Мой спутник

—Не останешься ещё на часок? — Карие глаза держат в поле зрения, наблюдают за движениями в другом углу комнаты. Там уже собирают в рюкзак свои вещи. —Не, родители строгие, знаешь же. — Бросает Эйс, спиной ощущая, как его внимательно изучают. Аж до дрожи в коленях. —И когда это мешало тебе? Действительно, для такого бунтаря, как Грит никакой запрет помехой не был. Он же всегда сбегал, делал, что вздумается. Дело было в другом. Отсюда хотелось сбежать, от этих глубокий карих глаз, за которыми невозможно было прочитать ни мысли, ни эмоции, ни намерения. —Ну да. Просто сегодня там праздник какой-то семья отмечает. Я должен там быть. — Врать было тяжело, даже учитывая то, что в лицо собеседника он не глядел. Казалось, что Казами всегда знает, что у тебя внутри и о чём ты думаешь. —Ты же ненавидишь эти праздники. И в прошлом году с такого же сбежал. — Парировал брюнет, замечая, как там повели плечом, закрывая рюкзак. —Ну да... — А память у его друга хорошая. Даже слишком. — Но в этот раз на меня надавил отец... —Но дело же не в этом? — Пронеслось совсем рядом. Эйс даже вздрогнул, после чего все же обернулся. То, как парень бесшумно ходил, порой поражало сознание. Ну точно не человек, а ниндзя из фильмов, что крутят по телеку. —Слушай, как есть, я так и сказал. — Попытка в убедительность, для пущей уверенности расправить плечи, взяться за лямку рюкзака покрепче. —Как есть - ты промолчал. А что сказал, то всё наврал. — Голос спокойный, но нажим в нем слышен, брови чуть заметно съезжают к переносице. Понемногу начинает злиться. —Как хочешь. — Снова жмёт плечом, хмыкая, но тушуется и делает шаг назад, когда к нему делают стремительный вперед, выбивая воздух из груди, хотя и пальцем не тронули. —Я ответов хочу. — На мгновение в узких глазах чудится живая обида. —Шун... —Это из-за того раза, да? — В тишине сердце бьется очень даже громко, больно давя на рёбра. — Ты же обещал, что это ничего не поменяет между нами. — Челюсти крепко сжимаются от досады. —Будто легко забыть, что я тебе нравлюсь. — Он прикусывает губу, смотря на черную макушку - в глаза не может. —Ты же обещал... — Ладони сжались в кулаки, пальцы впивались в кожу. — Ты сам выпытывал рассказать, что же со мной происходит, о чём я думаю. И пообещал, что чем бы это ни было, ничего не изменится. Конечно было глупо полагать, что правда не понесёт последствий, но верить в это очень хотелось. Ему же слово дали, а Эйс их на воздух не бросал. —Я знаю... — Тяжкий вздох, отчаянная попытка придумать, как быть. — Но ведь это напрямую касается меня. И чёрт...ты продолжаешь обо мне чересчур заботиться. Я твой взгляд на себе кожей чувствую. Ты вечно следишь за мной, просишь остаться с тобой подольше. И даже в твоих дурацких стихах я понимаю, что речь обо мне. — Он нервно тараторил, жёстко цедя. —Дурацкие?... — В груди кольнуло. Слова оказались тише, чем хотелось бы. Грит хотел зарядить себе пощёчину. Сам же когда-то нахваливал творчество друга и уговорил его свои строки записывать в тетрадку, показывать друзьям...даже в конкурсах участвовать. —Я не это имел в виду... —Не важно... — Тишина никому не нравилась. В ней было слишком много недосказанности и холодной горечи, щипавшей горло. — Я же не выхожу за рамки дружбы. Просто мне с тобой интереснее, чем с остальными. —Наладь контакт со старыми друзьями. — Как-то слишком резко выдал он это. А мелько глянув на Шуна - пожалел о своих словах. Казами отличался особой стойкостью и загадочностью. А сейчас выглядел так, словно ему сообщили, что кто-то умер. Таким его видел лишь Дэн, когда позвонили и сказали о смерти Шиори. Грит, когда ему рассказали, даже не мог представить, насколько чужеродно выглядят в обычно непроницаемых глазах эти отчаяние и страх. А мокрый блеск и вовсе добивал. — Шун... Я... —Я тебя понял. — Шаг назад. Второй. Освободить чужое пространство. —Шун, погоди, я не так хотел сказать... — Вот дурная же привычка говорить, не подумав как следует. —Ты домой собирался. Иди. — Казами развернулся, парой коротких, но