Повитуха Рода

Гарри Поттер проснулся не от кошмара. Это само по себе было событием, достойным отдельного упоминания в ежедневнике, если бы он вёл ежедневник. Обычно пробуждение приходило к нему рывком — с колотящимся сердцем, с привкусом железа во рту, с обрывками зелёной вспышки, тающей на границе сознания. Так было годами. Так было с войны. Он привык. Сегодня — нет. Сегодня он открыл глаза медленно, словно всплывая из-под тёплой, плотной воды, и первое, что почувствовал, был запах. Не пыль Гриммо, не затхлость старого особняка, не въевшийся в стены аромат проклятий и времени. Здесь пахло лавандой. Воском. Чем-то свежим, почти морским — может, заклинанием очистки воздуха, может, просто дорогим постельным бельём. Постельное бельё. Гарри провёл ладонью по простыне. Ткань была гладкой, прохладной, с едва уловимым блеском — шёлк? Или какая-то магическая материя, которую ткут только домовики старых родов? Он не разбирался в таких вещах. Гермиона, наверное, смогла бы определить состав по тактильным ощущениям и прочитать лекцию о технологиях ткачества в магических сообществах семнадцатого века. Гарри просто отметил: приятно. Очень приятно. Не как на Гриммо, где даже новые простыни через неделю начинали пахнуть старым домом, словно само здание метило всё, что в нём находилось. Он перевернулся на спину и уставился в потолок. Потолок был высоким, с лепниной по углам — растительные узоры, виноградные лозы, какие-то цветы, названий которых Гарри не знал. В центре — магический светильник, сейчас погашенный, в виде хрустального шара на бронзовой цепи. Утренний свет просачивался сквозь плотные шторы — неяркий, сероватый, какой бывает только в английских поместьях перед рассветом. Малфой-мэнор. Он спал в Малфой-мэноре. В гостевой спальне восточного крыла. С мятным леденцом на подушке. Гарри скосил глаза вправо. Фантик от леденца — прозрачный, слегка смятый — лежал на прикроватной тумбочке, рядом с очками. Он потянулся за ними, нацепил на нос, и мир приобрёл чёткость. Тумбочка оказалась из тёмного дерева, с резными ножками и крошечным ящичком. На ней, помимо фантика, стоял графин с водой и стакан — хрусталь, судя по игре света. Рядом — маленькая вазочка с живым цветком. Белая роза. Свежая, словно её только что срезали. Тинки постарался. Гарри сел, свесил ноги с кровати и потёр лицо ладонями. Во рту действительно был мятный привкус — леденец, который он съел перед сном, оставил после себя ощущение прохлады и лёгкой сладости. Странно. В детстве он не ел леденцов — Дадли получал их килограммами, а Гарри перепадали разве что огрызки и фантики. Потом, в Хогвартсе, было не до того — сначала выживание, потом война. А теперь, в двадцать девять лет, он лежал в гостевой спальне Малфой-мэнора и вспоминал вкус мяты, как что-то из другой жизни. Он опустил взгляд на левую руку. Серебристый узор пульсировал — ровно, спокойно, в такт сердцебиению. Ни боли, ни напряжения. Просто тонкая вязь, проступившая на коже, словно её всегда там и не было. Гарри провёл пальцем по линиям. Кожа под ними была гладкой, тёплой, живой. Никаких следов проникновения, никаких шрамов — только рисунок, который то разгорался ярче, то угасал до едва заметного мерцания. Интересно, подумал он, Драко уже проснулся? Чувствует ли он то же самое? Смотрит ли сейчас на свою правую руку с таким же глупым выражением лица? За дверью послышались шаги — лёгкие, быстрые, явно не человеческие. Звон посуды. Что-то зашипело — кажется, на кухне что-то жарили. Гарри принюхался. Яйца? Бекон? Тосты? Пахло умопомрачительно. Желудок отозвался требовательным урчанием, напоминая, что вчерашний ужин — сэндвичи с ростбифом — был съеден много часов назад. Он встал, потянулся, чувствуя, как хрустят позвонки, и огляделся в поисках своей одежды. Вчерашняя аврорская куртка, мантия и ботинки аккуратно висели на спинке стула у двери. Кто-то — скорее всего, Тинки — позаботился о них: куртка была вычищена от пыли, ботинки натёрты до блеска, а на сиденье стула лежала стопка свежего белья и полотенце. Гарри усмехнулся. Домовик Малфоев, кажется, всерьёз взялся за его обслуживание, несмотря на то что Гарри был гостем, а не хозяином. Он быстро умылся в примыкающей ванной комнате — мрамор, горячая вода, мягкие полотенца, — оделся и вышел в коридор. Гостевое крыло встретило его тишиной и полумраком. Свет пробивался сквозь высокие окна, выходящие в сад, и рисовал на паркете бледные прямоугольники. Гарри прошёл мимо двери, за которой, предположительно, спал Драко — она была закрыта, и из-под неё не доносилось ни звука, — и направился на запах еды. Малая столовая восточного крыла оказалась небольшой, но светлой комнатой с круглым столом, накрытым на две персоны. Тинки уже хлопотал, расставляя приборы: серебряные вилки, фарфоровые тарелки, хрустальные стаканы для сока и воды. На столе дымились: омлет с зеленью, тосты, масло, джем, тарелка с фруктами и кофейник, из которого поднимался ароматный пар. — Доброе утро, — произнёс Гарри, входя. Тинки обернулся. Его большие уши дрогнули, а в глазах промелькнуло что-то, что Гарри истолковал как «вежливое удивление тому, что гость проснулся так рано». — Доброе утро, мистер Поттер. — отозвался домовик, — Тинки надеется, что мистер Поттер хорошо спал. Тинки приготовил завтрак. Тинки также взял на себя смелость вычистить одежду мистера Поттера и натереть ботинки. Тинки заметил, что на подошвах были следы соплохвостов, и счёл это недопустимым для гостя рода Малфой. Гарри усмехнулся, садясь за стол. — Спасибо, Тинки. Всё отлично. А где... Он не успел договорить. Дверь открылась, и в столовую вошёл Драко. Он был уже одет — тёмные брюки, светлая рубашка, жилет. Никакой мантии, никакого пафоса. Только деловой, собранный вид человека, который привык начинать день рано и не тратить время на раскачку. Правая рука была забинтована свежей повязкой — видимо, Тинки уже успел сменить. На груди под рубашкой угадывались очертания бинтов. Драко двигался осторожно, но без явной скованности — рана, кажется, беспокоила его меньше, чем вчера. — Поттер. — произнёс он вместо приветствия, садясь напротив, — Ты храпишь. Гарри, уже потянувшийся за кофейником, замер. — Я не храплю. — Храпишь. — Драко взял чашку, которую Тинки тут же наполнил чаем, — Негромко, но ритмично. Как гиппогриф с насморком. Я слышал через стену. — Через стену? — Гарри нахмурился, — Между нашими спальнями была стена. И коридор. И две двери. — У меня чуткий сон. — Драко сделал глоток, — И