Робот. Волейбольный маньяк. Король площадки, у которого вместо сердца — надутый микасовский мяч. Но, глядя на то, как солнечный свет, пробивающийся сквозь кроны деревьев за окном, подсвечивает резкий профиль Тобио, Хината почувствовал странный толчок в груди. Это не было похоже на предстартовый мандраж. Это было... как если бы он выпил ведро энергетика и при этом забыл, как дышать.
***
Тренировка закончилась поздно. Остальные члены команды уже разошлись: Танака и Нишиноя ушли, громко обсуждая «весеннюю ауру» девушек, Сугавара по-матерински напомнил ребятам не задерживаться, а Цукишима просто бросил свое фирменное «удачного свидания с мячом, придурки». Хината и Кагеяма шли по аллее, ведущей к подножию холма. Сакура здесь цвела особенно буйно. Под ногами расстилался розовый ковер, а легкий ветерок устраивал настоящий листопад. — Эй, Кагеяма, — Хината шел чуть позади, рассматривая спину связующего. Его широкие плечи, уверенная походка... Хината вдруг понял, что знает каждый изгиб этих плеч, каждую интонацию этого недовольного ворчания. — А? — Кагеяма не обернулся. — Спорим, я добегу до магазина Укая быстрее тебя? Кто проиграет — покупает победителю мясные булочки! Прямо сейчас! Тобио замер. Его азартная натура вспыхнула мгновенно. Он обернулся, и в его синих глазах заплясали опасные огоньки. — Ты проиграешь, коротышка. На счет три... — Раз! Два... Три! — Хината сорвался с места раньше, чем Кагеяма успел договорить. — Ах ты, читер! Стой! — Кагеяма рванул следом. Они неслись по склону, утопая в летящих лепестках. Ветер свистел в ушах, легкие горели, а смех Хинаты мешался с ругательствами Кагеямы. На вершине небольшого мостика, где сакура склонялась над дорогой, образуя живой туннель, Хината внезапно резко затормозил. Кагеяма, не ожидавший такого подвоха, чуть не врезался в него, чудом удержав равновесие. — Ты что... совсем... бака... — выдохнул он, хватаясь за колени и пытаясь отдышаться. — Почему остановился? Я почти обогнал тебя! Хината молчал. Он стоял, повернувшись лицом к закатному небу, которое окрасило всё вокруг в фиолетовые и золотые тона. Розовые лепестки запутались в его рыжих волосах. — Кагеяма, — тихо сказал он. Без своего обычного крика. Тобио выпрямился, хмурясь. Что-то в тоне Хинаты заставило его внутренний радар «опасности» взвыть. — Чего тебе? Булочки передумал покупать? — Знаешь... я сегодня в зале не на сакуру засмотрелся, — Хината медленно обернулся. Его лицо пылало не от бега, а глаза светились такой решимостью, с какой он обычно шел на решающий мяч. — Я на тебя засмотрелся. Кагеяма моргнул. Один раз. Второй. Мозг, заточенный под сложные тактические комбинации, сейчас выдавал критическую ошибку. — На меня? У меня что, магнезия на носу была? Или майка задом наперед? — Да придурок ты, Кагеяма! — Хината топнул ногой, и облако лепестков взмыло вверх. — Я пытаюсь сказать что-то серьезное! Не про волейбол! Хотя... и про него тоже! Кагеяма застыл, не понимая, почему его собственное сердце вдруг решило исполнить серию мощных подач прямо в ребра. — Мне нравится, как ты пасуешь, — начал Хината, делая шаг вперед. — Мне нравится, как ты злишься, когда мы проигрываем. Мне нравится, как ты пьешь молоко после тренировки и как у тебя смешно дергается бровь, когда Цукишима тебя подкалывает... Но самое ужасное... Тобио сглотнул, чувствуя, как во рту пересохло. — Что... что ужасное? — Ужасно то, что мне нравится всё это вместе! — Хината почти выкрикнул это, зажмурившись. — Ты мне нравишься! Не как связующий, а как... как Кагеяма! Я хочу быть с тобой не только на площадке. Я хочу, чтобы ты пасовал мне всю жизнь! И чтобы мы вместе ели эти чертовы булочки! И чтобы... чтобы ты смотрел на меня так, как смотришь на