Эхо сквозь время | Echoes Across Time

Примечание: Курсив обозначает диалог на эльфийском.

***

Точка зрения Соласа Он широкими, уверенными шагами продвигался по Перекрёстку. В левой руке он сжимал посох, который ему подарила Фенлин, используя его как трость, пока пробирался через каменные завалы. Он вспомнил выражение лица Фенлин, когда она протягивала ему этот посох. Её янтарные глаза были полны тревоги, хотя она и пыталась это скрыть. Он перевёл взгляд на сферу, венчающую навершие посоха. Он ощутил колоссальное расширение её силы, едва ступив на Перекрёсток, и лёгкая улыбка тронула уголки его губ. Она знала, что здесь его сила станет мощнее — именно поэтому и попросила его взять посох. На мгновение он остановился, оглядывая разрушенные руины того, что когда-то было оживлённым городом путников, и почувствовал укол сожаления. Разрушения, простирающиеся перед ним, стали следствием возведения Завесы. Всё, что они с его народом построили, было неразрывно переплетено с Тенью и магией. Он всё ещё видел фрагменты огромных зданий, парящие среди облаков, и тяжело вздохнул. Он безумно скучал по своему прежнему дому, и всё же было многое, что не вызывало у него ностальгии. Понимание того, что, не создай он Завесу, весь его народ обратился бы в рабство, а война между эванурисами и Забытыми никогда бы не закончилась, не всегда притупляло эту боль. Но его пара не согласилась бы с этими мыслями, если бы он произнёс их вслух. Он знал, что она твёрдо верит: Митал разделяет ответственность за разрушение и истребление их народа, и, возможно, она была права. Она же помогала разрабатывать план по отделению Тени от нашего мира. Пробираясь через лабиринт разветвляющихся троп, он думал о своей паре и улыбался. Она лишала его дыхания одним лишь взглядом, а от её озорных улыбок его сердце начинало биться чаще. Чувства, растущие внутри него при мысли об их нерождённом ребёнке, были настолько сильны, что он не мог подобрать слов, чтобы их описать. Она подарила ему это… возможность жизни. Его венан [моё сердце] не только мудра, но и весьма хитра, — фыркнул он про себя. Ей пришлось бы быть такой, чтобы стать его парой. Он покачал головой, вспомнив её логичные доводы в их спорах, и тихо рассмеялся. При всём его обширном знании, она всегда находила способ его переубедить. С лёгкой ухмылкой на губах, вызванной блуждающими мыслями о его упрямой паре, он снова зашагал вперёд. Он точно знал путь к зеркалу, скрывающему его братьев и сестру в Бездне. Он мог лишь строить догадки о мотивах Недозволенных, плетущих свои интриги, но ему понадобится помощь остальных, чтобы призвать их к порядку и прекратить их вмешательство. Одним из явных мотивов было то, что Имшаэль желал не только свободы, но и возвышения, и власти. Чего хотели остальные от этих манёвров, было неизвестно, но, вероятно, того же. Представления эльфов нынешней эпохи о Недозволенных, что неудивительно, были ошибочны. Имшаэль был духом, избравшим телесную форму, совсем как Коул. Разница заключалась лишь в том, что Коул был духом Сострадания, а Имшаэль — духом Желания. Он вздохнул, подумав об Анарис, которая для немногих была известна как воплощение Злобы. Он знал, что она могла быть крайне жестокой, когда того требовали обстоятельства, и всё же, чтобы вершить правосудие, требовалась определённая доля жестокости, какими бы благими ни были намерения воина. Когда-то Имшаэль был её правой рукой. Злоба и Желание шли рука об руку, и ему было трудно предположить, что же могло произойти между ними, чтобы вызвать подобные перемены. Только Анарис могла ответить на эти вопросы. Он обогнул сломанную колонну, узнал зеркало в тёмной раме из красного дерева и остановился, чтобы оценить его состояние. Расширив свою ауру, он удостоверился, что барьер действительно достаточно ослаб, чтобы дать Недозволенным возможность сбежать. Подняв руку, он высвободил магию, и она потоком хлынула в зеркало, создавая проход, достаточно широкий, чтобы он мог войти, и шагнул внутрь. В Бездне его сила многократно возросла, ведь это место не было отрезано от Тени. На мгновение закрыв глаза, он насладился ощущением того, что снова стал самим собой, прежде чем направиться к дворцу. Высокая роща деревьев выстроилась вдоль тропы, словно безмолвные часовые, заставляя его чувствовать, будто они ждали его возвращения домой. Он оглядел окрестности, впитывая вид зелёных полей, усыпанных полевыми цветами, сверкающей реки и высоких гор вдалеке, чьи