тонкие стены. Восточное крыло строили в расчёте на то, что гости будут вести себя тихо. Блэки, которые здесь гостили, видимо, спали без звука. Ты — нет. Гарри хотел возразить, но передумал. Вместо этого он налил себе кофе — чёрный, без сахара, — и отпил. Кофе был великолепным. Тинки знал своё дело. — Ладно. — сказал он, — Допустим. Я храплю. Ты во сне разговариваешь. Мы квиты. Драко поднял бровь. — Я не разговариваю во сне. — Разговариваешь. Мы ночевали в одной комнате на восьмом курсе. Ты цитировал правила квиддича. Пункт четырнадцатый, подпункт «б» — про штрафные броски. Я считал. Драко замер с чашкой у губ. Его щёки — Гарри мог бы поклясться — едва заметно порозовели. — Это было один раз. — Три раза. — поправил Гарри, — Я запомнил, потому что это было смешно. Ты говорил: «Запрещается блокировать метлу противника локтём, если только...» и замолкал. А через час начинал снова. Тинки, убиравший со стола пустую тарелку из-под тостов, издал звук, который при должной фантазии можно было принять за сдавленный смешок. Драко бросил на него быстрый взгляд, но домовик уже отвернулся, делая вид, что поправляет вазочку с джемом. — Ладно. — произнёс Драко после паузы, — Допустим. Мы оба издаём звуки во сне. Закроем тему. — Закроем, — согласился Гарри, пряча улыбку за чашкой кофе. Несколько минут они ели молча. Омлет был воздушным, тосты — хрустящими, джем — в меру сладким. Гарри поймал себя на мысли, что не помнит, когда в последний раз завтракал вот так — спокойно, за накрытым столом, с кем-то напротив. На Гриммо он обычно ел на ходу: бутерброд в руку, чай в термокружку, и бегом в Министерство. Кричер ворчал, но поделать ничего не мог — хозяин есть хозяин. Здесь было иначе. Здесь был ритуал. Медленный, обстоятельный, с серебряными приборами и хрустальными стаканами. И, как ни странно, Гарри это... Нравилось. — Операция в Лютном. — произнёс Драко, отодвигая пустую тарелку, — Расскажи, что меня ждёт. Гарри отставил кофе и посмотрел на него серьёзно. — Контрабандисты. Группа из пяти-шести человек. Базируются в старом складском комплексе в глубине Лютного переулка. Торгуют запрещёнными артефактами и ингредиентами для тёмных зелий. Мы ведём их уже месяц, сегодня — захват. — Тактика? — Оцепление по периметру. Три группы: первая заходит через главный вход, вторая — через чёрный ход, третья — прикрытие с воздуха на мётлах. Я иду с первой группой. Ты будешь в палатке прикрытия, в ста ярдах от входа. Ближе нельзя — если начнётся заварушка, ты не боевая единица. Ты там как консультант. Драко кивнул. Его лицо стало сосредоточенным, деловым — таким Гарри видел его на совещаниях в Министерстве. — Что у них может быть из артефактов? — По данным разведки — ничего экстраординарного. Пара проклятых амулетов, возможно, тёмные зелья. Но я не исключаю сюрпризов. Лютный — это Лютный. Там всегда есть сюрпризы. — Я возьму диагностический набор и пару защитных амулетов. — сказал Драко, — Если что-то активируется, я смогу определить это на расстоянии и предупредить тебя по амулету связи. — Хорошо. — Гарри кивнул, — Только без героизма. Если начнётся серьёзная заварушка — аппарируешь. Немедленно. Связь не позволит тебе уйти далеко, но хотя бы выйдешь из зоны поражения. — А ты? — А я справлюсь. — Гарри усмехнулся, — Я аврор, Малфой. Это моя работа. Драко посмотрел на него долгим, изучающим взглядом, но ничего не сказал. Только кивнул и поднялся из-за стола. — Тогда выдвигаемся через полчаса. Мне нужно проверить диагностический набор и взять кое-что из кабинета. — Я пока... Э-э-э... — Гарри осёкся, — Что мне делать? Сидеть здесь? — Можешь прогуляться по саду. — предложил Драко, — Павлины тебя не тронут, если не будешь на них наступать. Только не уходи дальше трёхсот ярдов от дома. Связь. Он уже собирался выйти, когда Гарри вдруг подался вперёд. — Малфой, подожди. Драко обернулся, приподняв бровь. — Что? Гарри потёр затылок — привычка, от которой он, кажется, никогда не избавится, — и нахмурился, подбирая слова. — Я думал об этом всю ночь. Вернее, пытался думать, но заснул раньше, чем сформулировал. А вчера забыл спросить, потому что мы увлеклись свитками и разговорами о разводах. Но теперь вспомнил. — Поттер, ближе к делу. — Почему вчера, когда мы только активировали Зеркало, нам было больно отходить друг от друга даже на малые расстояния? — выпалил Гарри, — Я вспомнил случай на Гриммо. На выходе из дома. Мы спускались по лестнице, всё было нормально. А потом я сделал шаг к входной двери — и меня скрутило так, будто кто-то вогнал раскалённую спицу в череп. Ты тоже застонал. Я отошёл от тебя всего на несколько футов, может, ярдов десять, не больше. До двери. А боль была адская. Настоящая. Я думал, у меня магическое ядро вытечет через уши. Драко отпустил дверную ручку и прислонился плечом к косяку. Его лицо стало сосредоточенным — тем самым выражением, которое Гарри уже начал ассоциировать с «режимом консультанта по тёмным артефактам». — А сейчас, — продолжил Гарри, — мы спокойно расходимся по разным спальням. Ты уходишь в свой кабинет, я гуляю по саду. Между нами десятки ярдов, и ничего. Ни боли, ни давления. Только этот узор на руке пульсирует, но терпимо. Как так? Почему в первый раз нас чуть не убило на расстоянии десяти шагов, а теперь мы можем отойти на триста ярдов, как три футбольных поля, и чувствовать себя нормально? Драко помолчал. Затем оттолкнулся от косяка, вернулся к столу и сел обратно в кресло — видимо, вопрос заслуживал большего внимания, чем разговор на пороге. — Сядь, Поттер. Это не на три слова. Гарри послушно опустился на свой стул. Тинки, убиравший со стола, замер с подносом в руках, явно прислушиваясь, но делая вид, что его здесь нет. — Первое, — начал Драко, и его голос приобрёл те самые лекторские нотки, которые Гарри слышал на министерских совещаниях, — момент активации любого мощного артефакта всегда нестабилен. Это как запуск магического реактора: первые секунды, минуты, иногда часы система калибруется. Зеркало только что связало два магических ядра, два Долга Жизни, две судьбы, которые, по мнению древних Блэков, были предначертаны. Энергия, высвобожденная при активации, была колоссальной. Она искала равновесие. И любое нарушение дистанции в этот период воспринималось как угроза целостности связи. — То есть Зеркало решило, что мы пытаемся разорвать связь, и наказало нас болью? — уточнил Гарри. — Не наказало. — поправил Драко, — Скорее... Предупредило. Представь, что ты держишь