первое свидание

Антон приходит за двадцать минут до назначенного времени. Это его вечная проблема, потому что он никогда не умел опаздывать красиво. Так, как это делают другие люди. К тому же… собственные переживания просто не позволили ему опоздать хотя бы на минуту. А себя и вовсе пришлось сдерживать, чтобы не прийти на два часа раньше. Он маячит у входа в кофейню, переминаясь с ноги на ногу. А в голове прокручивается уже девяносто третий сценарий, как что-то может пойти не так. Но пытаясь совладать со своими переживаниями, он придумывает хотя бы один сценарий, в котором всё идет хорошо, но… не получается. В голову лезут дурные мысли, которые становятся девяносто четвёртой причиной. В руке — скромный букет из ромашек, который он отчаянно сжимает, чувствуя себя таким глупым, как ещё никогда прежде. Слишком старомодно, слишком глупо, слишком выдаёт его переживания о том, чтобы произвести хорошее впечатление. Но куда девать цветы? Не выбрасывать же. Глупый, зачем он вообще их купил? И не просто купил, а придирчиво выбирал аж сорок минут, замучив бедную стажёрку в цветочном, чтобы она выбрала самые свежие и не пожухлые ромашки. Антону почему-то показалось, что Арсению они должны понравиться. Увидев Арсения две недели назад на вечеринке общих знакомых, когда он просто встал на стул и громко начал читать стихи… Когда он смеялся так, будто этот мир существует только ради этого момента… Когда он сиял ярче звёзд на небе... Когда в слегка пьяном состоянии даже ни сразу не сбившись читал стихи. Антон понял. Он понял, что должен что-то сделать. Что он не может пройти мимо и просто забыть этого человека. И не может прийти на встречу с ним без дурацких ромашек. — Привет. — Раздаётся голос сбоку. Антон вздрагивает. Арсений стоит в нескольких шагах от него. Антон косо смотрит на часы — Арсений опоздал на семь минут. Может, намеренно, чтобы не выглядеть таким же отчаянным, как и Антон. Может, были и ещё какие-то факторы. Тёмные волосы слегка треплет ветер. На лице — улыбка, смущённая, но яркая. И глаза. Эти глаза, в которые Антон влюбился с первого взгляда. Те самые глаза, синие, яркие, красивые. В них можно тонуть часами. И любоваться днями и ночами. — Привет. Я думал, что ты не придёшь. — Выдыхает Антон и тут же прикусывает собственный язык. Слишком честное признание, которое не следовало вот так вот открыто говорить. Слишком глупое откровение, от которого хочется ударить себя по лбу. — А я думал, что ты предложишь просто как-нибудь встретиться и пропадёшь. Но ты написал. И очень прямолинейно, назначив день, место и время. Это было… — Арсений делает паузу. — убедительно. И так прямолинейно, что… у меня не осталось шанса. Антон улыбается. Скромно отводит взгляд в сторону, неловко переминается с ноги на ногу и вспоминает. Точнее, видя в своих руках букет ромашек, он вспоминает, зачем он их покупал. Точнее, для кого. — Слушай. — Начинает он, чувствуя, как предательски краснеют щёки. — Это глупо, но… Он протягивает цветы. Руки мокрые, слегка подрагивают, но улыбка с лица не сходит. Он набирается смелости и протягивает цветы, следя за чужой реакцией. Арсений смотрит на ромашки в чужих руках, потом переводит взгляд на Антона. В его взгляде мелькает что-то неуловимое, эмоция короткая, едва распознаваемая. Но Антон смотрит. Смотрит и ощущает гамму чувств — удивление, зарождающуюся нежность, благодарность. — Ты… серьёзно? — Спрашивает он тихо. — Абсолютно. — Найдя в себе силы, более уверенно говорит Антон и подкрепляет свои слова кивком. Он вытирает влажные руки об штаны, чувствуя, как весь страх внутри него приобретает какую-то новую грань. Ему больше не страшно, будто бы взглянув в эти глаза вновь — страх уступает. На его смену приходит что-то нежное, похожее на то, что видел секунду назад в глазах напротив. И эта неловкость… она становится какой-то уютной, детской. Словно, у них первое свидание в жизни, а им не больше четырнадцати и никто из них не знает, что