заснеженные вершины возвышались за массивным каменным замком. Поднимаясь по широкой каменной лестнице к парадному входу, он услышал, как дверь открылась перед ним, и, достигнув площадки, был встречен Гельдаураном. Склонив голову в приветствии, Солас взял его за предплечье. — Клянусь Бездной, слишком давно я не ощущал твоего присутствия, брат. Что привело тебя к нам? — Имшаэль. Произнесение имени Стража, который должен был быть с Анарис, заставило лоб Гельдаурана сморщиться от беспокойства. Отпустив его руку, Гельдауран жестом предложил ему следовать за собой. Солас вошёл в крепость, и дверь за его спиной закрылась с помощью его магии. Проследовав за Гельдаураном в гостиную, где он когда-то проводил долгие часы за чтением, он увидел остальных, расположившихся в различных креслах. Анарис полулежала на кушетке с книгой в кожаном переплёте в руках. Её огненно-рыжие волосы и пылающие красные глаза были устремлены на него. На её губах, окрашенных в цвет рубина, играла ухмылка, когда она с громким хлопком закрыла книгу. — Я не поверила своим чувствам, когда ты вошёл. Прошло больше тысячелетия с твоего последнего визита. Кажется, в прошлый раз ты рассказывал нам о плане, который вы разработали вместе с Митал. Солас кивнул, а Даэм'тал встал, чтобы поприветствовать его, взяв за предплечье. Тёмно-серые волосы ниспадали на его плечи, скрывая часть лица, а чернота глаз озорно поблёскивала сквозь тёмные пряди. — Ты кажешься… изменившимся. Возможно, это отсутствие волос заставляет меня так думать. Солас пожал плечами, не желая раскрывать им что-либо без крайней необходимости. — Возможно. Но уверяю тебя, Даэм'тал, отказ от тщеславия ради практичности оказался весьма поучительным. Впрочем, я отвлёкся. Оставим любезности, не это привело меня сюда сегодня. Анарис встала и подошла к приставному столику, чтобы наполнить бокалы вином. Она повернулась и протянула бокал Соласу. Её бровь поползла вверх, когда он заставил её подождать мгновение, прежде чем принять предложенный бокал. Он знал, что им многое неизвестно, и начал объяснять, что произошло за время их отсутствия. Он начал с рассказа о Корифее, о том, как тот завладел его сферой и разорвал Завесу. О том, как он присоединился к Инквизиции, надеясь вернуть свою сферу у самозваного бога и попутно помочь им устранить древнего тевинтерского магистра. Когда он поделился всем, что им было важно знать, Анарис изучающе посмотрела на него своими пылающими красными глазами. — Что привело тебя к нам, Фен'Харел? Не верю, что ты явился сюда, чтобы обсудить текущие события. Солас выдержал её любопытный взгляд, отвечая: — Имшаэль — вот что привело меня к вам. Он увидел, как в её глазах вспыхнуло пламя, прежде чем она успела скрыть это и отвернуться, сделав глоток вина. — Что этот предатель натворил на этот раз? Пока остальные молча слушали, Солас сделал глоток вина, прежде чем ответить. — Он и остальные покинули Бездну с намерением подчинить себе смертных и начать править. Анарис снова повернулась к нему, не утруждая себя скрытием удивления, в то время как Гельдауран покачал головой, осознав услышанное, а Даэм'тал недовольно оскалился. Солас видел их реакцию и знал, что не потребуется много усилий, чтобы заручиться их поддержкой в поимке Недозволенных. — И это не всё, — добавил он. Гельдауран в разочаровании провёл рукой по своим белоснежным волосам. — Разумеется, не всё, — сердито прорычал он. Солас лишь кивнул и продолжил: — Они каким-то образом нашли путь в Золотые Чертоги и освободили Андруил. С какой целью — я не знаю, но пока их планы совпадают с её. Даэм'тал тяжело выдохнул, ставя бокал с вином. — Тогда это лишь вопрос времени, когда остальные будут освобождены. Солас наблюдал, как Даэм'тал меряет шагами комнату. — Они стремятся к возобновлению войны. Солас кивнул: — Боюсь, что так. Анарис опустилась на кушетку, скрестив длинные ноги и наклонив бокал к свету, отчего по мраморному полу рассыпался калейдоскоп цветных бликов. Её выражение лица стало задумчивым. — Тогда мы должны сообщить тебе, что есть четвёртая. Солас выдержал её взгляд, и внутри его похолодело от предчувствия того, что она скажет дальше. — Она ещё не обрела форму. Она была предназначена стать твоей, когда ты вернёшься. Она так же хитра и злобна, как и ты, и мы сочли её идеальной парой для твоих способностей. Солас покачал головой, чувствуя, как растёт его разочарование от этого нового знания. — Фен'эдис¹! Почему вы позволили этому