в руках только что вылупившегося птенца. Он ещё мокрый, слабый, не оперился. Если ты попытаешься разжать ладони, он выпадет и разобьётся. Связь в первые часы после активации была именно такой — хрупкой, нестабилизированной. Зеркало защищало её, вызывая боль при попытке отдалиться. Не чтобы наказать нас, а чтобы удержать вместе, пока связь не окрепнет. Гарри медленно кивнул. Метафора с птенцом была... Неожиданной. И почему-то тёплой. Он не ожидал от Малфоя таких сравнений. — Второе, — продолжил Драко, — в свитках, которые мы читали вчера, был фрагмент об этом. Ты, возможно, пропустил, потому что клевал носом над брачным контрактом Кассиопеи Блэк. Арктурус Блэк Второй писал: «В первый час после активации связь нестабильна. Боль возможна даже при отдалении на шаг. Рекомендуется сохранять физический контакт — держаться за руки, касаться плечом — до тех пор, пока узор на коже не перестанет мерцать и не перейдёт в ровное свечение». Мы этого не знали. Мы пытались разойтись сразу после активации. Отсюда — боль. Гарри вспомнил. Узор на его руке в первые минуты действительно мерцал — прерывисто, тревожно, словно азбука Морзе. А потом, где-то по пути в Гринготтс или уже в банке, свечение стало ровным, спокойным. Он не придал этому значения. А зря. — То есть, — произнёс он медленно, — если бы мы в тот момент просто взялись за руки и постояли так пару минут, ничего бы не было? — Вероятно. — согласился Драко, — Боль была бы минимальной. Или её не было бы вовсе. Но мы, как два идиота, ломанулись в разные стороны, едва поняв, что связаны. Типичная реакция: страх, желание проверить границы, инстинктивное отторжение. Зеркало ответило соответственно. Гарри потёр переносицу. Типичная реакция. Действительно. Он увидел узор на руке, услышал слова Драко про «принудительный магический брак» — и первым делом рванул к двери. Проверить, правда ли. Убедиться, что может уйти. И получил раскалённую спицу в череп. — Нам ещё повезло. — добавил Драко, и в его голосе прозвучала мрачная ирония, — В записях Арктуруса упоминается случай, когда связанные маги попытались аппарировать в разные стороны в первые минуты после активации. Оба погибли на месте. Магические ядра не выдержали разрыва. Мы отделались головной болью и временным истощением. Гарри почувствовал, как по спине пробежал холодок. — Погибли? — переспросил он. — Погибли. — подтвердил Драко, — Так что да, Поттер. Нам повезло. Ты отошёл всего на десять шагов, а не аппарировал в Министерство. Я остался на месте, а не рванул в Мэнор. Связь стабилизировалась за пару часов, и теперь у нас есть полноценный радиус в триста ярдов. Могло быть гораздо хуже. Гарри замолчал, переваривая услышанное. Погибли. Двое магов, связанных Зеркалом, просто... Умерли, потому что запаниковали и попытались сбежать. А он, Гарри, был в шаге от того, чтобы повторить их судьбу. Если бы не Драко, который остался на месте. Если бы не его собственное аврорское самообладание, которое сработало даже в панике — не аппарировать, не бежать, а просто проверить границу. — Спасибо, — сказал он тихо. Драко поднял бровь. — За что? — За то, что остался на месте. В Гриммо. Когда я пошёл к двери. Ты не двинулся. Если бы ты тоже шагнул в свою сторону... — Мы оба остались бы без магии. — закончил Драко, — Или без жизни. Я остался на месте не из благородства, Поттер. Я просто не мог двигаться. Боль была такая, что я боялся пошевелиться. Гарри фыркнул. — Всё равно спасибо. За честность. Драко кивнул, принимая благодарность, и поднялся. — А теперь мне действительно нужно проверить диагностический набор. Операция через час. Гуляй по саду, смотри на павлинов, но помни: триста ярдов. Не дальше. Он вышел, и в столовой снова воцарилась тишина. Гарри остался сидеть за столом, глядя в пустую чашку из-под кофе. Мысли крутились вокруг услышанного. Связь стабилизировалась. Им повезло. Могло быть хуже. Гораздо хуже. — Мистер Поттер желает ещё кофе? — раздался голос Тинки. Гарри вздрогнул — он и забыл, что домовик всё ещё здесь. — Нет, спасибо, Тинки. Я, пожалуй, пойду в сад. — Тинки проводит мистера Поттера до двери. — домовик отставил поднос и направился к выходу, но на полпути замедлил шаг, — Тинки слышал разговор. Тинки не подслушивал — Тинки просто находился в помещении. — Я понимаю. — Гарри усмехнулся, — Всё в порядке. Тинки кивнул и вдруг заговорил тише, почти шёпотом, хотя в столовой никого, кроме них, не было. — Тинки хочет сказать мистеру Поттеру кое-что. Тинки служит роду Малфой сорок три года. Тинки видел хозяина Драко младенцем, ребёнком, подростком. Тинки видел его в самые тёмные времена. Тинки видел, как он плакал по ночам после того, как получил Метку. Тинки видел, как он пытался быть тем, кем его хотел видеть отец, и как он ломался под этой тяжестью. Тинки видел, как после войны хозяин заперся в восточном крыле и месяц не выходил, только работал, снимая тёмные чары со стен. Тинки видел, как он развёлся с госпожой Асторией — тихо, без скандалов, но с такой тоской в глазах, что Тинки не мог смотреть. Домовик замолчал, подбирая слова. Гарри слушал, затаив дыхание. — И Тинки хочет сказать, — продолжил Тинки, — что за последние три года хозяин Драко ни разу не предлагал гостю прогуляться по саду. И ни разу не смеялся за завтраком. А сегодня смеялся. Над правилами квиддича. Тинки слышал. Гарри открыл рот, но не нашёлся что ответить. — Тинки не знает, что будет дальше. — закончил домовик, — Тинки не знает, разорвёте ли вы связь или оставите её. Но Тинки благодарен мистеру Поттеру за то, что хозяин сегодня смеялся. Этого не случалось очень давно. Он поклонился — низко, церемонно, — и вышел из столовой, оставив Гарри одного. Гарри сидел неподвижно, глядя на дверь, за которой исчез Тинки. В горле стоял ком. Драко Малфой плакал по ночам после Метки. Драко Малфой месяц не выходил из восточного крыла. Драко Малфой смеялся сегодня за завтраком. Из-за него, Гарри. Из-за дурацкой истории про правила квиддича. Он медленно встал, поправил аврорскую куртку и вышел в сад. Павлины всё так же чинно вышагивали по газону. Утреннее солнце пробилось сквозь облака, заливая Малфой-мэнор мягким золотистым светом. Гарри сунул руки в карманы и медленно пошёл по гравийной дорожке, чувствуя, как серебристый узор на руке пульсирует ровно и спокойно. Впереди была операция в Лютном. Но сейчас, в это краткое мгновение тишины, он думал только о том, что Драко Малфой смеялся. И что ему, Гарри, хочется услышать этот смех снова.