резких шагов преодолел треть комнаты и скрылся на лестнице, ведущей на второй этаж. —Шун! Да погоди ты! — Однако отмереть и побежать следом Эйс не решился. Так и стоял пару минут у двери, а после вышел и направился домой. Две недели назад Грит вынудил Казами рассказать, что же его тревожит, думая, что всё дело в предстоящих экзаменах, трудностях со сверстниками или ещё что. А получил признание в лоб. А ведь никто не просил вытягивать наружу потаённые секреты, но сам же полез... И сейчас чувствовал ощутимую тяжесть в груди, вызванную гадкой и липкой виной. Шун ведь предупредил, что не стоит об этом говорить, а Эйс ему не поверил. *** Починить сломанную вазу тяжело. Ты можешь собрать осколки, сложить их вместе и склеить. Но трещины все равно будет видно, из них будет просачиваться вода, а от малейшего грубого касания керамика снова посыпется. И с Шуном было, пожалуй, так же, подумал Грит, выкидывая разбитую вещь в мусор. Мама расстроится, но вида не подаст. Скажет, что купят новую, хотя эту вазу привез ей отец с какой-то выставки. Она ей очень дорожила и всегда именно в неё с особой любовью ставила букеты цветов, что ей дарили по праздникам. Вздохнув, Эйс потёр лоб ладонью. Что-то в последнее время он всё ломает. Не нарочно, но стремительно. Точно всадник апокалипсиса. С их последнего разговора с Шуном прошёл месяц. Чёртов месяц. От Казами ни слуху, ни духу. В школе не пересекаются, из команды по волейболу он ушёл, после уроков нигде не задерживается. Грит уже успел подумать, что медленно сходит с ума. А может и не было никогда никакого Казами? Брови хмурятся. Ну что за бред он сейчас думает? Ладонь шарит в кармане, находит телефон, судорожно ищет переписку с парнем. —Фух... Он вглядывается в контакт "Зануда Зелёная". Почему зелёная? Да потому что этот цвет упорно встречался в образе Шуна. Брелок на ключах в виде четырёх листного клевера, ветровка с двумя белыми полосками по рукавам, шнурки на кроссовках, кармашки на рюкзаке, обои на телефоне, даже корпуса ручек. Всё было зелёным. И даже вспоминая их прогулки, представляется парень исключительно на фоне кроны деревьев, или лежащим в сочной траве. —Овощ ты тот ещё. — Роняет вздох и нажимает на кнопку вызова, прикладывает динамик к уху. Ощутимо долго тянутся минуты, гудки раздражают. Конечно же он не возьмёт трубку. Это же Казами. Даже не так. Это обиженный Казами. Отвергнутый Казами. — Чтоб тебя... Короткий взгляд на настенные часы. Восемь вечера. Самое время же в гости наведаться, да? *** Особняк Шуна был, пожалуй, меньше по размерам, чем его собственный дом, однако бо́льшая площадь занята лесом и небольшим озером. Двери в здание были тёмными и тяжёлыми, всегда поселяли в голове тревожные мысли, словно специально отпугивали. Эйс нерешительно стучит. Ему вряд-ли откроют. Да и скорее всего хозяин дома уже в курсе о пришедшем госте. Грит не знает как, но Казами всегда говорил о приходе гостя за минут пять до послышавшегося стука. Загадка, не иначе. —Хэй, Шун? — Он на пробу толкает дверь. Незаперта. Очень странно. И страшно. И второе, пожалуй, беспокоит больше. — Я вхожу... Мурашки липкой сворой ползут по спине, такое отвратительное чувство. Длинные коридоры, малое количество освещения. Эйс никогда не понимал, зачем нужен такой особняк этим двоим. Могли бы и в нормальной квартире жить, а не на отшибе города. —Шун... Я знаю ты не хочешь, но нам надо поговорить. Он брел по коридорам, поднялся по лестнице на второй этаж. На нервах даже ступеньки пересчитал - пятнадцать. Дверь в комнату Шуна особыми приметами не отличалась, но была на ней выцарапана птица, маленькая, неприметная, но ориентиром в этом доме она стала отличным. —Шун... — Эйс вошёл, зацепился взором за кровать - пусто, письменный стол - тоже пусто, окно... — Шун! Казами любил сидеть на подоконнике и глядеть в даль темной чащи. Это очень помогало сосредоточиться и хорошенько всё обдумать. —Ты вошёл на частную территорию. За это статья есть. — По его интонации даже не поймёшь, что у него на уме. Любит же он скрываться. —Папа