Кислов, хватит!

Мы пришли к нему, всё шло хорошо, но он постоянно пытался меня потрогать: то колено погладит, то начинает взбираться выше. Я постоянно убирала его руку. — Кис, ты чё делаешь? — спросила я со злостью. — Да ты заебала. Он навис надо мной, разрывая одежду. Я пыталась сопротивляться, пока он целовал меня, я отстранялась. На мой рот легла большая ладонь юноши, руки мои были прижаты к кровати другой его рукой. — Заткнись и наслаждайся, — рявкнул он, резко и глубоко проникая в меня. Я ощутила резкую боль, слёзы стекали по моим щекам. Он убрал руку от моего рта. — Остановись, пожалуйста… Но он будто бы не слышал, влепил мне пощёчину и продолжил, крепко держа мои руки. Я перестала сопротивляться — это бессмысленно. Процесс длился ужасно долго, я плакала молча, слыша его глухие и хриплые постанывания. Но уже не просила остановиться… Наступил конец процесса. Он оделся, я тоже быстро оделась, ощущая, как кровь течёт по моим ногам. — Если кому-то скажешь — убью, — с холодом сказал кареглазый. Я кивнула и быстро ушла домой. Дома я несколько часов просидела в ванной. Пришёл брат и обеспокоенно спросил, всё ли у меня хорошо. Я ответила положительно и ушла в свою комнату Всё это время я чувствовала себя так, будто меня заживо топят в мутной ледяной воде — ни выдохнуть, ни всплыть, ни закричать. Только пузыри идут наверх, а на берегу никто не слышит.