***

Аппарация выбросила их в узкий проулок между покосившимися зданиями, где пахло гнилой древесиной, прокисшим зельем и чем-то ещё — едким, химическим, что Гарри ассоциировал исключительно с Лютным переулком. Здесь всегда так пахло. Словно сама атмосфера этого места была пропитана тёмной магией, незаконной торговлей и отчаянием тех, кто не нашёл себе места в респектабельном магическом обществе. Гарри приземлился первым, привычно смягчив удар согнутыми коленями, и тут же отступил на шаг, освобождая место для Драко. Тот возник секундой позже — бесшумно, с той особой элегантностью, с какой чистокровные аристократы выполняли даже такое прозаическое действие, как трансгрессия. На плече у него висела сумка из тёмной кожи — диагностический набор, как Гарри понял, — а в левой руке он держал палочку, хотя пока не зажигал Люмос. — Очаровательное место. — прокомментировал Драко, оглядывая облупленные стены и горку какого-то мусора в углу, — Если бы я хотел подхватить драконью оспу, я бы выбрал именно этот проулок. — Добро пожаловать в Лютный. — отозвался Гарри, проверяя амулет связи на запястье, — Здесь всегда так. Привыкай. — Я не собираюсь привыкать. Я собираюсь пережить эту операцию и вернуться в Мэнор, где пахнет лавандой, а не протухшими флоббер-червями. Гарри хмыкнул, но ничего не ответил. Он уже переключился в рабочий режим — тот самый, в котором не было места шуткам, колкостям и размышлениям о том, как Драко Малфой смеялся за завтраком. Сейчас были только задача, периметр, группа захвата и потенциальная угроза. Они вышли из проулка на главную улицу Лютного — кривую, мощёную булыжником, застроенную лавками с тёмными витринами и обшарпанными вывесками. Раннее утро ещё не разогнало ночных торговцев: кое-где в подворотнях мелькали тени, слышался приглушённый шёпот, звяканье монет. На Гарри и Драко косились, но не задерживали взгляд — в Лютном не принято было пялиться на незнакомцев. Слишком опасно. — Палатка прикрытия вон там. — Гарри указал на неприметную дверь между лавкой зельевара и заколоченным магазином, — За ней — внутренний двор. Мы арендовали его у местного домовладельца. Там уже развёрнут штаб. Драко кивнул и двинулся следом. Внутренний двор оказался небольшим, заставленным ящиками и бочками, но сейчас здесь кипела работа. Трое авроров в полной экипировке проверяли амулеты и переговаривались вполголоса. Посередине двора стояла магическая палатка — не та, что использовали для квиддичных матчей, а компактная, защищённая чарами от прослушивания и внешних атак. Рядом с ней Гарри заметил высокую фигуру Рона Уизли — рыжие волосы торчали из-под капюшона аврорской мантии, а на лице застыло сосредоточенное выражение. — Привет, Гарри. — Рон шагнул навстречу и замер, увидев Драко, — Малфой. Я слышал, ты теперь с нами. — В качестве консультанта. — уточнил Драко, и его голос прозвучал ровно, без вызова, — Не боевой единицы. Я буду сидеть в палатке и не мешать вам делать вашу работу. Рон перевёл взгляд на Гарри, словно спрашивая: «Ты уверен?» Гарри едва заметно кивнул. Рон пожал плечами — жест, который означал: «Ладно, тебе виднее», — и вернулся к карте, разложенной на ящике. — Обстановка. — произнёс Гарри, подходя ближе, — Что у нас? — Группа внутри. — Рон ткнул палочкой в схему складского комплекса, — Пятеро, как и предполагали. Двое на первом этаже, трое в подвале. Артефакты, судя по магическому фону, действительно есть — что-то фонит из подвала. Но что именно, наши сканеры не берут. Слишком плотные стены, старые защитные чары. — Малфой. — Гарри обернулся, — Сможешь определить на расстоянии? Драко уже расчехлял сумку. Он извлёк оттуда небольшой прибор, похожий на компас с несколькими стрелками и руническими символами по ободу, и активировал его взмахом палочки. Стрелки задёргались, замерли, снова задёргались. — Стены действительно экранируют. — произнёс он, вглядываясь в показания, — Но кое-что я уже вижу. Как минимум один артефакт с тёмной аурой. Не Фиендфайр, слава Мерлину, но что-то близкое по спектру. Возможно, проклятый амулет или жезл. Нужно быть осторожными. — Насколько осторожными? — спросил Рон. — Если активируется — радиус поражения до пятидесяти футов. Взрывная волна плюс ментальное воздействие. Щиты Протего выдержат, но лучше не доводить до активации. Гарри кивнул, запоминая. — Значит, захват должен быть быстрым и тихим. Первая группа заходит через главный вход, вторая — через чёрный. Я иду с первой. Рон, ты ведёшь вторую. Малфой остаётся здесь, в палатке. Связь через амулеты. Если что-то пойдёт не так — докладываешь немедленно. — Принято, — Рон кивнул и начал раздавать указания аврорам. Гарри повернулся к Драко. Тот стоял у входа в палатку, уже настроив диагностический прибор, и смотрел на карту склада с выражением лица, которое Гарри не мог расшифровать. Не страх. Не волнение. Скорее... Профессиональный интерес с примесью чего-то ещё. — Малфой, — позвал он. Драко поднял глаза. — Если начнётся заварушка — ты аппарируешь. Немедленно. Я серьёзно. Ты здесь как консультант, а не как пушечное мясо. Твоя задача — не геройствовать, а сохранить себя. Понял? — Понял, Поттер. Не геройствовать. Сохранить себя. Я запомнил. — Вот и хорошо. Гарри уже развернулся, чтобы идти к своей группе, когда Драко вдруг окликнул его. — Поттер. — Что? Драко помолчал. Затем произнёс, не глядя на него, уставившись в диагностический прибор: — Будь осторожен. У тебя операция, а у меня — связь. Если с тобой что-то случится, я это почувствую. И мне это не понравится. Гарри замер. Что-то в этих словах — не в их содержании, а в том, как они были сказаны: ровно, почти небрежно, но с едва уловимой заминкой перед последней фразой, — заставило его сердце сбиться с ритма. — Постараюсь. — сказал он, — Не хочу портить тебе утро. — Очень на это рассчитываю. Гарри усмехнулся и направился к своей группе. Рон уже построил авроров. Первая группа — четверо, включая Гарри. Вторая — трое плюс Рон. Все в полной экипировке: защитные жилеты, амулеты от тёмных заклинаний, палочки наготове. Гарри проверил свой амулет связи — зелёный огонёк, сигнал стабильный, — и кивнул Рону. — Выдвигаемся. Они покинули внутренний двор через неприметную калитку и рассредоточились по переулку. Складской комплекс был в двухстах ярдах — Гарри машинально отметил, что это в пределах радиуса связи. Если что-то пойдёт не так, Драко будет в безопасности. По крайней мере, физически. Склад встретил их тишиной и запахом сырости. Главный вход — массивная деревянная дверь, укреплённая магией, — был заперт, но Алохомора справилась за секунду. Гарри толкнул дверь, и она отворилась без скрипа — смазанные петли, профессионалы работали. Внутри было темно. Люмос на конце палочки осветил захламлённое помещение: ящики, бочки, груды какого-то тряпья. На первый взгляд — ничего подозрительного. Но Гарри чувствовал: что-то не так. Слишком тихо. Слишком спокойно. — Первый этаж чист. — прошептал он в амулет, — Движемся к подвалу. — Вторая группа на позиции. — отозвался голос Рона, — Ждём сигнала. Гарри сделал шаг к