вообще делать. Но им не по четырнадцать, но эмоциям не прикажешь. — Мне никто и никогда не дарил цветы на первом свидании. — Значит, я первый. Арсений подносит цветы к лицу, вдыхая их аромат. Пахнет свежестью, летом, травой и чем-то сладковатым, от чего начинает слегка кружить голову. — Ты странный, Антон. — Тихо посмеивается Арсений. — Знаю. — Окончательно выдыхает Антон, чувствуя, что они уже нащупали между собой что-то… большее. Некую тонкую нить, которая их постепенно свяжет. — Мне это нравится. — На выдохе говорит Арсений, чувствуя появление той же нити. Того же электрического тока, который наклёвывается между ними. Антон открывает дверь кофейни, придерживая её и пропуская Арсения первым. Откуда в нём взялись эти манеры? Всегда ли они были внутри него, но погребённые под слоем абсолютного равнодушия? Или же появились только сейчас, кажется, впервые видя перед собой того, для кого хочется стараться. Для кого хочется быть лучшей версией себя. Маленькая кофейня пахнет корицей и едва уловимыми нотками апельсина. За стойкой дремлет худой парень в фартуке, а из динамиков слышится приглушённая музыка, кажется, что-то похожее на джаз. Антон заказывает два капучино, решив взять инициативу в выборе напитков на себя. Парень моментально поднимается со стула, делая напитки за пару минут. А перед тем как отдать напитки, протягивает две печеньки с предсказанием от заведения. Антон забирает стаканчики и присаживается за столик, который ранее занял Арсений, протягивая ему печеньку и кофе. — Спасибо. — Смущённо отзывается Арсений, притягивая кофе ближе к себе, а взгляд то и дело скользит к ромашкам, лежащим на столе рядом. — Сейчас посмотрим предсказания или чуть позже? — Давай сейчас глянем. — Улыбается Антон, начав разрывать прозрачную упаковку. — Тот, кто сегодня молчит рядом с тобой, уже выбрал тебя. Просто не мешай ему это делать. Антон читает текст с клочка бумаги негромко, а по мере прочтения улыбка становится всё ярче. А как только дочитывает, то моментально поднимает взгляд на Арсения, сидящего напротив, который еле сдерживает улыбку и прикладывает палец к губам. Они молчат. Уютно, тепло и абсолютно комфортно настолько, насколько это вообще оказывается возможным. Вокруг них — лишь тихий джаз, проникающий в самое сердце. — А у меня… — Тихо тянет Арсений, разворачивая свой клочок бумаги. — Самое страшное — сделать первый шаг. Самое правильное — не отпустить руку, когда шаг сделан за тебя. Дочитав, он едва кивает. И непонятно, кому предназначается этот кивок. Себе? Антону? Клочку бумаги с текстом, который так попадает под ситуацию? Но он кивает, несколько раз, каждый его кивок становится более уверенным. Словно слова проникают в самую душу, в самое сердце. — Спасибо, кстати, что сделал этот первый шаг. — Шепчет Арсений, едва накрывая его руку своей. — Я бы точно уж не решился, хотя ты мне очень сильно понравился на той вечеринке… Я бы собирался с мыслями целый год, если не дольше. — Знал бы ты, как я нервничал. — Тихо посмеивается Антон, чувствуя тепло чужой руки на своей. — Неделю тупил, сомневался, не знал, как написать. Стирал и писал заново снова и снова. А потом… устал от самого себя и просто отправил сообщение. Не самое, конечно, лучшее, наверное, даже какое-то дурацкое. — А мне понравилось. — Мягко успокаивает его Арсений одной своей улыбкой. Кофе стынет, но, кажется, стаканчики тут нужны только для вида, чем действительно для того, чтобы пить. Но в горле немного пересыхает от лёгкого волнения, поэтому Антон свободной рукой тянется к стаканчику и делает глоток. На языке чувствуется лёгкая горечь и сладость. Антон любит эту кофейню, заходит сюда почти каждый день, поэтому выбор места встречи оказался вполне логичным. Тем более, что в переписке Антон уточнил сразу, как Арсений относится к лёгким прогулкам и вкусному кофе. Антон переживал перед свиданием как никогда прежде. Сначала хотелось сделать что-то грандиозное, до тошноты романтичное