На скамье подсудимых

— Ты серьезно? — Маркус задыхался от смеха. — Гэвин Рид? Воришка? — Он звонко ударил руками по ляжкам, в очередной раз болезненно согнувшись от смеха. Коннор потирал переносицу. Ему было не так смешно, как его другу, точнее, ему не было смешно. — Как он вообще может работать психологом, вытворяя такое вне университета? — Сетовал Андерсон, словно его разочарование было очень личным по отношению к Риду. Они сидели за столиком в любимом баре, который не особо пользовался популярностью у шумных компаний тусовщиков. На фоне играла расслабляющая живая музыка трамбона и скрипки, которую иногда перебивали клавиши пианино. Манфред почти перегнулся через столик, ткнув указательным пальцем в лоб Коннору. — Дурак. — Эй, ты чего? — Он тут же потер тронутое место. — Чего это я дурак? — Гэвин Рид воришка. — Хитрая улыбочка поползла вверх. — И что в этом хорошего? Чего лыбишься? Белые зубы считай светились в слабом свете далеких ламп. — Это прекрасно, Коннор, ты же можешь собрать на него компромат! До этого унылое лицо вдруг осветилось озарением, а затем промялило: «Точно...» Идея сначала показалась ему гениальной и поистине великолепной, а потом он посмотрел на своего не особо трезвого друга и понял, что эта идея была придумана в полупьяном бреду, а значит, не такая уж она и хорошая. Коннор подозвал официанта, чтобы закрыть счет, положил чаевые в виде десяти процентов от всего заказа в конвертик и стал надевать свой черный бомбер. Не долго думая, Маркус тоже стал собираться, но так и не нащупав ключей от машины, недоуменно почесал затылок. Андерсон, уже догадавшись обо всем, уставился на него, как на мартышку в зоопарке. — Ты что, ключи потерял? Тот быстро закивал, хотя напуганным и сильно расстроенным не выглядел, будто у него еще где-то пять таких же красных майбахов стояло в гараже, покрываясь слоями пыли. — Пойду спрошу у персонала. — С этими словами мулат встал из-за стола и пошел к барной стойке. Ну, как пошел, скорее поволок своими пьяными ногами, как неловкая шарнирная кукла. Плюхнувшись около бара, он тяжело вздохнул, подбирая слова, но бармен уже обо всем догадался и протянул ему ключи с убогим брелком с надписью «I'm alive». — А как вы поняли, что ключи мои? — Манфред озадаченно покрутил ключами у себя на пальце, как идиот. Неизвестно, что ожидал услышать пьяный Маркус. Услышать, что он выглядит достаточно солидным для этой машины? Услышать, что красный майбах подходит к его модной лысине? Да что угодно, он просто хотел внимания к своей персоне, будто в университете этого внимания было не предостаточно. — Кое-кто подсказал. — Он кивнул в правую сторону. Маркус повернул голову в бок и увидел голубоглазого блондина, который легонько махнул ему ручкой и отвернулся, вернувшись к разговору с еще одной его студенткой, с Норт Пирс. Та выглядела не очень веселой, что-то бурно объясняя парню, иногда отвешивая собеседнику щелбанов. В груди разлилось неприятное тепло, какое бывает при спорах и обвинениях. Интересно, какие у них отношения, неужели за такой короткий срок Саймон Ламберт успел завести себе девушку с его то характером? В этом слабом свете блондин казался таким серьезным и «сладким», наверняка от него вкусно пахнет, если придвинуться поближе. Аспирант поглазел на них еще какое-то время, а затем молча вернулся к другу. На вопрос Коннора, почему он такой растерянный, он лишь отмахнулся. Неужели он заревновал своего студента к другой своей студентке? Чушь собачья. Свежий воздух придал трезвости и он уселся на водительское кресло. Правда, через некоторое время Андерсону все таки удалось вытащить его, применяя не малую силу, считай, волоча его по земле, как капризного ребенка, и бросить на пассажирское. — Еще раз попробуешь сесть за руль пьяным, и я надеру тебе зад. — Пробурчал друг, вставляя ключи зажигания.