лестнице, ведущей в подвал, и в этот момент амулет связи на его запястье завибрировал — не тревожно, а обычным рабочим сигналом. Голос Драко, спокойный, сосредоточенный, раздался в его ухе: — Поттер, артефакт в подвале. Я вижу его на диагностическом приборе. Аура тёмная, но стабильная. Не активирован. Если будете брать — не касайтесь голыми руками и обязательно держите под Протего. — Понял. — шепнул Гарри в ответ, — Не касаться, держать под щитом. Что-то ещё? — Да. Там же, в подвале, я фиксирую второй источник. Слабый, почти незаметный. Возможно, ещё один артефакт, но он не активен. Спящий. Будьте осторожны — иногда такие штуки просыпаются от резких магических всплесков. Если начнёте кидаться заклинаниями, может среагировать. — Принято. Постараемся обойтись без фейерверков. — Очень на это рассчитываю. У меня тут чай остывает. Гарри хмыкнул, но отвечать не стал. Он сделал знак своей группе — двое авроров за его спиной, ещё один прикрывает тыл, — и начал осторожно спускаться по лестнице. Ступени были каменными, стёртыми, с выбоинами. Подвал встретил их полумраком и запахом сырости, смешанным с чем-то сладковатым — возможно, остатками зелий. Гарри зажёг Люмос поярче и огляделся. Помещение оказалось больше, чем он ожидал. Низкий сводчатый потолок, грубо отёсанные стены, вдоль которых высились стеллажи с коробками и пузырьками. В центре — массивный стол, заваленный пергаментами, инструментами и какими-то металлическими деталями. У стола стояли трое мужчин — все в тёмных мантиях, с палочками наготове. Они явно ждали гостей, но, кажется, не ожидали, что гости появятся так быстро. — Аврорат! — рявкнул Гарри, вскидывая палочку, — Всем оставаться на местах! Вы окружены! Один из мужчин — коренастый, с грубым лицом и шрамом через левую бровь — дёрнулся было к столу, где лежал какой-то амулет на цепочке, но Гарри опередил его. — Петрификус Тоталус! Заклинание ударило точно в цель. Мужчина застыл, как доска, и рухнул на пол. Двое других замерли, подняв руки. Сзади уже гремели шаги — вторая группа во главе с Роном ворвалась через чёрный ход, отрезая путь к отступлению. — Чисто! — крикнул Рон, обездвиживая второго контрабандиста, — Третий у меня! Гарри опустил палочку, но не убрал её. Он обвёл взглядом подвал, выискивая то, о чём говорил Драко. Проклятый амулет. На столе, среди груды металлолома и пергаментов, лежал он — крупный, тёмного серебра, с мутным камнем в центре. От него действительно исходила слабая, но ощутимая аура. Гарри не стал подходить ближе. — Малфой. — произнёс он в амулет, — Амулет на столе. Похож на тот, что ты описывал. Что с ним делать? — Не трогать. — голос Драко прозвучал мгновенно, — Я сейчас подойду. — Ты же в палатке. — Палатка в ста ярдах. Я помню про связь. Я просто подойду к входу в подвал, осмотрю амулет на расстоянии и скажу, как его обезвредить. Не спускаться же мне в этот крысиный подвал, в самом деле. Гарри усмехнулся. В амулете что-то хрустнуло, и через минуту на лестнице показался Драко. Он был в тёмной мантии, накинутой поверх рубашки, с диагностическим прибором в левой руке и палочкой в правой. Остановился на третьей ступеньке снизу, оглядел помещение с брезгливым любопытством и перевёл взгляд на стол. — Да, это он. — произнёс он, вглядываясь в показания прибора, — Проклятый амулет. Ментальное воздействие, подавление воли. Если надеть — попадёшь под контроль того, кто активировал. К счастью, он не активирован. Просто лежит. — Как его обезвредить? — Есть два способа. — Драко убрал прибор в сумку и достал оттуда небольшой мешочек из плотной ткани, — Первый: разрушить. Но тогда может быть выброс тёмной магии, а у нас тут люди, и мне бы не хотелось объяснять целителям, почему у авроров внезапно отказали ноги. Второй: изолировать. У меня с собой контейнер с поглощающими чарами. Положим амулет туда, отвезём в Министерство, там разберутся. — Второй. — решил Гарри, — Без разрушений. Драко кивнул и осторожно, не касаясь амулета руками, левитировал его в мешочек. Ткань сомкнулась, и слабая тёмная аура, исходившая от артефакта, погасла, словно её отрезало. — Готово. — сказал он, завязывая мешочек, — Можете грузить остальное. А я, с вашего позволения, вернусь в палатку. Там у меня действительно остывает чай. — Иди. — Гарри кивнул, — Спасибо. Драко развернулся и поднялся по лестнице. Гарри проводил его взглядом и вернулся к работе. Обыск подвала занял около часа. Контрабандистов — всех пятерых — обездвижили, обыскали и подготовили к транспортировке в Министерство. Рон с группой прочёсывал стеллажи, изымая запрещённые ингредиенты: сушёные внутренности акромантула, флаконы с василисковым ядом, какие-то тёмные кристаллы, происхождение которых Гарри даже не хотел знать. Всё это аккуратно упаковывали в улики. — Гарри. — позвал Рон, заглядывая в дальний угол, — Тут что-то ещё. Гарри подошёл. В углу, за грудой пустых ящиков, стоял небольшой сундук, обитый железом. На вид — старый, пыльный, без опознавательных знаков. Но от него исходило то самое слабое свечение, о котором говорил Драко. — Второй источник. — произнёс Гарри, — Спящий артефакт. — Будем вскрывать? — Нет. Малфой сказал, что такие штуки просыпаются от резких магических всплесков. Не будем рисковать. Отнесём в палатку, пусть он посмотрит в спокойной обстановке. Рон кивнул, и они вдвоём осторожно левитировали сундук наверх, во внутренний двор. Драко сидел в палатке, как и обещал, с чашкой чая. При виде сундука он отставил чашку и поднялся, с интересом разглядывая находку. — Спящий. — констатировал он, проведя диагностическим прибором над крышкой, — Очень старый. Возможно, даже старше того амулета. Век пятнадцатый, если я правильно интерпретирую руны на замке. — Что внутри? — спросил Гарри. — Не знаю. — Драко покачал головой, — Диагностика не пробивает стенки. Слишком плотные чары. Но я могу попробовать снять их в Мэноре, в защищённой среде. Здесь, в Лютном, вскрывать такой сундук — всё равно что играть с драконьим огнём в пороховом погребе. — Забирай. — решил Гарри, — Это твоя работа. Оформим как передачу эксперту для исследования. Драко кивнул и аккуратно уменьшил сундук заклинанием, убрав его в сумку. Операция закончилась. Контрабандистов отправили в Министерство, улики опечатали, группы начали сворачиваться. Гарри стоял у входа в палатку, глядя, как Рон отдаёт последние распоряжения, и чувствовал, как напряжение медленно отпускает плечи. Всё прошло гладко. Без взрывов, без жертв, без сюрпризов. — Поттер, — раздался голос Драко за спиной. Он обернулся. Малфой стоял, прислонившись к косяку палатки, с чашкой чая в руке — уже, кажется, свежего, потому что от него поднимался пар. — Что? — Неплохо сработано. Для аврорской операции, я имею в виду. Я ожидал большего бардака. — Это комплимент? — Это наблюдение. — Драко сделал глоток, — Но можешь считать комплиментом. Гарри усмехнулся и посмотрел на серебристый узор на своей руке. Тот пульсировал ровно, спокойно, словно тоже был доволен тем, как прошёл день. — Ладно. — сказал он, — Поехали в Мэнор. Посмотрим, что в твоём сундуке.