и милое. Потом в голову пришла другая, более трезвая мысль — не нужно перегибать палку. Это их первая встреча, не логичнее ли будет просто встретиться и поговорить, чтобы чуть лучше друг друга узнать? На той вечеринке единственное, что узнал Антон, так это то, что Арсений знает большое количество стихов наизусть, может поддержать разговор на любую тему, а ещё… он очень красивый. Настолько, что следующие несколько ночей после той встречи, Антон видел во снах лишь его. Поэтому, встреча в кофейне показалась наиболее приемлемой и логичной. Тихое и уютное место, вкусный кофе и возможность добраться в любое место, в зависимости от того, как пройдёт их встреча. Разговор завязывается сам собой. Сначала — нейтральная тема, потом — более глубокие истории из жизни, а после — более откровенные разговоры на темы, которые не совсем принято поднимать на первом свидании. Но Антон ловит себя на мысли, что готов перед Арсением оголить всю душу, без остатка. С ним легко, так легко и просто, с кем ещё никогда не было прежде. Арсений чувствует что-то похожее. Некое родство душ, которое возникло по щелчку пальцев. С Антоном легко и комфортно. Он и сам не понимает как так получается, что он легко открывается. Кофе давно допит, поэтому нет причин оставаться тут ещё. На улице прекрасная погода, грех не прогуляться по улочкам, медленно продолжая беседу. Антон вновь открывает перед Арсением дверь, галантно придерживая её, чтобы Арсений вышел. И они не сговариваясь сворачивают левее, идя в сторону местного пруда. Закат постепенно опускается на город, окрашивая небо в розово-золотистые тона, что придаёт их вечеру ещё больше атмосферы. Даже ветер, который слегка треплет волосы, не ощущается противным. Он тёплый, комфортный, слегка освежающий. Они доходят до пруда, останавливаясь чуть дальше от семьи, которая пытается кормить лебедей хлебом. Где-то вдали слышится приглушённый лай собаки и детский смех. Антон смотрит на отражение Арсения в воде — размытое, но всё ещё прекрасное. И почему-то появляется лёгкий страх. Страх повернуть голову. Боится, что если посмотрит на него сейчас, то не сможет сдержать то, что медленно нарастает внутри на протяжении всего этого вечера внутри. А нарастает там что-то огромное, почти пугающее своей силой. И пальцы становятся влажными, хотя на улице уже не жарко. — Красиво здесь. — Тихо говорит Арсений. Его голос звучит мягче, чем ранее, будто он тоже это чувствует. Чувствует и боится спугнуть этот прекрасный момент. — Ты часто сюда ходишь? — Не часто. — Антон наконец находит в себе смелость повернуться. — Но теперь, наверное, буду чаще. Их взгляды встречаются. Глаза Арсения кажутся голубыми, яркими, как небо в самый солнечный и ясный день. Он смотрит не отрываясь, и на его лице нет привычной смущённой улыбки. Там что-то другое. Что-то, от чего у Антона перехватывает дыхание. Арсений делает несмелый шаг навстречу. Совсем маленький, почти незаметный. Но Антон чувствует его так ярко и остро, почти каждой клеточкой своего организма. Потому что расстояние между ними теперь — не больше вытянутой руки. И запах. Тот самый, который Антон запомнил ещё на вечеринке. Что-то древесное, чуть сладковатое, с лёгкими нотками мяты. Арсений пахнет так, будто его только что обнял летний лес. — Замёрз? — Шепчет Арсений, замечая, как Антон чуть вздрагивает. Не от холода. От предвкушения. От нахлынувших эмоций. — Нет. — Едва слышно отвечает Антон. — Это… это другое. Арсений понимает. Не спрашивает, что именно. Просто медленно, очень медленно поднимает руку и касается пальцами запястья Антона. Мягко, аккуратно, практически не ощутимо. Но Антон чувствует. Чувствует мурашки, которые появляются на его коже. Чувствует лёгкий жар, который его окутывает. Чувствует, как щёки начинают пылать. Он касается не просто к запястью. Касается туда, где бьётся пульс. Его пальцы прохладные, но это прикосновение всё равно обжигает. Антон чувствует, как сердце колотится