мяч перед идеальной подачей! Хината замолчал, тяжело дыша. Он ожидал чего угодно. Того, что Кагеяма рассмеется. Того, что он скажет «бака» и уйдет. Того, что он просто не поймет. Прошло десять секунд. Двадцать. Над головами пролетела ворона, громко каркнув. Кагеяма стоял, опустив голову так низко, что челка закрывала глаза. Но Хината видел, как кончики его ушей приобрели цвет спелого помидора. — Ты... — голос Кагеямы был хриплым. — Ты хоть понимаешь, какую чушь ты сейчас несешь? Хината сдулся, плечи его поникли. — Да, знаю. Глупо. Прости, забудь, я просто... — Стой, — Кагеяма резко вскинул руку, хватая Хинату за плечо. Его хватка была железной. — Я не договорил. Он поднял взгляд. Его глаза горели темным, почти лихорадочным блеском. — Если ты думаешь, что можешь просто так заявить такое и свалить в туман... то ты еще больший идиот, чем я думал. — Кагеяма?.. — Ты... — Тобио запнулся, подбирая слова, которые никогда раньше не использовал. — Ты как быстрая атака. Постоянно выскакиваешь из ниоткуда. Сбиваешь все мои настройки. Я из-за тебя не могу нормально спать, потому что в голове постоянно крутится твоя дурацкая улыбка после забитого мяча. Я... я думал, это просто переутомление. Кагеяма сделал шаг еще ближе, вторгаясь в личное пространство Хинаты. Запах кондиционера для белья и легкий мускусный аромат пота — для Хинаты это был лучший парфюм в мире. — Если ты хочешь, чтобы я пасовал тебе всю жизнь... — Кагеяма нахмурился, его лицо было максимально суровым, но голос дрогнул. — То приготовься. Я буду требовать от тебя стопроцентной отдачи. Ты не имеешь права смотреть на других связующих. И... и булочки теперь будем покупать по очереди. Хината замер, осознавая смысл услышанного. Его рот медленно растянулся в широкой, сияющей улыбке. — Значит... это «да»? Это типа «я тебя тоже люблю», просто на твоем странном языке? — Заткнись! — рявкнул Кагеяма, окончательно превратившись в пунцовое знамя. — Я этого не говорил! — Нет, сказал! Сказал! Ты признался! Король признался в любви своему приманке! — Хината начал прыгать вокруг него, размахивая руками. — Хината, придурок! Перестань орать! Нас услышат! — А пусть слышат! — Шоё внезапно остановился и, подпрыгнув (его вертикальный прыжок всё-таки был легендарным), быстро чмокнул Кагеяму в щеку. Тобио замер, как вкопанный. Лепестки сакуры продолжали падать, оседая на их плечах. Весь мир вокруг казался нарисованным акварелью. — Знаешь, — прошептал Хината, снова стоя на земле и глядя снизу вверх на совершенно дезориентированного связующего. — У тебя щека на вкус как... победа. Кагеяма медленно поднял руку, касаясь места поцелуя. Его взгляд смягчился. Он глубоко вздохнул и, неожиданно для Хинаты, протянул руку, грубовато взъерошив его и без того лохматые волосы. — Идем уже, чудовище. Магазин закроется. Они пошли дальше, плечом к плечу. Тишина больше не была неловкой. Она была наполнена чем-то новым — теплым и ярким, как весеннее утро. — Эй, Кагеяма, — снова подал голос Хината спустя пару минут. — Ну что еще? — А мы теперь будем целоваться по-настоящему? Ну, знаешь, как в тех дорамах, которые сестра смотрит? Где всё так «чух-чух» и музыка на фоне? Кагеяма споткнулся на ровном месте. — Х-хината! Ты... ты... идиот! О таких вещах не спрашивают! — А как тогда?! Нужно составить план? У тебя есть стратегия? — Я сейчас тебе влеплю стратегию по затылку! — Кагеяма ускорил шаг, пытаясь скрыть улыбку, которая всё-таки пробилась сквозь его вечную маску суровости. — Подожди! Я просто предлагаю потренироваться! Ты же сам говорил — практика ведет к совершенству! Их голоса затихали в сумерках, а сакура продолжала цвести, празднуя начало новой, самой важной весны в жизни двух волейбольных придурков.