***

Аппарация выбросила их на гравийную дорожку перед восточным крылом Малфой-мэнора. Солнце уже поднялось выше, заливая сад мягким утренним светом, и павлины, разбуженные хлопком трансгрессии, недовольно заворчали, отходя подальше от незваных гостей. Гарри приземлился удачно — в этот раз даже не задел розовый куст, — и тут же отступил, давая Драко пространство. Тот возник рядом, поправил сумку на плече и направился к двери, не оглядываясь. — Тинки, — позвал он, едва переступив порог. Домовик материализовался мгновенно, словно ждал за дверью. Его большие уши подрагивали, а в глазах читалась готовность служить. — Хозяин вернулся. — констатировал он, — Тинки рад. Тинки также видит, что хозяин привёл мистера Поттера. Тинки надеется, что операция прошла успешно. — Успешно, Тинки. — подтвердил Драко, проходя в гостиную и опуская сумку на столик, — Принеси чай. И что-нибудь перекусить. И подготовь кабинет — будем исследовать артефакт. Тинки кивнул и исчез. Гарри прошёл следом, стягивая аврорскую куртку и бросая её на спинку кресла. В Мэноре было тепло, уютно, и после промозглого Лютного переулка это ощущалось особенно остро. — Что думаешь насчёт сундука? — спросил он, опускаясь в кресло у камина, — Есть предположения? Драко уже извлёк уменьшенный сундук из сумки и вернул ему обычный размер взмахом палочки. Теперь он стоял на столике — небольшой, обитый потемневшим железом, с замком, на котором едва угадывались выцветшие руны. — Предположений много. — отозвался Драко, опускаясь в кресло напротив, — Но все они — гадание на кофейной гуще, пока я не сниму диагностические чары. Могу сказать одно: вещь старая. Очень старая. Руны на замке — англосаксонские, дорунический период. Это означает, что сундуку не меньше тысячи лет. Гарри присвистнул. — Тысяча лет? И он просто валялся в подвале у контрабандистов? — Контрабандисты редко понимают истинную ценность того, что попадает им в руки. — Драко пожал плечами, — Они видели старый сундук, который не открывался, и сунули его в угол. Возможно, пытались взломать, но чары не поддались. Возможно, боялись, что внутри проклятие. А возможно, просто ждали покупателя. Тинки вернулся с подносом: чайник, две чашки, тарелка с сэндвичами и вазочка с печеньем. Драко кивком поблагодарил его и снова повернулся к сундуку. — Я сниму диагностические чары здесь. — сказал он, — В кабинете у меня есть защитный контур, но он настроен на активные артефакты. А этот спящий. Риск минимален. — Я могу чем-то помочь? — спросил Гарри. — Сиди и не мешай. — Драко взял палочку и начал водить ею над сундуком, что-то беззвучно шепча, — Если что-то пойдёт не так — выставишь Протего. У тебя это хорошо получается. Гарри кивнул и взял чашку с чаем. Наблюдать за работой Драко было... Интересно. Тот двигался плавно, уверенно, без лишней суеты. Палочка в его руке описывала сложные узоры, а с губ слетали заклинания на латыни — некоторые Гарри узнавал, некоторые слышал впервые. Серебристые нити диагностических чар оплетали сундук, мерцали, гасли, снова вспыхивали. Драко хмурился, что-то записывал в блокнот, снова колдовал. — Что-то не так? — спросил Гарри, заметив, как на переносице Малфоя залегла складка. — Чары не снимаются. — признался Драко, — Они... Встроены в саму структуру дерева. Не наложены сверху, а именно вплетены. Такое делали очень давно, ещё до основания Хогвартса. Мастера, владевшие этой техникой, вымерли столетия назад. — То есть открыть не получится? — Я этого не говорил. — Драко отложил палочку и задумчиво посмотрел на сундук, — Просто стандартные методы не работают. Нужно искать другой подход. Он потянулся к замку и осторожно коснулся его пальцем — тем самым, на котором пульсировал серебристый узор. В тот же миг сундук дрогнул. Руны на замке вспыхнули тусклым светом, и Гарри услышал тихий щелчок. Драко отдёрнул руку, но было поздно. Крышка сундука приоткрылась — сама, без всякого заклинания, — и изнутри потянуло холодом и запахом старого пергамента. — Что ты сделал? — спросил Гарри, подаваясь вперёд. — Ничего. — Драко смотрел на свою руку с выражением крайнего удивления, — Я просто коснулся. Узором. Тем самым, что оставило Зеркало. Они переглянулись. — Думаешь, сундук как-то связан со связью? — спросил Гарри. — Не знаю. — Драко уже взял палочку и направил на сундук диагностическое заклинание, — Но теперь он открыт. И, судя по ауре, внутри что-то есть. Он осторожно, кончиком палочки, подцепил крышку и откинул её. Внутри, на выцветшем бархате, лежала книга. Небольшая, в потёртом кожаном переплёте, с металлическими уголками и застёжкой. Никаких рун, никаких опознавательных знаков — только тиснение на обложке, которое Гарри не смог разобрать с первого взгляда. Драко наклонился ближе, вглядываясь. — Это... Дневник. — произнёс он, — Очень старый. Судя по переплёту — четырнадцатый век. Время создания Зеркала. Гарри почувствовал, как по спине пробежал холодок. — Думаешь, он связан с Блэками? — Уверен. — Драко осторожно извлёк книгу из сундука и положил на стол, — Смотри. На обложке — герб. Плохо сохранился, но я узнаю очертания. Это герб Блэков. Ранний вариант, ещё до того, как они добавили девиз «Toujours Pur». Он открыл первую страницу. Почерк был мелким, убористым, с завитками и росчерками — типичный для писцов четырнадцатого века. Латынь перемежалась со старофранцузским и какими-то руническими вставками. — «Дневник мастера Алдуса де Блэк». — прочитал Драко вслух, и его голос дрогнул, — «Создателя Зеркала Степеней Родства. Год 1347 от Рождества Христова». В гостиной повисла тишина. Гарри смотрел на книгу, не в силах отвести взгляд. Дневник создателя Зеркала. Того самого, кто придумал связь, эффекты, условие разрыва. Того, кто знал о Зеркале всё — от первого заклинания до последнего. — Малфой. — произнёс он, — Кажется, у нас появился шанс узнать правду. Драко кивнул, не отрывая глаз от страницы. — Похоже на то, Поттер. Похоже на то. Он перевернул страницу и начал читать.