***

Прошло жалких полтора месяца. Почему-то, после той ситуации с больницей, Ламберт обходил своего куратора стороной при любой возможности. Он чувствовал себя неловко от того, что мужчина видел его беспомощно падающего на асфальт от какой-то там обычной панической атаки. Гордость старого Саймона никуда не ушла, но он не то, чтобы пытался от нее избавиться. Маркус Манфред же какое-то время пытался заводить с ним легкие диалоги, словно хотел показать, что его отношение ничуть не изменилось, что он уважает его также, как любого другого студента, но вскоре оставил его в покое, когда понял, что блондину категорически не нравится задерживаться с ним после лекций и обсуждать погоду. Все время до начала учебной практики Саймон общался с Джошем и Норт. С первым они прогуливали лекции в компьютерном клубе, а со второй ходили в кафе и бар, будто и вправду встречались, таская друг друга по свиданиям, но на самом деле после того раза, как блондин попал в больницу из-за уличной перестрелки и не пришел на запланированную с рыжей барышней встречу — она хорошенько его так отмутузила за те два часа ожидания. Пришлось рассказать все без утайки. Норт стала первой в новом университете, кому он рассказал немного о своем прошлом и первой, кому он признался в своей гомосексуальности, боясь, что возникнет недопонимание. Но она оказалась неплохим другом, с которым у них куча общих тем и интересов. Иногда в коридорах его ловила Кэра из студсовета и вновь и вновь намекала на поход к психологу, но тот отнекивался и сбегал, как последний трус. Коннору пришлось посещать не совсем, по его мнению, компетентного психолога. Он стал говорить больше, но не об основной проблеме: он стал делиться тем, как его раздражают некоторые ученики, как он ненавидит неудобную доску в какой-то там аудитории, которая постоянно застревает, как в последнее время поздно включаются фонари на улицах. Он говорил, все, кроме того, что действительно требовало решения, но Гэвин Рид не давил на него, словно понимал, что так просто он ему не признается. Коннор неосознанно оглядывал его кабинет, когда тот отворачивался, будто искал, за что можно зацепиться в своем расследовании, а иногда, очень редко, — незаметно следовал за ним до машины. Но Рид вел себя до тошноты хорошо, словно тот вор в молле был его злым братом близнецом. Единственное, что замечал Андерсон, — короткие смешки и ухмылочки, которые иногда не сдерживал психолог, показывая свою настоящую натуру.

***

Начало учебной практики у геологов всегда говорит о том, что какие-то две недели им придется страдать в зонах, где не ловит сеть, спать в маленьких палатках и шугаться от воя ветра по ночам, крича, что это медведь гризли пришел по их душу, который, к слову, там обитать не может. Такие поездки Саймону очень нравились, ведь именно из-за них он и стал геологом. Свежий воздух, треск костра, пение птиц ранним утром, визгливые крики одногруппниц, заметивших ужа неподалеку — рай для ушей. И середина осени — то, что нужно для таких походов. Ведь именно под дождь и гром Ламберт засыпает лучше всего. Манфред сегодня был немного подуставшим, поэтому сидел за столом, а не ходил взад и вперед перед доской. Когда студенты немного подутихли, он сделал глоток воды и прочистил горло. — Как вы знаете, началась ваша любимая практика. — Он легко и по доброму улыбнулся, хотя сказанное было ничто иное, как сарказм. — Мы с педагогами уже разбили вас на три группы. Говорю сразу, группу поменять нельзя, потому что списки уже готовы и никто их переделывать ради нескольких человек не будет. Дальше он рассказал о том, куда отправятся группы. Первая, под руководством Элайджи Камски (заместителя директора) посетит полуостров Кьюино, вторая группа Аманды Эйнсворт (директрисы) побывает на прибрежных скалах Маркетт, а третья, под присмотром самого Маркуса Манфреда, отправится на озеро Пикчерд-Рокс. Манфред очень воодушевленно рассказал о местах экспедиции, явно осчастливленный новостью о том, что будет сам руководить группой. Конечно, Ламберту определенно хотелось на полуостров, тем более ему хотелось познакомиться с Элайджой Камски, который был известен, как лучший выпускник университета, способный исследователь и профи в своем деле — наставник, о котором можно только мечтать. Но, к привеликому сожалению, он будет «купаться» в озере вместе с надоедливым аспирантом, который, по его мнению, ничего не смыслит в экспедициях и наверняка заведет их вглушь. А самое обидное — ни Норт, ни Джоша в третьей группе не оказалось, так что придется тухнуть в палатке одному, потому что еще в начале семестра он произвел на своих однокурсников не самое лучшее впечатление... Мулат, с обворожительными радужками небесно-голубого и изумрудно-зеленого цвета, поднялся со стула, привлекая внимание студентов. — А, и пока не забыл, поездка продлится две недели. Кэра пришлет вам списки того, что следует с собой взять на такой срок. Все обреченно повздыхали. Две недели — это не очень много, но почему-то пятикурсники надеялись, что в этом году их пожалеют и сократят дни страданий. Джош пихнул приятеля в плечо. — Чего такой довольный? Ты наверное прослушал, но твоей возлюбленной в твоей группе нет. Ламберт закатил глаза. — Она мне не возлюбленная. — Но ты сразу понял, о ком я говорю. — Он заиграл бровями. Джошу он никогда не говорил, что играет за голубую команду, ему казалось, что ни один выходец из армии такого не поймет и не одобрит, так что в глазах Джоша — Норт была его объектом симпатии. Но, если быть честным, — Норт последняя девушка, с которой бы даже Саймон натурал стал встречаться. Да скорее с задроткой Кэрой, чем с этой рыжей липучкой. — Как хорошо, что ты в другой группе. — Блондин подколол его в ответ. — Злюка ты, Саймон. Он тихо посмеялся, уткнувшись в телефон, чтобы не продолжать разговор. Новый Саймон, как можно было давно догадаться, болтать не особо любит. Уоррен почесал щеку и тоже уткнулся в мобильник. Вдвоем они были похожи на телефоно-зависимых, которым до балды, что говорит куратор. В целом, им и вправду было до балды.