отмажет. — Махнул рукой. — Я извиниться хотел. —Не стоит. Мне это не нужно. Я не принимаю твоих извинений. —Так коммуникации не строятся. — Грит стиснул зубы. Шун очень обиделся. И очевидно уже пытается вытеснить его из своей жизни. Совсем. И от мыслей о таком неприятно скрутило желудок. — Я не хочу терять тебя. —Ты не хочешь терять нашу дружбу. — Буркнул брюнет. — Но ты мне не друг, понимаешь? — Он скрестил руки, неосознанно обнимая себя, отгораживаясь. —Я не хочу терять именно тебя. — Неуверенно вырвалось. — Без тебя, кругом зима. —Зима? На улице же весна. — Не понимающе спросил он. —Ты зелёный. А без тебя всё серое. —Тебе бы дамские романы писать. — Казами так и не повернулся к нему, но Эйс уверен, что он закатил глаза. —А ты у нас прям книжный герой, от одного взгляда на которого я должен буду потечь. — Фыркнул Грит. —Боже упаси. —Ты же вроде не верующий? — Он решил подойти ближе. —Видишь до чего ты меня довёл? До религиозного бреда. Уйду в монастырь, лишь бы тебя не видеть. — Он всё же обернулся через плечо. — Не подходи. Эйс остановился. —Почему? —Не стоит. Лучше уходи. Грит осмотрел комнату, взгляд зацепился за тетрадь в мусорке. —Твои стихи... —Они дурацкие. — Напомнил брюнет. —Вовсе нет... Язык мой дурацкий и голова дурная... Казами лишь пожал плечом. —Шун, мне правда жаль, что я так сказал и... —Мне всё равно. — Перебил он. — Мне не нужны извинения. Мне не нужна наша дружба. Мне не нужен ты. Просто уходи. —...Ты же врёшь. Я тебе нужен. —Это меня и бесит. — Повисла тишина. Своим грохотом она заложила уши, заставила нервно теребить рукава кофты. — Ты мне нужен. А я тебе нет. Эйс встрепетнулся. Как же не нужен? Очень нужен. Только всей природы этого чувства он ещё не мог понять. —Нужен... Но ты прав. Я не знаю, как именно хочу держать тебя рядом. Но я хотел бы, чтобы ты дал мне время. Я могу попросить об этом? — Его глаза наполнились надеждой. Он был готов разобраться во всём, рассмотреть ситуацию иначе. Но без согласия Казами это всё не имеет значения. —Время? Оно может заставить меня зачахнуть. — Он фыркнул, сжимаясь. — Давай только без твоих глупых шуток. Грит сдержал смешок, мысленно закрепил мысль о том, что его друг тот ещё овощ. —Но ведь когда ты садишь семечко, оно не сразу становится тыквой, правда же? Шун снова обернулся, глядя на уверенного парня. —Ты ещё и садовод? От такого серьёзного тона Эйс всё же засмеялся, довольно громко. А после вытер выступившую влагу ребром ладони. —Я стараюсь совершенствоваться во всех сферах. —Ясно. — Брюнет устало вздохнул. — И ты хочешь слушать мой романтичный бред? —Не думаю, что ты скажешь что-то в таком роде. —А если я скажу, что твои глаза похожи на луну? — Он слегка прищурился, отчего его глаза стали ещё меньше и почти слились с тенью от чёлки. —Луну? — Переспросил он. —Ну да. Такие же серые и круглые. От них веет той же загадкой и так же они меня манят. Я был бы готов смотреть в них всю ночь напролёт, как смотрю на луну. Она столь же недосягаема для меня, как и ты. Но именно в её свете я чувствую особое тепло и спокойствие. — Шун не стал отводить взгляд, он смотрел на него, ощущал собственное сердцебиение где-то в груди. На щеках теплел румянец, руки слегка покалывала дрожь. Он много размышлял об этом сравнении, но никогда не думал, что решится сказать его. Грит же замер, ощущая ускорение пульса и сбивчивость дыхания от удивления. Луна значит? Ни асфальт, ни скука или грязь, ни офисная одежда, а луна. Неужели он мог быть для кого-то таким? Загадочным, но родным. —Действительно романтичный бред...как додумался? — Он неловко усмехнулся, вплёл ладонь себе в волосы на затылке, чуть сжимая. —Ты волнуешься. И краснеешь. — Подметил Шун. —Эй, не переводи тему! —Я подмечаю детали, которые мне интересны. Вот и всё. — Дал он неоднозначный ответ. —Как же ... — Буркнул, сверкая чуть хмурым взглядом . — Так дашь время? —...Будто я могу от тебя отказаться. — Брюнет поджал колени к груди, обнял их руками. —А что, не можешь? —Где ты видел, чтобы Земля отказывалась от Луны?