***

Драко перевернул первую страницу с той осторожностью, с какой обычно обращаются с манускриптами, чей возраст исчисляется веками. Пергамент был тонким, пожелтевшим, но удивительно хорошо сохранившимся — магия, вплетённая в сам материал, защитила его от разрушительного действия времени. Чернила, когда-то чёрные, выцвели до тёмно-коричневого, но оставались вполне читаемыми. Гарри подался вперёд, стараясь заглянуть в текст через плечо Драко, но тут же осознал, что тот сидит слишком далеко, и пересел на соседнее кресло, придвинув его ближе к столику. Драко бросил на него быстрый взгляд — не раздражённый, скорее оценивающий, — и слегка развернул книгу так, чтобы Гарри тоже мог видеть страницы. — Латынь. — констатировал Гарри, вглядываясь в строки, — Я узнаю отдельные слова, но не более. — Я переведу. — сказал Драко, и в его голосе прозвучало что-то новое. Не снисхождение, не желание блеснуть знаниями, а скорее... Готовность делиться. Словно он признавал, что это открытие принадлежит им обоим, — Слушай. Он откашлялся и начал читать, переводя на ходу: «Я, Алдус де Блэк, мастер артефакторики и хранитель знаний Древнейшего и Благороднейшего Дома, начинаю сей дневник в год 1347 от Рождества Христова, в двадцать третий год моего служения роду. Цель сего манускрипта — сохранить для потомков историю создания величайшего из моих творений, коему я дал имя Зеркало Степеней Родства». Драко замолчал, переводя дыхание. Гарри смотрел на страницу, пытаясь сопоставить выцветшие буквы с прозвучавшими словами. Алдус де Блэк. Мастер артефакторики. Создатель Зеркала. Человек, который жил почти семьсот лет назад и чьё изобретение теперь определяло их судьбы. — Дальше, — попросил он. Драко перевернул страницу. «Идея Зеркала пришла ко мне не в результате долгих изысканий, но была подсказана самой жизнью. Я наблюдал за моей младшей сестрой, Изабеллой, и её супругом, Реджинальдом де Малфой. Брак их был заключён по воле отцов, без любви, и поначалу казался обречённым на холодность и взаимное безразличие. Однако с течением лет я заметил удивительную перемену. Они, сами того не желая, сблизились. Не через страсть — через нечто иное. Через Долг Жизни, связавший их, когда Изабелла спасла Реджинальда от верной гибели при падении с лошади, а он, в свой черёд, закрыл её собой от проклятия, пущенного недругом рода. Я увидел, как магия, древняя и непостижимая, сплела их судьбы воедино, и задался вопросом: можно ли выявить такую связь? Можно ли укрепить её? Можно ли помочь другим парам, связанным Долгом Жизни, осознать то, что уже существует меж ними?» Гарри почувствовал, как по спине пробежал холодок. Изабелла Блэк и Реджинальд Малфой. Блэк и Малфой. Как и они с Драко. Долг Жизни, связавший их. Как и их с Драко. Семьсот лет назад другая пара прошла через то же самое, и это вдохновило мастера Алдуса на создание Зеркала. — Это... — начал он и осёкся, — Это почти как про нас. — Почти. — согласился Драко. Его голос прозвучал глуше, чем обычно, — Только они были женаты. А мы — нет. Он перевернул страницу и продолжил: «Я потратил семь лет на создание Зеркала. Семь лет проб и ошибок, семь лет сомнений и озарений. Я хотел, чтобы артефакт не просто выявлял связь, но и помогал связанным осознать её глубину. Ибо я видел, как Изабелла и Реджинальд, даже сблизившись, продолжали сомневаться — не притворство ли это? Не привычка ли? Не долг ли перед родом, а не перед сердцем? Зеркало должно было ответить им. Должно было показать: то, что меж ними, — истинно». — Он хотел помочь сестре. — произнёс Гарри, — Не создать оружие или инструмент контроля. Просто... Помочь. — Да. — Драко провёл пальцем по строкам, — Но, как это часто бывает с благими намерениями, результат оказался сложнее. Он перевернул ещё одну страницу. Почерк здесь становился более торопливым, с кляксами и зачёркиваниями — словно Алдус писал в волнении. «Зеркало завершено. Я испытал его на Изабелле и Реджинальде. Результат превзошёл мои ожидания — и ужаснул меня. Зеркало не просто выявило связь. Оно усилило её. Многократно. То, что дремало под спудом лет, вырвалось наружу с силой, которую я не мог предвидеть. Изабелла и Реджинальд, которые до того жили как добрые друзья, внезапно не могли оторваться друг от друга. Их тянуло касаться, быть рядом, делить каждое мгновение. Они говорили, что слышат отголоски чувств друг друга. Что сны их сплелись воедино. Что разлука даже на час причиняет почти физическую боль». Драко замолчал. Гарри сглотнул. Описание было до боли знакомым. Сны. Влечение. Потребность в прикосновениях. Всё то, о чём они читали в свитках Блэков. Всё то, что ждало их самих. — Он не ожидал такого эффекта. — сказал Гарри, — Он думал, что просто покажет им связь, а вместо этого... Запер их в ней. — Похоже на то, — Драко перевернул страницу. «Я совершил ошибку. Я хотел дать сестре уверенность, а вместо этого отнял у неё свободу. Изабелла и Реджинальд не жалуются — напротив, они говорят, что никогда не были так счастливы. Но я вижу: это не их выбор. Это выбор Зеркала. Я должен найти способ разорвать связь, не причинив им вреда. Я должен исправить содеянное». — Он пытался исправить. — произнёс Гарри, — Он не хотел, чтобы связь была вечной. Он искал способ разорвать её. — И, судя по тому, что мы знаем, нашёл. — Драко перевернул ещё несколько страниц, — Вот. «Способ разорвать связь». Он начал читать, и его голос стал медленнее, осторожнее, словно он боялся пропустить хоть слово: «После долгих изысканий я нашёл решение. Чтобы разорвать связь, оба мага должны признать её желанной. Не на словах — на уровне магии, на уровне сердца. Они должны принять Долг Жизни не как случайность, не как проклятие, но как дар, который они выбрали бы сами, будь у них такая возможность. Лишь тогда Зеркало сочтёт свою задачу выполненной и отпустит их. Парадокс, достойный самой древней магии: чтобы освободиться, нужно захотеть остаться связанными. Чтобы разорвать путы, нужно признать, что они не путы вовсе». В гостиной повисла тишина. Гарри смотрел на страницу, исписанную выцветшими чернилами, и чувствовал, как внутри что-то медленно переворачивается. Алдус де Блэк. Создатель Зеркала. Он не хотел порабощать. Он хотел помочь сестре поверить в свою любовь. А создал артефакт, который ставил связанных перед невозможным выбором. — Значит, способ разорвать связь — это действительно признание. — произнёс он, — Признать, что мы хотим быть связанными. Что Долг Жизни — не случайность. Что эта связь — наш выбор. — Да. — Драко закрыл дневник и отложил его на столик, — И судя по тому, что написал Алдус, Изабелла и Реджинальд так и не смогли этого сделать. Они остались связанными до конца своих дней. Прожили вместе сорок лет, вырастили троих детей и, по свидетельствам современников, были самой счастливой парой в роду Блэк. Но связь так и не разорвали. Потому что, возможно, не хотели. Гарри посмотрел на него. Драко сидел, откинувшись на спинку кресла, и смотрел в камин. В отблесках огня его