***

Уже через несколько дней Саймон покачивался в душном автобусе. По окну стекали капельки воды — осень давала о себе знать. Единственное пустое место было рядом с ним, по крайней мере, ему так казалось. Он не особо расстроился и усадил туда свой набитый рюкзак. Дорога составляла девять часов, мучительных девять часов в жарком авто. Саймон засунул проводные наушники и положил голову к окну и ее стало легонько постукивать о стекло, но ему было слишком хреново, чтобы думать об удобстве. Через какое-то время он уснул. Снились ему далеко не единороги: он жмурился, хмурил брови и что-то болтал во сне. Сначала его хотела разбудить парочка одногруппников, когда заметила такое поведение, но засомневалась и не стала, будто боясь, что он их укусит. Его разбудил Маркус, аккуратно дернув за плечо. Вот его то он и не пугал, а напоминал аспиранту маленького котеночка, который дергается во сне от голода, но проснуться не может. — У нас остановка около моста Макино, все пошли обедать в столовую. Блондин отвернулся к окну, засунув выпавшие наушники обратно в уши. — Я не голодный. — Даже в туалет не хочется? — Улыбнулся Манфред своей дебильной хитрожопой улыбкой. Автобус уже был пуст, они были только вдвоем, от чего у Саймона голова ходила кругом. Ему хотелось, чтобы он поскорее оставил его в покое, но тот, кажется, не собирался уходить вот так просто. — Тогда скажи, что тебе взять. Поешь потом. Он глянул на него, нахмурившись, но постепенно лицо расслабилось. Кажется, ему все таки немного не хватало вот такого надоедливого мулата рядом. — Маркус, отвали. Аспирант сначала удивился неформальному обращению, но потом хрипло засмеялся, кажется, ему это понравилось. — Маркус не отвалит, пока ты не скажешь, что тебе взять. Если посмотреть со стороны, то они похожи на женатую пару. Блондин — вечно недовольная жена, у которой нескончаемый ПМС, а мулат — муж, который все время пытается ей угодить и пляшет рядом, как клоун, желая вызвать у нее хоть самую маленькую и короткую улыбку. Сдавшись, он повернулся к куратору и натянуто улыбнулся. — Собаку на гриле. Манфред оголил зубы, смущенно улыбаясь, словно ему нравилось вот так поддразнивать студента и получать колкие ответы. — Я же не уйду, пока не скажешь. — Он наклонился еще ближе. От чего-то сердце блондина неистового заколотилось. Его лицо сразу стало серьезным, когда он подумал об очередной панической атаке, но заколотилось оно от этой странной близости. Саймон облизнулся, смотря на его губы. Он бы попросил на обед легкий чмок от куратора, но наверняка это было бы странно. — Сэндвич, любой, мне без разницы. — Слушаюсь и повинуюсь. — Он наигранно поклонился и ускакал из автобуса, как влюбленная школьница. — Какого хрена он со мной заигрывает? — Прошептал блондин, зарываясь носом в свою толстовку. Через полчаса все сытые вернулись в автобус. Манфред плюхнулся рядом с ним, сбросив рюкзак под передние сиденья и протянул два съедобных треугольника. — Один с ветчиной, другой с курицей. — Улыбка, видимо, так и не пропадала с его лица все это время. — А я хотел с говядиной. — Наигранно отвернулся блондин, войдя во вкус этих игр. Флирт был настолько заметным, что не остался без внимания других студентов, которые незаметно шушукались, исподтешка фотографируя парочку. — Мне тебя покормить? — Он демонстративно придвинулся чуть ближе. Ладно, это уже выходило за все рамки приличия. Ламберт принял еду из рук куратора и пихнул его в плечо, намекая на то, что тому стоит отлипнуть. — Вернись на свое место, пока я не написал заявление, что до меня домогается препод. — Да ладно, мы же не в школе. — Я серьезно. Маркус вздохнул, словно его отшили и засобирался встать и уйти. — Спасибо. — Тихо пробубнил блондин. Манфред самодовольно улыбнулся. — Будешь помогать с организационной работой в знак благодарности. Он шумно выдохнул и спустился в кресле, снова зарываясь носом в толстовку, явно не обрадованный такой просьбой. Как только куратор ушел, он смущенно заулыбался, скрывая улыбку за воротником толстовки. «Подлый Маркус Манфред», — подумал Саймон, прежде чем снова уснуть под шум дождя.