случиться? Все вы знали, что я никогда не хотел собственного Стража. Анарис гневно посмотрела на него. — Мы не создавали её специально для тебя, брат, — саркастично ответила она. — Она просто появилась, как и остальные. У нас не было выбора. Солас покачал головой и потёр шею. Так мы ни к чему не придём. Он повернулся ко всем, ставя бокал. — Что сделано, то сделано. Теперь мы все должны столкнуться с последствиями того, что они находятся у нас на службе. Я пришёл сюда, чтобы попросить вашей помощи в их поимке, прежде чем они натворят ещё больше бед. Гельдауран шагнул вперёд первым. — Ты получишь мою помощь. Если им позволят и дальше бегать на свободе, они нарушат хрупкое равновесие, которое было создано. Мы не можем допустить начала новой войны, когда мы только начали оправляться от предыдущей, продлившейся столетия. Даэм'тал кивнул в знак согласия, и Солас начал расслабляться, когда один за другим они согласились. — Я вернусь через три дня, чтобы открыть барьер вокруг зеркала и позволить вам выйти. Бровь Анарис любопытно поползла вверх. — Почему ты должен уходить? Он выдержал её взгляд, его лицо было непроницаемой маской. — У меня есть обязательства, которые необходимо выполнить, прежде чем я смогу помочь с охотой, иначе моё исчезновение вызовет подозрения. Гельдауран понимающе кивнул. — Он должен продолжать свою маскировку в этой… Инквизиции. Если он просто исчезнет, смертные начнут подозревать, что он шпион. Анарис фыркнула и отмахнулась от объяснений Гельдаурана, одарив Соласа прохладной улыбкой. — Полагаю, наш любимый брат говорит нам не всё. Солас холодно уставился на неё, отказываясь рассказывать ей о своей паре. — То, что я решаю рассказать вам о своей личной жизни — моё личное дело, Анарис. То, во что ты веришь или не веришь, меня не волнует. Тебе стоит больше беспокоиться о том, почему Имшаэль решил предать тебя подобным образом, и как ты не смогла заметить его отсутствие и его махинации. Он увидел по её выражению лица, что его слова задели её за живое, когда её руки сжались в побелевшие кулаки по бокам. — Не смей меня поучать, Фен'Харел, иначе это будет последнее, что ты сделаешь. Солас рассмеялся ей в лицо, качая головой от её глупости. Его голос наполнился силой, когда он позволил своей магии гневно хлестнуть по её ауре. Внезапная дрожь, пронзившая её ауру, взбудоражила его, и его глаза вспыхнули предупреждающим огнём, напомнив ему, как сильно он любит вкус страха. — Неужели прошло так много времени, что ты забыла, чем закончилось твоё последнее оскорбление в мой адрес, Анарис? Гельдауран и Даэм'тал отошли от них, не забыв, что произошло в прошлый раз, когда Анарис бросила ему вызов. Оба помнили, как он вырвал из неё магию. Она бушевала, но была лишена магии на долгие месяцы. Её слёзы не трогали его до тех пор, пока Анарис окончательно не сломалась и не взмолилась, чтобы он вернул ей её силу. Только тогда он наконец сменил гнев на милость. То, что он с ней сделал, проявилось в виде небольшой белой пряди в её огненных волосах, которую она скрывала с помощью чар. Анарис нервно сглотнула, выдерживая его взгляд, прежде чем опустить свои кроваво-красные глаза на мраморный пол. — Я не… забыла. Он услышал нервозность в её ответе, шагнул чуть ближе и улыбнулся по-волчьи, когда она отступила на маленький шаг назад. Волк внутри него почуял её страх и завыл от восторга, словно обжора на пиру. — Хорошо. Тогда тебе не нужно напоминать, каковы будут последствия, если ты продолжишь идти по этому глупому пути. Он увидел, как она молча кивнула в знак согласия, и убрал свою тёмную магию обратно внутрь, прежде чем посмотреть на Гельдаурана и Даэм'тала. — Мы встретимся у зеркала через три дня. Он увидел, как они кивнули, и покинул гостиную. Анарис подняла глаза, провожая его взглядом, и потёрла слегка дрожащей рукой шею там, где его магия холодно коснулась её. Теперь она была уверена, что в нём что-то изменилось, потому что в прошлом он никогда не предупреждал её об ошибках и не проявлял милосердия. — Почему ты всегда его провоцируешь, Анарис? Тебе повезло, что он не поступил с тобой так, как в прошлый раз. Глаза Анарис гневно вспыхнули, глядя на Даэм'тала. — Ты должен спрашивать не об этом, а о том, почему он этого не сделал. Разве он когда-нибудь проявлял к кому-то милосердие? Тишина стала оглушительной, когда они услышали, как дверь в главную крепость закрылась с глухим стуком.

***

¹ фен'эдис — волчий член (эльфийское ругательство).