лицо казалось уставшим, но не подавленным. Скорее задумчивым. — Что будем делать? — спросил Гарри. — У нас есть двадцать три дня. — ответил Драко, не поворачивая головы, — Меньше, если считать сегодняшний. Мы можем попытаться признать связь желанной и разорвать её. Или не признавать — и остаться связанными навсегда. Третьего не дано. — А что, если мы попробуем признать, но у нас не получится? Что, если Зеркало почувствует фальшь? — Алдус написал: «на уровне магии, на уровне сердца». Зеркало не обманешь словами. Оно чувствует истинное намерение. Если мы скажем «мы хотим быть связаны», но в глубине души будем хотеть свободы — ничего не произойдёт. Связь останется. И через двадцать три дня станет необратимой. Гарри откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Перед внутренним взором проплывали образы: Драко на ступенях Гринготтса с замотанной шарфом рукой. Драко у камина, читающий свитки при свете огня. Драко за завтраком, смеющийся над историей про правила квиддича. И серебристый узор на его руке — точно такой же, как у самого Гарри. Он открыл глаза и посмотрел на свою левую ладонь. Узор пульсировал ровно, спокойно, словно тоже размышлял о чём-то своём. — Малфой, — позвал он. Драко, уже начавший убирать дневник в сундук, поднял голову. — Что? — Мы будем кому-то рассказывать? О связи. О Зеркале. Обо всём этом. Драко замер. Его руки, державшие книгу, на мгновение напряглись, затем расслабились. Он аккуратно опустил дневник обратно в сундук, закрыл крышку и только потом повернулся к Гарри. — Это сложный вопрос, Поттер. — Я понимаю, что сложный. Поэтому и спрашиваю. Драко откинулся на спинку кресла и сложил руки на коленях — левая поверх правой, забинтованной. Его лицо стало сосредоточенным, тем самым выражением, которое Гарри уже научился распознавать: Малфой просчитывает варианты. — В течение лунного цикла — нет. — произнёс он наконец, — Никому. Вообще. — Почему? — По нескольким причинам. — Драко начал загибать пальцы, — Первая: у нас есть двадцать три дня, чтобы разобраться самим. Если мы найдём способ разорвать связь и сделаем это, никто никогда не узнает, что мы вообще были связаны. Это идеальный вариант. Никаких вопросов, никаких сплетен, никаких статей в «Ежедневном пророке». Мы просто вернёмся к своим жизням, и всё. Гарри кивнул. Звучало разумно. — Вторая причина, — продолжил Драко, — если мы расскажем сейчас, нам придётся отвечать на вопросы, на которые у нас самих нет ответов. Что за связь? Как она работает? Почему вы активировали артефакт? Вы теперь вместе? Вы пытаетесь разорвать её или оставить? Ты хочешь отвечать на это? Я — нет. — Тоже верно, — признал Гарри. — Именно. — Драко кивнул, — Третья причина: чем больше людей знает, тем выше риск, что информация утечёт. А когда она утечёт, нами начнут интересоваться. Не только журналисты. Отдел тайн, например. Или коллекционеры древних артефактов. Или те, кто захочет использовать связь в своих целях. Нам это надо? — Нет. — Гарри даже не задумывался, — Определённо нет. — Вот поэтому в течение лунного цикла мы молчим. — подытожил Драко, — Двадцать три дня. Это не так много. Мы можем провести это время, не привлекая внимания. Ты будешь ночевать то у меня, то у себя — под предлогом совместной работы над делом о контрабандистах. Никто не удивится: мы и раньше работали вместе. Уизли, конечно, заметит, что ты стал чаще отсутствовать на Гриммо, но ты всегда можешь сказать, что расследование требует присутствия консультанта. — А если эффекты связи станут заметны? — спросил Гарри, — Ну, ты читал. Сны друг друга. Влечение. Потребность в прикосновениях. Что, если через неделю я не смогу спокойно сидеть на совещании, потому что меня будет тянуть к тебе через весь стол? Драко поморщился. — Если эффекты станут заметны, — произнёс он, и его голос прозвучал суше, чем обычно, — или если мы не найдём способа разорвать связь до конца лунного цикла, мы будем вынуждены рассказать. — Кому? — Самым близким. Тем, кому доверяем. С моей стороны — мать, возможно, Астория, потому что это касается Скорпиуса. С твоей — Уизли, Грейнджер, Андромеда. Тем, кто имеет право знать, почему мы вдруг стали... Неразлучны. Гарри представил этот разговор. Гермиона, конечно, начнёт задавать вопросы — много вопросов, слишком много, — и захочет изучить связь с научной точки зрения. Рон, вероятно, сначала вытаращится, потом начнёт ржать, а потом внезапно станет серьёзным и спросит: «Ты уверен, что с тобой всё в порядке?» Андромеда... Андромеда, будучи Блэк по рождению, возможно, знает о Зеркале больше, чем говорит. — Это будет неловко, — сказал он. — Очень. — согласился Драко, — Но если связь станет необратимой, скрывать её вечно не получится. Особенно если эффекты действительно такие, как описал Алдус. Мы не сможем вечно делать вид, что мы просто коллеги, если нас будет тянуть касаться друг друга при каждой встрече. Гарри вздохнул и потёр переносицу под очками. — Ладно. Двадцать три дня молчим. Если не найдём способа разорвать связь или эффекты полезут наружу — рассказываем. Договорились. — Договорились. — Драко кивнул, — И, Поттер... — Что? — Если мы расскажем, я бы хотел, чтобы это было... Контролируемо. Не спонтанно. Не под давлением. Мы сами выберем момент, сами выберем слова. Я не хочу, чтобы кто-то узнал об этом из газет или потому что заметил, как я на тебя смотрю. Гарри поднял бровь. — А как ты на меня смотришь? Драко замер. На его щеках — Гарри мог бы поклясться — проступил лёгкий румянец. Он отвёл взгляд и уставился в камин. — Это неважно, Поттер. Я просто хочу сказать, что если уж объяснять людям, почему мы вдруг стали... Ближе, то пусть это будет на наших условиях. — Справедливо. — Гарри почувствовал, как уголки его губ ползут вверх, — На наших условиях. Мне нравится, как это звучит. Драко бросил на него быстрый взгляд — не сердитый, а скорее смущённый, — и снова отвернулся. — Не привыкай. Это временная мера. — Конечно, Малфой. Временная. Они замолчали. В камине треснуло полено, выбросив сноп искр. Тинки, всё это время стоявший в углу с подносом, кашлянул. — Тинки не хотел прерывать. — произнёс он, — Но чай остыл. Тинки принесёт свежий. И Тинки хотел сказать, что ужин будет через час. Хозяин и мистер Поттер, вероятно, голодны после операции. Драко кивнул, отпуская домовика, и снова повернулся к Гарри. — Пока сундук открыт, а дневник прочитан, предлагаю сделать перерыв. Я хочу проверить, нет ли в дневнике ещё записей о Зеркале. Но позже. Сейчас — ужин и отдых. — Согласен, — Гарри потянулся, чувствуя, как хрустят позвонки. День действительно вышел долгим. Они поужинали в малой столовой — Тинки подал запечённую форель с овощами, — и разошлись по спальням гостевого крыла. Гарри лежал в темноте, глядя в потолок, и думал о двадцати трёх днях молчания. О том, что если связь не удастся разорвать, им придётся рассказать. О том, как Драко сказал «если заметят, как я на тебя смотрю». И о том, что ему, кажется, хочется, чтобы на него смотрели именно так.