сильнее, быстрее, громче. Дрожь пробегает от точки касания вверх по руке, к локтю, к плечу, к самому затылку. Та самая дрожь, которая живёт в кончиках пальцев и заставляет их неметь. — Слышишь? — Шепчет Арсений, чуть надавливая подушечками пальцев на тонкую кожу. — Твоё сердце. Оно колотится как бешеное. — Оно такое не всегда… Только сейчас, когда ты рядом. — Выдыхает Антон, даже не успевая подумать о том, насколько же это откровенно. Арсений не смеётся, не подкалывает. Он просто водит большим пальцем по внутренней стороне запястья Антона, вычерчивая невидимые узоры. И от каждого его движения у Антона подкашиваются колени. В прямом смысле. Он делает шаг вперёд, чтобы не упасть, и этот шаг оказывается шагом прямо в личное пространство Арсения. Теперь они стоят почти вплотную. Так близко, так рядом, что Антон чувствует дыхание Арсения на своей щеке. Оно тёплое, чуть прерывистое. В носу ощущается всё тот же древесный аромат, смешанный теперь с запахом ромашек, которые Арсений так и не выпустил из рук. — Можно? — Шепчет Арсений, и его голос дрожит. Впервые за весь вечер. Антон не спрашивает, на что именно у него спрашивают разрешение. Он и так знает. Вместо ответа он закрывает глаза и наклоняется сам. Всего на пару сантиметров. И останавливается в миллиметре от губ Арсения, чувствуя чужое дыхание на своих губах. Сердце колотится где-то в горле, а пальцы немеют окончательно. Тишина вокруг становится абсолютной, будто мир замирает. Первый поцелуй случается не тогда, когда их губы встречаются. А секундой раньше — когда они оба выдыхают одновременно, и этот выдох смешивается в воздухе, становясь одним на двоих. А потом — касание. Робкое, неуверенное, почти детское. Губы Арсения мягкие, чуть солёные от ветра, и пахнут корицей — той самой, из кофейни. Антон чувствует, как подрагивают ресницы Арсения, касаясь его скулы. Как Арсений тихо, едва слышно, вздыхает прямо в поцелуй. Как его свободная рука ложится Антону на затылок, пальцы зарываются в волосы, и это… Это просто разрывает всё внутри от нежности. Они целуются долго. Или не очень. Антон попросту теряет счёт времени, потому что сейчас… важны только ощущения. Тепло, которое разливается от губ по всему телу, лёгкая сладость на кончике языка, лёгкое головокружение, когда Арсений чуть отстраняется, чтобы перевести дыхание, а потом снова прижимается, словно боясь, что этот момент исчезнет. — Ромашки… — Шепчет Арсений, когда они наконец отрываются друг от друга. Его глаза блестят, глядя на Антона. — Я никогда не думал, что можно так влюбиться в цветы. И в того, кто их подарил. Антон улыбается. Глупо, широко, до ушей. У него всё ещё дрожат руки, но теперь он знает, что эта дрожь не от страха. Она от счастья. — Пойдём? — Предлагает он, беря Арсения за руку. Переплетает пальцы, чувствуя, как идеально они ложатся друг в друга. — Я провожу тебя. — А может, не надо провожать? — Тихо смеётся Арсений. — Может, просто… побудем ещё? Здесь. Вдвоём. Антон оглядывается по сторонам. Та семья, кормившая уток и лебедей хлебом, уже ушла. И вокруг них — никого. Будто бы весь парк принадлежит только им двоим. Они садятся на траву прямо у воды. Плечом к плечу, бедром к бедру. Хочется быть ближе. Букет ромашек Арсений кладёт рядом, не в силах перестать ими любоваться. Где-то вдалеке всё ещё плещутся лебеди, но это где-то там. А между ними — только тишина, тёплый ветер, запах воды и чужого дыхания. И руки, которые так и не расцепились. — Знаешь… — Говорит Арсений, кладя голову Антону на плечо. — Я боялся, что это будет просто ещё одно свидание. Из вежливости, но оказалось… — Что оказалось? — Шепчет Антон, уже по-свойски целуя его в макушку. — Что я не хочу, чтобы этот вечер заканчивался. Антон молчит, сжимая его руку крепче. Смотрит на небо, которое постепенно становится темнее. Пальцы больше не дрожат. Они просто горят — ровным, спокойным, тёплым огнём. И это самое правильное чувство, которое Антон испытывал за всю свою жизнь.